Избранные произведения. Том 3

За это время Имам успел сообщить ему, в чем дело: в Горловине объявился странный объект, по размерам и массе близкий к земным спейсерам и маатанским проникателям.

Объект шел, «мигая»: то появлялся, как твердое тело, на тысячную долю секунды, то растягивался в зыбкую полоску света и исчезал, чтобы через две-три секунды вынырнуть дальше на сто тысяч километров по вектору движения. Направлялся он прямо в лоб Стражу Горловины и миновать планету, судя по намерениям, не мог.

Кресло запеленало Джуму системой коммуникаций, и на голову ему вылился ушат звуков волны «спрута»: чьи-то команды, запросы, переговоры служб, шумы эфира.

— Время подхода к Стражу — семь минут двадцать секунд, — сообщил Сократ, координатор всей системы «спрута» в Горловине. — По состоянию дежурных средств спейсерный перехват невозможен.

— Точные координаты точки столкновения рассчитаны? — вклинился в связь Калина Лютый, командир отряда безопасников, в котором числился и Джума Хан.

— С точностью до двухсот километров.

— Точнее нельзя?

— Чего захотел, — проворчал Имам на ухо Джуме, не выходя в эфир. — Задачу с нелинейно изменяющимся ковром условий могут решать только большие инки типа Умник.

— А что вы так всполошились,Калина?- донесся вызов командора пограничников Торопова. — Скорей всего это транспорт маатан, идет по своим делам. С чего вы решили, что он будет таранить Стража?

— «Срам», — отозвался Лютый лаконично, подразумевая известный пункт инструкции. — Всем, кто меня слышит: объект идет к Стражу со стороны «Угла-3», есть машины в этом районе?

— Четырнадцатый, гриф Хан, — ответил Имам на полсекунды раньше, чем это сделал сам Джума.

— Шестой, гриф Гордон.

И с заминкой:

— Второй погранотряда, кобра Бегич.

— Обеспечьте эвакуацию зоны, координаты и площадь сообщит Сократ.

— Получил, — тут же доложил Имам.

— Давай, — мысленно скомандовал Джума. — Только довези целым.

— Тело довезу, а за душу не ручаюсь, — пошутил координатор.

И Джума отдался во власть инка, глядя, как планета-куб перестала уменьшаться, сделала кульбит и понеслась навстречу. Думал он в этот момент о самых разных вещах — это говорило о закаленной психике и уравновешенной нервной системе, — в том числе: что можно сделать за шесть минут, если объект не отвернет?… Где сейчас Мальгин, ищущий себя?… Что делает Карой, а главное, с кем?… Интересно, помогут пограничники или будут снова цепляться за амбиции?…

Видимо, Торопов решил не вставать в позу и дал разрешение на совместную операцию, потому что драккар Бегича вынырнул в квадрате гарантированного риска одновременно с машиной Джумы.

Но спасать или эвакуировать им никого не пришлось: в этой зоне площадью в тридцать с лишним тысяч квадратных километров,к счастью, располагалась лишь одна научная станция «Ребро-12» с персоналом в двадцать шесть душ, и все эти души по сигналу тревоги уже успели забраться в галеон и дать драпака, по образному выражению Бегича. А затем прибывшие к предполагаемому месту столкновения пограничники и безопасники стали свидетелями странного явления: объект, о котором предупреждал Сократ,вынырнул из «струны» всего в нескольких километрах от одного из ребер «Угла-3»- черный, пористый на вид, похожий на чугунную чушку,- «размазался» в темную полосу, словно начиная новый прыжок, и, не дотянув каких-то двух-трех десятков метров до закруглявшейся поверхности ребра… исчез! Ни удара, ни взрыва, ни рикошета — ничего!

Спустя минуту притихший до этого эфир взорвался хором восклицаний, возгласов недоумения и удивления, скороговоркой постов наблюдения за пространством и докладами автоматов.

— Может быть, он вынырнул дальше по ходу? — спросил Джума на своей волне.

— Не появился, — помолчав, отозвался Лютый, — его бы увидели. Всем свободным от вахт отбой, дежурным вернуться к своим обязанностям.

Джума пожал плечами и, поскольку обязанностей у него в данный момент не было никаких, мысленно произнес только одно слово: домой.

Имам без вопросов направил машину к базе — спейсеру «Конунг», дрейфующему в двухстах тысячах километров от планеты-куба.

— Что это было? — спросил Джума, заявившись в зал управления, называемый по традиции рубкой. Зал был невелик — треугольник со стороной в пять метров, и почти весь его объем занимали три кокон-кресла экипажа, каждое кресло — перед своей стеной ручного вириала.

— Маатанский динозавролет, — ответил дежуривший в это время командир спейсера, он же драйвер-прима, Хольгер Сваллинг, поворачивая кресло, чтобы видеть вошедшего. Его самого видно в коконе не было, так что казалось — разговаривает странное существо, не то огромный гусеничный кокон, не то раковина какого-то неземного моллюска.

— Я посижу рядом?

Сваллинг, видимо, удивился, несмотря на всю свою природную северную флегму: верхняя «опухоль раковины» отогнулась, и на безопасника уставилась голова командира спейсера. Словно удовлетворившись осмотром, голова кивнула, и «опухоль» встала на место.

— Посидеть можешь, — раздался голос Хольгера, — но некоего Джуму Хана, по-моему, ждут в дежурке. У тебя что, рация не работает?

«Дежуркой» назывался зал контроля сил безопасности, где постоянно дежурили работники обоймы Лютого и пограничники.

Джума озабоченно взялся за ухо и обнаружил, что клипса рации отсутствует. То-то стало тихо, подумал он. Интересно, где я ее оставил? Неужели так задумался, что не заметил?

Вспыхивающую алой искрой каплю рации он отыскал в рукаве скафандра, и это наконец заставило его встряхнуться. Рутина бытия в Горловине, несмотря на ее тайны и захватывающие дух пейзажи, все же оставалась рутиной, и, может быть, прав был Торопов, утверждая, что погранслужба вполне справилась бы с обеспечением безопасности исследователей. Все-таки у отдела безопасности УАСС была своя специфика работы, и не стоило дублировать пограничников только лишь ради соблюдения «срама».

Стены «дежурки» отсутствовали, «распахнутые» в космос, поэтому иллюзия дрейфа в световом тумане площадки зала с пятью коконами кресел была полной. Собственно космосом или пустотой эту субстанцию за бортом спейсера назвать было трудно; Горловина излучала слабый свет, забивавший свечение звезд извне, и лишь по центру ее двухмиллионокилометрового конуса можно было разглядеть паутинку какого-то звездного скопления. А так с виду — туман и туман, ровный, бесплотный, вызывающий впечатление небывалой глубины. Страж Горловины висел в этом тумане ощутимо тяжелой глыбой обработанного человеческими руками камня, пронизанного по центру янтарно-прозрачным шаром.

— Что остановился? — раздался из ряда обычных — гостевых — кресел голос Лютого. — Тебя тут ждут.

— Не могу поверить, что эта планета творилась естественным путем, — пробормотал Джума, пересекая зал и приветствуя дежурных в креслах поднятой рукой. — Любит же шутить природа.

— И тем не менее родилась она в пространстве, где фигурой равновесия был именно куб, а не шар, — проговорил собеседник Лютого, в котором Джума узнал лидера исследовательской дружины Анатолия Новикова. — Страж — не из нашей Вселенной, это уже почти трюизм. Природа творила его в условиях Пуанкаре-геометрии,а уж потом планету приспособили те, кто использовал ее в качестве форпоста Границы, для поддержания открытого входа в «серую дыру».

— Орилоуны?- проговорил Джума, переводя взгляд на третьего молчаливого слушателя.

— Нет,- покачал головой Новиков, плотный, с выдающимся лбом и голубыми глазами медиума.- Орилоуны, похоже, сами были созданы… или выращены, если хотите, они — Хранители Пути, по терминологии маатан, то есть хранители древнейшей во Вселенной сети метро, не более. Я говорил о Вершителях. Жаль, что «серая дыра» закрывается. Страж уже не в силах ее удержать.

— Это Дмитрий Столбов, инспектор кримрозыска, — прервал Новикова Лютый, посмотрев на Джуму, и добавил: — Сыщик.

— Извините, дела, — тут же поднялся все понимающий Новиков и выкатился из зала.

— Садитесь ближе, — кивнул на кресло черноглазый, черноволосый и черноусый Столбов. — Появилась потребность задать вам несколько вопросов, не возражаете?

— О Шаламове? — помолчав, спросил Джума. — Или о Мальгине?

— Ну, я тоже пойду,- встал Калина.- Потом поделишься личными впечатлениями о маатанском «динозавролете».

Безопасник кивнул.

Столбов никак не прореагировал на вопрос Хана, только уселся поудобней, самообладания ему было не занимать.

— О Мальгине. Он контактировал с Шаламовым в режиме «один на один»…

— Без аппаратуры, — угрюмо сказал Джума. — Вернее, без соответствующей медицинской аппаратуры, через обычные эмканы пси-рации.

— И все же пси-контакт у них был, вы не можете этого отрицать. После него у Мальгина едва хватило сил на…

— Не отрицаю, — нехотя согласился бывший врач «Скорой». — У него был нервный срыв, довольно мощный, почти шок… но он очень сильный человек и быстро вылечился.

— Он не вылечился, — тихо проговорил Столбов. — Какая-то часть информации Шаламова передалась ему… и теперь он хочет перекачать это «темное знание» из глубин подсознательной психики в сферу сознания.

— Откуда вы это?… — начал Джума, недоверчиво глядя на инспектора.

— Так получилось, — ответил тот равнодушно, — не о том речь. Вы давно его знаете, как, по-вашему, он может в результате эксперимента… — Столбов помедлил, — стать похожим на Шаламова?

— Вы хотели спросить, — прищурился Джума, — не станет ли он опасен для окружающих, так?

Инспектор улыбнулся — губами, глаза остались непроницаемыми.

— В принципе — да, хотя я не придерживаюсь версии, что он станет опаснее Даниила Шаламова. С моей точки зрения, даже Шаламов не есть средоточие какого-то зла, а тем более заранее спланированного, он жертва обстоятельств, не более того. Но в то же время эта стихия может… э-э…

— Я понял, — кивнул Джума, — но могу рискнуть с заявлением: Клим Мальгин никогда не станет опасен кому бы то ни было. Повторяю, это очень сильный, волевой, целенаправленный человек, сломать его невозможно. — Последние слова Хан произнес с внутренним вздохом. По правде говоря, его оценка Мальгина отнюдь не была завышена, что постоянно снижало настроение и будило атавистические страсти — ревность и зависть. С другой стороны, Джуме были известны и колебания хирурга, особенно в сфере личной жизни, однако это обстоятельство не давало повода говорить о нем иначе.

— Хорошо, — сказал внимательный Столбов, он тоже многое понял из того, чего не досказал безопасник. — В таком случае у нас просьба: помогите ему, побудьте рядом во время… э-э… опыта. Ваше присутствие как бывшего коллеги — куда большая гарантия, нежели присутствие всего отдела безопасности.

— Значит, я отзываюсь на Землю? А как же эвакуация исследовательского контингента из Горловины?

— Лютый дал добро на ваш… отдых, гм-гм… Он в курсе проблемы.

— Здесь мне работать интереснее, конечно… однако, если надо, я готов. Когда нужно быть на Земле?

Столбов встал, худой, высокий, несколько сутулый из-за чрезмерно развитых мышц спины.

— Сегодня.

В зале прогудел гудок, и тут же дежурный сообщил:

— У границ Горловины обнаружен объект, подобный предшествующему. Идет «мигая», направление то же — на Стража Горловины.

Джума вскочил, не обращая внимания на собеседника, подбежал к центральному кокону, хотя мог бы и не делать лишних движений: в его помощи не нуждались. Рядом возник Лютый, выдернул из раковины вириала параллельный эмкан.

— Сократ, расчет выхода объекта! Картинку на виом.

Ответ инка никто не услышал, он предназначался только начальнику ЧП-вахты, зато «пейзаж» в виоме изменился: туман поредел, в нем появились темные провалы, и на фоне одного из провалов вспыхнуло и погасло облачко света. Снова мигнуло — поближе, потом еще ближе, и наконец люди разглядели: из черноты вынырнул в ореоле оранжевого свечения уродливый «огурец», расплылся в полосу багрового света, исчез…

— К перехвату готов! — доложил инк пограничного спейсера.

— Отставить! — отрезал Лютый. — Проследить вектор, эвакуировать людей… на всякий случай, хотя, думаю, столкновения не будет.

Последующие несколько минут прошли в тревожном ожидании, а возле Стража — в лихорадочной спешке эвакуации исследовательской базы. Но предсказание Калины сбылось: объект — маатанский проникатель — «испарился» прямо над группой островов в океане, не долетев до их поверхности всего сотни метров.

Джума расслабился. Лютый сбросил эмкан, посмотрел на безопасника, потер лоб мощной дланью.

— Второй. Последний ли? Что их тянет сюда? Впрочем, на риторические вопросы следуют такие же ответы. Сыщик все выяснил? Что ему от тебя надо? Закончишь на Земле — сразу сюда, место в обойме сохраню.

Джума молча протянул руку.

4

В голубом полумраке лицо сидевшего напротив человека показалось Ромашину исполненным таинственной силы и мудрости,но стоило собеседнику шевельнуться, как сразу становилось ясно, что напротив- женщина. С короткой прической, одетая в белый кокос, гибкая, похожая на подростка, манерой поведения смахивающая на мужчину, но женщина. Комиссар безопасности УАСС Власта Боянова, заменившая на посту начальника отдела Майкла Лондона.

— Вы просите невозможного, Игнат, — проговорила она мягко, но в этой мягкости крылась сдержанная властность и непреклонность.

— «Серая дыра» скоро закроется,- пригорюнился Ромашин,- и тогда мы потеряем последнюю возможность не только найти Шаламова, но и проникнуть в другую Вселенную.

Боянова помолчала.

Голубой отсвет на панелях кабинета,на столе, на лицах собеседников помутнел; светился объем виома,показывающего одну из самых загадочных планет Солнечной системы- Нептун. Станция, с которой велась передача, уходила в тень голубого гиганта.

— Почему вы уверены, что Шаламов ушел в «серую дыру»?

Теперь задумался Ромашин.

— Не знаю, уверен и все, интуиция. Ему больше некуда идти, ведь он — не человек… благодаря мне. И я обязан его найти.

Женщина покачала головой, погасила виом и переключила плоскость поляризации стен кабинета. Стены стали прозрачными, однако света в комнате не прибавилось: снаружи царил поздний вечер, солнце уже зашло. Теперь Игнат видел лишь профиль хозяйки кабинета, обманчиво бесплотный и нежный. Но голос ее не стал мягче:

— Ваша вина очевидна, хотя я и не склонна обвинять вас во всех грехах. И все же разрешить поход в «дыру» не могу. Риск не просто велик, он не просчитан, и ни у кого нет уверенности…

— Если я не вернусь, то это коснется меня одного, я ведь пойду добровольно.

— Заявление эгоиста. А родных и друзей у вас нет? Но речь не о том. В результате похода вполне может случиться нечто непредвиденное — вроде колоссального взрыва или обращения «серой дыры» в «черную». Я уж и не говорю, что Горловина может просто захлопнуться, похоронив все исследовательские базы под мембраной перехода. Вы знаете, чем закончился посыл в «дыру» драккара без экипажа, с инком, имевшим жесткое условие «глянуть одним глазом» и вернуться?

Ромашин знал.

Ученые рассчитали оптимальную траекторию полета беспилотного шлюпа внутрь Горловины и запустили драккар, напичканный «по горло» всевозможной научной аппаратурой, предусмотрев все необходимые меры безопасности. Два часа они принимали поступающую с борта драккара информацию, хотя он исчез из поля зрения уже через сорок минут, а потом инк шлюпа по имени Арджуна сообщил, что достиг «мембраны закона компактификации», и замолчал.

Наблюдатели за пространством не зарегистрировали ни вспышки света или гамма-излучения, ни радиовсплеска, ни магнитного эха, но спустя минуту стало известно, что площадь торца конуса Горловины скачком сократилась вдвое, следствием чего был катастрофический выброс полусотни зондов за пределы конуса — ни один из них не уцелел. Люди, к счастью, не пострадали.

Драккар вернулся (что уже было удивительно!) через трое с лишним суток, вернее, его заметили после истечения этого срока, сам он не подавал признаков жизни. С виду он был цел и невредим, но, когда автоматы вскрыли корпус шлюпа в изолированном отсеке спейсера, изумлению ученых не было предела: внутри драккара царил вакуум! Абсолютный вакуум: ни частиц, ни каких-либо полей, ни излучения. Все, чем был заполнен шлюп, его оборудование, каркас, реактор, двигатель, а также инк Арджуна, исчезли…

— А что будет, если туда, в Запределье, пойдете вы? — сказала Боянова. — Или вы привыкли действовать по старой русской пословице: смелость города берет?

Ромашин молчал.

— Извините, я не хотела вас обидеть.

— Ничего, поделом мне. Когда вы начинаете эвакуацию исследовательской базы в Горловине?

— Она уже начата. Последняя станция будет свернута через месяц, останутся одни инки. — Боянова что-то решала про себя, колеблясь. — Может быть, я предваряю тему скорого совещания по «серой дыре»… но меня тревожит поведение маатанских транспортов. Проникатели «черных людей» начинают таранить Стража Горловины, исчезая при этом без всяких последствий. За прошедшие сутки проникли в Горловину семь «динозавролетов», масса каждого — около триллиона тонн.

— Ого! — сказал Ромашин негромко.

Боянова посмотрела сквозь него.

— Вот именно, если учесть эквивалентность массы и энергии. Что скажете?