Заточённые души

Охотники весело загалдели, пожимали по очереди Броку руки и хлопали по спине, пригласили к обеду.

Пока на костре жарилось мясо, новые друзья Брока рассказывали разные истории о своих приключениях. Страшно опасные случаи ловли потусторонних существ. Иногда правда, не совсем правдоподобные… Но кто этим не грешил в кругу хорошей компании? Предлагали Броку выпить вина, но он решил дождаться еды. Без неё, как правило, он вино не пьёт. Настаивать никто не стал.

Больше всего Броку запомнилась история, поведанная Краспом. Прим с товарищами охотился в чащах Кривого Леса. Его привлёк шелест в покрытых колючками кустах. Спутники не сочли нужным остановиться – Красп решил, что догонит, и пошёл на шелест. Принялся всматриваться в полутёмную гущу – ничего необычного – всмотрелся ещё, а потом ощутил, как тело начало резко неметь. Конечностями невозможно было пошевелить – даже кончиком пальца! Из кустов на прима глядели переливающиеся всеми оттенками красного глаза. Гипнотический взгляд – самое худшее, что может охотник себе только представить! Монстры, обладающие таким умением, способны парализовать жертву за считанные секунды. Самое страшное, что она остаётся в сознании – чудовище может медленно пожирать понимающую всё жертву…

Краспа спас случай. Сорвавшаяся с ветвей шишка угодила прямо по голове, повалив его на землю. Шишка была не самой большой, что встречаются в некоторых лесах Главного Материка, в противном случае – череп треснул бы как орех. Взгляд оторвался от чудовищных глаз и контроль над телом возобновился так же быстро, как и оборвался. Охотник побежал прочь. Видимо, чудовище не сочло его хорошим завтраком, так как преследовать не пустилось.

К концу этой истории, мясо поджарилось, и собеседники принялись с завидным аппетитом его поедать. Брок наелся, хорошо выпил вина и наконец-то вспомнил про своих друзей, ждущих его возвращения с добычей.

– Мы и друзья здесь искали еды, – заговорил раскрасневшийся Брок. – Если есть лишняя, Алерадус купит. Он всегда хорошо платит. Или я куплю.

– Алерадус? – спросил лысый человек с уродливым шрамом на шее.

– Да, магический старик, – легкомысленно выложил Брок, – купил нас для охраны.

– У него много денег? – допытывался чернокожий охотник.

– Купил нас за очень много, – удивляясь своей болтливости, говорил Брок. – У него есть ещё!

Больше Брок не мог распознавать слова. Всё смешалось в единый пронзительный гул. Взгляд мутнел, подступала тошнота. Размытые силуэты двоились, темнели, пока не слились в единую чёрную массу. Сознание отключилось. Вино…

– Отец, я не такой как ты, – ревел молодой люрт. – За что боги наказывают меня?

– Брок, сынок, не говори так, – ответствовал Сеф. – Боги наградили нас с твоей матерью.

– Я не понимаю, – громадные выпуклые глаза Брока вопросительно глядели на приёмного отца.

– Великий Гирен увидел наши страдания и решил вмешаться, – отец встал на цыпочки, чтобы погладить по голове сына. – Он позволил взять тебя и воспитать как человека.

– Я не твой сын? – слёзы вновь подступали к громадным коричневым, как пережаренные кофейные зёрна, глазам.

– Сынок, ты всегда был и останешься моим сыном, – Сеф отвёл взгляд и принялся тереть глаза.

– Но я не такой, не такой, – всё твердил Брок.

– Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, – вздохнул Сеф. – Ты люрт, я человек, твоя мама тоже человек… Но ты наш сын! Мы приняли тебя из щедрых рук Гирена, значит – ты наш. Он так захотел…

– Великий Гирен добрый? – удивился Брок.

– Не со всеми, – Сеф пощёлкал пальцем, словно пытаясь найти подходящие слова: – Понимаешь, он очень суровый бог, требовательный и часто недовольный. Только кровь принесенных в жертву детёнышей способна удовлетворить его.

– Почему он захотел вас моими родителями? – ещё больше удивился Брок.

– То, что он жестокий, не означает, что несправедливый, – говорил Сеф. – Я никогда не поклонялся ему до этого. Да и сейчас не приношу жертв, хотя верю в его могущество. Но боги – странные существа. Они всегда поступают наперекор нашей логике.

– Дрим говорит: мне ты не отец, – упрямился Брок.

– Твой друг не знает, о чём говорит! – гневно хлопнул по стене кулаком Сеф. – Не слушай его!

– Я побью Дрима, – пришёл к логическому выводу Брок.

– Не надо, – как это обычно бывало, гнев Сефа быстро сменился хладнокровием: – Просто не слушай его, и всё. Главное, чтобы для себя ты точно знал, верил. И тогда всё что будут говорить другие – лишь пустые слова. Ты веришь, что я твой отец?

– Ты отец, – прошептал Брок. – Я не хочу по-другому.

Сеф обнял сына. По щекам обоих текли слёзы.

Это был последний раз, когда Брок виделся со своим отцом. В тот же день, Сеф отправился с караваном в Карт. Прошло двенадцать лет, а домой он так и не вернулся…

Брок проснулся. Зверски болела голова, тошнотный комок подбирался к горлу.

Стальные прутья клетки! Люрт был заточён в ней.

К клетке были запряжены два быка. Деревянные колёса время от времени наскакивали на камни, от чего пол сотрясался, подбрасывая Брока.

– А, проснулся, дружище, – драг в плаще мага улыбнулся, если его кривую приоткрытую пасть можно назвать улыбкой. – Давно пора.

– Ах вы подлые сыновья змей! – завопил Брок, протягивая руки сквозь проёмы между прутьями к драгу.

– Сталь тут калёная, – ухмыльнулся маг. – Тебе не погнуть.

Приняв эти слова за вызов, люрт вцепился пальцами в прутья и со всей силы дёрнул. Ещё раз. Потянул, упёршись ногами. Всё бесполезно…

Верхом на лошади поравнялся с клеткой Красп. На лице его не было и следа от обеденного добродушия:

– Ну что, Брок, покушал нашей еды, теперь, как ни крути, отрабатывать надо.

– Я порву твою лохматую морду на куски! – дикой трубой взревел Брок.

– Маловероятно, – преспокойно ответствовал Красп. – Лучше скажи, где найти твоего богатого Але-е… как там его?

– Я вырву твои четыре руки! – ненависть помутнила разум Брока.

– Ладно, мы честные работорговцы, – махнул левыми руками Красп, – чужое золото нам не так интересно, как новые рабы на продажу.

– Ты предал! – выл Брок. – Ты мёртвый! Я обещаю!

– За день таких обещаний мне приходится выслушивать тысячами, так что расслабься, – всё так же бесцветно отвечал Красп. – Из этих клеток вырваться невозможно. Ах да, и отыскать нас тоже не возможно, пусть этим займётся даже самый опытный на всём Материке волк-следопыт – видишь, ребята в конце эшелона следы наши заметают и периодически поливают землю из фляг? Во флягах отвар из трав моего собственного рецепта – на километр перебивает любой запах! Так что, дружище, ты с нами надолго…

Брок ещё долго проклинал подлых работорговцев. Потом ему это благородное занятие надоело – всё равно ни к чему оно не приводило. Злые слова, к сожалению, не булавы и цепы, бандитам рёбра они не крошат. Осталось только одно – смириться и надеяться на лучшее.

Но лучшего не предвиделось. Целый день Броку ничего не давали пить. Про еду даже говорить не приходилось. Безжалостное солнце нагрело металл клетки и заключённый ощутил себя словно в чудовищной печи. Должно быть, каким-нибудь похожим способом боги готовят себе в пищу попавшие в потусторонний мир души умерших.

К вечеру работорговцы разбили лагерь. Напоили, и, как это ни странно, накормили Брока. Пусть несвежей едой… но это лучше чем ничего. На ночь бросили ему прохудившуюся шкуру – от холода она спасала плохо.

На следующий день многие разбойники покинули лагерь. Возглавлявший вылазку Красп оставил на страже троих: двух примов и люрта. Они целый день провели под навесом из бычьей кожи: выпивая чёрное вино и играя в бычьи кости. Люрт к Броку был благосклонен и дал тому воды и немного недоглоданных костей. Правда, на все просьбы освободить собрата презрительно промолчал.

Закатное солнце заливало бардовым маслом света горизонт, когда вернулись работорговцы. Их было меньше: не хватало человека и люрта. По их угрюмым лицам сразу становилось ясно, что и от дерзких разбойников иногда отворачиваются боги. Они тащили за собой связанного крота.

Оставшиеся охранять лагерь разбойники даже оторвались от вина и подбежали к собратьям с расспросами. Брок слышал, как мрачный, что грозовая туча, Красп исполненным злобы и ненависти голосом поведал о случившемся.

Разбойники из укрытия наблюдали за путешественниками Большого Торгового Тракта сквозь выпуклые линзы подзорных труб. Прошло несколько хорошо-вооружённых караванов, нападать на которые – чистейшее безумие. Работорговцы уж было отчаялись, но тут в фокус их подзорных труб попал крот. Он в одиночку шёл по Тракту в сторону Сара и на первый взгляд казался совсем лёгкой добычей. Решили применить простой трюк: на дорогу лёг обмазанный свиной кровью Мурк – лысый человек с уродливым шрамом на шее. Укрывшись за дюнами, зарывшись в песок или заползя в кустарник – в засадах ждали остальные, готовые в подходящий момент напасть на ничего не подозревающего путника.

Схема беспроигрышная: мало кто устоит пройти мимо лежащего посреди дороги вымазанного кровью мыслящего. Если ты порядочный человек, то попытаешься помочь. Будь ты бандит – примешься грабить беззащитного (или мародёрничать тело мёртвого).

Путник клюнул на приманку. Разбойник попытался выполнить усыпляющий приём склонившемуся над ним кроту, но вместо этого получил резкий ответный удар, от которого бандит тут же испустил дух. Острая лапа крота пробила грудь, вонзившись когтями прямиком в сердце. Работорговцы наткнулись на грозного противника, способного без размышлений пускать кровь. Неудивительно, что он не побоялся путешествовать один! Прежде, чем налетевшие, что стадо озверевших собак, разбойники сумели его связать, острые когти крота лишили жизни ещё и люрта.

С таким трудом ни один раб ещё не давался. И это притом, что Красп долгие годы отбирал свой отряд из лучших профессионалов, что только встречались на его пути.

Услышав о смерти своего брата, люрт, что остался на страже лагеря, взбесился, что стукнутый палкой вепрь. Он налетел на связанного крота (на котором и без этого уже не оставалось живого места от ушибов, синяков и гематом) и обрушил смерч брутальных ударов. Разбойники не торопились останавливать собрата. Сделали это лишь тогда, когда новоиспечённый раб уже без сознания лежал на земле и истекал кровью. Полумёртвое тело занесли в клетку, стоявшую по соседству с клеткой Брока. Развязали и накрыли шкурами, чтоб не замёрз ночью. На случай если выживет, разумеется…

Работорговцы молча поели и разбрелись по палаткам. О том, что нужно накормить Брока никто и не вспомнил.

Ночь была холодней прошлой – зуб на зуб не попадал. Или это так казалось из-за голода, диким зверем бушующего в желудке, не дающего сомкнуть глаз? Люрт лежал на застеленном грязной соломой полу клетки. Кутался в прохудившуюся шкуру и шёпотом проклинал своих похитителей. Радовало только одно: сегодня бандитам пришлось несладко. Нарвались на опытного бойца. Брок бы тоже им неприятностей доставил, если б не оказался таким наивным. Теперь-то Брок никогда не сядет за один костёр с незнакомцами. А ведь жаль, что они так сильно избили крота. Хоть бы до утра дотянул, бедняга…

Солнце медленно поднималось из ночного укрытия, спасительным теплом прогоняя мерзлоту.

Брок заглянул в соседнюю клетку. Крот лежал в том же положении, в котором его оставили. Заточённого можно было бы принять за мёртвого, если б шкуры на нём медленно не шевелились с каждым слабым вздохом.

Крот, убивший двух работорговцев, выжил.

Десять дней стоял лагерь работорговцев. Клетки пополнялись новыми заключёнными, и на десятый день в них попросту не было где продохнуть. Бандиты отлично знали своё дело.

К тому моменту, как разбойники отправились в путь, в клетке Брока сидело три человека и драг. Было ужасно тесно. Днём невыносимо жарко, и солёный запах потных тел был верным спутником. Зато ночью, сбившись в кучу, становилось не так холодно, как раньше, когда Брок находился один в клетке. Избитый работорговцами крот-одиночка пришёл в себя, но передвигался с трудом – те дикие удары, что он получил от поработителей, так просто не проходят. Как это ни странно, но один из разбойников обработал его раны и наложил примитивные перевязки на переломанные конечности. Осталась ли в работорговцах капля человечности или сделано это с конкретной выгодной целью? Вскоре выяснится.

До того как клетки сдвинулись с места, Брок успел поговорить с пришедшим в себя кротом. Его звали Тис, он был жителем Нового Бура и занимал почётную должность начальника охраны Главы города. Службу свою крот всегда нёс с достоинством и повышенной ответственностью. А по-другому – и дня на таком высоком посту не продержишься.

Тис с нескрываемой горечью в голосе рассказывал, как погиб его город. Из земли стали выползать железные чудовища. Крошили, убивали, уничтожали всё на своём пути. Уцелели единицы, бежавшие в спасительные туннели, ведущие на поверхность. Тис со своим отрядом вёл ярую оборону. Им удалось вывести из строя одно механическое существо. Один героический крот подбежал к чудовищу, держа в руках взрывной камень с догорающим фитилём. Такие камни используются кротами для строительства тоннелей. Они добываются из смеси горных пород и имеют слабую взрывную силу. Поэтому их делают довольно громоздкими, чтобы за счёт веса повысить мощность. Герой погиб от лап чудовища, но вовремя прогремевший взрыв сделал своё дело…

В тех неравных условиях Тис бы сражался до погибели, но один из снарядов монстра лишил жизни Главу города, пытавшегося бежать из поддавшейся натиску механических чудовищ цитадели. Защищать было уже некого, солдаты его отряда побросали оружие и сломя голову помчались к туманному спасению. Тис, не видя лучших вариантов, последовал их примеру. Чудом он остался жив, хотя все остальные из отряда легли под натиском вражеских снарядов, скошенные, что колосья пшеницы острой косой.

Помолчав немного, Тис добавил: "Тот крот, который взорвал чудовище… Его звали Тил… Мой бедный сынок Тил… Будь я проклят за то, что взял его в охрану…"

Пять дней мучительного для заключённых пути, и караван подходил к кроваво-красным воротам дорогой, по бокам которой возвышались нанизанные на пики головы мыслящих: где свежие, а где уже порядочно высушенные солнцем и ветром. Это был путь, ведущий к главному входу в Старый Рин. Работорговцы не держали в секрете куда направляются, и охотно запугивали этим своих заключённых.

Брок слышал про этот город. И не самое приятное слышал. К примеру, в большинстве городов Объединённого Королевства если родители хотят до полусмерти запугать своего ребёнка, им достаточно сказать, что отправят чадо в Старый Рин. Действительно, этот город был далеко не лучшим на Материке, и это очень и очень мягко сказано…

Как и большинство других городов, Старый Рин – автономный город со своими законами и правилами, входящий в состав Объединённого Королевства Сарбонии и Западной Картурии. Если разобраться, то объединённым в Королевстве было только название. По общим законам жили только прилегающие земли к городам-гигантам: Сару, Карту и Бастону. Они и составляли костяк централизованного государства. А все остальные поселения были как бы государством в государстве, но формально входили в его состав. Многие из таких городов платили дань, но Старый Рин не был в их числе. То ли солдаты королевства боялись приближаться ко кровожадным стенам города, то ли Королева просто махнула на него рукой – за данью давно никто не высылался. Да и много ли можно взять дани с убогого и зловещего города бандитов, убийц, пьяниц, проституток и мошенников?

На улицах города было грязно, как в хлеву отелившейся хокоры. Не отходя далеко от убогих лачуг с прогнившими крышами, жители выливали помои прямо на дорогу. Везде кишели мерзко пищащие мусорные грызуны. Босые дети в лохмотьях дразнили заточённых в клетки мыслящих. Брок попытался спугнуть, нарычав на них, за что получил камнем в лоб.

Если здесь такие дети, то какие тогда взрослые?..

На площади секли драга. Он лежал животом на колоде, а руки и ноги были прикованы кандалами. С каждым ударом тонкие металлические прутья батога врезались в чешуйчатую кожу, оставляя вереницу кровоподтёков. Закончив наказание, его истязатель приказал освободить полумёртвого заключённого, а сам подошёл к слезшему с лошади Краспу.

– Как вижу, старый друг, улов у тебя хороший, – похвалил палач, пожимая руку работорговцу.

– Гирен со Спайкнифом были к нам благосклонны, – уважительно склонил голову Красп.

– Цена та же? – задал риторический вопрос палач.

– Боюсь, мудрейший Акс, придётся немного завысить, – Красп старался держаться уверенно, но его голос дрогнул, когда произносил имя собеседника.

– С чего бы это? – жестокий блеск сверкнул в глазах Акса.

– При ловле возникли некоторые трудности… – Красп достойно выдержал взгляд собеседника, и в нужный момент покорно отвёл глаза.

– Ну? – более мягко спросил Акс Брутальный.

– Двое моих лучших бойцов легли смертью храбрых, – пояснил Красп, разведя всеми четырьмя руками.

– Прямо-таки лучших, – усомнился Акс.

– Клянусь тебе честью моей мачехи! – горячо заверил Красп.

– Не её ли ты зарезал в прошлом году? – сардоническая ухмылка расплылась по вытянутому лицу Акса.

– Сделал это только из желания уберечь её честь! – ещё горячее заверил Красп.

– Убил, чтобы уберечь честь, говоришь? – почесал гнойный чирей на щеке Акс.

– Да, она хотела вкусить порочный плод с человеком… – уже спокойным тоном пояснил Красп.

– У вас за такое убивают? – удивился Акс, который и сам иногда любил побаловать себя компанией примши или люртши.

– Да, – тихо ответил Красп.

– Странный вы, горные примы, народ, – пожал плечами Акс.

– Приморские люди ещё странней… – парировал Красп.

– Ладно, это всё к делу не относится, – махнул рукой Акс и устремил пронизывающий взгляд на заключённых: – Среди них есть убившие твоих людей?

– Да, вот этот, – ткнул пальцем в Тиса Красп.

Акс подошёл к клетке и внимательно посмотрел на крота. Тот, особо не задумываясь, плюнул на вытянутое, испещрённое морщинами и чирьями, лицо человека. За что тут же получил батогом по плечу.

– За этого, – говорил мэр Старого Рина, вытирая плевок мозолистой ладонью, – я даю больше в два раза. Остальные – прошлая цена. За каждого выжившего, как и прежде, в три раза больше.

– Этого даже больше, чем достаточно… – еле выдавил из себя Красп. Но ему как никому была ясна простая, как бревно, истина: не согласись он с собеседником, живым из города ему не выйти. Он уже исчерпал лимит наглости, один раз попросив поднять цену. Второго раза ему никто не подарит…

Клетки подкатили к громадному чашеобразному зданию из блоков серого грубо-обтёсанного гранита. У стрельчатого входа напирала толпа. Охранникам ворот приходилось хорошенько попотеть, чтобы не впускать никого внутрь.

Стоило подъехать клеткам, как толпа буквально взбесилось, будто бы состояла не из отдельных мыслящих, а была единым чудовищным существом. Страшным, безжалостным, неумолимым монстром, бесформенной массой хлынувшим к клеткам. В дикой давке гибли мыслящие, но монстру от этого было только лучше: он словно сбрасывал с тела ороговевшие остатки больной и ненужной кожи.