Тайна острова Уали

— У вас здесь работают карманники?

— А зачем тебе это, Джон?

— Это нужно не мне, а Ретту.

— Ну, вообще-то у нас не принято это! Придет какой-нибудь клиент с деньгами, поскандалит, напьется, так его наши девушки сами же попытаются охмурить и вытащить все его денежки. Вот почему посторонним ворам и карманникам работать здесь нельзя, наши девушки сами хотят подзаработать.

— Позови мне какую-нибудь девушку с ловкими пальчиками.

— Вот Сара, к примеру, поговори с ней, а я пошла работать. Сара, помоги моему приятелю, он из команды Ретта, — обратилась официантка к одной неприятной на вид девице.

— Да ну! Того самого Ретта? Этого, с одной ногой и с железным крюком, на который он насаживает живьем своих врагов?

— Да, я с его корабля, — смутился Джон. — Милаша, вот там за вешалкой в сером плаще человек! Будь добра, достань у него из карманов и из сумки все, что можешь вынуть. Деньги твои, остальное, письма там, бумаги, вещи отдашь мне! Ну а мы тебя отблагодарим, если поможешь, конечно. И, мне кажется, тебе лучше работать не одной, а взять еще пару девочек.

Саре стоило подмигнуть кому-то, и подле нее тотчас очутились три девицы подозрительной наружности. Она им шепнула что-то, и все они внезапно растворились среди посетителей.

Когда, закончив разговор, предатель встал и двинулся к двери, Джон Саймон немного подождал, выпил не слишком хороший чай, дождался, пока он выйдет на улицу, и пошел вслед за ним. И тут же наткнулся на очаровательную воровку, которая протянула ему письмо в конверте, карманные часы и глиняную трубку.

— Больше ничего у него не было, он слишком быстро сбежал от нас.

Джон дал ей несколько монет и побежал за подозреваемым.

— Ну, что скажешь? — вскочил Ретт при его появлении.

Джон протянул ему карманные часы, трубку:

— Посмотри, это часы, трубка и письмо.

Ретт тупо уставился на эти предметы.

— Это чье?

— Не узнаете, сэр? — промолвил Джон.

— Ну… в том-то и штука, что узнаю, даже очень хорошо узнаю. Клянусь дьяволом, это мои часы, я подарил их Фибусу Пейну? Что же, выходит, Фибус Пейн? Он и есть Испанская крыса???

— Пуля попала в точку! — обрадовался Джон.

— Не может быть!

— Почему?

— Фибус Пейн на такое не способен! — твердо ответил Ретт.

— Как видите, вы ошибаетесь, сэр! Фибус Пейн пришел в таверну получить вознаграждение за свое черное дело и передать что-то лежащее в сером пакете. Потом его обокрали по моей просьбе, и я получил у воровок его вещи…

— Часы, трубка и письмо не являются доказательством его преступления, хотя трубка дюже приметная, — перебил его Ретт. — Однако мы можем позвать сюда Фибуса Пейна и допросить его.

Уяснив ситуацию, Ретт приказал позвать Фибуа Пейна.

— Фибуса Пейна сюда, — загремел он, — срочно. Если его нет в кубрике, найти и доставить! Из-под земли достать!

Не прошло и пары минут, как в кабинет влетел испуганный Фибус Пейн.

— Вы звали, капитан? — слегка запыхавшись, спросила он.

— Глянь на часы, — мрачно приказал Ретт.

Фибус Пейн взял часы и трубку с чертом, покрутил в руках и спросил:

— И что это значит, откуда это у вас!

— Пейн! — заорал Ретт.

Фибус Пейн испуганно вздрогнул.

— Спокойно, Фибус, ты их не узнал?

— Нет, это все мое, но откуда? — без всяких признаков волнения ответил Фибус Пейн.

Пирс вскочил из-за стола.

— Испанская крыса!!!

— Сядь, — велел Ретт.

Пирс неожиданно повиновался.

— Что тут случилось? — забеспокоился Фибус Пейн.

— Испанская крыса — это ты! — резко сказал Пирс.

— Нет! — замотал головой Фибус Пейн.

— Не следует отрицать очевидное. Часы и трубка получены полтора часа назад в таверне, лично мною, я видел вас, Фибус Пейн, за столиком, наблюдал передачу гонорара, — спокойно произнес Джон и рассказал все, что было в таверне.

— Кто из команды «Сантиаго» связан с тобой? — заревел Ретт. — Кому ты рассказывал все о наших планах? Мерзавец! — заорал Ретт. — Испанская крыса! Ты все расскажешь, когда мы применим ирландский метод! Повешу на рее. Думаешь, тебя команда помилует? Не надейся! Предатели никому не нужны!

— Ах, вот вы о чем, в предательстве меня заподозрили, — хмыкнул Фибус Пейн. — Я с легкостью опровергну ваши обвинения, надо позвать Бена.

А надо вам доложить, что пресловутый ирландский метод, это была довольно изощренная и жестокая пытка, применяемая пиратами.

При допросе подозреваемого, к которому применяли ирландский метод, подвешивали за руки, к ногам прикручивали острые абордажные крючья, которые впивались в ступни, а на них вешали в мешке пушечные ядра. Немного, обычно хватало двух или трех ядер от четырехфунтовой пушки, чтобы причинить неимоверные страдания.

— Слушаю, — сказал вошедший слуга.

— Срочно, позови Бена Селдона, — попросил Фибус Пейн. — Сыщи его, где хочешь!

Ретт подошел к маленькому столику, выдвинул ящик, вытащил небольшую жестяную коробочку и положил ее на небольшой резной столик.

— Вы меня искали? — спросил несимпатичный, грязноватый черноволосый пират, входя в каюту.

— Бенн, скажи, чем мы занимались с тобой в полдень, — резко спросил Фибус Пейн.

Бенн Селдон слегка покраснел.

— Не пойму, о чем речь!

— Говори правду, — приказала Фибус Пейн, — иначе мне плохо придется.

— Что, у нас там шпионы на берегу сидят? Все про нас доложили? Во как, я же предполагал, что дрянь дело будет — это слишком! — возмущался Бенн Селдон.

Все, опешив, следили за Беном. Ретт откинулся на высокую спинку стула, наблюдая за происходящим.

— Ну! — приказал Фибус.

— Ну, мы, — решился Бенн Селдон на признание, — решили поупражняться… подраться на шпагах, капитан, признаться, я хотел его заколоть, дрянной он человечишка, но не заколол, а потом пили ром. Да, но все это днем, на берегу было, капитан.

— Подонки! — выдохнул Ретт. — Скоты!

— Покажите в Уставе пункт, который запрещает драться на шпагах и пить ром днем на берегу? — глумливо спросил Фибус Пейн. — И все это видели, вся команда.

Ретт, похоже, растерялся.

— Иди, Бен, работай, — велел Фибус Пейн. — Спасибо, ты, можно сказать, спас меня от ирландского метода.

— Вот дела! — испуганно попятился Бен Селдон. — Ну, тогда я пошел!

— Погоди, — сказал Ретт. — Ты еще понадобишься, поскольку знаешь, о чем речь.

Разговор с подозреваемым продолжался. Ситуация накалялась и запутывалась все более и более, кто-то предположил, что, может, это двойник?

— Я вот что думаю. Кто-то переоделся, как я, чтобы прикинуться мной и вызвать на меня подозрения? — спросил Фибус Пейн.

Джон Саймон решил взять ситуацию в свои руки.

— Капитан, пусть он принесет свой плащ! Может, я его узнаю!

— Идите с ним, обыщите его рундук, если будет что подозрительное, несите сюда!

Моряки возвратились через непродолжительное время, но удивленные и угрюмые.

— Нету плаща, сэр!

— Ну! Что на это скажешь? Выбросил улику?

— Нет, сэр, он лежал под моим гамаком, я им укрываюсь, что-то стало зябко по ночам.

— Ну-ка накинь вот это! — Ретт бросил ему свой плащ. — Посмотрим, каков гусь!

— Нет, непохоже, сэр, это не он! — удивленно воскликнул Джон.

— Точно? Ты не врешь?

— Да, чтоб мне провалиться! Истинная правда, тот был много выше!

— Ну-ка выпрями спину! — Ретт ткнул Фибуса крюком под лопатку.

— Не он, это точно! Совсем непохож! И волосы у того черные и густые, а этот плешивый с жидкими лохмами. Как драный кот, бегающий у нас по юту. Тот совсем другой!

— Вот спасибо тебе за сравнение, хотя в таком-то деле и обидеться на тебя грех.

— Вот что! Эдак так запросто нам этого хитрющего негодяя не изловить. Сейчас он затаился! Слушайте, поступим так! — сказал после длительного и тягостного раздумья Ретт. — Ты, Фибус, посидишь под замком в трюме. Мы объявим всем, что предатель это ты, что тебя выследили и что ты будешь казнен.

— Как казнен?

— Не бойся! Это не по-настоящему. Чтобы настоящий предатель думал, что мы считаем изменником тебя, Фибус. Понял?

— Да, — произнес расстроенный Фибус.

— Так вернее будет, — продолжал Ретт.

На следующее утро Ретт собрал команду и объявил, что Фибус Пейн и есть Испанская крыса и предатель и спросил, что с ним делать.

— За борт его, подрезать поджилки и спустить с квартердека! — раздались возгласы. Вся команда проголосовала за казнь.

А как именно казнят предателей? Решили, что за это его привяжут к жерлу пушки и произведут залп. Пушку установят на квартердеке, приговоренного привяжут к жерлу пушки вечером, чтобы осознал свою вину и помучился, а чтобы никто его не освободил, поставят охрану, а утром дадут залп. Пусть помучается, потерзается мыслями.

Накануне вечером Пейн снял свой парадный, расшитый золотом камзол, бархатные бриджи, в которых щеголял на корабле, и надел простое рабочее платье, полотняные шаровары, старые сапоги и старый красный камзол армейского образца, причем к камзолу загодя пришили длинные кожаные перчатки. На голову ему натянули холщовый мешок и крепко стянули на шее прочной бечевкой.

При этой устрашающей процедуре присутствовала вся команда. Затем приговоренного отвели на квартердек и привязали к кормовой пушке. Караул несли по очереди. И состоял караул из посвященных в это дело пиратов, которых назначил Ретт. Ночью перед рассветом караульные отвязали пленника, который стал спешно раздеваться. Его одежду, штаны и рубаху плотно набили заранее приготовленными морскими водорослями, туда же поместили бурдюк с поросячьей кровью, сверху надели камзол Фибуса Пейна. Вместо головы на чучело водрузили мешок с водорослями. Причем к рукам, ногам и голове сзади со стороны моря, невидимой для остальных с палубы, привязали веревки, за которые можно было дергать, чтобы руки, ноги и голова шевелились. Самого же Фибуса Пейна поместили прямо под квартердеком в капитанской каюте, где он должен был орать из открытого окна благим матом, изображая панический страх, и дергать за веревки, чтобы чучело болтало головой и руками.

Наутро на палубе собралась вся команда. Квартирмейстер Лайонел Скотт объявил всем, что, дескать, это предатель, и вкратце объяснил обстоятельства этого дела. Боцман Том Брэдли долго и невпопад, запинаясь, нудно зачитывал по бумажке приговор. Особой грамотностью он не отличался.

Канонир Мелтон Уоррен стоял подле пушки с горящим фитилем так, чтобы чучело видели все, но в то же время в случае надобности, а ну как Фибус с испуга дернет посильнее за веревку и оторвет себе руку, тогда Уоррен быстро должен встать так, чтобы закрыть этот срам и чтобы никто ничего не заподозрил.

— Не надо, я не предатель, простите, сэр! Ребята, это все навет и оговор! — раздавались истошные вопли Фибуса Пейна. Он орал что есть мочи и, как ему велели, дергал за веревки, да причем так рьяно, что наполовину оторвал свою собственную голову, то есть голову у соломенного чучела, изображавшего его самого.

Капитан Ретт, видя, что еще немного и план сорвется, поскольку в безголового стрелять бессмысленно, поспешил привести приговор в исполнение.

Он прервал бессвязное бормотание Тома Брэдли, чему тот был несказанно рад, поскольку читать надо было еще с полстраницы, вытащил саблю, поднял ее и быстрым взмахом дал команду «Пли!».

Мелтон Уоррен дал залп. Когда дым рассеялся, все увидели тело Фибуса Пейна, повисшее на жерле пушки. Вокруг все было забрызгано кровью!

— Джон, ребята, приберите тут, — скомандовал Ретт и обратился к пиратам, стоящим на шкафуте, с речью, чтобы они не подходили к орудию.