Мужчина дурной мечты

– Конечно я, мамочка, кто же еще!

Василий повесил пальто, вошел в мамочкину комнату и увидел обычную картину: мамочка в лиловом спортивном костюме крутила педали велотренажера.

– Мамочка, не переутомляйся! – Вася подошел к ней и чмокнул в щеку. Щека была намазана питательным кремом с запахом кокоса, и Василий вытер губы носовым платком, прежде чем закончить фразу: – Тебе могут быть вредны чрезмерные нагрузки.

– Ты намекаешь на мой возраст? – Мамочка хихикнула. – Это невежливо! Васенька, ты не забыл, что у нас кончились йогурты?

– Конечно, мамочка, я купил твой любимый – яблоко с грушей.

– Но, я надеюсь, не жирный?

– Конечно нет, полтора процента.

– Умница! – Мамочка замедлила вращение педалей, затем остановилась и слезла с тренажера. Придирчиво осмотрев сына, она проговорила: – Тебе пора к парикмахеру. Ты очень зарос. Запишу тебя на следующий вторник к Марианне.

– Хорошо, мамочка. – Василий плюхнулся в кожаное кресло. – Чем ты сегодня занималась?

– Как обычно. Пробежка, бассейн, визит к косметологу… в моем возрасте нельзя запускать себя.

– Ты прекрасно выглядишь, мамочка.

– Кстати, Вася, я сегодня разговаривала с Олимпиадой Степановной. Ты помнишь Олимпиаду?

– Московскую? На которой талисманом был мишка?

– Перестань придуриваться! Мою старинную подругу Олимпиаду Степановну Свешникову!

– Ну конечно, мамочка, я помню Олимпиаду Степановну! Кто же не помнит Олимпиаду Степановну!

– Так вот, у нее есть племянница. То есть не совсем племянница, более дальняя родственница, но это не важно. Очаровательная девушка, с прекрасным характером, высшим образованием и средней музыкальной школой. Играет на фортепьяно, говорит на трех языках…

– И вышивает болгарским крестом похоронные саваны, – насмешливо закончил за нее Василий.

– Прекрати! Действительно чудная девушка!

– И сколько лет этому сокровищу?

– Всего тридцать пять!

– Я себе представляю! – Василий сладко потянулся. – Мамочка, я тебя умоляю, оставь эти дурацкие хлопоты! Если я захочу жениться, я сам найду себе подходящую невесту.

– Васенька, как ты можешь так говорить! Я твоя мать, я хочу, наконец, дожить до внуков! Я вижу, что ты слишком скромен, стеснителен, не умеешь ухаживать за девушками, и я не могу пустить такое важное дело на самотек! Ты совершенно не разбираешься в женщинах, и тебя может обвести вокруг пальца первая попавшаяся вертихвостка!

– Моя единственная женщина – это ты! – Василий снова потянулся к мамочке, чмокнул ее в намазанную кремом щеку и вытер губы. – Нам хорошо вдвоем, и больше никто нам не нужен.

– Глупости! – Мамочка недовольно отстранилась. – Тебе уже не двадцать лет! И даже не тридцать! Я хочу дожить до внуков! Я хочу их понянчить! Ну, это, допустим, перебор, но хотя бы увидеть их!

– Доживешь, обязательно доживешь, мамочка, – примирительно проговорил Василий. – Ты проживешь еще сто лет! Ты в прекрасной форме и очень хорошо выглядишь!

– Что у тебя на работе? – озабоченно проговорила Нина Арнольдовна. – Надеюсь, ты помирился с начальником?

– Да, мамочка, – Василий снова потянулся, – я помирился с начальником. Он обещал мне повышение.

– Вот видишь, – мамочка торжествующе вскинула голову, – мать плохого не посоветует! Очень важно правильно держать себя с начальством и сослуживцами, всячески избегать конфликтов, но при этом не позволять никому садиться себе на шею…

– Да-да, мамочка, – Василий зевнул. – А мы сегодня будем ужинать?

– Ты прекрасно знаешь, Васенька, что сама я после семи часов ничего не ем, но для тебя я приготовила запеченную лососину. Ты ведь любишь запеченную лососину?

– Обожаю! Я обожаю запеченную лососину и обожаю тебя, мамочка! – Василий еще раз звучно чмокнул ее в щеку и не стал на этот раз вытирать губы – крем уже впитался в кожу. – Ну кто еще будет меня так кормить!

– Я тебя предупреждала! – трагическим театральным голосом воскликнула Лола. – Я говорила тебе, что из этого не выйдет ничего хорошего! Я говорила, что ты обязательно влипнешь в неприятности и втянешь в них меня!

Леня сидел в глубоком кресле и любовался своей боевой подругой. В гневе она была особенно хороша.

«Все-таки в ней действительно пропадает выдающаяся драматическая актриса, – думал он. – Вот сейчас, например, она явно играет Медею… или леди Макбет? Нет, пожалуй, все-таки Медею. Только не надо ей об этом говорить, а то она возгордится и перестанет работать».

Пу И, наоборот, очень не любил, когда хозяйка так бушевала. Он вообще не любил шума, громких голосов и бурных страстей. Чихуахуа предпочитал похулиганить в тишине, когда никого нет дома, а потом отдыхать на Лолиной кровати, и чтобы было много орехового печенья. Зато Перришону происходящее очень нравилось. Попугай и сам любил поговорить на повышенных тонах и сейчас старательно запоминал Лолины интонации, чтобы позднее использовать их в одном из своих маленьких моноспектаклей.

– А теперь, когда у тебя ничего не получилось, ты приходишь ко мне и обращаешься за помощью. Где же ты был раньше, когда я предупреждала тебя и отговаривала ввязываться в это дело?

Леня почувствовал, что Лола начинает выдыхаться и теперь уже можно вставить реплику в ее вдохновенный монолог.

– Лолочка, девочка моя, – проговорил он как можно мягче, – я думаю, что женское платье мне не пойдет.

– Что? – изумленно переспросила Лола. – Женское платье? Леня, ты что – сменил сексуальную ориентацию?

Произошло именно то, на что Леня рассчитывал: его подруга удивилась и утратила свой полемический задор. Она смотрела на Леню, широко открыв глаза, и ждала объяснений. Собственно, это тоже было игрой. Леня прекрасно знал, что Лолке давно уже надоело сидеть в четырех стенах, что ей хочется развлечься, и уговорить ее заняться вместе с ним делом не составит для Лени большого труда.

– Ничего я не менял, – терпеливо ответил Маркиз. – Просто для того, чтобы подцепить на крючок брачного афериста, нужна женщина. Так сказать, в качестве наживки. Конечно, ты была бы лучше всех, но из твоего эффектного выступления я понял, что тебя эта роль не интересует. Никакой другой женщине поручить ее я не могу – во‑первых, потому что никому, кроме тебя, не доверяю, а во‑вторых, никто, кроме тебя, не сыграет эту роль на должном художественном уровне. Так что придется мне самому переодеваться в женщину. А женское платье мне, как я только что сказал, не пойдет…

Леня был замечательный психолог. Если бы он принялся уговаривать Лолу, воздействовать на ее сознательность и чувство долга, приводить многочисленные убедительные доводы, у него наверняка ничего бы не вышло. Но подпустив небольшую дозу грубой лести и показав, насколько она незаменима, Маркиз добился своего.

– Ладно, черт с тобой, – проговорила Лола, усаживаясь в кресло напротив Маркиза. – Говори, что нужно сыграть. Все равно ведь ты от меня ни за что не отстанешь…

Пу И понял, что больше шума и криков не будет, и ловко вскочил на колени к хозяйке. Лола не сразу осознала, что он сидит у нее на коленях, а осознав, ласково почесала за ухом, вполголоса проговорив:

– Только ты, Пуишечка, любишь меня совершенно бескорыстно, не заставляешь выполнять трудоемкие и опасные задания…

Пу И посмотрел на хозяйку очень красноречиво, и ее рука сама потянулась к вазочке с ореховым печеньем.

– Итак, – повторила Лола, – что я должна сыграть?

– Самую простую из твоих обычных ролей – роль богатой скучающей дамочки. Это ты играла уже десятки раз, и никаких проблем возникнуть не должно. Единственное, нужно всячески подчеркнуть твою беспредельную обеспеченность. Обвешаться украшениями, как новогодняя елка, напялить дорогое безвкусное платье…

– Почему обязательно безвкусное? – обиделась Лола. – Это, в конце концов, унизительно!

– Потому что ты непременно должна играть дамочку не только богатую, но и глупую – короче, легкую добычу для брачного афериста. Женщина с тонким вкусом, как правило, бывает неглупа, и Василий может насторожиться и не клюнуть на такую приманку…

– Василий? – удивленно повторила Лола. – Его еще и зовут Василием! Фи, какая пошлость!

– У него еще и фамилия – Зайкин, – посмеиваясь, сообщил Леня. – Должен заметить, она ему очень подходит. И имя тоже, да вот ты сама скоро увидишь.

– Все-таки я не понимаю, – протянула Лола уже нормальным голосом, без наигранной театральной интонации, – если известно, что этот Зайкин упер марки или что там еще, то отчего твой заказчик не наймет каких-нибудь крутых ребят, чтобы вытрясти из него если не марки, которых, надо думать, у него уже нет, то хотя бы имя человека, которому он их продал?

– Не все так просто, – ответил Леня, чуть помедлив, и рассказал Лоле про двух частных детективов, точнее, про их неудачные попытки вмешаться в личную жизнь Васи Зайкина.

Про свою взорванную машину он умолчал, и правильно сделал, потому что Лола мгновенно завелась.

– Ах, вот как на самом деле обстоят дела! – закричала она так громко, что Пу И в испуге слетел с ее колен и шлепнулся на ковер.

Он тявкнул негодующе и убрался, подальше от греха, к Лоле в комнату на кровать.

– Короче, – свирепо заговорил Маркиз, которому внезапно все надоело, – ты будешь мне помогать или будешь и дальше придуриваться?

– Что? – Лола изумленно захлопала ресницами.

– Что слышала! – рявкнул Леня. – Осточертели уже твои темные депрессии и гуляния по ночам с фонарем! Спать невозможно!

Лоле и самой надоели стоны и жалобы на судьбу и плохую погоду. Она подумывала, не уехать ли на море. Но очень не хотелось оставлять Леньку одного. Этот мерзавец обязательно заведет себе какую-нибудь швабру. С него достанет наглости привести ее в их общую квартиру! Хотя что это она, конечно, он этого не сделает, потому что попугай Перришон обязательно его выдаст. Да и соседи не преминут сообщить Лоле, что в ее отсутствие в квартире побывала какая-нибудь подозрительная блондинка. Или брюнетка. Лола прекрасно знала, что ее ветреный компаньон всеяден, у него нет никаких особенных пристрастий.

– Во-первых, – холодно сказала Лола, – я бы попросила тебя в разговоре со мной выбирать выражения. Конечно, я понимаю, у тебя было тяжелое дворовое детство, отсюда – пробелы в образовании, но все же, думаю, мама говорила тебе, что с женщинами следует разговаривать вежливо.

– Ты мою мать не трогай! – ответил Леня, как и любой другой мужчина на его месте.

Но Лола тоже была не лыком шита. Она не стала оправдываться, прижимать руки к сердцу и уверять, что насчет Лениной мамы она ничего плохого не имела в виду. Лола никак не отреагировала на Ленин крик, даже бровью не повела.

– Во-вторых, – так же холодно продолжала она, – если бы ты сразу объяснил мне, что нужно делать, мы сэкономили бы кучу времени.

Инцидент был исчерпан. Компаньоны принялись за дело.

– Значит, так, – начал Леня, внимательно оглядывая свою подругу, – никакой слежки Вася Зайкин за собой не потерпит. Стало быть, нужно подсунуть ему богатую девицу, на которую он западет, и прощупать его, так сказать, изнутри.

– Изнутри? – Лола очень артистично подняла брови. – Ты хочешь сказать, что я должна с ним спать? Ну, знаешь…

– Дорогая, как ты могла так обо мне подумать! – Леня прижал руки к сердцу. – Я ни минуты не сомневаюсь, что Вася не станет покушаться на твою добродетель! У него не тот профиль! Он производит на женщин впечатление порядочного человека. Ты сама сообрази: если бы на его месте был какой-нибудь роковой дьявольский красавец, они бы, конечно, упали в его объятия, но обязательно заподозрили бы в нечестных намерениях. А Вася такой милый, просто душка! Так красиво ухаживает – букеты, конфеты, театральные билеты… И вовсе не стремится сразу же уложить женщину в постель, что, несомненно, говорит в его пользу. Так что твоей девичьей чести ничего не угрожает.

– Ты считаешь, что я должна представиться ему невинной девушкой? – в сомнении проговорила Лола. – Не перебор ли это?

– Нет, если ты сумеешь войти в образ, – ответил Леня. – Понимаешь, этот Василий – хороший психолог, он женщин просчитывает с ходу и видит насквозь.

– Ну уж! – усмехнулась Лола.

– Не всех, конечно, но тех, кто ему подходит, – поправился Леня. – И что он подумает, если увидит тебя при полном, так сказать, параде? Красивая богатая женщина, явно имеет успех у мужчин, и ему с тобой ничего не светит. А если ты сама проявишь к нему интерес, он сразу же заподозрит неладное.

– Что ты объясняешь мне очевидные вещи! – рассердилась Лола.

– Значит, нужна девица – глупая, толстая и некрасивая.

– Почему непременно толстая? – надулась Лола.

– Потому что если некрасивая и худая, то обязательно стерва! – выдал Маркиз житейское наблюдение. – И не спорь, я знаю. От таких можно любой пакости ожидать, а Василию осложнения не нужны. Так что придумай там что-нибудь, чтобы внешне потолстеть.

У Лолы было великое множество тряпок. Одежду для себя она выбирала с большим вкусом. Все это были отличные дорогие вещи, сидевшие прекрасно и очень Лоле подходившие. Кроме того, у Лолы был огромный запас одежды, используемой для дела. Лола любила и умела перевоплощаться, поэтому в гардеробе у нее было множество вещей, новых и не очень, купленных в дорогих бутиках и на вещевом рынке.

Лола отправилась в свою комнату и вывалила вещи из шкафа на кровать и на пол. Пу И, мирно почивавший между подушек, приоткрыл один глаз и оживился: он обожал разбрасывать Лолину одежду, путаться в колготках и лифчиках, валяться на шубах и отгрызать пуговицы с блузок.

В этот раз, правда, Лола ему такой возможности не предоставила, потому что тут же убрала обратно в шкаф все дорогие вещи. Они были куплены для стройной Лолы, теперь же нужно срочно «прибавить в весе». Лола прикинула, что размера до сорок восьмого, больше будет уже подозрительно. На сорок восьмой размер у нее были только недорогие вещи, совершенно неподходящие для ее новой роли.

– Ты скоро? – заглянул Леня.

– Прямо и не знаю, что делать, – озабоченно проговорила Лола, – пожалуй, нужно обновить гардеробчик. Свози меня в магазины.

– Ты представляешь примерно, что покупать? – спросил Леня, машинально вытаскивая Пу И из кучи белья. – Лолка, он твой топ надел!

Действительно, песик запутался в лямочках и теперь уморительно барахтался, дрыгая лапами.

– Прекратите хулиганить! – рассердилась Лола. – Мы будем работать или дурака валять?

– Значит, ничего сложного, все должно быть вполне естественно, – говорил Леня. – Возраст, думаю, оставим как есть… Тебе сколько лет?

– Не важно, – помрачнела Лола.

– Двадцать восемь… ну подходяще…

– Но я вовсе не выгляжу на свой возраст! – возмутилась Лола.

– А ты сделай так, чтобы выглядеть немного постарше, – отмахнулся Маркиз. – Значит, тридцатилетняя перезрелая девица, готовая упасть к ногам любого подходящего мужчины… этакий персик!

– Персик? – в сомнении пробормотала Лола. – Почему непременно персик?

– Потому что перезрелый персик падает с дерева на землю! – Леня повысил голос. – Ну если не хочешь персик, то какой-нибудь другой фрукт, на твой выбор – яблоко или груша…

– Арбуз, – подсказала Лола с самым невинным видом.

– Арбузы не падают! – рассердился Леня. – Они катятся под ноги.

– Да уж, – согласилась Лола, – если бы в свое время Ньютону на голову упал вместо яблока арбуз, мы бы так и не узнали закона всемирного тяготения.

– Женщина! – заорал Леня, теряя терпение. – Мы едем, наконец, по магазинам? Время дорого!

– Так я уже готова, – Лола пожала плечами, – и незачем так орать!

Маркиза всегда изумляли в Лоле некоторые качества. Так, например, собираясь в ресторан или на прием, она могла наводить красоту часами. В другой раз, вот как сейчас, она могла кое-что набросать на лицо за пять минут и одеться за три минуты. Всего на сборы уходило десять минут, оставшееся время Лола тратила на то, чтобы попрощаться с Пу И. Самое интересное, что на Ленин взгляд внешний вид Лолы в обоих случаях никак не отличался, то есть он никак не мог понять, что можно делать с лицом больше двух часов. Но за свою богатую событиями и приключениями жизнь Леня Маркиз усвоил, что женщину нельзя постичь до конца и что вообще есть вещи выше его понимания, которые нужно просто принимать как есть.

В магазинах Лола просто выбрала без примерки несколько дорогих и довольно безвкусных платьев, пальто и костюмов. Продавщицы смотрели удивленно, но в дорогих магазинах обслуживающий персонал твердо усвоил, что клиент всегда прав, так что возражать Лоле никто не решился.