Мера святости

   - Идиот.

  

   Весь вечер мы втроем перечитывали пророчество о моей злополучной тезке и искали способ выкрутиться. Заодно я рассказала единственным имеющимся в этом мире друзьям (слава богу, что хоть эти есть) о своей нелегкой судьбе и том, каким образом попала на территорию обители. Томас так проникся горестным моим повествованием, что даже выдвинул версию, что я все же святая, вот только еще об этом не знаю. В ответ я перечислила все свои прегрешения, которые мне удалось припомнить, и список этот явно выбил из головы бывшего моего соученика все крамольные мысли. Добродетелей во мне действительно было мало, как ни верти, а на праведницу я все одно не тянула.

   - Ну, ничего, девонька, пара чудес уже вроде как была, так что пока можно только проповеди и читать.

   Проповеди? Это неудачная идея, честное слово.

   - Я не умею, - сразу ответила я. - В жизни своей таким не занималась.

   - А с отцом-настоятелем вполне себе умело препиралась.

   - Так это у меня профессиональное! - возмутилась я. - Законник должен уметь спорить!

   - Ну так законник должен уметь и рассказывать, - резонно заметил брат Марк.

   - Ну... Страшно же! Такой толпе лапшу вешать... И побить могут. Камнями.

   - Так если ничего не станешь делать, побьют куда быстрее, - рассмеялся Томас.

   Тоже верно. Ой, как же мне все это не нравится. Надо же было так попасть... Будто специально кто засунул меня в этот клятый монастырь. Ведь заварушка завертелась, как по писанному.

   - Ири, ты подумай, если ты сейчас люду чего не скажешь, то отец Иоанн точно их потащит в лес, еретиков бить, - сказал брат Марк.

   - Да что хоть за еретики такие?

   - Да нелюди лесные. Уже сколько веков наши правители пытаются их понудить принять истинную веру...

   - И как?

   - Пока они отбивались. Они же живут долго, не то что мы, у них-то поди все одни и те же воины против нас выходят, уж опыта, наверное, набрались...

   - Нелюди лесные? - зацарапалось во мне нехорошее предчувствие. - А... уши-то у них, часом, не острые, а?

   - Острые, - кивнул Томас.

   - Да это же вроде как эльфы, - недоуменно пробормотала я.

   - Ну сами-то они себя так называют, но мы их все нелюдями лесными кличем, - пояснил наставник.

   Эльфы... Настоящие... Я попыталась представить себе, какие же они, но на ум приходит только лицо Галадриэль в третьей части "Властелина Колец" на весь экран и истошный вопль "Горлум!!!" в темном зале. Хотя какая разница мне, как выглядят эти создания? Будь они хоть зеленые и с рогами, в их леса мне соваться как человеку, скорее всего, нежелательно, учитывая, что практически каждый уважающий себя святой перся нести им свет веры.

   - И вот на эльфов вы войной постоянно ходите? Только чтобы те молились как люди? - немного растерялась я.

   - Ну, так Творец же повелел, - ответил Томас.

   - Идти убивать других во славу Его? - с сомнением протянула я. - Вот я это ваше писание перерыла, а такого вроде бы не заметила. Ни в какой лес, никаких эльфов мы бить не пойдем, - решительно мотнула я. - И остальных тоже бить не пойдем. Это варварство какое-то!

   Мое возмущение собеседников изумило.

   - Ири, ну ладно, ты инквизиторов пожалела, они хотя бы люди, а еретики-то лесные? - всплеснул руками Томас.

   - Если тебе нужны религиозные объяснения, то пожалуйста, - пожала плечами я. - Творец создал все? Все. Значит, эльфов он тоже создал. И что же, по-вашему, его может радовать, что одни его дети идут войной на других? Пусть поход на леса кто другой организовывает, мне это неинтересно.

   Я повернулась к окну. Со двора все еще доносились крики, звон колокола, топот... Ну, хоть у кого-то счастье...

   Златотканые одежды порядком давили на плечи, так что я стянула их долой, оставшись в одной тонкой сорочке. Мужчины возмущенно ахнули, увидев такое непотребство.

   - Сами бы в этом кошмаре походили, - мрачно буркнула я и полезла в сундук за платьем.

   - Ири, так это ж такое богатство, - пробормотал Томас, - да еще и для святой готовилось.

   - Вот она как явится, пусть сама и мучается, если пожелает, я же буду носить что-нибудь более удобное.

   В сундуке нашлось то самое платье, что выдал в первый мой день в монастыре отец-настоятель, то самое ужасное по своей неприглядности платье, совершенно не приспособленное для занятий рукопашным боем и иными безобразиями. То, что нужно. Хоть вспомню, что все-таки женского пола.

   - Но чем-то же ты должна заниматься, - недовольно произнес брат Марк.

   - Ну, можно больницу какую организовать, - заикнулась я.

   В глазах и наставника, и Томаса я явно увидела, что больница должна быть для умалишенных, а мне грозит стать первым пациентом.

   - Для этого нужны деньги. У тебя есть?

   Угу. Логично. Не монастырские же земли продавать, мне этого никто не позволит, хотя идея заманчивая.

   - Нет.

   - А можно наложением рук лечить, - неожиданно ляпнул мой несостоявшийся убивец.

   - Сам будешь делать, я такому не обучена.

   - Да какая ж ты тогда святая?! - возмутился он.

   Вот же идиот!

   - А никакая! Мы, кажется, это уже выяснили.

   - Тьфу, демон! Прости, Творец... А что мы вообще можем-то с поддельной святой?

   - В том-то и дело, что ничего, - развела я руками.

   Ну чудотворица, не святая, что с меня взять? Хотя... что там Жанна наша и селения Арк делала? Кажется, она тоже мертвых не поднимала и громы небесные не призывала. Однако святой признана. Посмертно. Спустя много лет. Ну ладно, хоть что-то...

   - Ну... Можно организовать освободительное движение, - выдала итог размышлений я.

   - И от чего освобождать? - не понял меня монах.

   - От гнета какого-нибудь. Ну, может, у вас какой сеньор крестьян изводит или еще чего... Ну, не знаю я. Вам лучше знать, какие у вас тут гнеты имеются!

   - А неплохо, - неожиданно одобрил мою идею брат Марк. - Только тут повыше брать надо. Святая Ирина не может на мелочи размениваться. Нам только король подойдет.

   - Только без государственных переворотов! - взмолилась я.

   - Окстись, девка, что несешь-то? Никто никого свергать не собирается. Тут один принц племянника-наследника не торопится короновать.

   О. А это очень даже интересный вариант. Сажаем принца на престол, вроде бы никто не должен быть в обиде, опять же дело хорошее, богоугодное, можно сказать, дело.

   - Ну... Можно и поторопить немного, - протянула я. - Благое же дело, верно? И убивать вроде как никого не надо, да?

   - Эх, Ири, да какое ж благое дело когда бескровным было?

   Странная какая-то здесь логика... Я-то, наивная, считала, что чем меньше крови, тем лучше, а в идеале ее вообще не должно быть.

   Долго пообщаться в спокойно обстановке нам не дали: явился отец-настоятель, багровый от ярости.

   - Да что ты, девка, творишь? Как только посмела рот открыть?! - брызжа слюной начал орать он.

   - Тихо, отче, - осадил настоятеля брат Марк. - Разве так следует говорить со святой Ириной?

   - Да какая она св... - начал было возмущаться старик, но замолк быстро, сообразив, чем ему грозит заявление, что к грядущей я никакого отношения не имею.

   - Вы что-то сказали, святой отец? - почти пропела я, улыбнувшись сладкой, приторной улыбкой.

   Ну, крыть нечем, старый интриган? Что теперь скажешь? Мне хотелось жмуриться от удовольствия. Первый раз в этом проклятом мире я решила что-то сама, пусть самую малость.

  

   - Что ты хочешь сообщить мне, Альдэн? - обратился король эльфов к явившемуся пред монаршие очи советнику.

   На землю опустились сумерки, и правитель Перворожденных взирал на свет первых звезд, отражавшийся в глади озера Рождения. В душе короля поднялась тревога. Если старый друг решился нарушить покой, значит, случилось что-то действительно важное.

   - Мой государь, я с дурными вещами, - склонился придворный, - говорят, к людям спустилась Та, которую ждали.

   - Да, действительно, новости дурные, - кивнул король Эаниль.

   Человеческая легенда о посланнице их верховного божества была известна и Перворожденным, и легенда эта пугала. Она сулила эльфам много несчастий.

   Лесной народ уже привык к тому, что каждый человек, объявивший себя избранным их божеством, Творцом, первым делом решает доказать свою исключительность, разорив земли соседей-нелюдей, к такому повороту событий за века успели привыкнуть, и даже выработалась особая тактика против людского воинства, но ты были святые обычные, рядовые. Кто-то из них оказывался самозванцем, кто-то действительно показывал свои способности, но Ирина, ожидаемая смертными так долго, наверняка будет чем-то чудовищным по своей разрушительности.

   - Объяви о сборе войска, друг мой. Люди войдут под кроны наших лесов только, если в живых не останется ни единого эльфа. И призови ко мне Ралинэля. Я хочу поручить ему особую миссию.

   Угрозу нужно устранить как можно быстрее. Ралинэль же был одним из лучших Скрывающихся в тени, воинов, чья задача уничтожить врага быстро и незаметно. Король Перворожденных надеялся, что и на этот раз его вернейший слуга выполнит приказ быстро и безукоризненное. Нет святой - нет проблемы.

  

   Отца Иоанна выставляли втроем, общими усилиями и еле справились, честное слово. Ну до чего же настырный старик! Похоже, у него навязчивая идея использовать меня как ширму то ли для политической борьбы, то ли действительно борьбы за чистоту веры. Ни интриган, ни фанатик не могу вызвать во мне симпатии и уж тем более желания плясать под их дудку. Нет, будь я одна, наглости и упрямства моих хватило бы ой как ненадолго, запугивал и уговаривал отец-настоятель мастерски. Зато у брата Марка на такие приемы, как оказалось, имелся неплохой иммунитет. Почтения к начальству в моем главном заступнике не обнаружилось, зато затаенное раздражении показало себя в полной красе. Томас являл собой моральную поддержку, когда нужно было спорить с отцом Иоанном, и физическую, когда необходимо было выставлять божьего человека за дверь.

   - Он меня достал, - шепотом сообщила я своей группе поддержки, когда дверь за настоятелем была наконец-то закрыта. Произнеся эту фразу, я просто сползла мешком по двери.

   - Меня тоже, - отозвался Томас, сев на мою кровать.

   - Это грех, - пожурил нас брат Марк. - Но меня тоже.

   - Ничего, я, как святая Ирина, отпущу вам это прегрешение, - отмахнулась я.

   - Не святотатствуй! - осадил наставник.

   - К сожалению, мне придется это делать очень часто. Так что привыкайте.

   - По-моему, из монастыря нам надо убираться, - задумчиво произнес Томас. - Быстро. Пока отец Иоанн еще чего не удумал.

   - Это точно, - кивнула я. - Причем вместе с инквизиторами.

   Парень поежился.

   - А эти-то тебе зачем?

   - Как только мы отсюда уедем, их тут же на части разорвут и спалят для верности, - пояснила я. - Так что пусть выедут с нами, а там уж катятся, куда хотят.

   - Ири, они тебя убить хотели, - на всякий случай напомнил мне мой новый "дедушка".

   А то я не помню. До сих пор, кажется, легкие горят, как от псов Его улепетывала, но они же тоже люди, в конце концов. К тому же, обязанности у них такие.

   - Он заповедовал прощать, - пожала плечами я. - Считайте, что это мое первое благое дело в статусе святой. Ну, еще мелкая пакость отцу-настоятелю. Тоже приятно.

   Наставник приобнял меня за плечи, успокаивающим, по-настоящему родственным жестом.

   - Мы пойдем, девонька, поспим в соседних кельях, благо здесь много их пустует. А ты ставни запри и к двери сундук придвинь. Мало ли.

   Так я и поступила.

   Ночью действительно пытались пробраться через окно. Ломились так нагло, что даже звуки грозы не заглушили попыток вынести ставни. Я сквозь сон уже почти привычно призвала громы небесные на головы нечестивцев, надеясь, что те испугаются божественного возмездия.

   С улицы донесся крик, а потом загрохотало. Проверять, что же там приключилось, у меня желания не было никакого.

   Проснулась я по выработавшейся привычке за пару минут до звона колокола, зевнула, потерла глаза и стала одеваться. Эх, скорей бы служба, там еще часик преотличного сна можно выкроить, пусть и стоя, я уже даже привыкла. А уж потом и пробежка... Хотя... Стоп, я вообще о чем? Какая пробежка? Я ж вроде как святая, могу, наверное, и не бегать. Но нужно у брата Марка это еще выяснить, а то с него станется мне еще один пинок под зад дать...

   Но на службе надо присутствовать в любом случае, это факт.

   Во дворе братья косились на мой скромный наряд как-то странно, то ли с одобрением, то ли наоборот. Будет кто спрашивать про тряпки - скажу, что святой пристало смирение. И отсутствие железных (или золотых, как в моем случае) вериг. Пусть мужчины так развлекаются во славу Его, я же существо хрупкое, слабое и беззащитное, мне неприлично на себе тяжести таскать.

   - Святая! - шелковым шлейфом полз за мной многоголосый шепот.

   Хотелось спрятаться, скрыться от всего этого. Не люблю лжи в принцип, а уж той, что произношу сама и подавно не переношу. К тому же последствия этой лжи могут плачевно отразиться на целостности моих нечудотворных мощей.

   Идти было неприятно, даже очень, все же вчерашние пробежки не могли не сказаться, а уж топать после всего этого безобразия по мощеному камнем двору в деревянных башмаках. Казалось, ноги у меня вот-вот отвалятся... Ладно, босиком будет еще неприятнее, Христос терпел и нам велел... Потерпим немного.