Тайна острова Уали

— И чего? — возмутился пират. — Губернатор Тарену Де Кюсси в восторге от этого, мы уничтожили испанский конвой!

— Зачитываю, — перекричал его Ретт. — «…послание было составлено личным секретарем губернатора»!

Слим Крейг тихо гнусаво захихикал, Ретт нахмурился:

— Тишина! Ладно, пусть будет губернатор, никто не против, но дальше-то совсем плохо! «..Груз пропал, и виноват в этом экипаж “Кортеги”!»

— А что здесь не так? — удивился Слим Крейг. — Как погрузили, так и получили.

— «Двадцать орудийных стволов», — продолжал Ретт.

— Ваще-то верно, — подал голос Слим Крейг. — От них, французов, одна головная боль.

— Все двадцать — утонули, — выругался Ретт, начав кашлять, пытаясь замаскировать рвущийся наружу гнев.

— Мерзавцы, — пошел вразнос Ретт. — Двадцать орудийных стволов! А вы, скунсы вонючие! Каким образом в письмо, составленное личным секретарем губернатора, попали эти сведения? Как они узнают о наших планах? Кто писал про пушки, снятые с «Сан-Педро»?

— Это не мы, капитан, мы про пушки не писали. Да! Ваще ни слова. Это шпионы ихние, — завопил Слим Крейг.

Ретт встал, подошел к шкафу, взял оттуда сверток, затем сел на свое место и, развернув на столе карту, ткнул кинжалом в середину ее.

— Что видим?

— Карибский бассейн, — затараторил Пирс, — Испанский Гондурас, надо строить планы нападения. Эта тема нам по вкусу.

— Не о том речь! Смотрим южнее! — перебил некстати разболтавшегося Ретт. — На этих картах показана схема передвижения испанского каравана. Я слышал рассказ матроса про его отправление, который так набрался в таверне, что все разболтал спьяну, стоит, дрянь такая, и болтает, и болтает. Есть идея? Кто-нибудь придумает что-то?

— Я думаю, нам надо разработать два плана нападения, один хороший и разумный, а второй заведомо провальный, — решил высказать свои соображения квартирмейстер.

— Хорошая идея, два плана! А плохой доведем до остальной команды и выследим предателя!

— Надо это дело проверить и обмозговать, — загундел Пирс. — С кондачка не выгорит! Жаль, нет людей своих у испанцев. Я за эти сведения много бы отдал!

— Ты губы-то не раскатывай! Что у тебя на шее висит? — спросил Ретт.

— Где? — удивился Пирс. — Ничего нет!

— Смотри внимательнее?

— Не вижу!

— Петля у тебя на шее, не чувствуешь? — уточнил Ретт.

— Ну… нет пока! — признался Пирс. — Там, скорей всего, платок шейный!

— Ошибаешься, друг мой, — сладким, как мед, голосом пролепетал Ретт. — Ты, Пирс, беззащитное существо, поверженное жестоким испанским королем в бездну, и стоишь ты около виселицы, а на шее у тебя табличка с надписью «Пират».

Скотт заморгал, в кабинете установилась звенящая тишина, потом откуда-то слева раздался жизнерадостный возглас:

— Ой, сейчас подохну! — и следом заливистый смех. — Я все понял!

— Эт-та кто у нас такой веселый? — завертел головой Ретт. — Никак Пирс, лучший фехтовальщик всего побережья! И что ты надумал?

— Я глупости не говорю, — загнусил тот, — только саблей или шпагой! Не придерешься.

— Шпагой махать думать не надо! — прошипел Ретт. — Вот! Посмотрите все, что я приготовил вам на десерт!

— Что это?

— Сейчас разъясню, — радовался Ретт. — У меня тут в кармане маленькая коробочка, там сладкая конфетка. Кому-то из вас придется ее съесть.

Все присутствующие мигом обернулись. Он живо вытащил жестяную коробочку и положил на стоявший рядом небольшой резной столик, хотя на самом деле внутри ничего не было. Пока!

— Что это, капитан?

В каюте воцарилась мертвая тишина. Присутствующие побледнели. Всем стало не по себе. Ретт как ни в чем не бывало продолжал:

— Это лакомство я приготовил тому, у кого очень длинный язык!

— Да, — очнулся Скотт. — Страсти-то какие! Но среди нас нет предателя!

— Верю. Среди вас — может быть, а как остальная команда?

— А как мы найдем предателя?

— Будем думать! А теперь, Скотт, отправляйтесь в город и привезите мне аптекаря.

— Уже темнеет, капитан!

— Тогда завтра с утра!

Неделя минула с того разговора. Однажды поздно вечером Ретт как всегда пьянствовал в своей каюте с друзьями. В грязной и запущенной, но с остатками былой роскоши комнате, тускло освещаемой огарком свечи, сидели четыре человека, резались в пикет и курили трубки, отчего в каюте клубился густой табачный дым. Игра сопровождалась крепкой непристойной бранью. Вдруг в дверь постучали, сначала тихо, затем настойчивее.

— Ну, кто там, заходи! — рявкнул хозяин каюты.

Дверь открылась. На пороге стоял молодой человек.

— Капитан, нам надо поговорить.

— Что тебе надо?

— Мне надо поговорить с вами, сэр.

— Да говори, не тяни!

— Капитан, — начал юноша. — Четверть часа назад я вышел на палубу, вдруг услышал тихий плеск, но не плеск, обычный для набегающей волны, а плеск лодочных весел. Подойдя, увидел лодку, которая стояла около якорного каната, из нее доносился приглушенный разговор. Мне стало любопытно, и я прислушался. То, что я там услыхал, мне показалось важным, речь шла о наших планах нападения на испанский караван. Еще там говорили об оплате за какое-то письмо, за письмо с планами и картами. Да! Самое-то главное, они договорились встретиться через два дня на берегу.

— А где состоится встреча?

— В «Руке короля», ровно в полдень!

— Молодец, Малыш! Похвально, похвально!

— Ну, что скажете, недоумки!

— А у нас появился крысолов! — захихикал Слим Крейг.

— Не вздумайте прилепить ему это прозвище. — прошипел капитан. — Пусть все зовут его, как и прежде, — Малыш! Да, и никому ни слова, ни-ни!

— Да Малышом-то он был, когда был юнгой, сколько времени-то уж прошло!

— Неважно! У каждого свое прозвище! Вы же прозываетесь утками!

— Ну почему утками! Мы хотим что-нибудь помужественнее. Ну, скажем, тиграми, — засопел Бенн Селдон.

— Да потому что болтливые и крикливые не в меру! Особенно Слим Крейг. А ты, Джон, — продолжил Ретт, — видел, кто там был?

— Только со спины, сэр! Но по спине я уверен, что узнаю! Серебристо-серый с лиловым отливом плащ! Серая морская треуголка. Когда он поднялся на борт, то, увидев меня, сразу же растворился во тьме. Я думаю, прыгнул в кубрик.

— Вот что мы сделаем, Слим и Бенн, возьмите фонарь, спуститесь в кубрик, пошерстите там, даже если не найдете, пусть он знает, что мы ищем его и спуску впредь не дадим!

В каюте Ретта сильно пахло ромом. Вероятно, он пропьянствовал всю ночь, обдумывая сложившуюся ситуацию, а спать так и не ложился.

— Хочешь рома? — спросил он аптекаря, которого с утра привезли на судно.

— Нет, спасибо, — ответил он, — день только начался, а мне надо работать, да к тому же с утра вовсе как бы и не хочется.

— Бенн, давай выпьем. Может, все-таки хлебнешь?

Последняя часть фразы адресовалась аптекарю.

— Нет, спасибо, — не поддался он.

— Давай, не стесняйся, — продолжал Ретт, доставая из шкафа пузатые кружки и бутылку благородного напитка, — по чуть-чуть, для тонуса.

— Простите, но на службе я предпочитаю сохранять трезвую голову, — решительно отказался аптекарь.

— Садись, Слим — велел Ретт. — Выпьешь с нами. Таблетки принес?

— Да, сэр. — Аптекарь протянул Ретту самую обычную с виду конфету.

— Классная штука, — кивнул Гарри, аптекарь с Санто-Доминго, — проглотил ее, чик-чирик, и душа вылетела вон, а кому это?

— Неважно, — ощущая себя от такого нахального, заданного в лоб вопроса полнейшим идиотом, ответил Ретт. — Главное, что есть десерт, а кому это съесть, мы решим позднее. Вообще-то это для крысы!

— Для крысы? — удивился аптекарь. — Ну, для крыс это уж слишком!

Слим и Бенн засмеялись.

— Рассчитайтесь с ним и увезите на берег! — приказал Ретт.

— Джон, тебя не докричаться! — буркнул Ретт, едва тот вошел в капитанскую каюту. — Вот список всех подозреваемых!

— Довольно внушительный, но он, похоже, уже не нужен.

— Ты нашел мерзавца?

— Пока не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, съезжу к трем часам на одну встречу и там, быть может, все выясню. Кстати, мне бы очень хотелось получить во временное пользование лодку с гребцами и пусть они ждут меня на берегу.

— Без проблем, — легко согласился Ретт. — Сейчас отдам приказания!

Таверна «Рука короля» в которой изменнику предстояло получить тридцать сребреников, была переполнена моряками. Джон Саймон с огромным трудом отыскал столик и еле втиснулся на стул. В целях экономии места мебель тут стояла так тесно, что посетители сидели буквально друг на друге.

— Что желаете? — равнодушно поинтересовалась официантка.

— Чай с горячим молоком и ромом, — попросил Джон Саймон.

— У нас сегодня холодное.

— Давайте, — согласился Джон Саймон.

Официантка испарилась, а он стал изучать посетителей. Неожиданно в дверях показалась знакомая фигура в плаще, но плащ был черный! «Испанская крыса», — подумал Джон. Незнакомец, которого он, как ему казалось, никогда не видел, в наброшенном на плечи плаще, на нос водрузил треуголку, но темно-каштановые блестящие волосы были не прикрыты, а его крупная фигура привлекала к себе внимание.

Ловко лавируя между столиками, незнакомец приблизился к столику, тому, что стоял в углу, закрываемый шкафом.

Джон Саймон, осторожно надвинув на глаза треуголку, начал смотреть.

Вот он присаживается, достает из кармана пакет, передает в руки другого человека, которого не было видно. Вот берет серый сверток. Вот открывает его и заглядывает внутрь.

— Эх, жаль, не видно того, кто принес гонорар, — сокрушался Джон, что его закрывает шкаф и вешалка с плащами и куртками.

— Молодой человек, — закричала другая служанка, — вам чего поднести? А, Джон, — обрадовалась она. — Чего скучаешь?

— Жду чай, — ответил Джон Саймон.

— А девочек не желаешь?

— Каких? — чтобы поддержать разговор, спросил он, посматривая на предателя, который о чем-то беседовал с невидимым ему человеком. Таинственная личность отлично спряталась, рассмотреть его было невозможно.

Вдруг Джона осенила блестящая идея. Он подошел к крикливой официантке, которую он хорошо знал: