Мера святости

   Я старательно смотрела прямо перед собой, стараясь отвлечься от боли в своих многострадальных конечностях, шепча под нос местные молитвы, которые в последнее время старательно зазубривала, чтобы не выделяться на фоне местных. Сейчас обращения к Творцу с успехом сошли за мантру. Кстати, действительно полегчало.

   - Святая! - завопил кто-то позади меня.

   О господи, да сколько ж мож...

   Я все-таки посмотрела себе под ноги. А потом и обернулась, чтобы посмотреть, что же творится позади меня. Хм. Да, теперь явно никто не усомнится в том, каким путем я шла до храма. Где-то с середины двора за мной тянулась полоска зеленой густой травы, из которой выглядывали алые маки и синие как небо колокольчики. Я даже икнула от растерянности. Так вот почему идти-то стало легче...

   - Чудо! - радостно завопил брат Яков, тыкая в мои "следы".

   Чудо крыть это нечем. За пару минут сквозь камень и утоптанную землю трава может пробиться только чудом и никак иначе.

   - Милостив Творец!

   Милостив. Пожалел мои ноги. Если только к этой озеленительной деятельности хоть какое-то отношение. Ну это же глупость какая-то, являть чудо только, чтобы мозоли не заработала. Странно как-то. И глупо.

  

ГЛАВА 5

   Самое забавное, что всю эту ерунду с травой увидели и инквизиторы, которых под конвоем волокли на службу. И лица у псов Творца были настолько изумленные, что словами не передать. И на меня они уже глядели совсем по-иному, не так, как вчера. И почему людям, чтобы во что-то поверить, достаточно такой ерунды? Нет, зрелище, конечно, впечатляющее, но пользы ведь от него нет ни малейшей. Это вам не манна небесная и не воскрешение мертвых, однако же все готовы теперь передо мной на колени встать.

   А я попросту не понимала, что произошло и как. Ну да, я пожелала комфорта своим несчастным ногам, но так ведь и все. Я не просила никого, не предъявляла никаких требований, не колдовала, иначе бы те же инквизиторы точно поняли бы это и молчать бы не стали, я вообще ничего не делала. Но цветы есть. И их появление исполнило мое желание. Отсюда вывод: я здесь все-таки крайняя. Класс...

   - Велик Творец наш в милости Своей, - на всякий случай отмазалась я, возвела очи горе и потопала дальше. Дорожка травы так и следовала за мной. Я тихо ругалась сквозь зубы, но тот, кто подкинул мне такое "удобство" и требовала отмены оказанной улуги и возмещения мне морального вреда, но о правах потребителя теоретические высшие силы понятия не имели.

   До храма я дошла сопровождаемая восторгами окружающих. Честное слово, я так даже перед сессией не дергалась, все же преподаватели в случае несдачи мне бы ничего не оторвали, а тут вот уже не поручучь, что при неправильном ответе, сохраню голову.

   Едва и.о. Святой Ирины, то бишь я, ступила под сень храма, как его потрясли восторженные вопли. Я едва не попятилась от страха, но врезалась спиной в подошедшего сзади Томаса и решила, что отступать мне некуда, пусть даже позади не Москва.

   - Мир вам, братья мои, - сказала я, пытаясь добавить в голос как можно больше убедительности. - С нами Творец!

   "А теперь улыбаемся, как можно более широко и дружелюбно. Скалься, Ирка, скалься, шире и счастливее, вот так, улыбка у тебя голливудская, ослепляй врагов и сторонников".

   Я изображала клиническое счастье и топала к алтарю, зная, что за спиной у меня все-таки друг, значит, есть шанс, что на службе этой меня не прирежут все же. Если только сам Томас пожелает избавиться от новоявленной посланницы Его.

   Что делать и как делать вообще понятия не имела, но судя по ожидающему выражению на физиономии братьев, я таки должна чего-то такого зрелищного оценить для благодарной публики. Желательно со спецэффектами, чтобы те в очередного раз убедились в любви Творца к своим детям. Отболтаться-то я могла от чего угодно, а вот с чудесами были некоторые затруднения. Ладно, Творец не выдаст - братия не съест, потопаем к алтарю и будем вешать лапшу на уши благодарных слушателей. Благо они морально готовы. А... а вон и "крысюк" сотоварищи под конвоем, тоже смотрят так с интересом, уже даже посмирнее как-то держатся...

   - Браться мои, Творец с нами, ибо вера наша крепка и сердца чисты, - начала я с хорошего. - Ваше ожидание завершилось, Отец наш небесный, послал меня, - вот что послал - это совершенно точно, иначе и не скажешь, хотя, наверное, и не Творец вовсе, - дабы в души Детей его снизошел Свет и покой.

   Народ несколько растерялся. По сюжету здесь должны были быть призывы мочить всех небогоугодных в сортире с особой жестокостью. А вот фигушки вам, я, можно сказать, практически пацифистка, мне ваши религиозные разборки до храмовой колокольни.

   - Смиренные угодны воле Его более обуянных гордыней!

   Да, товарищи, так и только так. У "крыса" явный когнитивный диссонанс пошел, вон как глаз дергается.

   - Он велел нам любить ближнего своего, как любишь Творца и не обнажать оружия без нужды!

   Вошедшему в этот момент отцу Иоанну так и вовсе плохо сделалось: побагровел весь, дышит часто, глаза кровью налились. Либо удар хватит, либо истерику начнет. А я чего? Я ничего. Я ж вроде как святая, что хочу - то и ворочу.

   - Святая, но как же еретики лесные?! - послышался "голос из зала".

   - Творец им судья, не мы, - мрачно отрезала я. - Он дал им жизнь, значит, отнимать ее не в нашей воле. За заблуждения свои каждый ответит в своей черед, но не нам, самим погрязшим во лжи и тщете этого мира, вершить суд.

   Ну и чего теперь, отче, а?

   Я ухмыльнулась, глядя прямо в глаза вконец ошалевшего от моей наглости старика. Я к Творцу по официальной версии ближе, стало быть, пойти против меня - получить обвинение в ереси, назвать меня самозванкой - получить обвинения в ереси, начать взращивать сомнения в моей избранности среди масс - получить обвинения в ереси. Нет, моя ситуация, конечно, вещь совершенно невеселая, но и настоятель находится в самой заднице мира, мы оба это понимаем.

   Дальше полчаса и вовсе все шло как по маслу: народец слушал, меня и вовсе понесло, так вещала, что сама диву давалась, насколько гладко и уверенно лились слова.

   Томас с уважением показывал мне периодически большой палец, брат Марк довольно улыбался, отцу Иоанну с каждой минутой становилось все хуже.

   Я активно втемяшивала в головы местных товарищей, что война, да и вовсе насилие зло, даже если все это ради борьбы с подлыми еретиками. А то знаю я уже местные нравы, дай только добро на истребление кого-нибудь, так мигом соорудят баррикады из трупов на улицах. Максималисты, чтоб их.

   - Молодец, Ири, хорошо говорила, убедительно, - шепотом похвалил меня брат Марк, когда после всего этого безобразия я уходила с "лобного места", вымотанная, с охрипшим голосом и полным ощущением того, что во рту у меня пустыня Сахара и никак иначе.

   - А куда мне деваться из этого склепа? - хрипло произнесла я, по привычке поклонившись дверям в храме при выходе.

   - Сплюнь, дура-девка, - шикнул на меня монах. - Тебе ль еще о склепе говорить-то?

   Я промолчала. Вот именно мне-то о склепе и надо бы говорить. Мне там самое место, меня все-таки убили...

   Но говорить все это лишний раз брату Марку я, разумеется, не стала, пусть хоть кто-то продолжит убеждать меня, что жизнь не такое уж и дерьмо и все еще может иметь преотличный конец.

   Отобедала я как обычно, в общей трапезной и даже не выклянчила себе лучший кусок, как обычно, помня, что сама только что говорила о скромности и смирение. Пора начинать показывать пример. Но от занятий надо как-то отвертеться... А то уморит меня наставник, я же не железная в конце-то концов.

   - Святая, я смиреннейше прошу у вас прощения, - раздалось сзади, пока я старательно пережевывала приготовленную по случаю признания моего статуса говядину (чуть зубов не лишилась пытаясь прожевать это безобразие). Ей-богу, я чуть не подавилась этим шедевром кулинарии. Кто ж так сзади-то подкрадывается к людям? Ага. Так подкрадываются инквизиторы.

   "Крыс" решил от греха подальше внести ясность в наши непростые взаимоотношения. Нет, все верно, я бы тоже постаралась как можно быстрее разобраться с подобного рода проблемами... но за обедом зачем, а? Ну не видно что ли, что царь трапезничать желает? Я же с недокорма дюже злая и раздражительная.

   - Творец простит, - привычно отмазалась я, предоставив свободу действий небесному начальству.

   Только вцепилась в очередной кусок мяса я, как пес Его, не пожелавший успокоиться на полученном ответе, снова заговорил:

   - Он благ и всемогущ и всегда дарует прощение детям Своим, но желал бы получить прощение и от вас.

   Я посмотрела на него с бездной недовольства. Ну чего надо-то? Ну, прощу я тебя, легче от этого что ли станет? Нет, не станет. Так и нечего мне на нервы действовать.

   - Зачем тебе мое прощение, брат мой? В заблуждении есть слабость, а не вина, - елейным голосом протянула я.

   Ну отстать от меня, изверг.

   Инквизитор слегка помрачнел. Я улыбнулась чуть шире. Съел? Или еще хочешь? А то я ведь зараза вредная, я и дальше поизмываться могу.

   - Я оскорбил тебя неверием своим, святая, я желаю искупить вину свою.

   Слово "достал", по-моему, должно было проступить на моем лбу крупными красными буквами.

   - Соверши доброе дело - и воздастся тебя, - отмахнулась я, запихивая в рот тушеную капусту. На самом деле, терпеть ее не могу, но тут, с голодухи, все лопала так, что только за ушами трещало. - Я и мои братья в служении желали бы сопровождать тебя, святая в твоем странствии и быть опорой в деяниях твоих.

   - Э... - только и сумела выдать я.

   Чего?!

   Какие странствия?

   Какие деяния?

   Какое сопровождение?!

   Офигеть.

   Да ни за что. Только этого мне не хватало. Я вообще-то сбежать куда подальше хочу, а не деяния совершать. Мне и так неплохо живется, без общественной деятельности.

   Да, я хотела выехать вместе с краснорясыми, чтобы их не пришибли здесь, но уж точно не помышляла о том, чтобы они ко мне намертво прилипли.

   - У вас свой пусть, у меня - свой. И дела мы должны совершать разные.

   Отвяжись, "крыс", ты мне не нравишься, не ясно, что ли? А вроде бы доступным языком мысли излагаю.

   - Святая желает проделать свой путь лишь с самыми близкими к ней людьми, - включился в нашу беседу брат Марк, пытаясь помочь мне.

   Инквизитор раздраженно зыркнул на старого монаха черными глазами и упрямо вздернул подбородок. Уперся, мерзавец, с места не сдвинешь.

   - Не тебе, монах, говорить за святую! - тут же не остался в долгу инквизитор.

   Хм. Надеюсь, драться они тут не собираются? Или собираются.

   - Но и не тебе, инквизитор!

   - Тихо! - рявкнула я. - Творец заповедовал прощать прегрешения!

   Может, и не заповедовал, все же здешние священные тексты я не зазубрила, но я же особа к небесному начальству вроде как особо приближенная, мне по поводу заповедей лучше знать. Спорщики озадаченно примолкли.

   - Вы со мной не поедете. И точка. Больше обсуждать я ничего не намерена.

   Сказав это, я встала и вышла из-за стола. Все равно поесть мне нормально не дадут, проще уж попросить кого-нибудь стащить что-то с кухни, того же Томаса, например.

   - Святая Ирина, не откажи страждущим, нуждающимся в твоем наставлении и милосердии! - в голос завопил "крысюк".

   Я даже пожалела, что отбила его у братьев, честное слово. Ведь по глазам видно, придуривается, единственное, что ему нужно - это зачем-то привязаться ко мне, то ли чтобы выслужиться перед начальством, как мой сподвижник, то ли сдать тому же начальнику, как самозванку. При любом раскладе, свора псов, которые неизвестно на кого кинется мне совершенно не нужна. Но и деваться теперь некуда... Только что рассказывала о необходимости милосердия и взаимопомощи, и как-то нелогично отфутболивать товарища вроде бы.

   - Не орите, - сквозь зубы прошипела я, принимая благообразный вид.

   - Так возьмете? - так же тихо поинтересовался мужчина.

   А глаза хитрые-е-е-е... Одно слово - крыса.

   - Возьму, - обреченно кивнула я.

   А что остается? Ладно, попытаемся кинуть его по дороге... А куда, кстати говоря, мне ехать? Брат Марк и Томас говорили о каком-то там незадачливом наследники... Вот только все как-то подозрительно, что ли. Инквизитор торжествующе улыбнулся.

   Я сделала для себя пометку, как следует расквитаться с краснорясым за это самодовольство. Он еще просто не знает, с кем связался... Я же никаким местом не святая, значит, могу ему такое показаться, что инквизитору даже в аду холодно по сравнению с землей будет!

   - Ири, что ж ты делаешь? - спросил еле слышно возникший позади меня Томас. - Попробуем избавиться от них по дороге, - отозвалась я. - Как отвязаться сейчас я просто не представляю.

   - Ну, тебе видней, - не стал спорить со мной соученик. - Но не нравятся они мне...

   А кому они могут нравиться? Я их так и вовсе побаиваюсь...

   После обеда мы трое начали собирать вещи, желая покинуть монастырь как можно скорее, пока отец Иоанн не учудил чего на радостях. Пожалуй, настоятель в некотором роде был поопаснее тех же инквизиторов, а этот больно гладко стелет, да как бы на той постели навечно не уснуть. Сборы наши заняли совсем немного времени: у наставника также, как и Томаса вещей был мало, а про меня и говорить нечего, только сунула в котомку на дно вещи из родного мира, поверх пару холщовых штанов, рубашку и смену белья, вот и все имущество.

   Когда мои за мной зашли мои спутники, я было заикнулась о том, что может быть слинять как-то по-тихому, чтобы краснорясые с носом остались, но мне ответили, что пятерка инквизиторов весьма грамотно обложила все выходы и нет даже смысла пробовать сбежать тайно. Вот ведь поганцы... Никуда от них не деться.

   - Ладно, выехать придется с ними, а там уж как получится...

   Томас как-то зловеще ухмыльнулся и сказал мне:

   - Ири, а мы на лошадях едем. Ты тоже.

   Ой.

   Верхом меня тут ездить обучили, но вышло кое-как, да и побаивалась я немного этих здоровенных зверюг. Лошади, такое ощущение, прекрасно понимали мое состояния и бессовестно пользовались им, то отказываясь трогаться с места, то наоборот, разгоняясь до такой скорости, что я только истошно визжала, намертво вцепившись в шею коня.

   - А может... Я того, с кем-то поеду, а? - осторожно начала я.

   Ну не хочу я быть один на один с четвероногим чудовищем, не хочу.

   - Ири, стыдно же такое говорить... - осудил мое малодушие брат Марк, да и лошадь-то пожалей, а? Она ж надорвется под двумя всадниками.

   - Да я легкая! Во мне ж кожа до кости, да и тех, по-моему, недобор.

   - Ири, да я тебе кобылу подобрал до того смирную, что даже ты справишься, не позорься хоть перед инквизиторами, ты ж вроде как Меч в руках Творца, а от коня шарахаешься, как бес от храма!

   По лицу наставника я поняла, что пощады мне не будет. Вот не будет и все. То ли такими методами меня от фобии лечили, то ли просто издевались, бог его знает, однако же если я даже сопротивляться буду, на живой транспорт меня все равно засунут. Вот за что мне это, а?

   - Упаду с этой страхолюдины и умру! - мрачно предрекла я.

   - Сплюнь, дура! - отвесил мне подзатыльник брат Марк.

   Я поморщилась, но замолчала. Спорить с вредным стариком дело бесполезное и опасное для здоровья: с него станется мне и сейчас пинок под зад дать и отправить вокруг обители круги наматывать.

   - Ну ладно... - вздохнула я. - Поехали уже отсюда... Пока отец Иоанн еще чего хорошего, хрыч старый, не удумал.

   Едва мы вышли во двор, как инквизиторы тут же в полном составе оказались рядом и разве что по росту не выстроились. У меня даже глаз задергался от такой картины. А красный я так и вовсе скоро возненавижу, мало того, что сам по себе цвет раздражает, так еще и эти физиономии наглые с ним в сочетании... Хоть вешайся!

   - Мы в полном вашем распоряжении, леди Ирина! - бодро отрапортовал "крыс".

   - Как хотя бы тебя зовут, брат мой? - обреченно спросила я.