Королевская кровь. Книга вторая

«Не смущай его, дурочка, хватит двусмысленностей»

— Если вы не будете против, — ответила я, мысленно показав язык внутреннему голосу. Блакориец задумался, затем весело тряхнул головой, покрутил плечами, снова глянул на меня уже с откровенным интересом. Я не без удовольствия наблюдала за этим представлением.

«Когда это ты успела превратиться в кокетку?»

— Ваш мотоцикл здесь, в Иоаннесбурге? — я решила все-таки притормозить немного. — Вы в прошлый раз обещали мне показать настоящую скорость, барон.

Он улыбнулся, кивнул.

— Вы хотите покататься?

— Я хочу испугаться, — честно сказала я. — Чем сильнее, тем лучше.

Черноволосый маг засмеялся. Он с каждой минутой явно чувствовал себя все свободнее.

— Это я вам обеспечу, принцесса. И когда?

— Чем скорее, тем лучше, — ответила я ему в тон, глядя в смеющиеся темные глаза.

— Тогда буду у вас часа через два. Под окном, как в тот раз. Только оденьтесь в удобные брюки и ботинки, Ваше Высочество. И, желательно, свитер под горло.

— Обязательно. Вы настоящий кавалер. Единственное, не хотелось бы привлекать внимание охраны. Здесь постоянно дежурят патрули.

— Не переживайте, я отведу глаза. И сигналки не сработают, их же ставил я, — он заговорщически подмигнул мне. — Нам никто не помешает. Но потом не жалуйтесь, принцесса.

— Ни за что, — пообещала я. — Спасибо, барон.

Он исчез в Зеркале, а я еще ощущала на руке прикосновение его губ и оставшееся витать в воздухе приятное чувство игривости. Будто я поиграла с большой лохматой собакой, которая угадывает твои движения, ловит бросаемые палки, перетягивает с тобой игрушку и прыгает на тебя в попытке лизнуть в нос. А после игры послушно идет в свою конуру.

«И чем ты недовольна?»

«Я абсолютно, полностью, безоговорочно довольна!»

«Ну-ну».

Фон Съедентент тихо поскребся в окно около одиннадцати, и я отложила книгу, выключила ночник в спальне и вышла. Через мгновение мы уже стояли в переулке за площадью Победоносца, и я разглядывала мотоцикл.

Он был длинным, блестящим и хищным, очень пижонистым — с изогнутыми сверкающими зеркалами и мощным рулем, с языками пламени, нарисованными на бортах, с хулиганской надписью «Все равно не догонишь», сопровождаемой изображением неприличного жеста над номером. Однако это не скрывало его мощи. У меня аж руки вспотели, так я захотела поскорее взобраться на него.

— Нереально крут, — выдохнула я, пока довольный моей реакцией владелец моточуда протягивал мне плотную узкую куртку, перчатки, наколенники и шлем. Я не стала спрашивать, откуда у него женская куртка. Не пахла чужими духами и ладно.

Барон тоже был в мотоциклетной форме, надел шлем, и выглядел тоже нереально круто. Я на мгновение снова почувствовала себя плохой девочкой в плохой компании. И не сказать, что мне это не понравилось.

— Садитесь, — он похлопал рукой по сиденью за своей спиной. — Держитесь крепко. Поехали бояться?

— Поехали, — рассмеялась я, перекидывая ногу через сиденье и крепко обхватывая мужчину за талию.

Заурчал, взревел мотор, и мы полетели в высвеченную огнями столичную ночь.

Скорость, скорость, мелькающие огни домов и фонарей, остающиеся далеко позади машины, мигающие светофоры, блестящая гладь реки и сливающиеся в дымчатую ленту тротуары набережной. Бьющий и ревущий вокруг холодный ветер и теплое тело мужчины, в которого я вжималась. Крутые виражи и прыжки на горбах мостов, невероятный разгон на почти пустой кольцевой, кипящий адреналин и горячее громкое дыхание внутри шлема.

Было очень страшно и очень весело. Стресс и тоска прятались и растворялись в горниле эмоций, и я кричала и улюлюкала от восторга, оглушая себя, но не желая останавливаться.

Время было уже далеко за полночь, когда мотоцикл затормозил у какого-то придорожного кафе, где играла плохая музыка, сидели странные люди, но мы грели руки о стаканы с чаем, и я видела в расширенных от адреналинового возбуждения зрачках Мартина свое отражение.

И это было тоже нереально круто.

— Обязательно нужно повторить, — сказала я на прощание, перед тем, как зайти в спальню.

— Обязательно повторим, — согласился он, помахал мне снятыми с рук мотоциклетными перчатками и исчез в Зеркале.

Люк Кембритч

Виконт Кембритч отмокал в ванной, и делал это самым сибаритским образом — с сигаретой в одной руке и стаканом виски в другой. Ванны в его доме были огромными, спускающимися в пол мини-бассейнами, потому что он со своим ростом в обычные просто не помещался.

Точнее, не помещался с комфортом — приходилось сгибать ноги, упираться плечами, а комфорт Люк любил.

Аудиосистема играла альбом инляндской фолк-группы, и он, устав от витиеватых напевов и резких звуков народных инструментов, переключил систему на сборник блюзов. Затянулся с наслаждением, затушил сигарету, вытянул ноги, ощущая, как массируют издергавшееся от боли тело упругие струи воды. Нога не болела, он отоспался после лечения, похожего больше на экзекуцию, и теперь смывал с себя память о боли.

На миг возникло желание вызвать сюда кого-нибудь из подружек, чтобы уж совсем почувствовать себя живым и здоровым — а что может послужить этому лучше, чем хороший, горячий и несдержанный секс? Он усмехнулся. Последний раз что-то похожее на секс у него было…черт, почти две недели назад. Организм тут же отозвался на воспоминания, и он сжал ноги, откинул голову на бортик, закрыл глаза, приводя мысли в порядок. Как мальчишка в период полового созревания, ей- Богу.

Протянул руку и повернул кран до упора на холодную воду. Да, женщина ему сейчас точно не помешает, раз он даже после болевой терапии возбуждается при одной только мысли о последнем задании. Одно тело должно вылечить память о другом. А если не получится, то пусть это будет много-много тел и много жарких ночей. Если женщина недоступна, то нужно просто забыть о ней. Может, и правда позвонить кому-то из девочек?

Новенький телефон лежал тут же, на бортике, и искушающе посверкивал гладкой панелью. Он уже потянулся было к нему, но тут же взял себя в руки. Женщины потом. Сначала дело.

Он быстро оделся — светло-голубая рубашка, темные брюки, кожаная куртка. Сегодня можно было допустить в одежде городскую небрежность, потому что Тандаджи вызвал его на встречу в тайный штаб. Может, и правда решил привлечь его к поискам невесты? В любом случае, ждать пунктуальный начальник не любит, а он не любит опаздывать, поэтому пора выдвигаться.

Но, несмотря на спешку, Кембритч все-таки остановил свой блестящий спортивный автомобиль у цветочного магазина и провел там не менее пятнадцати минут, пока цветочница составляла букет по его пожеланиям и оформляла доставку.

Тайный штаб был организован в обычном сельском хуторе в области, содержала который бодрая старушка-вдовушка, а по факту заслуженный работник спецслужб Дорофея Ивановна. Старушка для прикрытия торговала сметанкой и молочком, за которым приезжали аж из города, поэтому останавливающиеся у хутора машины внимания соседей давно не привлекали. Для прикрытия, потому что месячная зарплата у старушки была поболе, чем стоимость ее владений.

И никто и не подозревал, что в подвале у госпожи Латевой, превышающем по площади весь хутор, размещается вполне себе оборудованный штаб с хитрой системой вентиляции, связи, со столом для переговоров, столовой и несколькими спальнями. Допуск имели только избранные, и Люк в этих избранных теперь числился. Видимо, после того, как спас Рудлог.

Тандаджи сидел за столом и аккуратно, маленькой ложечкой, ел плотный деревенский творог, нарезанный ломтями, на котором красовались горки желтоватой сметаны. Все это было щедро засыпано сахарным песком, и выражение у начальника было самое медитативное. Перед тем, как впустить Люка, Дорофея Ивановна вручила ему поднос с двумя чашками чая и еще одной тарелкой «с творожком», для него, и он, спускаясь вниз по узким ступенькам лестницы и наклоняя голову, чтобы не стукнуться о потолок, чувствовал себя официантом на выходе.

— Ты уволен, — сообщил ему начальник вместо приветствия, и Люк, усевшись на жесткий стул, с удовольствием попробовал чай. На улице уже было довольно прохладно.

— И почему? — поинтересовался он, подцепляя ложечкой сладкую сметану и отправляя ее в рот.

— Потому что после того, как твои планы стать принцем-консортом разрушились, ты очень расстроился. Власть была так близко и бац-уплыла! — Тандаджи махнул ложечкой, показывая, как именно уплыла гипотетическая власть, и сорвавшаяся тяжелая молочная капля по длинной дуге улетела на пол. — Поругался с начальством, при сотрудниках, с отцом при друзьях, остался без дела и без наследства. Благо, дядя оставил тебе очень много. Слишком много.

— Ииии? — поторопил его Люк. Он уже понял, что ни о каких поисковых группах речи не идет.

— И пустился в загул, конечно. Благо, тебе не привыкать. Алкоголь, наркотики, девочки. А если точнее, то конкретная девочка, твоя давешняя любовница, она же дочь начальника таможенной службы Рудлога. Ты еще с ее братцем приятельствовал. Как ее?

Тандаджи прекрасно знал «как ее», но любил поиграть в простофилю без памяти.

— Крис, — проворчал он. — Крис Валенская.

— Вот-вот, — кивнул Майло, расправляясь со своей порцией. — Вспыхнешь любовью, но, главное, кошельком посверкать не забудь. А то с возвращением монархии папаньке кислород перекрыли, воровать стало трудно, и на детей стал куда меньше выделять.

Что интересно, они с братом вхожи в один клуб… «Колосс» называется. Аристократов там крайне мало, зато много «золотой молодежи» из тех щенков и молоденьких сучек, которые успели развратиться еще до того, как им пятнадцать стукнуло. Сыновей и дочерей крупных промышленников, банкиров, магнатов, которые слишком заняты, чтобы выбивать дурь из голов наследничков. Зато пристроили их в помощники к некоторым членам парламента, пользуясь своим влиянием, и периодически передают пожелания для законотворчества. Пожелания, которые нельзя не учитывать. А учитывать теперь тоже трудно, а иногда — из-за вассальной клятвы — и для жизни опасно.

Люк задумчиво перемешивал чай. Он прекрасно знал таких «щенков», и сам был таким, пока Тандаджи его не вытащил.

— Кстати, не забудь зайти к штатному врачу, он тебе зашьет нейтрализатор наркоты на месяц. И передатчик под лопатку. Переносной слишком опасен.

— Хорошо, — пробурчал Люк, доставая сигарету. Под творожок думалось не так хорошо, как под табачок.

— Ну, тебя, конечно, попытаются вразумить, пристроить во дворец….на какую там должность тебя папаня проталкивал?

— Советник при министре сельского хозяйства, — проворчал Люк. Эта часть плана ему активно не нравилась.

— Вот-вот. Не противься долго, чтобы не передумал. Недели полторы, не больше. А к тому времени ты уже снова вольешься в ряды щенят, загуляешь с размахом, с кристальной достоверностью. Ясно?

— Ясно, шеф, — тоскливо вздохнул Люк. — Не староват ли я для вливания в ряды молодежи?

— Для молодежи ты будешь неиссякаемым кошельком, поэтому они тебя примут, даже если ты вдвое старше был бы. Расходы возместим.

— И еще ты для них станешь находкой. Точнее, для кое-кого из их родителей, не желающих терять бизнес и подставляться самим. А вот спившегося и сторчавшегося аристократишку не жаль, как и его род. Деньги есть деньги. Ты им будешь нужен. Потому что по статусу будешь ближе всего к королевской семье, на одних совещаниях будешь просиживать штаны. Да и герой, как-никак, семья тебе доверяет.

Люк попыхивал сигаретой и молчал. В крови уже зарождалось предвкушение и азарт от нового опасного задания.

— И еще, Кембритч. Скорее всего, в этом замешан кто-то из наших. Поэтому сейчас с неделю гуляешь, а потом я тебя с треском и скандалом увольняю. Ты уж постарайся.

— Постараюсь, — пообещал виконт. — Но как это возможно? Мы все подписывали договор.

— Возможно, — невозмутимо откликнулся тидусс. — Например, если ранее был подписан другой договор. Это непроверяемо, увы. Так что придется скандалить.

— Понятно, — произнес Люк. И правда все было понятно.

— Среди них есть менталист, — сказал Тандаджи, разобравшись, наконец, с лакомством.

— Понятно, — повторил он снова.

— Если не ты, то никто, Кембритч. Извини.

— Да ладно, шеф. Все нормально. Справлюсь.

— Про нейтрализатор не забудь, — строго сказал Майло. — И будь очень осторожен. Ставки в этот раз очень высоки.

На обратном пути он набрал выданный ему номер Валенской, врубил погромче музыку, и, когда женский голос ответил, пьяно хохотнул в трубку:

— Привет, котеночек. Помнишь еще меня?

— Кембритч? — ну конечно же, она его узнала. — Соизволил-таки позвонить? Что, принцесса не дала, вспомнил обо мне?

— Ну не сердись, Крииис, — он крутил руль и отрешенно наблюдал за дорогой. — Ты же знаешь моего папашу, мне никак не отмазаться было. Приезжай вечерком ко мне, а? Повеселимся, как раньше.

— Ты с ума сошел? Думаешь, после стольких лет молчания я рвану к тебе? Ну ты и ублюдок, Люк. У меня вообще-то жених есть.

— Деточка, — он понизил голос, — ну не сердись. Мне так плохо, я так пьян. Я вот сейчас как вырулю в столб, и все из-за тебя, жестокая.

— Ты что, еще и за рулем? Я думала, тебя зашили, прежде чем в принцы выставлять.

— А я расшился, — снова хохотнул он. — Жизнь не удалась, принцем мне не быть, почему бы мне не вернуться к тебе? Давай, детка, не сердись. Плюнь на своего старикана-женихана, готовься, бери вечером такси и езжай ко мне. Тебя ждет шампанское и изголодавшийся по своей Крис я. И бриллианты. Ты же любишь бриллианты? Я и шикарное фамильное колье будем просить у тебя прощения весь вечер и ночь.

— Ублюдок! — проворчала девушка уже не так уверенно.

— Я твой богатый ублюдок, — Люк аккуратно свернул на кольцевую, помигал в благодарность пропустившей его машине. — И скоро буду дома. У меня, знаешь, какая ванная теперь? Сам Торжевский делал. Приезжай, милашка. И захвати с собой травы, у твоего братца запасы всегда были нехилые. Жду в девять, потом поеду в бордель. Ты же не отдашь меня какой-нибудь девке? Крииис?

Он дождался ответа, положил трубку и скривился. Снова потянулся к пачке сигарет. Твою ж мать. Куда он снова лезет? Надо быстро сейчас заехать к врачу, а потом навести дома легкий бардак. Предупредить охрану, чтобы не удивлялись. И отправить домоправительницу в отпуск. Слуг жалко, конечно, но ничего, переживут.

Крис приехала в половину девятого, когда в гостиной и спальне Кембритча уже царил легкий бардак с алкогольным душком, грохотала музыка, часть окон была открыта в темнеющий октябрьский вечер, распакованные бутылки разной степени наполненности украшали столы, подоконники и пол, а тлеющие сигареты создали нужный дымный антураж. Люк капнул в глаза капли, вызывающие покраснение белков, расширение зрачков и небольшой отек, могущий сойти за алкогольный. Долго мял наглаженную рубашку, но слуги работали на совесть и пришлось удовлетвориться расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами.

«Фамильное» колье было передано любимой конторой с рук на руки, а под лопаткой чесался заживающий шрам с внедренным под него нейтрализатором наркоты. Передатчик-маячок зашили в предплечье. Через несколько дней шрамы рассосутся, и никто не заподозрит, что Кембритча вовсе не торкает с травы или чего пожестче, или что о его местонахождении известно в конторе.

Он, оглядев окружающую живописную панораму, как полководец — поле перед сражением, и удовлетворенно хмыкнув, уселся в кресло, налил себе виски, опрокинул сразу стакан. Хорошо хоть, что нейтрализатор в основном направлен на опиаты и синтетику, и лишь немного приглушает действие алкоголя и табака. Иначе задание можно было бы считать практически тренировкой перед вступлением в ряды монахов.

Услышал стук каблуков в холле и на мгновение собрался, подтянулся, чтобы тут же развалиться в кресле, закинуть ногу на стол, чуть прикрыть глаза и придать лицу расслабленное выражение.

— Госпожа Валенская, — объявил дворецкий, пропуская в дверь гостью и взирая на хозяина немного квадратными глазами, и Люк, довольно хохотнув, развел руки, словно для объятий, плеснув при этом алкоголем на пол, и немного невнятно крикнул:

— Крииис! Детка, ты как раз вовремя!

Дворецкий поспешно закрыл дверь, и Люк пообещал себе поднять ему зарплату после того, как все закончится.

— Я еще не решила, прощать ли тебя, Кембритч, — заявила стоящая в дверях Валенская. Она выглядела гораздо менее свежей, чем при их последней встрече — видимо, образ жизни сказался на ней, но была по-прежнему ухожена, красива и порочна. Высокая, с пышной в нужных местах фигурой, с аккуратно «сделанным» лицом — крашеные брови, пухлые губы, осветленные длинные волосы, темные глаза со «стрелками».

— Ты еще прекраснее, котеночек, чем раньше, — ответил он, зная, как она падка на лесть, схватил со стола бутылку шампанского, откупорил, налил в бокал, почти не пролив. — Иди ко мне, промочи горло.

Она раздраженно дернула плечами, словно собираясь уйти, но вместо этого сбросила меховую накидку, оставшись в блестящем коротком платье, уперла руки в бока. О да, Крис всегда любила все блестящее.

— Ты даже не извинился!

— Ну детка, — он пьяненько захихикал, — виноват, вот такой я засранец. Ты же знаешь меня.

Отхлебнул из ее бокала, помахал им в воздухе, поставил на стол.

— Вкусное шампанское, серенитское, то, что ты любишь. Иди сюда. Не заставляй меня просить еще раз. А то рассержусь и уеду.

— Ты даже не позвонил мне ни разу, — пожаловалась она, но подошла, и он тут же облапил ее, дернул к себе на колени, запустил руку под юбку. Крис пискнула и шумно задышала ему в ухо. Она тоже играла — и смущение и возбуждение. По-настоящему ее глаза зажигали только деньги.

— Теперь я буду звонить тебе к-каждый день! — пообещал он, стаскивая с нее трусики до колен и оглаживая бедра, чуть пощипывая их, как она любила. — А завтра пойдем по магазинам, заглянем в автосалон, я уже присмотрел для тебя подарок. Только будь со мной ласковой, Крис. А я буду очень-очень щедрым.

Девушка потерлась о него пышной грудью, поерзала на коленях, преданно заглянула в глаза. Вот теперь у нее во взгляде было вожделение. Удивительно, семья ее сейчас далеко не бедствовала, однако ей все было мало.

Его тело, изголодавшееся по женщинам, начало просыпаться.