Темно вокруг, и на душе темно, И это сердце — холода жилище. Ни в ненависти, ни в любви — равно Душа моя не обретает пищи. Боролся я с коварством и враждой, Окрепла юношеская десница, Терпел я поражения порой, Но ни пред кем не пожелал склониться. Не стоили моих усилий те, С кем я боролся долго и напрасно. Не засмеюсь я, внемля клевете, И не заплачу горестно и страстно. Темно вокруг, и на душе темно, И это сердце — холода жилище. Ни в ненависти, ни в любви — равно Душа моя не обретает пищи. 25 декабря 1860 Петербург 47. «Пустую жизнь без вдохновения…». Перевод А. Тарковского
Пустую жизнь без вдохновения Небесным даром не зови: Она — земное порождение И достояние земли. Но если искрою нетленною Твой подвиг западет в сердца, Ты светом озаришь вселенную И не изведаешь конца. Хвала любви! Хвала бесстрашию! Служителю добра — хвала! Он пьет бессмертье полной чашею В награду за свои дела. 1860 Петербург 48. «Под бременем печали изнывая…». Перевод А. Тарковского
Под бременем печали изнывая, Не у людей ищу я утешенья, — Сама собой, свободная, простая, Приходит песня в горькие мгновенья. Каких скорбей мы с ней не разделяли! Она моей окутана тоскою. Печаль ее сродни моей печали, Столь милой мне, пока она со мною. 1860 49. Весна. Перевод Н. Заболоцкого
Лес расцветает нарядный, Ласточки в небе поют, Листья лозы виноградной Слезы весенние льют. Горы всё краше да краше, Луг разноцветный пригож. Милая родина наша, Ты-то когда расцветешь? 28 января 1861 Петербург 50. «С тех пор как я любви к тебе почувствовал волненье…». Перевод Вс. Рождественского
С тех пор как я любви к тебе почувствовал волненье, О родина, исчез мой сон и радость миновала. Хочу я пульса твоего улавливать биенье, И с этим я кончаю день и жду его начала. Упорно думаю о том, и крепнут мысли эти, Упорно чувства всё растут, мне сердце наполняя, Но я не жалуюсь и рад, что так живу на свете, Всё время в думах о тебе, страна моя родная. О родина моя, давно лишился я покоя, И горькой на душу мою обидою ложится, Что на земле твоей не встретил никого я, С кем можно душу отвести и чувством поделиться. 6 августа 1861 Кварели 51. «О перо мое, друг мой, — для дела живого…». Перевод Вс. Рождественского
О перо мое, друг мой, — для дела живого, Не для славы — мы служим, как прежде служили. Смело скажем народу святое мы слово, Чтобы недруги наши повержены были. Если люди не поняли — богу известно, Что святы наши цели, сердец наших рвенье. С юных лет за судьбу нашей Грузии честно Мы вступили в борьбу, не боясь осужденья. Обо мне говорят: обличая пороки, Ненавидя, готов всё предать он злословью О глупцы! Непонятен порыв вам высокий. Ненавижу, но ненависть дышит любовью. Октябрь 1861 Кварели 52. Ночь. Перевод Вс. Рождественского
Лишь уляжется гомон всего, что мне душу томило, И назойливый голос коварства не станет тревожить мне сердца, А над спящей землею небесные вспыхнут светила, О Ночь Юга, могу ль я тогда на тебя наглядеться! Между 1857 и 1861 53. Г. Абхази. Перевод Н. Заболоцкого
Боже мой! Благослови дитятю, Чтобы он народным стал слугой! Озари своею благодатью Взор его и в горе успокой. Боже мой! Где б ни был он, повсюду Дух в него бестрепетный вдохни, Чтобы он страдающему люду Посвятил труды свои и дни. Боже мой! Умножь младенцу силы, Отврати судьбы жестокий гнев, Чтоб не сгинул он во тьме могилы, Послужить отчизне не успев. 1863 54. День падения Коммуны. (23 мая 1871 г.) Перевод В. Шефнера
Стяг надежды угнетенных, Обездоленных спасенье… Вновь тебя швырнули наземь Силы зла и угнетенья! Вновь народ великодушный Обречен влачить оковы, Вновь главу его святую Увенчал венец терновый. Дело правды, что сияло Всеспасительной любовью, Вновь убито палачами, Залито святою кровью. Вновь нарушены заветы, Божья заповедь спасенья, Сам Иисус из-за которой Принял крестные мученья. Вновь История застыла, Дальше двигаться не смея,— И справляют пир кровавый Победители-злодеи. 29 мая 1871 55. Как поступали, или История Грузии XIX века. Перевод Н. Заболоцкого
Повстречав однажды деда, Я зевнул, как полагалось. Он зевнул, и вот беседа Между нами завязалась. «Дед, — сказал я, — ты на свете Жил немало. Сделай милость, Чем, скажи мне, в годы эти Наше племя отличилось? Например, когда иссякли Судьбы Грузии единой И ушел от нас Ираклий, Благодетель наш старинный, — Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Всем известно: рот разинув, Лишь чесались да зевали». «А когда Георгий в горе Воцарился на престоле И враги восстали вскоре, Чтобы он не правил боле, — Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Разоряясь понемногу, На куски друг друга рвали». «А когда от неустройства Стал не рад Георгий жизни И не стало в нас геройства, Чтоб служить своей отчизне,— Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Мы за помощью в Россию Со слезницей побежали». «А когда лезгин весною Царь привел для ополченья И пожертвовал казною Ради общего спасенья, — Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? На тахте мы развалились И душой возликовали». «А когда почил в могиле Наш Георгий и царевы Братья, ссорясь, повалили Царства нашего основы, — Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Мы их всех поодиночке Превосходно предавали». «А когда в державе павшей Воцарился царь соседский И судьбу отчизны нашей Стал швырять, как мячик детский,— Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Мы, отвагою пылая, На Кабахи в мяч играли». «А когда нам становилось С каждым часом тяжелее И когда явивший милость Затянул петлю на шее,— Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? На одной мы сковородке Все поджариваться стали». «А когда в жестоком пекле День мы прокляли рожденья, И мыслишки в нас окрепли, И пришло в порядок зренье, — Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Собираясь на задворках, Перешептываться стали». «А когда про эти речи Услыхали наши власти И, загнав в хлевы овечьи, Проучили нас отчасти, — Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Мы в испуге друг на друга Клеветали, клеветали». «А когда ценой доноса Кой-кто спасся невредимый И смотреть мы стали косо На печаль земли родимой,— Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Мы без просыпа от счастья Пировали, пировали». «А когда, весь день с гостями, Позабыли мы про дело И мошна за кутежами Понемногу опустела,— Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Мы именья друг у друга Оттягали, оттягали». «А когда таким манером Разорили мы друг друга И, к крутым прибегнув мерам, Подожгли свой дом с испуга, — Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? У костра мы грели руки И на бога уповали». «А когда всё наше зданье Превратилось в пепелище И когда у нас дворяне Стали немощны и нищи, — Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Мы вскарабкались повыше Да крестьян в тиски зажали». «А когда крестьян подвластных Унесло времен теченье И в именьях столь прекрасных Наступило разоренье,— Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Эх, сынок, к чему вопросы! Тут-то мы и застонали». «А когда мы этим стоном Крепостных не возвратили И о рабстве отмененном Понемногу позабыли, — Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Банк придумали земельный И над ним же хохотали». «А когда, полезный детям, Банк услышал от кого-то: „Я бездетен, с банком этим Мне возиться неохота“, — Как тогда мы поступали?» — «Как тогда мы поступали? Мы, с правительством поладив, „На плечо!“ учиться стали». «А когда…» — Но рассердился Старый дед и крикнул строго: «Что ко мне ты прицепился? Отвяжись ты ради бога! „Как тогда мы поступали? Как тогда мы поступали?“ Как и ты, без дела шлялись Да язык, как ты, чесали!» 24 августа 1871 56. Загадки. Перевод М. Талова
1 Длинноусый, бестолковый, Облысевший, этот гном Сильным мира лижет руки, Но глядит он гордецом. Человек-то он немалый, Хоть и ростом не берет, Он на мир, на просьбы слабых С высоты своей плюет. 2 Этот сквозь плетень пролезет, Вас с дороги оттолкнув. Загнут лисий подбородок К носу острому, как клюв. Он с истасканной душою Не живет и не дает Жить другим; высоко сидя, На общественность плюет. 3 Третий, с буйволовой шеей, Телом полный, балагур. Он, людьми облитый грязью, Шуткой тешит светских дур. В мире хоть слывет он умным, А на деле не умен, Он скорее изворотлив, И хитер, и ловок он. Злосердечный и двуличный, Жульничать и плутовать Он мастак. Его ругают, Но ему на всех плевать. 4 С завидущими глазами Вот четвертый господин Кланяется неуклюже, Словно проглотил аршин. Тезка у него великий, С именем, а сам он — фат. Старины знаток, однако Он умишком скудоват. Криводушный и болтливый, Подкупить себя дает. На весь мир и этот тоже С высоты своей плюет. 5 Яблочком румяным щеки… Грозен тем, кто чином мал. А давно ли вышел в люди Этот выскочка-нахал? Вороватая лисица, Осторожный скорпион. Знаете его вы плохо: До чего коварен он! Этот фарисей трусливый, Совершенный идиот, Пресмыкающийся, тоже На страну свою плюет. 6 Выбритый он, сероглазый, Скромно так влачит свой век, Ни добра, ни зла не сделал В жизни этот человек. Всем он мил, и всех он любит, И за тем, кто прежде мной Упомянут был, плетется Тенью весь свой век земной. Хоть страну родную любит, А до дела чуть дойдет, На нее с душой спокойной Он, по существу, плюет. 7 Худощавый человечек, У великих мудрецом Он слывет — умом коротким И предлинным языком. Он, как опухоль, раздулся От похвал, мне говорят. Был передовым, а ныне — Пресмыкающийся гад. Он меж новым и отжившим Сломанным мостом встает, Но и лжемудрец, о братья, На страну свою плюет. 8 Полный, роста небольшого, Этот — кряжистый старик. Ум высок, а сердце пылко. У него остер язык. Небесчувственный, разумный, Верен старому житью, Он несмел, хотя всем сердцем Любит нацию свою. Он меж новым и отжившим — Мост перекидной, но вот Иногда и этот старец На страну свою плюет. 9 Голоса здесь раздаются: «Кто нас критикует так?» Вы твердить не торопитесь: «Этот, мол, поэт — наш враг!» А рассердитесь — ну что же? Вам ответ могу я дать: Как вы на страну плюете, Так и мне на вас плевать. 7 декабря 1871 57. Еще загадки. Перевод М. Талова
1 Скоморох, фигляр болтливый, Скрытный, с лисьей хитрецою. Торговать ему на рынке, А ведь правит он страною! Ловкий человек, бездельник, С острым языком и слухом, В духе времени способен И соврать единым духом. Мастер он играть в костяшки, А играя, бьет он штрафом; Много раз пролез и вылез, Все-таки не стал он графом. Ради призрачного графства Погубил он свой народ. Что ему страна? Что — люди? Он на них давно плюет. 2 Есть один, мал больно ростом, Кряжистый, широкоплечий. Он, гримасы не состроив, Ни одной не скажет речи. Хоть такого сорта люди Быть грузинами стыдятся, Он — грузин. Ему за это Многие грехи простятся. От него добра другого Родина и не видала, Хоть на добрые деянья Было случаев немало. Далеко от нас он занял Пост большой. Вот только б знать: Так же ль и ему, как прочим, На страну свою плевать?! 3 Точно сыч большеголовый, Хмурый, с мыслью, полной смуты, Оболдуй какой-то мрачный, Ходит он всегда надутый. Мысли взболтаны, увязнешь В них, как вязнут в тесте руки. Он послал за «наградные» Многих по миру, на муки. Проклиная негодяя, Не одна рыдает мать, Но ему на все проклятья И на родину плевать. 4 Круглолицый, круглоротый, Гладко выбритые щеки, Как Нарцисс, в себя влюбленный, Хоть старик уже глубокий. И кривляка, и жеманник, К вам подходит, шаркнув ножкой. Как востро он ухо держит, — Ведь доносчик он немножко. Этот опытный чиновник, Наш Молчалин, не зевает, Только тем средь нас кичится, Что чины он получает. Задирает нос средь мелких, Пред великим — прах дорожный, Именем отца он славен Потому, что сам ничтожный. Говорят, что он писатель, Но не видят, как ни странно, Что надергивает фразы Из чужих — в свои романы. Если трудное посольство Подвернется, беспардонно Тут примажется он сразу, Точно важная персона. Эта чудная загадка Очень затянулась, к слову, Да и вкратце как опишешь Человека столь пустого? Он двуличный, и подальше Нужно от него бежать. На грузин, армян иль русских Этой дряни наплевать. 5 Этот — славный зачинатель Дела доброго, сдается! Сказано: не по плоду ли Дерево распознается? Если так, его приметы Опущу я перед вами: Покажу вам плод — и древо Распознаете вы сами. Он — единственный, который Поднял нас на созиданье, Помогать учил друг другу, Порицая враждованье… Заложил основы банка Во спасенье наше, братья, Но враги банк погубили, И за это им проклятье! Средь людей бесчеловечных Кажется он человеком, Преданным своей отчизне, И шагает в ногу с веком. Не скажу, что он безгрешен, Критике неподвергаем, Но тому, кто сеет благо, Недостатки мы прощаем. Как-никак его мы можем И любить и уважать, Ибо, кажется, ему лишь На страну не наплевать. 6 Знаю я, как процветают Многие другие лица. Их не опишу, и так уж Ими вся полна страница. В общем стаде их не слышно, Держатся довольно кротко, Хоть и некоторых, право, Мучит языка чесотка. Знают многие пиявки, Змеи, гады, знают сами: Ни к чему они не годны, Только хлопают глазами. Кучка эта или стадо Целую составят рать: Всем им из своей халупы На отчизну наплевать. 7 Есть такой вопрос в загадке: «Что ж людей достойных края Со злорадством он поносит, Слух врага тем услаждая?» Враг наш — слепота людская, Вера в человека злого, Раболепье; враг наш — с делом Расходящееся слово. Скромников, предпочитавших Свету тень, определил я, Должное воздал и этим Истину восстановил я. Я хочу, чтоб вы сумели Распознать людские лица, И пусть мертвые хоронят Мертвецов, как говорится. Я хочу, чтоб наплевали Вы на всех людей плохих, На изменников отчизны, Как и я плюю на них! 7 декабря 1871 58. Ответ на ответ. Перевод Н. Заболоцкого
1 Мы не чиновники, Мы не чиновники, Мы — мелюзга для чиновных господ. Нас западнею Накрыли сановники, Так и мяучим не первый мы год. Хоть и в России Учились мы сами, В ваших делах мы совсем не сильны: Нашу страну, Угнетенную вами, Мы не сменяли, как вы, на чины. Либерализмом, Патриотизмом Не попрекали достойных людей И за медали Не продавали Брошенной вами отчизны своей. Счастье страны — Упование века — Мы почитали превыше всего; А добродетель И честь человека Не измеряли чинами его. С виду примерно, Но лицемерно Мы не молились в церквах напоказ. Ваше иканье, Руками маханье Мы не считаем молитвой за нас. Ныне, вернувшись К родине павшей, Лучшие вас не признали умы. Что ж вы дивитесь, Что азбуке вашей Не соглашаемся следовать мы? 2 Мы о народе Твердим постоянно, Вы ж удивляетесь нам невпопад. Разве вы слепы? Ведь океаны Тоже из капель простых состоят. Что ж вы дивитесь, Раз мы желаем Всех обездоленных соединить? Вам, пустозвонам, Злобным лентяям, Только бы яму для общества рыть! Да, мы устали, Путь потеряли, Вы же болтаетесь навеселе. Мы несчастливы, Вы же спесивы, — Как нам ужиться на этой земле? 3
