Помоги проекту - поделись книгой:
О. Хотеенков.
Конференция выработала инструкцию для военно-революционного штаба. Это была целая программа подготовки к вооруженному восстанию в колчаковском тылу. Приведем ее в несколько сокращенном виде.
Военно-революционный штаб (ВРШ) состоит из трех лиц, из них один обязательно является членом общегородского комитета.
Всю свою работу ВРШ ведет самостоятельно при помощи десятков, непосредственно опираясь на них. При возникновении больших принципиальных вопросов ВРШ обращается за их решением к комитету.
Для более успешной работы ВРШ разбивается на следующие отделы: снаряжения, строевой, оперативный, связи, контрразведки и финансовый.
В задачи отдела снаряжения входит: учет имеющегося оружия всех видов, покупка и добывание его, подыскивание мест для его хранения, вооружение партийных и сочувствующих десятков, собирание сведений о количестве оружия у противника, его складах. Задачей строевого отдела является формирование боевых единиц, выработка для них инструкций, подсчет сил, годных к строю, как у себя, так и у противника.
Задачей оперативного отдела является подготовка благоприятных условий для восстания, как-то: выяснение расположения частей, казенных учреждений, места нахождения оружия, количества сил противника и своих, выработка плана действий, исследование окружающей местности за городом и в городе для задержки передвижения сил противника, организации подрывных отрядов.
Отделу связи связаться с воинскими частями, организовать там коллективы коммунистов и сочувствующих, со штабом противника своего города и других, а также с партийными штабами других городов, милиции и вообще со всеми организациями и учреждениями, необходимыми для работы ВРШ.
Отдел контрразведки собирает сведения для всех отделов, концентрирует всю осведомительную работу для штаба вокруг себя, передает имеющие ценность сведения о России.
Финансовый отдел ведает всеми финансовыми операциями и организацией эксовой группы.
Точно также ВРШ организуется при районных комитетах. Средства для центрального, также для районных штабов отпускаются комитетом. За всю свою работу ВРШ отвечает перед городским комитетом; районные, кроме центрального штаба, подчиняются и ответственны перед районными комитетами[7].
Решения городской партийной конференции были доведены до всех подпольщиков. Вопрос о подготовке вооруженного восстания в тылу врага стал главным. Были еще более усилены агитация и пропаганда среди населения.
К солдатским сердцам
В декабре 1918 года ЦК РКП(б) для руководства подпольной работой в колчаковском тылу создал Сибирское бюро ЦК РКП(б). Находилось оно вблизи линии фронта, в Уфе. Ему поручалось создать широкую сеть подпольных организаций и развернуть их деятельность по мобилизации сил на борьбу с врагом. Особое внимание Сиббюро ЦК направило на работу во вражеских войсках, на организацию рабочих в боевые единицы.
Челябинские большевики, работавшие под непосредственным руководством Сиббюро ЦК, всемерно укрепляли боевые «пятерки» и «десятки». Как вспоминает член подпольного горкома, ныне персональный пенсионер А. Зыков, на эти боевые группы возлагались задачи: заниматься разложением воинских частей белых, подрывать тылы врага, выводить из строя подвижной состав (вагоны и паровозы), затягивать ремонт и т. д.
Красная Армия сдержала натиск колчаковских войск на Восточном фронте. В тылу одна за одной шли насильственные мобилизации. Уклоняющимся грозил военно-полевой суд и расстрел.
Однажды на конспиративную квартиру Игнатия Джазговского для встречи с Софьей Авсеевной Кривой явился молодой рабочий Александр Касьянов. Он сообщил, что через два-три дня его заберут в колчаковскую армию, и просил разрешения уйти из города в леса, чтобы попытаться вести вооруженную партизанскую борьбу.
— Ну, нет. Свои люди в войсках Колчака нам больше нужны, — ответила ему С. А. Кривая. — Идите «служить». Первую весточку о себе дадите через магазин в Порт-Артуре. Так решил горком.
В этом магазине работала мать А. Касьянова — Матрена Терентьевна, через которую Софья Кривая держала связь со многими подпольщиками.
Солдат Колчаку не хватало. Из украинцев, проживавших в Челябинске, адмирал приказал сформировать полк. В этот полк попал Дионисий Лебединский — активист большевистского подполья.
«Основная масса личного состава полка, за исключением ничтожной кучки офицеров, добровольцев и юнкеров, — вспоминает Д. Лебединский, — состояла из насильно мобилизованных украинцев. Полк был назван именем Тараса Шевченко, видимо, для придания ему некоторой «демократической» видимости.
В состав подпольной группы входили: бывший студент университета Орловский Василий Иванович, Пацык Степан, Мартынюк Максим, Талан Роман, Назарук и другие. В состав этой группы входил и я, служивший до этого библиотекарем при Челябинском отделе народного образования.
В результате деятельности группы в полку была создана подпольная организация численностью до 80 человек, создан ревком, установивший связи через В. И. Орловского с Челябинским подпольным горкомом Коммунистической партии.
Первоначально предполагалось поднять восстание полка в Челябинске при приближении к городу линии фронта…»[8]
Подпольный горком выделил для работы в войсках особую агитационную группу, куда входила и Рита Костяновская. Однажды Рите было дано поручение — передать в полк Тараса Шевченко листовки Сибирского бюро ЦК.
— Эти призывы к солдатам должны попасть новобранцам полка, — пояснила ей Софья Кривая.
Она достала из сумки книгу в твердом переплете. На обложке крупно оттиснуто: «Библия». Страницы ее были проложены листовками. Рита прочла одну из них.
«Солдаты и казаки!
Доколе вы будете воевать? Доколе будете разорять Россию? Доколе вы будете мучить себя и равных себе рабочих и крестьян?
Подумайте: во всей необъятной России властвуют рабочие и крестьяне, и они не хотят отдать свою землю помещикам, свои фабрики капиталистам, они не хотят быть рабами царских офицеров и генералов.
Рабочие и крестьяне России проклинают вас, убивающих своих братьев.
Вы глубоко обмануты. Очнитесь и поймите, что вашими руками делается злое дело. Это уже поняли рабочие и крестьяне Сибири и Урала.
Во всей Сибири идут восстания крестьян, рабочих и солдат против Колчака, против чужеземных наемных убийц.
Советская Россия с каждым днем крепнет. Все, что завоевано у нас, снова стало нашим, там снова власть перешла рабочим и крестьянам.
Не довольно ли обмана, не довольно ли страдаете вы и от вас страдают другие? Обратите свое оружие против насильников!
Переходите к нам!
Не верьте лживым уверениям, что мы расстреливаем. Это наглая ложь.
Мы воюем с помещиками, с капиталистами, с царскими генералами и офицерами. Со всеми теми, кто сотни лет держал русский народ в крепостничестве, в рабстве.
Руку, товарищи солдаты и казаки!
От вас зависит ваше счастье и счастье русского народа!
Мы ждем вас к себе, как друзей, как истинных сынов страдающего народа!
Революционный призыв нашел живой отклик в душах солдат полка. Ко времени отправки на фронт в марте 1919 года почти весь полк был сагитирован и шел на позиции с твердым намерением перейти на сторону красных войск.
Так и случилось. В марте полк был отправлен на фронт и там в полном составе перешел на сторону советских войск. Его примеру последовали и другие части.
В доме на Горшечной
Готовясь к восстанию, подпольный горком все больше внимания уделял вооружению. В военно-революционном штабе непосредственно занимался этим военный отдел. На него было возложено добывание и надежное хранение оружия, обучение людей владению им. Руководил отделом Николай Образцов.
Из-за того, что приходилось придерживаться строгой конспирации, Николая Образцова знали немногие. Считалось, что это человек безумной храбрости, недавно порвавший с партией эсеров. Однажды он уже побывал в лапах белогвардейской контрразведки, но сумел выкрутиться.
Приход Образцова в подполье был связан с двумя именами: Д. Касьянова и бывшего моряка Балтийского крейсера «Кречет» И. Зыкова.
Дом, в котором жили Касьяновы, стоял неподалеку от усадьбы Образцовых. Дмитрий Касьянов и Николай Образцов иногда встречались, хотя дружбы между ними и не было. Отец и сын Образцовы были эсерами, Д. С. Касьянов — большевиком. Однажды под вечер Образцов зашел навестить Дмитрия. Едва он вошел в дом, как нагрянула контрразведка. Схватили Д. Касьянова, скрутили ему руки. Начался обыск.
— Кто таков? — спросил офицер задержанного Образцова.
Пока Образцов собирался ответить, один из солдат запустил руку в его карман.
— Ого! — оттуда он извлек браунинг. — Вооружен большевичок!
Их повели.
— Кого ведут? — испуганно спрашивали друг друга обыватели.
— Большевиков. Постарше-то комиссар ихний.
Коренастый молодой человек в потертом морском бушлате незаметно сопровождал арестованных до «Номеров Дядина» — пристанища белогвардейской контрразведки. Это был Иван Зыков. Всю дорогу он думал, нельзя ли спасти их. Молодое, заросшее бородой лицо Образцова особенно запомнилось ему. Зыков жалел, что не было в этот час его друга Синцова. «Можно бы попытаться отбить арестованных». Не знал тогда смелый подпольщик, что судьба вновь сведет его с Образцовым, но уже при других обстоятельствах.
Со времени этого эпизода прошло несколько дней.
Подпольный комитет выпустил очередную прокламацию. В обращении к солдатам колчаковской армии был призыв переходить на сторону Красной Армии либо расходиться по домам, прекратив кровопролитие.
Иван Зыков отнес на вокзал пачки листовок и передал их «Орлу» для доставки в солдатские вагоны, отправлявшиеся на фронт. В карманах оставались листовки, предназначенные для распространения в городе.
Скоро комендантский час. Матрос знал, что это означает, и торопился. Он осторожно подбрасывал листовки во дворы, оставлял стопочками в таких местах, откуда их даже легкий ветерок разнесет по окрестностям.
На этот раз не успел разбросать все. Послышался конский топот. Патрульные казаки, обнаружив несколько листовок, рыскали по улицам и переулкам. Не раздумывая, Зыков перемахнул изгородь и побежал огородами. Невдалеке залаяла потревоженная собака. Ей ответила другая. «Пропасть можно», — мелькнуло в голове у подпольщика. Он притаился у стены дома, как вдруг рядом с ним тихо отворилась дверь. Выглянуло молодое бородатое лицо. Зыков сразу узнал в нем мужчину, которого несколько дней назад вместе с Касьяновым гнали в контрразведку.
— Сюда, — позвал он Зыкова.
Подпольщик нырнул в приоткрытую дверь. Она тотчас закрылась.
— Не трусь, братишка, — успокоил Зыкова спаситель. — Не пропадем. На вот, держи.
Мужчина протянул браунинг.
— Вот это кстати, — обрадовался Зыков.
С улицы донесся конский топот, но также быстро смолк.
Образцов, это был он, не отпустил в тот вечер Зыкова домой. Они устроились на одной постели. Долго не спали.
— Вот что, Иван Андреянович. Я ведь недавно был арестован, — рассказывал Николай матросу.
— Знаю, сам видел.
— За недоказанностью меня выпустили. Семеныч не выдал. Все взял на себя. «Хоть ты, — говорит, — выйди на свободу и продолжай наше дело».
На другой день Зыков рассказал о новом знакомом Гершбергу — члену подпольного горкома. Вскоре и тот познакомился с Образцовым. Так в подполье появился новый человек. Ему дали кличку — «Маруся».
Очередное собрание подпольщиков состоялось на квартире Шмакова. С любопытством ждала Софья появления начальника военного отдела штаба — Образцова. Каков он? Действительно ли храбр, готов на самопожертвование?
Первым пришел дядя Митяй.
— А вот и Николай Образцов, — представил он новенького.
— «Маруся», — подал руку тот.
— Соня.
— Оказывается, женщин здесь большинство. Но поговорим об обстановке, — как-то сразу от шутки перешел к делу Кудрявцев. — Обстановка резко изменилась. Читали, товарищи, обращение партии: «Пусть набатным звоном прозвучит по всем фабрикам, заводам, поселкам, рабочим кварталам: «Колчак идет! Зверское самодержавие надвигается!» В этих условиях надо повысить политическую бдительность, усилить работу среди населения и вооружаться. Мы с вами определили правильную линию, — продолжал Дмитрий Дмитриевич, — готовить восстание, взорвать тыл врага изнутри. В городе действует военно-революционный штаб, существуют подпольные комитеты в войсковых частях, тайно проходят военное обучение двадцать боевых десятков. Но у нас мало оружия.
Собрание поручило Образцову подготовить на рассмотрение штаба предложения, где раздобыть оружие.
Метка на вагоне
Худенькая, чуть сутуловатая фигура парнишки появилась во дворе дома Николая Образцова неожиданно. Мальчик даже замер от испуга. Под навесом он увидел Образцова и вместе с ним офицеров контрразведки. «Арестовали…» — мелькнула мысль у Васи Шмакова. — «Что же делать? Бежать?»
Контрразведчики либо сделали вид, либо на самом деле не обратили внимания на внезапное вторжение парнишки. Васек пулей выскочил за ворота. Со всех ног кинулся он от опасного места. Посылая на задание, отец сказал ему, что в случае, если мальчик не застанет Образцова дома, он должен отнести записку в швейную мастерскую В. И. Гершбергу.
Наконец, вот она — мастерская. У известного портного как всегда много заказчиков. Но Вениамин Иевлевич, увидев паренька, отвел его в сторону:
— От папы? Пройди в ту комнату.
Еще не успев отдышаться, Вася начал рассказывать о случившемся.
— Я от Образцова. Его, кажется, арестовали.
— Как так?
— Во дворе у него офицеры.
На лице Гершберга отразилась тревога. Быстрыми короткими шажками он измерил комнату из угла в угол.
— Ты их видел сам? Что они делали?
— Стояли под навесом с Образцовым, разговаривали.
— А тебя видели?
— Нет.
— Что ты делал дальше, Васек?
Вася рассказал, как добрался сюда, и что его никто не преследовал.
Важное сообщение было в записке, которую получил от Васи В. И. Гершберг. «Орел» сообщал, что на станцию Челябинск прибыл эшелон с оружием. Один вагон с винтовками и патронами к ним удалось отцепить и загнать в тупик. Теперь, пока не хватились, надо быстро разгрузить его и упрятать оружие в надежном месте. На вагоне поставлен условный знак…
Записку эту от «Орла» принесла Шмакову Софья Кривая. «Как удачно получилось, что ее не перехватили у Образцова, — думал теперь Гершберг. — Как бы там ни было, оружие — необходимо, надо действовать».
В. И. Гершберг поспешил связаться с Д. Д. Кудрявцевым. Получив важную информацию, тот распорядился выяснить, что произошло с Образцовым, предупредить всех подпольщиков на случай арестов. А операцию по разгрузке вагона с оружием поручили Леонтию Лепешкову.
Под вечер следующего дня подпольщики пригнали на разгрузку вагонов несколько подвод. Их встретил Широков. Все шло точно по плану. Широков распорядился снять пломбу с вагона. Подошли патрульные чехи. Они видели, как из вагона посыпались поленья дров. Хотели было заглянуть и во второй вагон, стоявший еще под пломбой, но их упредил Широков:
— Дрова, — сказал он. — Можно не беспокоиться.
Чехи ушли. Они знали вахмистра Широкова.
Подводы подходили одна за другой. Каждая ненадолго останавливалась у первого вагона. На дно саней опускали ящик с оружием, а сверху укладывали поленья дров, которые уже лежали у насыпи. Разъезжались тихими улицами. Половину груза развезли по надежным местам в Челябинске, другую отправили на копи.
Не скоро еще прибыл в Сибирь подмененный в Челябинске вагон. Обнаружив пропажу оружия, колчаковская контрразведка подняла несусветную тревогу. Но розыски результатов не дали.
В условленный день Гершберг встретился с Образцовым. Тот спокойно докладывал о делах.
— Что там у вас дома произошло? — спросил под конец напрямую Вениамин Иевлевич.
— Дома? Ничего особенного. А что вас интересует?
— Зачем это к вам контрразведчики наведывались?
— Ах, вот оно что. По всем домам ходили, ну и ко мне.
— Вы что же, попали на подозрение?
— Нет. Ко всем заходили. Вам-то кто сказал?
— Так, случайно узнал. Будьте осторожны.
Они разошлись.
«Случайность, — решил В. И. Гершберг. — Будь все иначе, задержали бы мальчика. Конечно, случайность…»
В январе 1919 года в Челябинск нелегально прибыл А. А. Григорьев, бывший офицер, затем красный комиссар, товарищ председатель Омского Совета, один из организаторов сопротивления белым а Сибири. Еще в октябре 1918 года он был вызван Я. М. Свердловым в Москву, откуда и направлен в тыл врага. В Челябинске А. А. Григорьев вошел в состав военно-революционного штаба при горкоме РКП(б).
В феврале член подпольного горкома Матвей Иванов выехал в Уфу для информации Сибирского бюро ЦК о ходе подготовки восстания. Деятельность челябинских подпольщиков была одобрена. В помощь челябинцам бюро направило еще одного опытного партийного работника З. И. Лобкова. В середине марта З. Лобков и М. Иванов прибыли в Челябинск.
На квартире Ивана Шмакова состоялось заседание горкома. Члены комитета заслушали доклад о задачах подпольной организации и приняли решение, направленное на усиление работы по подготовке вооруженного восстания в тылу врага.
Вооруженное выступление в Челябинске было намечено на 12 апреля. Окончательно эта дата должна была быть определена на третьей Сибирской подпольной конференции большевиков. Челябинские большевики послали на нее делегатом С. М. Рогозинского.
Коварный ход
Стоял март с метелями и снегопадами. В Челябинске появился незнакомый человек. В обтрепанной шинели, раскисших валенках, сильно прихрамывая, шел он к центру города по улице Водопроводной (ныне ул. Советская).
Челябинский подпольщик, выходивший на связь с проводником прибывшего из Кустаная поезда, также возвращался с вокзала. Когда он поравнялся с незнакомцем, то вскрикнул от удивления:
Поделиться книгой: