Должник

Реверс твердо произнес:

– К этому еще столько же.

Молот кивнул и без разговоров отслюнявил еще бумажек. Меньше, чем столько же. Реверс добросовестно пересчитал, не согласился, отрицающе покачав головой, положил все деньги обратно на стол и решительно принялся складывать товар в рюкзак.

– Хорошо-хорошо! – сдался молчаливый торговец, впервые соизволив открыть рот, и добавил недостающее. На этот раз процентов было приплюсовано действительно сто, а не пятьдесят.

Ну, куда ж без торга! Хотя ясно было с самого начала, чем закончится. Молот уже покупал у Реверса и знал, что с ним цену не сбить.

– Ты доставил мне то, что я заказал? – спросил бредун.

Молот проинформировал, что нет, помотав головой.

– Я жду, – напомнил Реверс.

Носатый молчун наклонил голову, подтверждая, что не забыл и как только, так сразу.

Отдав хабар и узнав, что хотел, бредун коротко попрощался, забрал деньги и покинул жилище бизнесмена.

Когда стемнело, он зашел к Графу. Убедившись предварительно, что он дома один. Тот, увидев напарника, ткнул пальцем на холодильник, садись, мол, туда же, откуда сбежал. Закурил и спросил:

– Соображения?

– Завтра идем, – ожидаемо ответил Реверс.

Граф ощерился гнилыми зубами и смахнул пепел со своих коленей.

– Примем еще за Бека?

– Поддерживаю, – согласился Реверс. – Кстати, как ты насчет того, чтобы… э-э-э…

– Ну, не тяни кота за усы!

– Можно попробовать прогуляться дальше.

– Хочешь спуститься во второй?

– Второй или дальше. Хочу сыграть по-крупному…

– Без Касатки я далеко не пойду, – сказал Граф. – Сам понимаешь. Она, конечно, девочка боевая, но если я сдохну и не вернусь…

А ведь действительно, где двое, там и трое!..

У Реверса в груди полыхнуло жарким огнем. Видимо, он настолько тщательно выгонял этот вариант из сознания, что идея уйти всем вместе даже в мыслях не появлялась. Может быть, удастся совместить ДВЕ цели?!

– А потянет ли? – с сомнением спросил он Графа. – Она у нас боец, но девушка все же, ты прав.

– Смутно ты формулируешь, – улыбнулся Граф.

– Наверное, – не стал отрицать Реверс и улыбнулся в ответ.

И подумал, что он в этой комнате сегодня прямо-таки рекорд по улыбкам поставил.

– Хорошо, я подумаю, – пообещал он Графу и ушел.

Побрел по поселку к себе, очень надеясь, что по ходу не встретится случайно с Касаткой.

И думал, думал. Про себя он знал наверняка, что еще больше месяца не выдержит. Обычная сталкерская доля не для него. Это ж беспросветная рутина. Сходил на охоту за хабаром, повезло, добыл и вернулся живой. Сходил, добыл, вернулся. Продал, сходил, добыл. Не-ет, только не это! Только этим он и в первый период своего пребывания в Зоне не смог и не захотел заниматься. Нашел занятие поинтересней, благо было кому подсказать.

Еще тогда убедился, что такой круговорот не для него. Покутил в баре, получил средства для новой вылазки, закупился, опять сходил, побродил, удачно отстреливаясь, выжил, добыл и вернулся… И так по бесконечному кругу. Есть белки-летяги, а тут не люди, но какие-то белки-бродяги… И как только они, оставшиеся бредуны, не перевешались еще с тоски?! Глотки себе не перепилили, не перестрелялись от безнадеги?.. А может, и вправду не люди они больше?

Серые оболочки, ставшие заложниками своего способа существования. Работа – бухать, работа – бухать. Какая бы она ни была, работа – пусть даже экстремально выживать на волосок от смерти и добывать в абнормальных, чуждых человеческой природе пространствах подарочки со звезд, – она приедается рано или поздно. Потому что – каторга обреченных. Единственный способ не застрять, не поддаться, не застыть – постоянно вперед. Стремиться, бежать, двигаться, а значит, жить, но не довольствоваться жалким заменителем жизни…

Следовало сделать неутешительный вывод: нет здесь людей уже. Бледные тени, марионетки, роботы… Разве что Графа и Касатку спасти можно, и это может получиться, они ведь раньше бывали в различных передрягах, и вообще о них отдельный разговор. Настоящие люди, оставшиеся в Троте, все там, глубже, в безостановочном темпе борются с окружающей агрессивной средой.

Граф рассказывал, что по прошествии какого-то времени после всех потрясений, закрытия и людоедского периода, когда уже помалу наладилось и появилась нынешняя расстановка сил, немало выживших впали в депрессию. Целая эпидемия суицидальных смертей прокатилась, сократив и без того не многолюдный контингент узников Трота. Новоприбывшие-то позднее начали появляться, и отношение к ним всегда было и есть не ахти – типа как к «новоделам», в отличие от старожилов не вынесшим все испытания и муки.

Большая часть уцелевших потому и зависла в первом-втором кругах. В застойном «между». Вроде и опасности достаточно, чтобы не расслабляться, и в то же время не до такой степени опасно, чтобы ощущать себя в полной мере богоборцами, вынужденными противостоять небесным энергиям.

Инстинкт самосохранения еще не атрофировался, а деваться-то некуда. Нельзя теперь взять и уйти в нормальный мир, сделать передышку, сменив среду обитания, а потом опять сюда вернуться. Можно только колебаться в бесконечном алгоритме: ушел – хабар – подождал – снова ушел. Приток новичков слишком слабый, и количество бредунов неотвратимо сокращается. Те, что не смирились, поуходили вниз, в глубокие круги, в нестабильность и изменчивость.

Оставшиеся такой возможности не имеют по причине того, что не обладают такой же силой – и в кругах дальше второго обречены на погибель неизбежную. Понимая это, предпочитают бездумно исполнять алгоритм. Зона ведь стала на порядок жестче и опаснее после нашествия и закрытия.

Те же, кто не мог бездумно существовать, но и не обладал потенциалом чуять Зону, необходимым для движения, – вот они-то и стрелялись, вешались. Осознав, какую совершили ошибку, загнав себя в Трот, из которого больше не выйти.

А ведь, кроме сталкеров, выжила еще и какая-то часть бандитов, наемников, отщепенцев разномастных… Они-то в кого превратились сейчас? И эти загадочные «чистильщики»…

Факт, ни о чем подобном Реверс не слышал раньше, до зачистки, нашествия и закрытия. Убивали все, всегда, всех, но никаких слухов о том, что кто-то тайно находится среди людей и выдергивает избранных по какой-то неведомой причине!

Он и сам тогда занимался в каком-то смысле поиском избранных, но совершенно не для того, чтобы стирать, и уж точно ни в какой организации не состоял.

* * *

Когда Граф появился в руине у Реверса, лицо у него было окаменевшее, сумрачное. Напарник тотчас понял: что-то нешуточное стряслось.

Но долгую минуту после слов, выдавленных старшим братом Касатки, не мог понять, что именно тот сказал. Настолько не укладывалось сказанное в голову.

– Моя девочка… Она… пропала.

Четыре слова всего, а пониманию не поддавались долгую, бесконечную минуту. Но когда дошло… Лицо у него самого наверняка так же окаменело, ни в жизнь не скажешь, какой ураган чувств взорвался в душе. Глаза разве что выдать могли, но кто сейчас ему в глаза посмотрит, Граф и сам вот-вот лопнет от сдерживаемой ярости.

– «Чистильщики»? – тихо, почти шепотом наконец спросил Реверс.

– Нет. – Граф протянул Реверсу клочок бумаги. – Только радоваться нечему.

Бородатый бредун ослабевшими, мелко подрагивающими руками взял, поднес к горевшему на ящике фонарю и прочитал. Корявыми печатными буквами на бумажке было накарябано следующее:

«Твая девка у нас Викуп дай завтра вечир Гарбатый холм где сталбы как крест Не даж сдохнеть».

Ниже значилась сумма. Круглая. Очень круглая.

– Мраз-зи, ссуки, с-скоты, – сквозь зубы процедил Реверс.

– Да, слишком много просят. – Граф говорил едва слышно, но формулировал предельно четко. – Они должны понимать, что у обычных бродяг редко бывает столько. Но требуют гигантский выкуп. Это наводит на мысль.

– Верно. Крыса… Кто-то сдал нас. Мы приходим с богатым хабаром, кто-то в курсе, что…

– Молот? – предположил Граф.

– Вряд ли. Конечно, молчун наш тип гнусный, но так подставляться… Он же бизнесмен, а вдруг подлянка вскроется? Что клиенты о нем подумают… Выгоднее получать стабильный доход от сделок, чем однократно взять куш и лишиться многих источников дохода. Ты же не думаешь, что Молот дурак?

– Возможно, он рассчитывал на то, что мы так подумаем. Потому и пошел на это.

– Да кто угодно может пойти. Поздно пить боржом… Нужно досконально обдумать ответные действия. А времени мало…

С каждым словом к Реверсу возвращалась сила. Действие мобилизует.

– Так мы деньги собираем или как?

– Мне бы не хотелось об этом даже думать, но допускается вариант, что нашу девочку уже-е-е… – Отважившись предположить худшее вслух, Реверс был вынужден сделать паузу, потому что конкретно эти слова не усилили, а наоборот, лишили его дыхания, и он не мог говорить четверть минуты как минимум; но собрался с духом и продолжил: – Деньги есть, только платить мы никому ничего не будем. Поступим так…

5. Новый пункт плана

Багровый диск солнца неумолимо опускался за расплывчатую линию горизонта. Где-то в ней терялся внешний Периметр, за которым осталась нормальная природа. С той стороны неба разгорелось красно-сине-белесое марево. Неравномерно рассредоточенные деревья сохранились преимущественно с западной стороны елбана, на их отогревшихся ветках прорезались первые почки. Деревьев здесь было куда больше в отличие от северного склона, переходящего в знакомые Реверсу луга, поросшие сухой травой. Те самые, по которым он пришел в этот сектор от внешней границы.

Громадина холма нависала над равниной. В самом низу крутого склона из почвы торчали две толстые металлические трубы, наклоненные одна к другой. Зачем они здесь и остатком какой конструкции являются, никто не знал. Но служили еще одной деталью, напоминающей, что под одинокой горкой может хорониться бывший населенный пункт. О том, где расположен косой крест, или буква икс, которая получилась от скрещения труб, Реверс понятия не имел, но старожил Граф, конечно же, сразу понял.

Вынужденно любуясь закатом, сейчас он стоял, держа в левой руке полиэтиленовый пакет с деньгами, в правой – самокрутку, и смолил в кулак, по сталкерской привычке скрывая огонек. Ни он, ни напарник не могли знать, поведутся похитители или нет. Вечер миновал, солнце вот-вот закатится, и назначенный час пройдет… Что делать дальше, ждать всю ночь?.. Ответ пришел в момент исчезновения солнца, будто специально дожидались.

На окруженной деревьями площадке появился некто. Вроде бы человек в зеленом балахоне, в противогазной маске и с автоматом Калашникова наперевес. Оставаясь на приличном расстоянии от бредуна и держа его под прицелом, он велел Графу опустить пакет на землю.

Граф не выполнил приказа. Вместо того чтобы наклониться, крикнул:

– Где девушка?

Бандит повысил голос и тоже закричал, приказывая поставить выкуп и отойти от «столбов крестом» вправо, к югу. Явно занервничал. Граф обронил окурок и успокаивающе поднял правую руку с открытой ладонью. Губы у него самого задрожали, и хорошо, что говорить бандиту пока что ничего не надо было… Опустив руку, старший брат начал медленно приседать, сделав вид, что собирается класть деньги наземь. Но обозначенное движение не совершил, резко подался вбок и метнулся в сторону, уходя с линии прицела… Стрелять сам из такого положения он мог бы, только уже свалившись и выхватив пистолет, поэтому оставалось молиться, чтобы напарник успел… Реверс успел и сработал четко. Прогремел гулкий выстрел, и голова бандита разлетелась на куски…

После томительной паузы Реверс проявился среди деревьев. С шикарным стволом наперевес. Теперь основным оружием ему послужила снайперская винтовка системы «Ремингтон», классика, старая и надежная. Молот не выполнил заказ вовремя, но молчаливый еврей не единственный поставщик в секторе. Хотя пришлось поднапрячься, чтобы менее чем за сутки заполучить подходящую снайперку. Что-нибудь из маузеровских моделей или славного семейства «барретов» добыть не удалось, да и тяжелые слишком для мужика не таких уж богатырских габаритов эти американские крупнокалиберные «пушки».

– Суперски сработано, – одобрил Граф, поднявшийся с земли. – Прикрывающий как? Один был?

– Один, один, – сказал Реверс. – Должен быть жив. Я его ласково придушил, любя.

– Уверен?

– А то! Покуда ты торчал у столбов, как влюбленный на свиданке, я прочесал в скрытом режиме всю эту рощу хренову. Придурки свято поверили, что ты сам припрешься. Я ж тебе говорил, серьезные урки по-другому «стрелки» обставляют. Нам повезло, малограмотные шакалы не по этим делам. Идем «языка» допрашивать.

– Сейчас, только оружие с трупа сниму…

Хоронившийся в глубине рощицы, но потерпевший поражение второй подельник уже не валялся в отключке. Он мычал, хрипел, ворочался, дергался и пытался освободиться от пут, которыми его спеленал Реверс.

– Сявка, – презрительно бросил Граф, обозрев жалкую картину.

Да, без сомнений, по всем признакам это был уголовник. От сталкеров и бредунов эта публика всегда отличалась, и ничего не изменилось даже в закрывшейся Зоне.

– Брат, ты отойди в сторонку. Потом его отметелишь, ладно? – попросил Реверс. – Я сам допрошу.

Долговязый напарник не стал спорить.

Меньший ростом, но старший по возрасту бредун присел на корточки и без предисловий, наотмашь хлестнул бандита по морде. От неожиданности тот замер, перестал рваться на волю.

– Слушай сюда, урод! – громко, чтоб дошло, сказал ему Реверс. – Предупреждаю ровно один раз, не выеживайся. Будешь отвечать внятно и честно, я тебе не буду отрезать твой член и яйца по отдельности, кусочками, не буду их запихивать в твой рот, не буду полосовать твои глазки лезвием, не воткну в ноздрю шомпол, не вырву ногти и даже не убью. Обещаю! Говори, девушка жива?

И он выдернул изо рта пленного комок ткани – запасные носки, которые использовал в качестве кляпа.

Первым делом бандит зарычал, затем прокашлялся, изверг матерную тираду ругательств и увенчал ее заверением:

– Живая, живая! – энергично кивая головой.

Чем-то его Реверс моментально убедил не выеживаться. Видом своим решительным, или тоном безапелляционным, или красочными подробностями, или на ментальном уровне исходило от него предупреждение, что перечить опасно для здоровья…

– Где она? – спросил бредун.

Граф стоял поодаль и наблюдал, кривя рот в гадливой ухмылке.

– Она… в лагере…

– Где-где? В Кисловке?! – не выдержал старший брат и дернулся к уркагану.

Реверс едва успел перехватить напарника и оттянуть от пленника.

– Не-е!! – заполошно вскрикнул бандюга. – В остров на Прилесье увели… За Алым Озером стена тумана, знаете? Там есть проход…

– Байки эти корешам своим загоняй! Я те места как свои пять пальцев знаю! За Алым прохода нет. Тропа обрывается, дальше трясина. Туда никто в здравом уме не сунется!

– Есть… обход… вдоль кустарника… кочки… – вперемежку со всхлипами отвечал бандюк.

– Почему раньше его никто не нашел?! – Сжав кулаки, Граф рвался к «языку», и менее крупному Реверсу едва удавалось его удерживать.

– Тропа… очень хитрая… но вы сможете… пробраться… если… между туманом и кустарником… а-а-а-а-а-а!.. – Урка уже не всхлипывал, он буквально разрыдался, брызнул соплями и слюнями и отчаянно задергался, пытаясь разорвать веревки.

Реверс оттолкнул Графа, да так сильно, что напарник упал. Осмотрел бандита, перевел взгляд на опрокинутого Графа… Вынул «Ястреб» и короткой очередью прикончил второго похитителя, оборвав рыдания и вопли.

– Извини, напарник, что обоих уродов на свой счет записал, – сказал Графу и протянул руку, чтобы помочь подняться. – Двинули. Я так понимаю, нам к этому Алому надо успеть до того, как сообщники шакалов всполошатся.

– А почему нет, – ворчал Граф, подымаясь на ноги, – у них там гнездо, если проход существует…

– Маловероятно, что он такое придумал. Признался в том, что реально знал, не импровизация это.