Избранные произведения. Том 3

— Пока ничего, дайте полный интенсионал. Кстати, как ведут себя «черные люди» на Маате?

— Вы хорошо схватываете суть. Наблюдатели докладывают, что на Маате заметно активизировалась деятельность орилоунов, а «черные люди», похоже, формируют флот.

— Вот и ответ, — сказал Ромашин спокойно. — Они знают единственный узел перенесения древних трасс, обмена с другими вселенными — «серую дыру» со Стражем Горловины, и если «дыра» начинает зарастать, закрываться, это не может их не встревожить. Они пришли оттуда, вернее, их творцы — Вершители — пришли оттуда, из Запределья, а теперь они начинают возвращаться. Это эвакуация, Власта, эвакуация по-маатански.

— Зачем им уходить туда? Всем сразу? Ведь они нормально жили здесь миллиарды лет.

— Не знаю. Может быть, прошел их срок, закончилось время сбора энергии и информации, может быть, их позвали, не знаю. Но если они попрут в Горловину все сразу…

— Я поняла. — Боянова включила свет и вырастила из стола эмкан. — В таком случае перестрахуемся. Извините, буду работать.

Ромашин тихонько вышел, обдумывая собственную гипотезу и все еще находясь под впечатлением своей проницательности.

* * *

Спустя час после ухода эксперта в кабинете Бояновой собрались пять человек: инспектор криминального розыска Дмитрий Столбов, заместитель комиссара по Внеземелью Алекс Шевчук, председатель СЭКОНа Казимир Ландсберг, командор погранслужбы Милослав Торопов и начальник земного сектора службы безопасности Рене Борда.

— Сначала о деле Мальгина, — начала Боянова, на красивом лице которой лежала печать решительности и воли.

— А разве уже есть дело? — спросил иронично настроенный Ландсберг, обводя всех светло-голубыми глазами, в которых таились искры насмешливости.

— Может быть, это слишком громко сказано, однако наш дорогой нейрохирург контактировал с Шаламовым на пси-уровне, поэтому исключить появление нежелательных последствий мы не имеем права.

— Поведение обычное, — проговорил толстяк Борда, похожий на грустного бульдога, — отклонений в психике не замечено. Контакты практически в пределах своего профессионального круга плюс отец плюс эксперт синклита — Совета старейшин Ромашин. В настоящее время готовится к эксперименту по чтению в своей собственной глубокой памяти какого-то «темного знания».

— О чем идет речь?- осведомился прозрачноглазый, русоголовый и русобородый Шевчук.

— Поясню,-сказала Боянова.-Мальгин участвовал в финале операции по захвату Шаламова и пытался лечить его, а может, просто успокоить в прямой пси-связи. Кое-какая информация, которой владел Шаламов, передалась и нейрохирургу.

— То есть, по сути, он тоже «черный человек»?

— По сути он человек, причем с очень сильной волей и самоконтролем, но запасов его «черных» знаний не ведает никто.

— Джума Хан согласился ассистировать ему,- добавил Столбов флегматически, — так что подстраховка неплохая.

— Хорошо, перейдем непосредственно к теме, ради которой мы и собрались: дело Шаламова. Начинайте вы, Алекс.

Шевчук, похожий на потомка старинного рода русских князей, кивнул.

— Мы проверили два пути Шаламова в Горловину — через Маат и Орилоух, оба — отпадают. Даниил не появлялся ни в системе Маата, ни на Орилоухе. Остается проанализировать еще два пути: через только что открытый космический объект под названием Сфера Дайсона и через систему Нептуна.

— Не понял логики, — проговорил хмуро внимательный, хладнокровный в деле, но нервный в повседневной жизни Торопов. — Как известно, Шаламов ушел именно в систему Нептуна, на одну из ее лун — Тритон. Зачем же искать его у Маата или на Орилоухе?

— Естественно, мы сначала обследовали Нептун и его свиту, поиски не прекращены и до сих пор, я имею в виду — поиски орилоуна, к которому только и мог стремиться Шаламов. Кстати, объект примерно с такими параметрами обнаружен на дне атмосферы Нептуна, готовится экспедиция. Что касается поисков Шаламова на Маате, то… обнаружены свидетели, показания которых дают нам основания утверждать, что Шаламов ушел с Тритона по сети внутрисистемного метро. Отсюда — Маат…

— Они что же, видели, как Даниил входил в метро? Или использовал грузовую систему? — не сдавался Торопов. — У вас имеются данные, которые неизвестны погранслужбе? Ведь мы работали и работаем вместе.

Командор посмотрел на Шевчука, поглаживающего бородку, потом на Власту. Женщина тонко улыбнулась.

— Не надо амбиций, Милослав. Ведь вы прекрасно понимаете, что две шпаги в одних ножнах не живут.Погранслужба- сектор Даль-разведки,служба безопасности — епархия УАСС. У нас разные цели и задачи.

— Цель у нас одна,- все так же бесстрастно произнес Торопов,- безопасность человеческих коллективов.

Боянова покачала головой:

— Мы входим в систему защиты человека и человечества с разным историческим и социальным багажом. Но не будем дискутировать, не место и не время. Я понимаю, вас задели конфликты между нашими и вашими представителями в Горловине, но это уже вина конкретных людей, а не самих служб. К этому вопросу мы еще вернемся. Итак, Горловина. Мы, люди, сможем остановить ее сжатие в «струну»?

— Нет, — покачал головой Шевчук.- Скудость знаний о структурных механизмах регуляции «серой дыры» Стражем Горловины, об уровнях ее организованности и энергетике не дает ученым возможности даже рассчитать последствия «схлопывания», говорить же о каком-то управлении этим процессом вообще не приходится: в Горловине реализуются законы не нашей физики и метрики,не евклидовой,во всяком случае. Чего стоит, например, такой эффект, как фединг ТФ-связи. Даже метро начинает давать сбои!

— «Серая дыра» умирает от старости, — заметил председатель СЭКОНа, — это один из самых древних объектов нашей Вселенной, если вообще не самый древний. К тому же процесс ее «схлопывания» полностью соответствует теории катастроф — Ландсберг был физиком и совмещал профессию по интересам с профессией по социальной необходимости,и неизвестно,что ему нравится больше.

— Возможно,- сказал Торопов.- Похоже, наш уважаемый эксперт Ромашин прав: маатане начинают глобальную эвакуацию. Надо поторопиться со своей.

— А если они так взволновались, то в нашей Галактике, а может быть, и во всем метагалактическом домене,который мы ничтоже сумняшеся назвали Вселенной, нет больше сохранившихся с начала Большого Взрыва «серых дыр».

Молчание в кабинете длилось несколько минут. Потом Боянова надела эмкан связи с Умником, инком отдела, остальные сделали то же самое: предстояло сформулировать решение и распределить конкретные задачи.

— Лирика закончена, коллеги.

— Наверное, не совсем,- проговорил Шевчук с ноткой сомнения.- По сообщению наблюдателей с «Эдипа-2», час назад орилоун на Маате, их единственная станция метро, исчез. А может быть, и взорвался. На том месте наличествует приличная воронка, и над ней до сих пор в колоссальном столбе светится воздух.

Снова кабинетом завладела тишина. Боянова повела короткий мысленный диалог с Умником, покачала головой.

— Есть такое сообщение, попало в разряд несрочных. И что это означает, Алекс?

— Не знаю.

Торопов поморщился.

— Если уж безопасность не знает…

Шевчук вдруг медленно встал, глядя перед собой отсутствующим взором.

— На Орилоухе ведь тоже стали взрываться старые орилоуны…

— Ну и что? Не вижу связи.

— Таймыр…

— Что?!

— Орилоун на Таймыре. А если и он попытается?…

— «Три семерки» в эфир! — проговорила Боянова в ответ.

* * *

Ромашин задумчиво смотрел на озеро сверху, сквозь прозрачный борт пинасса, потом перевел взгляд на громадный котлован, в котором красовался очищенный от торфа, глины, песка и грязи Таймырский орилоун. Котлован постоянно заплывал подпочвенными водами, вернее, коричневой жижей, и техника откачки работала вовсю. Людей в котловане на самом орилоуне видно не было: отдел безопасности сыграл тревогу, и район озера был объявлен зоной непрогнозируемого риска. Исследователи заперлись по бункерам, изучая орилоуна дистанционно, с помощью автоматов.

— «Софии храм передо мной блистал,чаруя всей громадой драгоценной»,- продекламировал спутник Ромашина, оставаясь сонно-невозмутимым.

Игнат покосился на его глыбистые плечи, хмыкнул.

— На храм он похож только издали, а вблизи это разрушающийся от старости замок, вернее, старинный многоэтажный панельный дом. Как вам его форма?

— «Чтобы описать сие сооружение, я бы отдал червонный без досады», — снова негромко произнес сосед, демонстрируя хорошую начитанность и память. Говорил он таким гулким,внутренним,чуть ли не «подземным» басом,что Ромашину казалось, будто у него от этого голоса резонируют кости черепа.

Спутником эксперта был Аристарх Железовский, биоматематик из ксеноцентра Даль-разведки, согласившийся помочь Ромашину решить личную проблему. То, что эта проблема называлась «поиск Шаламова», математик еще не знал.

Колоритная фигура, подумал Ромашин мимолетно. Несколько рисуется, да и мышц нарастил больше, чем требуется, однако в рекомендациях Грехова и Доброгнева сомневаться не приходится. Обычно ученые затрудняются отвечать, почему их интересует та или иная проблема. Что заинтересовало Аристарха? Ответит ли он, если спросить напрямик? Что ж, посмотрим его в деле… если не откажется. Впрочем, не отказал же он Мальгину…

Железовский вдруг ухмыльнулся — улыбка преобразила его скульптурное, каменно-неподвижное лицо в лицо доброго великана из детской сказки, — бросил взгляд на Ромашина, и тому показалось, что в голове его кто-то прошептал: «Не волнуйтесь, не откажусь».

Игнат мотнул головой, наваждение прошло. Но сомнение осталось. Он готов был поклясться, что Железовский передал ему свою мысль без всякой пси-рации.

— Этот орилоун- реализация эллиптической функции Якоби в многомерном континууме,- сказал Железовский, доставая бинокль. — Но много дислокационных нарушений. Могу посчитать, сколько он продержится до схлопывания.

— Что?- поразился Ромашин.- Вы можете… какого схлопывания?

— Я работаю в ксенологическом центре,- снова слегка улыбнулся Железовский, — и знаю все об орилоунах, «черных людях»… о Горловине. О Данииле Шаламове. И чтобы не возникало вопросов в будущем: я работаю с вами по Даниилу до тех пор, пока это мне интересно.

— Откуда вы… откуда вы взяли, что работать придется по Шаламову?

Математик прижал окуляры бинокля к глазам и превратился в статую Геракла, выбирающего цель для охоты. Все позы Аристарха были настолько скульптурными, что на ум невольно шли сравнения из древних сказаний и легенд о богах и героях.

— Интуиция, — ответил наконец Железовский своим потрясающим басом, в котором прозвучали нотки насмешливости и превосходства. — Подойдите к нему поближе.

— Не пустят, — очнулся от транса Ромашин, но команду автопилоту дал.

Пинасс плавно заскользил к громаде орилоуна, и тотчас же впереди возникло в воздухе алое светящееся кольцо, перечеркнутое таким же крестом. Их просили остановиться. Затем по рации пришел запрос: кто и по какому поводу пытается проникнуть в зону риска?

— Эксперт синклита УАСС Ромашин, — вздохнул Игнат, отворачиваясь. — Интерес сугубо личный. Я поброжу здесь вокруг немного, а чтобы не мешал, включите машину в поисково-опознавательную сеть.

Пинасс пошел по кругу.

Железовский достал из сумки, с которой заявился к Ромашину, видеокамеру и несколько минут снимал орилоуна с колпаком газоконденсатора и шарами пылесборника, а также пейзаж вокруг, потом откинулся на спинку кресла и застыл неподвижно.

— Этот орилоун мертв, иначе давно прекратил бы фонтанировать газом. Что вы хотели поручить мне, какой расчет? Или прогноз? Учтите, эфаналитик я еще слабый.

— Не прогноз, а действительно поисковый расчет. Я даю вам всю информацию по этому орилоуну, данные по анализу пыли и газа, а вы должны будете рассчитать, с максимально возможной точностью, район Нептуна, из атмосферы которого поступает сюда струя газа и пыли. Ученые как будто бы сделали подобные расчеты, но я им почему-то не очень доверяю. Расчетам, разумеется.

Железовский не пошевелился, вглядываясь куда-то в даль, не сделал ни одной попытки пошутить или возразить.

— Попробую, — сказал он, помолчав, — это действительно неординарная задача. Вы хотите найти орилоуна на Нептуне?

— Или на Тритоне. Шаламов ушел в систему Нептуна, его видели и стационарщики на Тритоне, и динамисты у колец планеты. Если бы я мог исследовать выходы орилоунской сети метро, я не бродил бы вслепую, но орилоуна на Маате уже нет, а на Орилоух и в Горловину мне, наверное, уже не попасть. Да и этот орилоун, сами говорите, мертв, работает как мембрана: сюда пропускает, а обратно нет. Недаром Шаламов не стал пробиваться к нему.

Солнце зашло, сумерки завладели землей внизу, и краски сразу потускнели. Из красивой асимметричной «этажерки» орилоун превратился в разваливающийся многоэтажный барак, с покрытыми плесенью стенами. Но через минуту над котлованом зажгли мощные осветители, и орилоун снова засверкал белизной и муаровой вязью «настенной росписи».

— Знать бы, оживет ли в Шаламове человек, — пробормотал Ромашин словно про себя. — Можно было бы просчитать его появление. Или все человеческое в нем подавлено?

— Вряд ли,- пробасил внезапно Железовский, умевший быть проницательным в нужный момент.- «Наши тела состоят из пепла давно угасших звезд», помните? Люди — представители вторичной, если не энной, волны разума, а «черные люди» — представители уже исчезнувшей ветви существ — нечто среднее между живым и неживым, между разумом и сложным инстинктом. Правда, человеческие оценки этого разума, равно как и инстинкта, в данном случае не годятся.

Ромашин с интересом посмотрел на математика, мысленно приказал киб-пилоту: в Хатангу, к метро. Пинасс взял курс на юго-запад, набрал скорость.

— Вы знакомы с информацией по «черным людям»?

— Я в группе по их исследованию.

«Кажется, даже для работника моего уровня могут быть приятные сюрпризы, — подумал Игнат.- Аристарх- настоящий подарок судьбы. Или экспромты подобного рода кем-то готовятся?»

— Вы не договорили.

— Человек от маатанина отличается настолько, что никакая целевая перестройка нервной системы не способна превратить первого во второго.

— Но зачем тогда чужая генная память начинает переделывать человеческое тело, если не способна сделать полноценного маатанина?

— Эволюция «черных людей» шла иным путем, нежели земная: от большого числа органов с небольшим числом степеней свободы. Динамические системы типа человека — у него около восьмисот мышц! — не могут управляться из единого центра, должна быть иерархия уровней управления, а у «черных» нет иерархии. Маатанин — сам себе мозг, сердце, генератор движения плюс комплекс мышц, выращиваемых из любой части тела.

Ромашин задумался, глядя на уносящееся назад и вниз пятно света. Кивнул своим размышлениям.

— Значит, Шаламов вернется?

Железовский удивленно посмотрел на него, повернувшись так, что на груди шевельнулись чудовищные мускулы.

— Я этого не говорил. Да и кто это может знать?

Игнат засмеялся:

— Не переигрывайте,Аристарх, я и так уже понял,что вы интрасенс.У вас это с детства или проявилось в юности?

— С восемнадцати лет.- Железовский порозовел и отвернулся, рассердившись неизвестно на кого.

Разговор прервался.

Через четверть часа на горизонте возник световой шатер Хатанги, пинасс пошел на снижение, подчиняясь общетранспортному регулятору этого края.

— Когда вас потревожить?

— Я сам найду вас, — сказал математик, просидев в каменной неподвижности все это время. — Расчет не займет много времени, но главное — полнота данных.