Дефект бабочки. Другой мир

Через три часа, когда я убирала главный зал за мной пришли двое эльфов и хмуро приказали следовать в свою комнату. В комнате, в кресле спиной к окну и лицом к двери сидел Рэниэль. Рядом стояли еще двое эльфов. Постель на моей кровати была перевернута вверх дном. Из сундучка в котором лежали мои вещи все тоже вывалено прямо на пол. При виде меня комендант резко встал.

— Откуда у тебя это? — в голосе было столько ярости, что меня передернуло.

Я посмотрела на лист бумаги, которым он махал перед моим носом. Странная это была бумага. На ней было написано всего пять строк, состоящих сплошь из цифр.

— Для кого ты это украла? Отвечай! — рявкнул комендант.

Я чуть не села на кровать от страха, но все-же пролепетала:

— Я ничего не крала. Я это в первый раз вижу.

— Вот как? Как же секретная переписка оказалась у тебя под матрасом?!

— Я не знаю!

— Лжешь! Это письмо было составлено сегодня утром. Завтра его должны были отвезти по назначению. Ты собиралась переписать его и положить обратно! Для кого?

— Я ничего не собиралась! Мне его подбросили!

— Неужели?! Зачем, позволь тебя спросить?

— Не знаю, — мне было абсолютно точно известно — комендант не поверит. Только не мне.

Он уже справился со своей злостью и ухватив меня стальными пальцами за подбородок посмотрел в глаза:

— Завтра вернется Таниэль. Я с большим удовольствием посмотрю, как он проведет допрос с третьей степенью устрашения. Увести ее.

Снова камера, только другая. Снова голый топчан. На этот раз выставили караул. Хотя я его не видела — солдат расположился немного дальше по коридору у выхода из подвала. Я забралась на лежак, обхватила колени руками и беззвучно заплакала уткнувшись лбом в колени. Я не смогу оправдаться на допросе, потому что ничего не знаю, но к тому моменту когда это поймут для меня все будет кончено. Меня хотели уничтожить и уничтожили, а я даже не знаю кто и за что. Я проплакала с час, а потом просто сидела глядя в одну точку.

Ближе к вечеру пришел комендант.

— Я надеюсь ты провела это время с пользой и хорошенько подумала? Тебе есть, что мне сказать?

— Нет, я не имею к этому письму никакого отношения.

— Упорствуешь, — он утвердительно качнул головой как будто ничего другого и не ожидал, — Напрасно. Завтра ты расскажешь все, но зачем доводить дело до крайности? Подумай, зачем тебе это? Тот кто приказал тебе шпионить будет жив и здоров, а что станется с тобой? Возможно ты не успела еще сильно навредить и если во всем признаешься мы тебя отпустим.

Я молча разглядывала соломинки на полу. Не было смысла оправдываться, для коменданта я виновата по определению и это не изменить. Таниэль? Я вспомнила нашу с ним самую первую встречу — поведи я себя тогда как то неправильно… Как будто угадав мои мысли Рэниэль подытожил:

— Ты зря рассчитываешь на снисхождение, жалеть тебя никто не будет.

На этом разговор закончился.

Вновь медленно потекли часы. Меня так и не покормили, но есть и не хотелось. Снаружи доносились голоса, скрип телеги, жизнь текла своим чередом. Я наблюдала как лучик солнца, проникший сквозь узенькое незастекленное полукруглое окошко под потолком, перемещается к противоположной стене. Вдруг лучик пропал — кто то загородил свет. По решеткам оконца три раза стукнули. Я подбежала к окошку, взобралась на стол и тихо сказала:

— Я здесь.

В ответ ничего не ответили, но через окно ко мне полетел комочек бумаги. Я спрыгнула на пол, развернула его и прочитала:

— «Ира ночу не спи».

Я не сильна в здешней грамматике, но кажется слово — «ночью» пишется по другому. Значит Тим. Только он такой грамотный. Я лихорадочно придумывала куда-бы спрятать записку, но в конце концов ее пришлось съесть. После опять забралась с ногами на лежак и стала ждать. Я сомневалась в том, что Тим сможет мне помочь, но мысль о друге согревала. Получается, я кому-то небезразлична. Солнце за окошком наконец погасло и из окна потянуло сквозняком. Крепость успокаивалась, уже не слышалось шума во дворе. Мои раздумья прервал разговор — к сторожившему меня эльфу пришел Тим и принес тому поесть. Я ждала, что он попытается уговорить стражника и тот разрешит нам встретится, но Тим этого делать не стал.

Похоже мне этой ночью не уснуть бы в любом случае — из-за холода. Хотя был конец весны, но ночью, да еще в подвале, да еще с окном без стекла, в камере все выстудило. А мне даже не во что завернуться, как была в платье, так в нем и осталась. Впервые порадовала здешняя мода — благодаря нательной рубашке, и куче нижних юбок хоть какое-то тепло сохранялось. Я сидела слушая поскрипывание ветвей во дворе. Глубокой ночью, когда стихли все дневные звуки, этот скрип был особенно хорошо слышен. Он так овладел моим вниманием, что я не сразу расслышала осторожные шаги. Потом они стихли и раздалось тихое позвякивание металла. Я вглядывалась в темноту за решетками, отделявшими камеру от коридора, боясь и надеясь одновременно. Звук шагов приближался ко мне и, наконец, в поле зрения появилась широкоплечая фигура.

— Ира, — тихо позвал Тим.

— Ты пришел, — стараясь тоже не шуметь, обрадовалась я.

Тим начал отпирать двери, посвящая меня в свой план:

— Сейчас мы поднимемся на второй этаж и вылезем в окно. А дальше на лодку и в Таррин. Хватятся только утром. Мы уже далеко будем.

— А где стражник?

— Спит, — фыркнул Тим, — я ему зелья успокоительного целый флакон в суп вылил.

Стражник действительно сладко спал, когда мы осторожно проходили мимо. Идти приходилось в полной темноте, практически на ощупь, прислушиваясь к каждому звуку. На втором этаже под открытым окном уже лежала свернутая в кольцо толстая веревка. Тим привязал ее к окну, а на другом конце сделал петлю, и я залезла в нее, просунув голову и руки. Затем протиснулась в окошко и повисла как червяк на крючке вцепившись в веревку, пока друг спускал меня на землю. Почувствовав под ногами почву, я выпуталась из петли. Затем Тим сбросил маленький узел с пожитками и, наконец, спустился сам.

Пробираться приходилось осторожно, стараясь не споткнуться. Нам повезло — в эту ночь небо заволокло тучами и луна не освещала окрестности, иначе нас могли бы заметить сторожевые на башне. У реки мы забрались в одну из лодок и отчалили. Мы тихо лежали на дне лодки, пока река медленно влекла ее по течению. Лишь когда замок оказался на значительном расстоянии мой товарищ сел на весла. Но и тогда мы продолжали молчать. Я закуталась в кафтан Тима и не заметила как уснула под плеск весел.

Глава 7

Утром Тим разбудил меня:

— Вставай соня, приплыли уже.

Я открыла глаза. Лодка причалила к берегу. Солнце поднялось высоко, а вдалеке у излучины реки виднелись беленькие домики с красными крышами.

— Ира, мы наверно тут выйдем. Нечего внимание привлекать, — озабочено сказал Тим.

— А почему не надо внимание привлекать? Мы же уже в землях людей. Теперь эльфы нам ничего не сделают.

— Это тебе не сделают. А я должник и долг не отработал. Напишут долговую жалобу и власти меня им выдадут. А что они потом со мной сделают, — он махнул рукой.

Как же я его подвела-то.

— А точно выдадут? Может, не станут, ты все-таки подданный короля?

— Ира, ну что ты как маленькая? Кто из-за меня с эльфами ссориться будет? И так на границе беспокойно, то одно, то другое. Выдадут, даже не думай. А если и не выдадут — здесь в долговую яму посадят.

— Так тебе-же сейчас и домой нельзя, там в первую очередь искать будут!

Тим задумался:

— Да, верно… ладно, что-нибудь придумаю, сейчас пойдем надо где-нибудь поесть.

— А сколько у тебя денег?

— Пятьдесят сольдо.

Негусто, нам этого и на неделю не хватит. Тим, кажется понял, о чем я думаю.

— Ничего, Ира — я наймусь к кому-нибудь. Проживем.

В маленьком аккуратном трактире на окраине города мы заказали кашу, хлеб, кусок вареного мяса и пиво. Я бы лучше выпила молока, но оно, оказалось, стоило дороже местного вина. Народу было мало и трактирщик — седой пожилой мужчина с выправкой военного с любопытством посматривал на нас. Это навело меня на невеселые мысли.

— Тим, а почему он на нас так смотрит?

— Не может понять кто мы. То-ли муж с женой, то-ли брат с сестрой.

— Подожди-ка а ведь действительно, что мы всем будем говорить?

Тим медленно и сосредоточенно доедал хлеб и запивал его пивом.

— Думаю, пока надо говорить, что мол брат с сестрой, — решил он наконец, — а то негоже как-то. Ты девушка ведь молодая.

Ну, брат, так брат.

— Уважаемый, — окликнул он трактирщика. Тот подошел и сел с нами.

— Не скажете где в городе можно работу найти?

— Смотря какую работу, — важно пробасил тот, — вот в солдаты всегда набор идет. Платят хорошо, правда контракт на двадцать лет.

— Нет! — это вырвалось у меня. Я знаю — здесь не принято женщинам встревать в такие разговоры, но меня напугала мысль, что Тим из-за меня впряжется в такую кабалу. От одной только что избавился.

Трактирщик понимающе и хитро усмехнулся мне.

— Господину Кар Керану нужен конюх. Вот только… — он замялся.

— Так что там? — подтолкнул его Тим.

— Купец он. Хозяин хороший. Да только двое сыновей у него неженатых и очень уж до женского пола охочих. Ни одной не пропускают. Пользуются, что квартероны, вот девки на них смазливых и вешаются. Не далее как месяц назад господин Керан горничную в деревню подальше отправил срам скрыть. Правда, не обидел, денег дал.

Теперь уже нахмурился Тим. А у меня появилась идея.

— Тим, — сказала я, — а ты сходи к этому господину, узнай какие условия.

— Да ты что, Ира! — возмутился братец, — ты там жить не будешь!

— А я и не собираюсь. Ты один там устраивайся, а я поищу место для себя.

— Госпоже Расти нужна служанка, — скривился бывший вояка, — только характер у нее…

Ну, нам не до жиру быть бы живу. Да и не собираюсь я пока к этой госпоже идти, если только моя затея провалится. Выяснив адреса потенциальных работодателей, мы с Тимом договорились встретиться здесь же вечером и отправились каждый в свою сторону. Тим к купцу, а я в магистрат.

Центральную площадь я нашла на удивление легко. Городская ратуша представляла собой забавное зрелище — этакий пряничный домик с большими полуциркульными окнами в пол, и кучей лепных украшений над дверью и окнами. Единороги везущие девиц, драконы держащие в лапах тазики, из которых вываливались фрукты и цветы, мальчики играющие на флейтах. Складывалось ощущение, что архитектору в детстве не давали играть в игрушки и только заставляли учиться, а во взрослой жизни вдруг дали полную свободу, вот он теперь и отрывается. До полудня было еще очень далеко и праздношатающихся не наблюдалось. Я присела на край фонтана, который еще не работал и задумалась. С момента побега у меня не было возможности подумать — что мне делать, когда попаду в Таррин. Настало время свести воедино все мысли и решить — идти ли мне к магу.

Против этой идеи было то, что он и вправду мог оказаться черным магом. И тогда получается, я сама прыгаю в пасть к зверю. С другой стороны нападения на меня начались только недавно и если Лис и есть мой враг — зачем бы ему ждать восемь месяцев? Больше похоже на то, что о моем местонахождении узнали два месяца назад. А если он действительно может помочь? Глупо отказываться от такой возможности. Как там сказал помощник коменданта — если начали искать, то найдут? И что мне теперь всю жизнь дрожать? Защитить меня некому, я сейчас для черного мага как пирожное на блюде, только ложку доставай и ешь. И еще — вот есть уверенность в том, что Лис знает, почему именно ко мне эта зараза прицепилась.

Я встала, отряхнула юбку и решительно развернулась к ратуше. И чуть не грудью уперлась в Вила Лиса.

— Здравствуй, Ира, здравствуй. Не ко мне ли идешь?

— Здравствуйте, господин Лис. К Вам.

Кабинет Лиса был под стать всему зданию. Архитектор порезвился не только снаружи, но и внутри. Только если снаружи единороги, девы и драконы были в виде лепнины, то внутри в виде росписей на потолке. У меня зарябило в глазах от ярких красок. Маг это заметил.

— Красиво? — спросил он, широко улыбаясь как ученик, получивший три пятерки за раз.

Я не стала его разочаровывать и уверила в своем полном восторге. Лис расцвел на глазах.

— Вот и я говорю — красота! А нынче что за мода пошла — «линии, мол, должны быть строгими, краски пастельными». Я вот когда молодым был линии и впрямь строгими были. Замок — стена из камня, неоштукатуренного, на лавках шкуры овечьи и из всего цвета — серый. Сами своего счастья не понимают. Ну да ладно, что я все о себе. Рассказывай, как здесь очутилась. Неуж-то эльфы отпустили?

Я начала рассказ. Лис внимательно слушал, иногда прищуриваясь как кот и покачивая головой.

— Интересно, интересно… А где говоришь сейчас Тим?

— А я не знаю. Он сюда меня привел, а сам дальше пошел.

Понятное дело, маг мне не поверит, но и доказать ничего не сможет. А я пока не знаю, стоит ли ему доверять. Лис отложил этот вопрос до лучших времен и заставил меня рассказывать теперь уже события десятимесячной давности. Уже давно прошло время обеда, а маг все расспрашивал меня о моем житье у эльфов, задавая иногда вопросы совершенно к моему делу не относящиеся. Например, какие человеческие книги стояли в кабинете помощника коменданта. Немного нахмурился, узнав про «прекрасную даму» и озабочено пробормотал что-то вроде — «надо-бы почитать, где-то были свитки». У меня пересохло в горле от разговора. Наконец Вил вышел из кабинета, а когда вернулся, объявил, что мы сейчас пообедаем.

Мы пересели на столик в углу кабинета, на котором слуга расставил приборы и раскладывал кушанья. Совершенно белая фарфоровая посуда и столовое серебро светились под лучами яркого солнца, льющимися в широкое окно. Я немного смутилась, опасаясь сделать что-то не так. Вил Лис же посмеивался над моей неловкостью и только подкладывал кусочки — заметно было, что ему нравиться угощать людей.

— Господин Лис, — спросила я, когда слуга вышел, — так скажите, что мне делать? Я так поняла, от меня этот черный маг не отвяжется.

— Что ты, девонька, уж от тебя-то конечно не отвяжется, — подтвердил он, обгладывая крепкими белыми зубами куриную ножку.

— И что же мне делать?

— А вот мы сейчас поедим и я тебе все расскажу. Много чего рассказать придется. Ты пока кушай, кушай. О делах потом поговорим.

Уговаривать меня не пришлось, несмотря на свою худобу, аппетитом я всегда отличалась отменным. Закончив обед и прополоскав руки в специальной чашке, мы снова разместились за большим столом темного цвета.

— Расскажу я тебе, зачем ты ему понадобилась. Но сначала ты должна подписать одну бумагу. Уж, извини таков порядок — пока не подпишешь, ничего не узнаешь. Вернее же, в твоем случае две бумаги. Первая — ты присягаешь на верность его величеству Аронику VII то есть становишься его подданной. И вторая обязуешься никому не рассказывать о том, что узнаешь.

Я подумала. Деваться то мне в принципе и некуда. Если я собираюсь здесь жить, в любом случае нужно принимать подданство. А подписку о неразглашении маг тоже взять вправе и болтать об этом не в моих-же интересах. И я согласилась. Вил Лис тут же достал два уже заполненных листа, вписал мое имя в пустое место и положил передо мной. Ох, сколько текста, я это неделю разбирать буду. Вила мой вид — а-ля баран на новые ворота, позабавил и он зачитал текст вслух. Я поставила печатными буквами свою подпись и подняла глаза на Лиса.

— Ну, слушай. Все дело в том, что ты маг. Да, да не удивляйся. Неинициированный, потому и не чувствуешь ничего. Я-то это в первый же раз понял. У вас как магов выявляют?

— Никак. У нас вообще считают, что магии не существует.

— Да ну! Вот это оказия! Как же это — не существует?

— Ну, прямо так и говорится — что магии нет. О ней только в сказках рассказывают.