Соня Кривая

Соня Кривая

Вместо предисловия

Это было в конце 20-х годов. Шел капитальный ремонт челябинского драматического театра. Крутая деревянная лестница привела строителей на чердак старого здания, бывшего до революции Народным Домом. Тихий полумрак обступил их. Только через слуховое окно пробивался слабый дневной свет. Молодым парням стало жутковато, настолько здесь было пустынно и сумрачно. А тут еще глуховатый голос старого мастера:

— Кабы стены могли говорить. О многом поведали бы они. Именно в этом Доме была провозглашена в нашем городе Советская власть. А потом, после белогвардейского переворота, буржуи себе гнездо здесь свили. Вы — молодежь. Ни купца, ни жандарма не помните. А я вот, каждый раз подымаясь сюда, вспоминаю, что пришлось нам в ту пору пережить…

Прошло несколько дней. Работы по ремонту шли уже полным ходом. Первым делом со стропил была снята железная кровля. Теперь рабочим предстояло вскрыть потолок.

Дружно взялись они за лопаты, чтобы сбросить утепляющий грунт. И вот тут неожиданно лопата одного из парней уперлась во что-то твердое. Посмотреть на «клад» — то был пакет, завернутый в материал — собралась вся бригада. А находка и впрямь оказалась кладом.

Так, случайно, на крыше драматического театра имени Цвиллинга были найдены документы челябинских большевиков, долгое время считавшиеся уничтоженными. Среди прочих бумаг в пакете оказался список Челябинской организации большевиков, протоколы заседания горкома партии до мая 1918 года. На подлинниках стояли подписи Васенко, Цвиллинга, Колющенко и других видных партийных руководителей.

Но когда, при каких обстоятельствах ценные документы попали на чердак? Кто принес их сюда и столь заботливо укрыл от чужого глаза? Почему тот, кто прятал, не пришел за документами, когда опасность миновала?

Долго пришлось искать ответ на эти и другие вопросы, работать в архиве, много читать, беседовать со старыми большевиками. И вот теперь, мне кажется, я кое-что знаю о «тайне» бывшего Народного Дома. Поиски заставили меня углубиться в материалы о Челябинском большевистском подполье в тылу Колчака в 1918—1919 годах, познакомили с замечательными людьми, борцами за народную власть.

И я могу предложить тебе, читатель, эту книжку о тех далеких годах, о людях подполья, их борьбе, мужестве и беззаветной преданности социалистическому Отечеству. О бесстрашной революционерке Соне Кривой.

Выстрелы в Заречье

Глубокая ночь. Во тьму погрузился Челябинск. Только на улице Степной (ныне ул. Коммуны) в доме Авсея Кривого мигал одинокий светильник. Беспокойные тени метались за ситцевыми занавесками.

Хозяин дома — больной парализованный человек — лежал на высоко взбитой перине. С вечера наступило ухудшение его здоровья. Он жаловался на боли в груди. Дыхание стало прерывистым, тяжелым.

Жена его Ханна Моисеевна и дочь Соня дежурили у постели: поправляли подушку, подавали лекарства. Лишь к утру больному стало лучше, и он уснул. Соня уложила в постель утомившуюся мать и, потушив свет, вышла во двор.

Майская ночь дышала легко и тихо. Под ветерком слегка зашелестели ветки недавно распустившейся акации. Потом все успокоилось. Девушка глубоко вдыхала пьянящий свежий воздух. Скоро утренняя заря. Она перевела взгляд на небо. Хорошо-то как! Безоблачное, утыканное светлячками звезд, оно горбилось над головой. Со дна вогнутой гигантской чаши лился далекий свет крупной зеленоватой звезды.

Но вдруг где-то за Миассом хлестнул выстрел. Эхо еще разносилось по окрестностям, как застрочил пулемет.

«Стрельба? Что случилось?» — встревожилась Соня. Она знала — там, откуда доносились эти тревожные звуки, — казармы 109-го запасного полка…

События последних дней живо встали перед мысленным взором девушки.

Беспокойно жил Челябинск последнее время. Скопившиеся на станции солдаты и офицеры чехословацкого корпуса вели себя вызывающе. Городскому Совету уже не раз приходилось разбирать конфликты. Четырнадцатого мая чехи устроили драку с мадьярами. Повод был пустяковым. Однако в завязавшейся свалке один мадьяр был убит. Советские органы назначили следствие. Виновные были арестованы.

Три дня спустя колонны чехов двинулись в город. Они окружили здание Совета, выставили патрули на Уфимской (ныне ул. Кирова) и прилегающим к ней улицам, потребовали выдачи арестованных. После переговоров арестованных выпустили. Чехословаки клялись, что не допустят подобных инцидентов в будущем.

Соня Кривая. 1912—1913 гг.

…Соня все еще стояла во дворе, когда бесшумно открылась калитка, и кто-то вошел. Это была ее двоюродная сестра Рита Костяновская. В доме Кривых она жила как приемная дочь.

— Рита! Риточка, что же ты так поздно? — поспешила к сестренке Соня.

— Ой, Софочка! Что творится!.. Чехи город занимают. Слышала стрельбу?

«Значит все же началось. Надо немедленно действовать», — Соня заторопилась.

— Вот что, Риточка. Иди в дом. Только маму не напугай. Мне нужно срочно.

…В горкоме, куда прибежала Соня, были уже Евдоким Лукьянович Васенко — председатель городского комитета большевиков, члены горкома Дмитрий Степанович Колющенко, Станислав Матвеевич Рогозинский и другие.

Всегда деловой, энергичный Васенко и на этот раз был предельно краток.

— Чехословаки подняли мятеж. Обезоружен 109-й полк, захвачен арсенал. Подняла голову контрреволюционная часть казачества. Как сообщили, в окрестностях города уже рыскают конные разъезды. Надо немедленно спрятать списки коммунистов, протоколы заседаний горкома. Второе — готовить подполье. Времени — в обрез.

С напряженным вниманием слушали Васенко товарищи по партии.

— Я останусь в Челябинске. У меня есть опыт подполья и здесь я нужнее, — заявила Соня Кривая.

* * *

Откуда и как попал корпус чехословаков на Урал? Почему чехи выступили против Советов?

Мятеж белочехов был важнейшим звеном в осуществлении планов военной интервенции Антанты против молодой Советской республики. Чехословацкий корпус был сформирован из военнопленных австро-венгерской армий. Его начало сколачивать сначала царское, а затем завершило формирование Временное буржуазное правительство. Однако послать корпус на фронт не успели. В России свершилась Октябрьская революция.

Драматический театр имени С. М. Цвиллинга (бывший Народный Дом в Челябинске).

Советское правительство по просьбе чехов и словаков дало им возможность выехать через Сибирь и Дальний Восток во Францию. Но руководители Антанты решили использовать корпус в своих преступных целях. Англия и Франция передали командованию корпуса 15 миллионов рублей. Правительство США взяло на себя снабжение белочехов оружием. Офицеры корпуса, среди которых были и русские, вместе с эсерами вели среди солдат антисоветскую пропаганду. Им внушали, что Советское правительство якобы намерено заключить чехословаков в специальные лагеря и дорогу на родину необходимо пробивать с оружием в руках.

В ночь с 26 на 27 мая 1918 года, когда вспыхнул мятеж, в Челябинске находилось более восьми тысяч чехов и словаков, их превосходство против местного гарнизона оказалось полным. Город пал.

Соня

В семье Кривых Соня росла вторым ребенком. У нее были братья Наум и Моисей. Биография ее только еще начиналась, а была уже полна необычайных поворотов судьбы. Мать и отец жили в местечке Городок, что на Витебщине. Здесь в 1894 году и родилась у них дочь. Детство Соня провела в Городке, а когда девочке пошел восьмой год, ее увезли на далекий Урал. Нужда заставила Кривых уехать из Белоруссии. По совету родственников они остановились в Челябинске. Здесь Авсей Кривой устроился в лавку рубщиком мяса.

Однако жизнь не стала легче и в новых краях. А как разбил паралич главу семьи, то и совсем стало туго.

Соня рано поняла, что мир, окружающий ее, можно поделить на две неравные части. Одна — сравнительно небольшая — состоит из богатых. Это — Высоцкие и Яушевы, Покровские и Ашанины, чьи фамилии аршинными буквами на рекламах расписаны по всему городу. Им принадлежит все. И дома в два-три этажа, и лавки с товарами, и лошади с колясками, и даже кучера на облучках. Веселые праздники и балы, цирки и театры — все им доступно, все по карману.

Другая — это бедняки, те, кого не увидишь праздными на улицах. Рано, чуть свет встают они, чтобы успеть на работу: в железнодорожное депо и мастерские, на завод «Столль и К°», сапожные мастерские и кузницы. Живут рабочие люди в поселках с унизительными названиями Колупаевка, Нахаловка, Шанхай… Забитые, неграмотные, они не смеют и думать об образовании.

Соня прониклась к простым, рабочим людям сочувствием. Она ведь и сама происходила из этой среды. После приходской школы ей отказали в приеме в гимназию, хотя училась девочка старательно и хорошо.

Глубоко задетая этим, Соня еще более ясно увидела пропасть, отделяющую ее от людей имущих. А потом, когда все же зачислили в гимназию на казенный счет, стала не только задумываться, но и искать справедливость. Вскоре сделала открытие: так мыслит не только она одна.

В гимназии Соня Кривая вступает в нелегальный кружок самообразования, организованный передовой учащейся молодежью. В кружке читали статьи революционных демократов В. Белинского, Д. Писарева, Н. Добролюбова, вольнолюбивые стихи Пушкина, рассказы Максима Горького. Велись горячие споры, принимавшие острый политический характер.

Вскоре Кривая стала одним из организаторов этих занятий. Нередко кружковцы собирались у Кривых на дому. Младший брат Софьи Авсеевны Моисей Авсеевич впоследствии вспоминал:

«Однажды мама захворала и потому находилась дома. К удивлению матери, к Соне пришли гости, многие старше ее по возрасту. Гостей было восемь человек, в том числе две девушки. Начали что-то читать, а потом поднялся спор. О чем спорили, мать понять не могла…»

Кружок рос и уже через полгода после создания насчитывал 14 человек.

Еще будучи гимназисткой, Соня Кривая начинает выполнять отдельные поручения городской организации РСДРП. Она организует сбор денег среди учащейся молодежи в помощь политзаключенным, находившимся в Челябинской тюрьме.

Полиция узнала о сути деятельности кружка самообразования, его революционной направленности.

«Однажды ночью, — пишет далее в воспоминаниях М. А. Кривой, — раздался сильный стук в дверь. Отец встревоженно спросил:

— Кто там?

— Открывайте, полиция!

Отец открыл дверь. Зашли жандармский ротмистр: надзиратель и еще двое полицейских. Начался обыск Перерыли все, что было можно, каждую книгу пере тряхнули, но ничего не нашли.

Родители не знали причин обыска. По окончании обыска жандармский ротмистр предложил Соне собираться и идти с ним, так как она арестована. Мать с плачем начала собирать Соню. Отец спрашивает:

— За что вы арестовали ребенка, ведь ей всего четырнадцать лет?

Ротмистр отвечает:

— Спросите у нее.

Ничего не понимая, отец обратился с этим же вопросом к Соне. Она ответила:

— Я не знаю».

Когда Соню ввели в следственную камеру, ротмистр Зудов состроил презрительную гримасу. На все жандармское управление славился он жестокостью Теперь же, увидя перед собой совсем юную девушку, развел руками: «Материно молоко на губах не обсохло, а туда же — в революцию».

— Фамилия?

Арестованная долго молча смотрела на ротмистра и видела, как начинает багроветь его лицо.

— Кривая.

Ротмистр дал знак записывать. Помощник взял в руки перо. Допрос начался.

— Скажите, обвиняемая, чего вы, собственно, добиваетесь? Есть ли у вас лично какая-то цель в жизни?

— Переделать мир.

— Ого! Одной переделать?

„Дело“ С. А. Кривой.

— Нет, вместе со всем рабочим классом.

Лицо ротмистра вытянулось. Оно выражало теперь еще большее удивление.

— Видите ли, Соня Кривая, мы обеспокоены вашей судьбой. Такая молодая и… Молодежи свойственны заблуждения. Вот часто говорят: «Свобода, равенство…» Но разве нет у нас свободы?

Соня прервала жандарма:

— Свободы попасть за решетку?

Продержав в камере несколько дней, Соню все-таки отпустили. Освободили как несовершеннолетнюю. Под негласный надзор.

Арест не сломил боевого духа девушки. С тех пор она уже не прекращала подпольной работы. А в 1915 году Софья Кривая вступила в партию большевиков.

Она много читает политической и другой литературы, занимается самообразованием. К этому времени уже устраивается на работу. Экстерном сдает экзамен на фармацевта и поступает в аптеку.

Выполняя поручения партийной организации, Кривая распространяет листовки, проводит пропагандистскую работу среди рабочей молодежи, подыскивает конспиративные квартиры. Сохранилась запись в одном из протоколов Челябинской организации РСДРП:

«Выдать т. Соне 4 рубля для уплаты за квартиру и поручить подыскать другую».

В маленьком флигеле, что притулился во дворе дома Кривых, устраивались встречи с подпольщиками Уфы, Екатеринбурга, Миньяра. Приезжали они по подложным паспортам и «снимали» временно флигель. Жили как чужие случайные люди.

Сохранилось донесение жандармского чиновника о лицах, посетивших дом Кривых и не внушающих доверия.

После Февральской революции Соня Кривая избирается в руководящие органы профсоюза медицинских работников, работает по сплочению партийных рядов в Троицке, Челябинске. Несмотря на молодость, пользуется большим авторитетом среди рабочих.

26 октября 1917 года Уральский областной Совет известил все города и заводы Урала: в Петербурге победила социалистическая революция! В тот же день Совет рабочих и солдатских депутатов в Челябинске взял власть в свои руки.

Вслед за установлением власти Советов началась созидательная работа по ее организации и упрочению. Молодая коммунистка Софья Кривая принимает в ней самое активное участие. В начале 1918 года большевики Челябинска избирают ее членом городского комитета РСДРП(б).

1 Мая 1918 года в городе состоялся первомайский митинг. Вот что вспоминал о нем позднее его участник известный советский писатель Ю. И. Либединский:

«От имени союза учащейся молодежи «Третий Интернационал» я выступил тогда на первомайском митинге и говорил, что мы — будущая интеллигенция, которая до конца пойдет с рабочим классом и крестьянством.

Да, я давал тогда обещание, а на трибуне стояли челябинские большевики — Елькин, Васенко, Колющенко, Соня Кривая. Никто из них, так рвавшихся в будущее, не пережил двух тяжелых — восемнадцатого, девятнадцатого годов. Дутовский фронт, белый офицерский самосуд, контрразведчики покончили с ними. Но их именами называются улицы в родном Челябинске, и, отправляясь на великую битву с врагами социалистического Отечества, я в воображении вновь прохожу мимо них, стоящих на маленькой трибуне. Чернявый Елькин в блестящей кожаной куртке, небритый Колющенко — у него наружность заводского рабочего. Солнце в кудрях Сони и синий весенний лед внизу по реке Миасс…»

Кипучая натура Сони не оставляла ее в покое. Соня работает в партии и профсоюзах, выбирая себе наиболее трудные участки. Вот почему, когда поднял мятеж чехословацкий корпус, она сказала без колебаний:

— Я остаюсь. Здесь я нужнее для партии.

Белый террор

Все произошло настолько стремительно, что поначалу многие даже не поверили в свершившееся:

— Ложились спать при Советской власти, а проснулись при белочехах.

Никто еще не знал, что способствовало столь быстрому перевороту власти. Не знали челябинцы, что эсеры и меньшевики создали в городе свой подпольный комитет, вошли в сговор с белочехами. Их люди были заблаговременно и тайно расставлены и ждали начала мятежа.

Как только город был захвачен чехами, вылезло из нор русское контрреволюционное офицерство. Оно собралось в одном из домов. Верховодил полковник Сорочинский. Он был вне себя. Оказывается, большевики провели массовый митинг рабочих и служащих станции Челябинск.

— Как это могло случиться? Где были наши люди? — негодовал полковник.

— Большевики опередили нас.

— Что значит опередили? А для вас, капитан, есть особое задание, — обратился Сорочинский к капитану Савицкому. — Первое, что надо сделать вам со своими людьми, — это разгромить городской комитет большевиков. Главное — захватить их списки. По имеющимся у нас сведениям большевиков в городе более двух тысяч человек. Добудем списки — арестуем и уничтожим всех. Их горком расположен вот здесь, — указал полковник место на схеме города. — Операция должна быть проведена быстро.

По городу прокатилась волна арестов. А за каждым арестом — жестокая расправа. Были арестованы член городского комитета партии и президиума Совета Д. В. Колющенко, начальник штаба охраны города М. А. Болейко, депутаты Совета Ш. А. Гозиосский, В. И. Могильников, П. Н. Тряскин.

В ночь на 3 июня контрразведка белых передала их в руки казаков, якобы для отконвоирования в тюрьму.

По дороге у ручья Игуменки произошла кровавая расправа.

* * *

Опорным пунктом белых являлась станция Аргаяш, захваченная еще 27 мая. Первоначально белочехам не удавалось продвинуться дальше этой станции. В районе Аргаяша, как вспоминал Л. М. Ильинский, бывший комиссар просвещения в Челябинске, Е. Л. Васенко должен был перейти линию фронта и перебраться в Екатеринбург, где еще 29 мая был образован революционный штаб Уральской области.