Мера святости

   Хвала Творцу и угодникам его крепость веры и неглубокий ум уберегли слуг Его от искуса дьявольского. Когда кто-то из присутствующих неуверенно произнес "чудо", а остальные с радостью поддержали, пастырь выдохнул и успокоился. Все к вящей славе Его.

   А вот, что делать с новоявленным "чудом" было еще неясно.

   Воспользовавшись тем, что братья отвлеклись на изъявления собственных восторгов, настоятель схватил пришлую за руку и потащил в строну дома, где обитал он сам и большая часть монахов. Все же нужно понять, кто эта странная девица и откуда она, а то потом беды и греха не оберешься. По уму, сейчас надо было вызвать инквизиторов... Вот только не терпел их отец Иоанн, как стряпню брата повара. Наглые зарвавшиеся типы в красных одеяниях имели мерзкую привычку тащить на костер всех без разбора, а потом, если выяснялось, что убиенный не был виновен в приписываемых ему грехах дружно каялись и тащили на костер следующего, в целях, якобы, укрепления веры и искоренения ереси. К ереси время от времени относили и молящихся грядущей святой, в честь которой был построен храм отца Иоанна, что являлось еще одной причиной не звать стражей чистоты веры, а разобраться самому.

   Девица, кстати говоря, возмущалась и пыталась выдернуть руку, но не зря в свое время отец-настоятель обучался в храме воинскому искусству и оборонял родной монастырь от набегов лесных еретиков, хватка у него была как у стального капкана.

   И только в своей келье монах спросил у недовольно сверлящей его взглядом чужачки:

   - Звать-то тебя как, чадо?

   "Чадо" с минуту помедлило, а потом неохотно сообщило:

   - Ира.

  

   - Ты псих. Полный. Ты хоть знаешь, что с нами за это сделают?!

   - Не дрейфь, это же такие мелочи!

   - Мелочи?! Мелочи?!?!?!? Да ты свихнулся! Почему именно туда? Ты знаешь, что это может вызвать?

   - Прекрати орать, ты мне ее продул, значит, я делаю, что хочу!

   - А пинок под зад от начальства схлопочем оба! Там же пророчество!!! Ты представляешь, что будет, если оно не исполнится?

   - Почему оно не должно исполниться?

   - Она же под него не подпадает! Она ничего не может! Совершенно!

   - Она - нет... Но я еще кое-что могу.

   - Что ты задумал?!

  

   - Ну, Ира, так Ира, - кивнул старик, опускаясь на табурет. - Откуда ж ты взялась-то чадо?

   Я задумалась. И что мне ему сказать? Правду? Что с неба свалилась? Могут не так понять... Приличные люди на небо возносятся, а падают с него только в чем-то провинившиеся... А я сомневаюсь в гуманности здешних методов перевоспитания, вляпалась-то я, похоже, в какую-то вариацию Средневековья... Мучиться терзаниями на тему "быть не может" я не собиралась. Может. И есть.

   В принципе, мне было даже не слишком интересно, где я, ведь перед носом стоял вопрос, как здесь уцелеть. Я легко могла поверить в то, что попала в какой-то другой мир. Всякое случается. И в то, что после выстрела в голову я все же осталась жива, тоже могла поверить. Но вот средневековая толерантность - это уже полнейшая фантастика... А как показал опыт, боль я даже сейчас чувствую, стало быть, пытки буду ощущать так же, как и в том, своем, настоящем мире. А ведь здесь и инквизиция может быть. И что тогда? Господи, угораздило же меня свалиться ни много, ни мало рядом с храмом, а то и монастырем. Тут и обычный-то человек не оценил бы моей одежды и макияжа, а уж служители церкви... Вдруг именно в этот момент сидящий передо мной старик планирует, какое дерево лучше всего пойдет на костер? Не хочется повторить финал Жанны Д`Арк. Мало того, что не слишком приятно, так еще и плагиат откровеннейший, а мне больше нравится быть оригинальной. Беда одна: за годы существования в нашем мире "псы господни" применяли столько видов казней, что единственный более-менее новым вариантом будет только остаться целой и невредимой.

   - Не знаю... - выдала я самый, на мой взгляд, безопасный вариант. - Я ничего не помню до того момента, как открыла глаза на том белом камне.

   - А как же имя? - подозрительно сощурился монах.

   Я весьма достоверно изобразила на лице растерянность и мысленные потуги вспомнить что-то. Благо, актерская практика у каждого студента такая, что можно хоть сейчас на сцену. - Только имя... Ирина.

   - Ты же сказала, что Ира, - округлил глаза дед, глядя на меня как-то... непонятно.

   - Ну да. Ира - это сокращенно от Ирины, - кивнула я, чувствуя, что где-то здесь затаился подвох, которые никак не почуять.

   - Не врешь? - переспросил старик.

   Я так усердно замотала головой, что, кажется, голова едва не отвалилась. И чего он так к моему имени-то пристал? Только у нас в классе Ир было трое, и еще пять в параллельных, у моей мамы две ближайшие подруги были Иринами, Иркой звали мою соседку снизу, которая была на два года меня младше...

   - Одежа у тебя странная, сменить надо, - только и сказали мне.

   И все-таки, что такого особенного в моем имени, если после того как я назвалась Ириной, сразу снялся вопрос о том, откуда я взялась?

   Я растеряно хлопала глазами, изображая помесь лемура и блондинки из анекдота. Мозг просто отключился и перестал подавать признаки жизни.

   - Э... Да, наверное, - не стала спорить я.

   В конце концов, в моем случае лучше не выделяться. И так неизвестно, сколько неприятностей ко мне привяжется из-за "триумфального явления" посреди всего честного народа.

   - Так точно ничего не помнишь? - еще раз спросили меня.

   Разумеется, ничего нового в памяти моей не появилось. И не появится. Если здесь нет никакой теории множественности миров (а скорее всего так и будет), то мне за байки о прошлой жизни придется туго.

   - Эх, девонька, как же невовремя ты явилась. Даже не представляешь, как невовремя, - с каким-то странным умилением обронил пожилой мужчина. - Вот переоденем тебя и объявим в обители.

   - О чем?

   - О твоем явлении.

   Сказать, что я ничего не поняла, значит, ничего не сказать.

  

   Отец Иоанн был изумлен до крайности. Положа руку на сердце, в старые пророчества он не слишком верил, точнее, совсем не верил, хотя не признался бы даже под угрозой неминуемой смерти. Он каждый день проводил службы в честь святой, которой никогда не было, и которая должна была когда-то появиться, в честь грядущей святой, но... трудно было верить во что-то настолько отвлеченное. И вот, на тебе. Падает с неба странного, даже непристойного вида девчонка и называется именем той самой непонятной святой из-за которой богословы уже второй век копья ломают.

   А вдруг и правда явилась грядущая святая, Меч в руках Творца? Но почему Всеобщий Отец решил отправить посланницу свою таким странным образом и в столь странном виде? Неужто это проверка веры в Него? Или же это козни Врага, который под видом Ирины-заступницы отправил демоницу, чтобы смущать верующих и сеять раздор. Но и тут сомнительно. Все-таки не первую сотню лет Дьявол строит козни детям Творца и сомнительно, будто он настолько глуп, чтобы подсунуть наживку настолько странного и вызывающего вида.

   Поверить же, что кто-то посмел бы назваться именем святой ради обмана... Нет, такая выходка - чистой воды самоубийство, никто не решится. То есть либо она подлинная святая, в честь ожидания которой поставлен его монастырь, либо отродье дьявола. Весело. И понять, кем же она на самом деле является нужно в ближайшие два-три дня, пока девица ничего не натворила.

   - Явлении? - растеряно хлопнула глазами она.

   Неужто и правда ничего не знает?

   - Явлении по воле Творца сестры нашей, - не стал распускать язык отец-настоятель. Может, и пронесет. Будет обычное, можно сказать, рядовое чудо. Ну, упала с неба, так мало ли... Не нужна здесь грядущая святая, совсем не нужна, своих проблем хватает. Прознают инквизиторы - поди докажи, что она сама свалилась и сама Ириной назвалась, а не он, отец Иоанн, подговорил деревенскую девку совершить святотатство.

   - Ну ладно, - как-то сразу расслабилась "Ирина" и не стала задавать лишних вопросов. И то хлеб.

   Велев пришелице сидеть в келье и никуда не входить, святой отец отправился успокаивать братию и искать какую-нибудь пристойную одежду для девицы, а это в мужском монастыре сделать сложно. Разве что в рясу на нее напялить? Так ведь и святотатством посчитать могут.

  

   Я осталась одна в небольшой комнатенке, в которой были только кровать, сундук, грубо сколоченная полка, на которой (о чудо!) стояли книги, стол и одна изрядно побитая жизнью табуретка, на которую и смотреть-то без слезнее получалось. Давешний старик ничего мне не объяснив ни черта. А я осталась. Осталась сидеть в полутемном закрытом помещении. Даже думать не могла. Зачем? Все равно я не знаю ни где я, ни чего мне ожидать, ни даже кто я, ведь Ирина Томилина, студентка юрфака девятнадцати лет от роду осталась лежать с простреленной головой в квартире, адреса которой я даже не удосужилась узнать. А раз у меня нет фактов, то и полноценного рассуждения не получится, следовательно, не для чего мучить свой мозг лишней работой. Вот когда узнаю хоть что-то, тогда и буду строить дальнейший план действий, а пока... Пока я просто буду изображать полную амнезию, может, и пронесет. Именно так.

   Заняться было нечем, и я решила порыться в чужом имуществе. От хозяина этой клетушки не убудет, если я удовлетворю свою жажду информации. Лезть в сундук я не стала: на кой мне рытье в чужих личных вещах, особенно, если вспомнить, какая в Средние века была антисанитария, еще подхвачу что-нибудь. А вот книги меня изрядно заинтересовали, здоровенные, в грубоватых на мой взгляд переплетах. Не факт, правда, что я смогу читать по-здешенему, но, с другой стороны, я ведь как-то разговариваю и меня не смущает предположительно чужой язык, значит, есть вероятность, что и с письменностью у меня проблем не возникнет.

   По весу одна местная "книжечка" была как две "Больших советских энциклопедии", а может и тяжелее. По крайней мере, когда шедевр переписчиков сверзился мне на ногу я выражала свое недовольство дольше, чем когда мою конечность почтил толстый том в коричневом переплете. Поднимать книгу после совершенной подлости не слишком хотелось, но вряд ли хозяин обрадуется, если обнаружит наверняка безумно много стоящую по здешним меркам вещь на полу, поэтому я вздохнула и с кряхтеньем подняла неподъемное. Оглядевшись, я пришла к выводу, что табурет меня уж точно не привлекает, я, девушка, пускай и не слишком тяжелая, но проверять крепость местной подозрительной мебели и, как следствие, твердости досок пола... Нет уж, лучше поведу себя нагло и сяду прямо на кровать. По жесткости монашеское ложе мало чем отличалось от сомнительной табуретки, но, по крайней мере, не грозилось развалиться при неосторожном движении. Устроившись со всем возможным комфортом, я открыла злосчастную книгу, чтобы увидеть совершенно непонятные письмена, отдаленно напоминающие скандинавские руны, на которых я когда-то гадала. Какое разочарование, только получила возможность получить хотя бы крупицу информации, а тут такой красочный облом... Я уже хотела отложить свою добычу в сторону, но, взглянув на текст еще раз, осознала, что понимаю... Я понимаю, что там написано! Еще минуту назад непонятные черточки складывались в слова, а те в предложения и смысл их был мне совершенно ясен! Удивительно.

   "В час горя Творец услышит плач детей своих и опечалится, и явит миру милость и благость свою..."

   Творец? Возможно, что-то вроде нашего Бога, и упоминается он один, без братьев, сестер и прочих по помощников, значит, есть вероятность, что здесь исповедуют монотеизм... Хотя вряд ли правильно делать выводы из одного лишь прочитанного предложения.

   "...и защитит от Врага".

   Враг? Надеюсь не со Всевидящим Оком?

   "Пошлет Он детям своим заступницу, что станет Мечом от козней Лукавого и будет нести свет и веру..."

   В отчаянно сопротивляющиеся массы. Известно, забито и даже неинтересно. Единственный маломальский оригинальный аспект - это то, что спасительница женского пола. И то, оригинально только для священных текстов, обычно мессианство в них отдается в сильные руки мужчин, женщина же должна в лучшем случае мессию родить.

   "Спустится дева из чертогов Его в месте, исполненном благости к тем, кто возносит молитвы Творцу и будет зваться именем Ири..."

   Что?

   "... именем Ирина".

   Так вот чего дед так задергался!

   Полный бред. Это даже несмешно. Так не бывает... Слишком предсказуемо, слишком... Да такую чушь можно в первой навскидку вытащенной в магазине книжке прочитать! Ну, как же, бедная, задолбанная у себя девица попадает в другой мир, чтобы способствовать всеобщему благоденствию, дабы отомстить за неудачи дома. Вот только у меня до кончины все прекрасно было! Абсолютно прекрасно! Черт, я училась на престижном факультете, у меня прекрасные родители, вполне приличная внешность, друзья, личная жизнь! Я не хочу быть спасительницей в чужом мире! Да еще и святой! Мне и так неплохо жилось!

   Перпективы моей дальнейшей судьбы из смутных мгновенно стали мрачными.

   Спасительница, да еще и святая. Ага. Счастье. Помнится, была одна такая, Жанной звали, ее еще Мила Йовович в фильме играла. Святой, как всем известно, бедняжку признали уже посмертно. А обычно, согласно всем законам мироздания так и происходит.

   Блин, как же я влипла... Можно сказать, второй раз родилась, чтобы попасть в такую ж... неприятную ситуацию. И зачем я только сказала старику свое полное имя? Он бы и сокращенное слопал за милую душу, а теперь... могут за самозванку принять, или, того хуже, за настоящую святую, которая обязана с места в карьер решать проблемы всех и вся. А святые обычно заканчивают еще хуже, чем самозванки...

   Я только в полной мере начала осознавать весь ужас своего положения, как дверь с мерзким скрипом открылась и предо мной явился хозяин комнаты. Раскрытую книгу на моих коленях он заметил сразу и теперь переводил взгляд с пожелтевших страниц на мое перепуганное лицо. Скрыть собственные ужас и замешательство я уже не могла.

   - Это не я! - Мой голос был осипшим от волнения. - Честное слово! Я не святая! И меня никто никуда не посылал! Я просто...

  

   Святому отцу все же удалось найти платье, какая-то из паломниц забыла в обители, а брат-кладовщик, отличающийся даже излишней бережливостью сохранил одежду. И вот, поди ж ты, пригодилась! По крайней мере, теперь "Ирина" не будет вводить в искушение слабых духом братьев.

   Войдя в свою келью настоятель увидел свалившееся с неба "счастье" сидящим на кровати с книгой на коленях. Девчонка ни много, ни мало, вытащила пророчество святого Аникия с пояснениями отцов церкви... Вот тебе и не помнит ничего... А нужный том мгновенно вытащила.

   Девица подняла на монаха полные ужаса глаза и тихо произнесла:

   - Это не я! Честное слово! Я не святая! И меня никто никуда не посылал! Я просто...

   Вот такого отец-настоятель точно не ожидал. Он предполагал, что незнакомка сейчас вовсю вещать о своей избранности и требовать почтения... а ее трясло мелкой дрожью только от того, что ее могли принять за святую.

   - Просто кто? - решил "дожать" девушку старый пройдоха. Сейчас она растеряна и испугана, значит, скорее всего, скажет правду.

   - Вы верите, что есть другие миры? - тихо спросила она, прикрыв глаза.

   - Конечно, Творец в величии своем создал множество миров, - не понял сути вопроса монах. Это же знал каждый ребенок.

   - Хорошо, - вздохнула назвавшаяся Ириной. - Я... Я не из рая явилась. Я из другого мира. Меня убили там. Я это точно помню. Я должна была умереть, но когда пришла в себе, то оказалась высоко над землей и падала вниз. Это все... Я не святая, я обычная, совершенно обычная! Я ругаюсь! Я э... Я корыстная! Я мстительная! Я родителям вру! Вот! Я даже напивалась несколько раз до невменяемого состояния! Честное слово!

   - Благие дела совершала? - решил на всякий случай удостовериться отец Иоанн.

   - Ни в одном глазу! Милостыню не подаю! И контрольные списывать не позволяю!

   Что такое контрольная, настоятель не знал, но видимо, не позволить ее списать - это серьезный проступок. Да и остальное... Скверная, распущенная девица, позор для родителей. Нет, такая точно не может быть Ириной-заступницей.

   - А почему тебя так зовут?

   - Так у нас это очень распространенное имя! Я с ходу могу перечислить не меньше десяти Ирин! И ни одна святостью не отличается! Это, наверное, ошибка какая-то.

   - Ты точно умерла? Мертвые должны попадать либо в райские кущи, либо в адово пламя, те же, кто не заслужил ни награды, ни наказания, должен скитаться вечность бесплотным духом, не найдя покоя.

   - У нас тоже говорят что-то подобное, - кивнула Ирина. - Я действительно умерла. Мне... - тут пришелица на секунду замешкалась. - Мне пробили голову. Насквозь.

   Да, после такого не выживают. И за какие заслуги, или прегрешения, она вместо уготованной всем умершим участи получила вторую жизнь? Произошедшее было неправильным, невозможным, однако же перед ним сидит эта перепуганная девушка и с явной надеждой смотрит, ожидая его решения.

   - Так, чадо, - начал отец Иоанн, - братьям скажем, что Творец в великой милости своей спас тебя от великой опасности и перенес в обитель. Откуда - говорить нельзя, дабы не осквернят таинств Его. Так никто не посмеет причинить тебе зло, ведь на тебя снизошла милость Его. Согласна?

   Девушка шумно выдохнула и подняла на монаха сине-зеленые уже почти спокойные глаза.

   - Да.

   - Вот и славно, - кивнул настоятель. - Рукодельничать умеешь?

  

   Вопрос поставил меня в тупик. Моя мама прекрасно шила и вязала, я же могла только заштопать дыру или пришить пуговицы. Можно ли это назвать рукоделием? В Средние века шить и вышивать умели все женщины, только крестьянки делали это для нужд своей семьи или на продажу, а дворянки по большей части, чтобы заполнить досуг или совершить подношение храму в виде очередного покрова на алтарь. Вряд ли мои скромные умения могут сослужить хоть какую-то службу.

   - Нет, - ответила я.

   - Готовить? Убирать?

   Кажется, старик решил пристроить меня к какой-нибудь работе. Закономерно, раз уж я умерла у себя, то вряд ли у меня есть хоть какой-то шанс вернуться, значит, надо как-то осваиваться на местности. И вряд ли в этом чужом мире женщина может зарабатывать иначе, как готовкой, уборкой или рукоделием. Или продажей собственного тела, но такой вариант меня прельщает в той же мере, что и вероятность сожжения на костре.

   - Это могу.

   - Будешь помогать братьям на кухне, - сказал монах. - Пока сойдет, а потом, может еще что придумаю. Зваться будешь так, как мне сперва назвалась, Ирой.

   Я кивнула, принимая свою не самую заманчивую участь. Ну что ж, повариха, так повариха. Могло быть гораздо хуже, а так и живая, и с крышей над головой, и голодать точно не буду. Лучше, чем ничего.

   Старик, назвавшийся отцом Иоанном, показал мне небольшую комнату, точно такую же, как та, в которой жил сам, небольшую, не слишком теплую, с жесткой кроватью, столом, табуретом и сундуком. Вряд ли можно было ожидать иного от монастыря. На столешнице лежала потрепанная книжка, затертая десятками рук до меня, местное святое писание. Я пообещала себе, что ознакомлюсь с ним сегодня же, чтобы не попасть впросак при разговоре с местными. Мне нужно скрыться среди толпы, не выделяясь ничем, ни поведением, ни одеждой, ни речью. А уж если меня угораздит попасться на незнании религиозных догматов, то уж точно ничем хорошим это не обернется, в нашем Средневековье жгли и топили за гораздо меньшие проступки, а то и просто цвет волом, глаз или родинки не там, где надо.