Заточённые души

Впереди стоял механизм. Свистел паром и нацеливал на нас дуло. Мы бросились врассыпную. Даже верблюд сообразил ускакать за дом. Один за другим полетели снаряды, кроша всё вокруг. И как назло, маг истратил магические силы на боевые молнии ещё тогда, у завала камней!

Я затаился в одном из приземистых зданий. Благо, кроты в большинстве своём не пользовались дверьми, и в их дома можно было беспрепятственно проникнуть через входной проём. Следом вбежал Лорк. Глаза его были полны страха и отчаяния. Ещё бы, он ведь не сталкивался с этой штуковиной раньше. А помнится, как он обижался, что не пошёл с нами. Должно быть, сейчас он с радостью готов забрать те слова назад.

Я сидел под окном, выходящим на сторону, где бушевал железный монстр. Лорк пытался залезть под кровать, но та была слишком низкая для его упитанного тела. Поэтому он просто лёг рядом, сцепив пальцы на затылке. Я попытался его позвать, но безрезультатно. Видимо, кровь слишком сильно хлыстала по его вискам, заглушая всё вокруг. Такое бывает, когда напуган – сам знаю.

Оставив попытки до него достучаться, я прокрутил в голове все варианты спасительных действий. Лучше всего, конечно, убежать. Но оставить в беде товарищей – самый худший поступок на свете! Можно, нет – нужно уничтожить механизм! Прямая схватка грозит неминуемой гибелью – нужно держать расстояние. Резко атаковать и тут же прятаться, чтобы не попасть под смертоносную лапу. Про ствол, извергающий смертоносные снаряды забывать тоже нельзя. Стоит нападать на монстра с тыла. Страшные лапы могут стать его слабым местом.

Я выглянул из окна. Зря! Хорошо, что хватило мозгов отпрыгнуть в угол. Несколько мгновений, и под окном разлетелись осколки камней, обнажив пугающих размеров дыру. Один камень угодил Лорку в бок. Сын конюха застонал от боли. В то же мгновение, я услышал боевой вой волка. Позабыв про страх, я высунул голову из укрытия и увидел обнадёживающее зрелище.

Бирюк налетел на механизм, как Смертельное Цунами на Заброшенные Острова, когда на их территории ещё стояли поселения мыслящих. Волк сбил ходячую железяку на землю и вцепился зубами в заднюю конечность. Металлический монстр яро оборонялся другими лапами. Но, по сравнению с неуловимым как ветер волком, его движения были неуклюжи и неточны. Бирюк с лёгкостью уходил от ударов, успевая контратаковать, нанося урон острыми как бритва и твёрдыми как алмаз зубами.

Лежа на спине, механизм не мог прицелиться из пушки. Уловив подходящий момент, он перевернулся на брюхо двумя освободившимися конечностями. Волк тут же скрылся за домом, стоило первому снаряду задел вздыбленную шерсть на холке.

Обездвиженный механический монстр взбесился. Башня его пушки быстро крутилась, посылая во все стороны смертоносные снаряды. Скорей бы они у него кончились!

Я оглянулся и увидел, как Лорк потирал ладони, а потом подскочил к окну и метнул бомбу. Молодчага и хитрец Лорк! Он оставил себе щепотку взрывного порошка – на всякий случай. Вот случай и не заставил себя ждать.

Раскатный взрыв прекратил существование чудовищной паровой машины смерти.

Времени ликовать не было: нужно убираться отсюда, и как можно быстрее! На шум могут приползти другие чудовища. И что-то мне подсказывает – не только механические…

Мы бежали. Собрав остатки сил. Преодолевая свой страх. Нас преследовали. Что-то грохотало, гремело, трещало за спиной. Но я не оборачивался. Не было времени оборачиваться. Испуг сковал мне шею, и голова смотрела только вперёд. Туда, где спасение.

Когда ворота в Новый Бур были уже далеко позади, мы выбились из сил. Отдышались, сбросив с плеч ледяные путы страха. Нехотя, уверенность возвращалась к нам. Вскоре пережитый ужас и страх неминуемой смерти казались нам чем-то далёким и нереальным. Как всё-таки легко мыслящий забывает о таких вещах…

Великий Мастук к нам сегодня благосклонен! Но его благосклонность обманчива – не нужно об этом забывать.

Механизм, с которым пришлось столкнуться был похож на прошлый, но у него не торчала из спины труба. Именно погнув её, мы смогли уничтожить первого. Значит, они ещё и совершенствуются (или их кто-то совершенствует)… Просто прекрасно!

Дальше идти не было сил.

Вечерело, костёр поджаривал ужин, а мы всё делились друг с другом впечатлениями о Новом Буре. Всем жаль его жителей – безжалостные механизмы никого не щадили. Пустой город, наполненный негодующими душами вырезанных жителей. Как вспомню, что нам пришлось в нём пережить, так дикий ужас и панический страх захлёстывают с невыносимой силой.

Мы хвалили Бирюка. Алерадус гладил его шерсть и посыпал целебными травами место, где она обгорела от снаряда. Мне чудовищно хотелось тоже погладить зверя. Я был у него в долгу. Мы все были. Но не поэтому я хотел. Я желал быть его другом.

Его хозяином…

Я восхищался Бирюком. Чувствовал в нём дикую, необузданную мощь, уживающуюся с добротой и привязанностью. Эти две абсолютно противоположные стороны сосуществовали в постоянной вражде. А может, в согласии? Не знаю… Трудно что-либо утверждать. В одно мгновение он был ласковым щенком, позволяющим гладить себя, трепать за уши. В другое – становился чудовищным монстром, оружием смерти, на пути которого мало ли кто захочет оказаться. Должно быть, это и вызывало во мне столь бурное восхищение.

Лорка мы хвалили не меньше: он прошёл крещение боем! В следующий раз без него в путешествие не пойдём.

Утро я встретил в дежурстве у костра. Солнце прятали серые облака. Дул пыльный ветер, срывая с редких деревьев разноцветную листву. Как бы не пошёл дождь. Его-то нам и не хватало.

Отправляясь в руины Неизвестного города, мы специально не брали лошадей. Чтобы прочувствовать каждым шагом романтику пешего путешествия. Но это подтолкнуло нас лишь на непоколебимый вывод: на своих двоих путешествовать можно только в самом крайнем случае. Но когда мы собирались в этот путь, Алерадус наотрез отказался брать лошадей. "Идти нужно только пешком!" – так он рявкнул, что мечом отрезал. Ему хорошо рассуждать, большую часть пути проводя на мощной спине Бирюка. Вообще, маги – более чем странный народ. Не поймёшь тут: издевается он над нами или во всём этом действительно есть какой-то глубокий умысел? Если и есть – ни я, ни мои друзья его разглядеть не могут, как бы ни старались.

Но даже табун отличных скакунов не смог бы нас спасти от надвинувшейся грозы. Намокнуть я никогда не боялся. Тем более, взял с собой кожаную накидку. Я просто не мог понять, почему колдун так встревожился и затвердил о нужде найти укрытие. Его тревога передалась нам (мне-то уж точно) и всецело поглотила, когда в нескольких метрах молния спалила высохшее дерево. Пока нашли вход в пещеру, молния ещё несколько раз ударяла совсем вблизи от нас. Скажу честно, на голове волосы ещё долго дыбом стояли.

Зайдя внутрь пещеры, маг упал без сил. Думаю, всё это время он вызывал какое-нибудь защитное заклинание. Отгонял молнии, что ли?

Внутри пещеры было влажно и пахло плесенью, со сталактитов срывались воняющие болотом капли. Повисшие на потолке летучие мыши оптимизма не добавляли. Но на улице было намного хуже. Стихия всё не унималась, и я был рад, что нашлось укрытие.

Пещера оказалась небольшой – бычная пустота в маленькой скале. Без каких-либо прилегающих туннелей, из которых могут полезть монстры. Мечта любого путника, загнанного опасной непогодой.

Я заметил, что Кич с интересом поглядывает на спящих летучих мышей. Как бы этот интерес только интересом и остался. Я слышал, эти твари сосут кровь.

Сир прилёг отдохнуть, стянув с себя промокшую одежду и закутавшись в шкуры. Брок последовал его примеру. Лорк принялся разводить костёр. Кира помогала ему. Бирюк лёг рядом с обессиленным Алерадусом.

Кич подсел ко мне и заговорил о каких-то нелепостях. Разговор не клеился. Я нехотя отбивался от его словесного натиска короткими кивками и обрывками фраз. А он всё говорил, шутил, иногда даже льстил мне. Вот оно что! Он хотел подружиться.

С самого начала, я был против того, чтобы Кич путешествовал с нами. Хотел взять Лорка, но Брок был категорически против. Сын конюха, по его словам, ещё слишком молод и неопытен. Рапирой он в стенах дома махать умеет. Но что будет, окажись он в настоящем бою? А Кич – как раз то, что нам нужно. Быстрый, меткий, целеустремлённый. Шумный, не без этого. Но команде всё равно нужен кто-нибудь ловкий и вёрткий. Лучше прима и не найти. Конечно, Брок объяснял всё это гораздо проще, с использованием только нескольких слов, но смысл оставался тем же. Кира поддерживала его. Сир, как ни странно, соблюдал нейтралитет.

Я никогда не был против Кича. По крайней мере, до того момента, как он пошёл с нами. Вышло так, как я не планировал, и досада от этого переросла в нелюбовь. Эта нелюбовь улетучилась к концу нашего приключения в Неизвестном Городе – Кич доказал, что способен быть в нашей команде. Но другом он мне не стал – прим решил это исправить.

Я почти не вслушивался в его речи. Другой бы махнул на меня рукой и прекратил разговор. Но только не Кич! Он не обращал внимания ни на мой кислый, скучающий вид, ни на мои редкие, грубоватые ответы. Натиск его слов, в конце концов, прорвал мою оборону. Должен признать, в историю прима я вслушался не без интереса:

"…жили в лесах. Они охотились, занимались собирательством, обрабатывали земли, пасли скот. Их дома высились на деревьях. Их можно было полноправно считать главенствующим видом леса. Да, были существа во много раз сильнее, свирепей, быстрее. Но уровень организации у примов был самым высоким. Поодиночке они не могли справиться со слопром или волком, но именно умение объединяться в многочисленные группы сделало их грозной, непобедимой силой. Даже самый свирепый хищник хорошенько думал (если умел думать), перед тем как заходить на их территорию.

Но не стоит впадать в ложную убеждённость, что они были высокоорганизованным стадом зверей. Может быть, в технике примам до человека и было далеко. Зато их уровню лечебных знаний мог позавидовать каждый. Именно лекари-примы нашли смесь трав, способную излечить смертельную лихорадку. А из преданий прекрасно известно как эта зараза косила целые народы…

Среди древних примов были и великие колдуны. Именно они стали родоначальниками таких магических учений как "заговор зверя" и "сила земли". А про достижения в охотничьем ремесле и говорить не приходится. Любой знает, что примы первыми приручили хищных птиц для ловли добычи. Ловушки, приманки – в этом мои сородичи не знали себе равных.

Единственное, чего не хватало, так это почитания богов. Примы чувствовали себя хозяевами своих территорий. Следовательно – хозяевами всего. Они не признавали ни одного из божеств. И долгое время успешно отбивались от их прихвостней. Потусторонние чудища врывались в обиталища, неся гнев и ярость рассерженных богов, но умелые охотники и воины примы всегда находили способ защититься.

Был один бог, стоявший на стороне этих гордых и самоуверенных существ. Спайкниф – покровитель оружия. Он с радостью присутствовал при стычках примов с монстрами, пил и пьянел от агрессивной силы, высвобождавшейся в разгаре сражений. Иногда он даже помогал своим любимцам. То оружие под ноги приму кинет, то монстра замедлит.

Примы знали вмешательстве, но уж очень просто принимали дары Спайкнифа и не давали ничего взамен. В принципе, бога это устраивало. Так бы продолжалось и по сей день, если б один воинственный прим, сражаясь с плюющимся огнём чудищем, не оттолкнул ногой подаренный Спайкнифом клинок. Воин тогда победил, но весь род древних примов проиграл…

Оскорблённый, Спайкниф высвободил всю накопившуюся в нём ярость на бывших любимцев. Огненные глыбы падали с небес, кроша, паля, разрушая всё вокруг. Великий Пожар уничтожил все Западные Леса. Со временем, закрывший солнце пепел осел, застелив всё вокруг чёрным бесплодным ковром. Так появились Выжженные Земли.

Очень немногие уцелели. Лишённые дома, они разбрелись по всему материку в поисках пристанища. Поселились в различных городах. Говорят, что некоторые из них осели в Великом Лесу, но с тех пор никто не видел их там. Хотя, неудивительно – из Великого мало кто возвращается."

Кич продолжал рассказывать. Про то, как первый прим добился места в Сенате Западной Картурии. Как страдавшие в Сарбонии от расизма примы подняли мятеж, навсегда изменивший историю страны…

Было интересно, но от столь стремительного наплыва слов моя голова начала попросту болеть. Я перебил Кича вопросом про что-то неважное. Он ответил, и дальше разговор пошёл о более приземлённых вещах. Сколько женщин было, какое вино любим, какие азартные игры предпочитаем. В разговор с радостью встряли Лорк с Кирой, всё это время молча слушавшие речи прима.

Зелёные ветки шипели и пузырились соком в костре, а в желудке уже давно сосало от голода. Самое время зажарить мясо.

Я подошёл к верблюду, спящему невдалеке от выхода. Его мокрая песочная шерсть липла к телу. Привязанные к горбам мешки покачивались в такт дыханию. Когда я доставал разделанную тушку кролика, верблюд открыл один глаз и посмотрел на меня. Показалось, что на меня смотрит хищный зверь: вертикальный жёлтый зрачок и налитые кровью белки глаз. Но это только показалось. Всего лишь тупой взгляд потревоженного травоядного. Ни злобы, ни хищного блеска. Одно только безразличие.

Крольчатина поджаривалась на костре, разбавляя затхлость пещеры приятным запахом пищи. Стоило только поднести мясо к огню, как за спиной я услышал шорох: Брок проснулся. На моей памяти нет ни одного случая, когда он пропускал еду. Первого приготовленного кролика я отдал ему. Знаю, что по-другому поступить просто не мог. Когда люрт хочет есть, его лучше не расстраивать. Нам (в том числе и вовремя проснувшемуся Сиру) достались два остальных кролика.

Алерадус не просыпался. Для него на дне мешка лежала последняя тушка.

Про Бирюка думать не приходилось: он ел раза три в неделю и всегда что-нибудь живое. Его силы подпитывало не так мясо, как предсмертный страх пойманной жертвы.

Мягкое мясо с лёгкостью отходило от костей. Поджаренная корочка хрустела на зубах. Жир тёк по рукам и подбородку. Чем-чем, а отсутствием аппетита никто из нас не мог похвастаться.

Блаженное чувство набитого под завязку желудка. Все проблемы куда-то улетучиваются, оставляя тебя с самим собой: довольным и полным готовности к новым подвигам.

После хорошего обеда не грех и вздремнуть!

Что-то размытое, бесформенное. Оно говорит со мной. Нет, я говорю с ним. А оно вибрирует, расширяется, обволакивает меня. И молчит. Мне должно быть страшно. Но я не боюсь. Внутренний голос говорит мне: тебе не стоит сопротивляться. Тебе нужно принять. Может, это оно мне говорит? А я всё спрашиваю и не получаю ответы. Что со мной? Меня медленно засасывает, поглощает переливающаяся всеми цветами масса. И говорит. Да, она говорит со мной. Она говорит, чтобы я принял подарок. Она говорит, что другого выбора нет. Она хочет от меня того, чего я не могу ей дать. И всё затягивает, залепляет глаза, затекает в рот и нос. Я не могу сопротивляться. Никогда не мог. Я нужен ему, этому странному расплывчатому существу. Меня несёт стремительный поток. Закручивает, переворачивает, выбрасывает наружу и вновь поглощает. Разбивает на мелкие кусочки и соединяет воедино. Но, кажется, соединяет как-то не так. Словно, к моим частичкам прилипли другие. Я теперь никогда не буду тем, кем был прежде… Летучая мышь?

Отовсюду доносились возня и писк. Я открыл глаза и прямо перед лицом увидел маленькое крылатое тельце. Моя рука не заставила себя ждать и схватила паршивку. Летучая мышь истерично забилась, пуская в ход острые когти и резцовые зубы. Кулак сам сжался, оборвав сопротивление животного. Я отбросил в сторону окровавленную тушку, вытер руку о штанину и, перебарывая свой страх, огляделся по сторонам. Пещера кишела взбудораженными летучими мышами. Кич метко отстреливал их из рогатки. Сир размахивал палкой, почти с каждым махом сбивая вредителя. Кира с криками выдирала из всклокоченных волос мелких кровососов. Брок размахивал кулаками и грязно ругался: летучие мыши были быстрей и почти всё время ускользали из-под его яростных ударов. Лорк виртуозно размахивал рапирой, рубя напополам мягкие тельца врагов. Бирюк не отходил от спящего Алерадуса. Его челюсть только и успевала смыкаться в стремительно надвигавшихся роях вредителей. Я достал из ножен свои короткие мечи и, издав боевой кличь (хотя вышло что-то вроде приглушённого вопля отчаяния), принялся повергать ими противников. Бой был неравным – летучих мышей слишком много. Казалось, что на место одного убитого прилетало пять новых. Они вылетали из трещины в полу и стенах. Странно, раньше, осмотрев всю пещеру, я никаких трещин не обнаружил. У выхода виднелся освещаемый лунами силуэт верблюда. Трусливое животное! Хотя, нам не помешало последовать его примеру. Бирюк додумался до этого ещё раньше меня, так как он уже направлялся к выходу, неся мага за ворот плаща. Я схватил первую попавшуюся под руку овечью шкуру и устремился за ним. Остальные не отставали.

Облако кровососов преследовало нас. Лунный свет мелькал на быстрых тёмных телах. Я махал мечами перед собой, но неэффективно. В голову начали пробираться нехорошие мысли. Погибнуть от этих мелких вредителей? Нет ничего позорней…

Ночь разорвалась голубыми трещинами. Сотни обугленных телец попадали на землю. Из поднятых рук Алерадуса вырывались красные магические молнии, тысячами тонких нитей растекающиеся по рою летучих мышей. Зловещий красный свет освещал лицо мага. Мы никогда ещё не видели его таким измученным: казалось, что в бороздах морщин скопилась вся усталость и тяжесть прошедших веков. Если бы кто-то попросил меня представить лицо Дряхлеющей Старости, то лучшего, чем лицо Алерадуса в тот момент, я бы не подобрал.

Только последний кровосос упал на землю, ноги колдуна подкосились, и он потерял сознание.

Буря кончилась ещё когда я спал, и это радовало, но не могло радовать то, что большинство вещей мы забыли в пещере. Дул пробирающий до костей ледяной ветер. Мы разожгли костёр и поочерёдно укрывались спасённой мною шкурой. На эту ночь Бирюку пришлось позабыть о своём горделивом нраве и позволить нам прижиматься к его шерсти, словно сонным щенятам к боку заботливой матери. Кстати, когда я прижался к нему, то почувствовал что-то мягкое, шершавое и тёплое. Это была летучая мышь, зарывшаяся в его шерсти и сосущая кровь! Эти твари могут так месяцами кормиться, и ты ничего не почувствуешь!

На теле волка мы нашли ещё шесть кровососов. На верблюде, как это ни странно, ни одной. Кстати, верблюда мы усадили рядом с Бирюком в качестве дополнительной грелки – он долго сопротивлялся, но потом, как и волк, смирился.

Чтобы не замёрзнуть, нужно не спать, но лично для меня это не проблема. Днём я хорошо отдохнул и был полон сил, которые не до конца успел истратить на бой с обитателями пещеры.

Я обратился к Бирюку. Он понимал человеческий язык, но отвечать мог только на своём. Волк прорычал в ответ. Мне показалось, что эту интонацию я слышал в его разговоре с магом. Кажется, она означала "оставь меня в покое". Я спросил, правильно ли догадался о значении его слов, и зверь утвердительно кивнул. Потом я спросил, как на волчьем языке будет "давай подружимся"? Он жалобно проскулил в ответ. Так продолжалось до самого утра.

Я учился волчьему языку.

С восходом солнца пришёл и голод. Последняя тушка кролика его утоление нам предложить не могла. Да и, в конце концов, она предназначалась Алерадусу. Решили пойти на охоту. По отдельности у нас больше шансов что-нибудь поймать. С не приходящим в сознание магом остался Бирюк. Ну, и верблюд, разумеется (ох, не люблю я его тупую, харкающую липкой слюной морду).

Пустынная местность не была такой уж и пустынной – стоило только хорошо смотреть. Чем дальше я заходил, тем живее была растительность. Встречались мелкие деревья, кустарники, трава. Невдалеке проползла змея. Гнаться за ней не стал. Не люблю змеиное мясо: сильно твёрдое и, на мой взгляд, невкусное (это если не вспоминать о поносе, который оно у меня вызвало в прошлый раз). Не понимаю, что в нём Сир находит?

В руках у меня был охотничий лук. Наспинные ножны с двумя мечами в них взять не отказался. Они, конечно, мешали, так как за спиной был ещё и колчан со стрелами. Но с этими клинками близ сердца мне всегда спокойней.

Вообще-то, я стрелок так себе. Больше люблю ближний бой. Рукопашная, двуручный бой короткими мечами, одним мечом с шитом или без – моя стихия. Для лука у меня не хватает терпения, как сказал мой великий учитель. Он ещё что-то говорил про лень и нежелание овладеть этим оружием. Мол, научился мечом махать – и уже море по колено. Да, он был, как всегда, прав. Но к чему душа лежала, тому я и учился. Луком овладел на среднем уровне и дальше не стал развивать. Ведь на всё нужно время. Я предпочёл совершенствоваться в ближнем бою.

Наконец-то пришёл момент, когда я пожалел, что плохо стреляю. Выпущенная мной стрела просвистела над спиной удиравшего кабанчика. Полугодка, если не меньше. Где-нибудь должны быть и другие. Может повезёт, и я наткнусь на целый выводок? Главное, чтобы их мама с папой были где-нибудь далеко.

На странном кусте краснели круглые ягоды: размером с горошину, не больше. Попробовать или нет? Вдруг ядовитое? А если наоборот? Есть ведь хочется по-звериному… Уже солнце в зените, а во рту и маковой росинки не было. Ничего ведь не произойдёт, если я возьму одну? Тёрпкий, сладковатый вкус. Подождал немного времени, не умер, голова не закружилась, желудок не свело, значит – есть можно! Вволю наевшись ягод, я собрал остатки в сумку. Теперь-то хоть оскомину сбил!

Что-то зашуршало в траве. Суслик! Пустил стрелу, но мимо. Зверёк-счастливчик скрылся в одной из своих нор, да поразят его Проклятья Гирена!

Солнце приближалось к горизонту, когда я узрел громадного кабана! Из него бы вышло знатное кушанье. Сомнений нет, это папаша удравшего от меня поросёнка. Ну, или старший брат. Мне бы лучше уйти куда подальше, так нет – стрела уже летела в зверя. Какая удача! Я попал в цель! Удача? Почему тогда кабан несётся на меня?! Из его спины торчит оперённый хвост стрелы. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Клык зверя задел ногу. Ещё раз так отпрыгнуть уже я не смогу. Достал мечи. Острые клыки вонзились в колчан – кабан нападал со спины. Круговым махом я приземлил лезвие на зверя. Тот не отступил, а только сильнее стал напирать. Копыта били по икрам, клыки сквозь колчан рвали кожу на спине. Что было сил, я обрушил рубящие удары на зверя. Гад злобно хрюкал и вертелся, но несколько фатальных ударов достигли своей цели. Кабан грозно визжал, брыкался и наносил мне рану за раной. А потом отступил, издал жалобный визг и повалился на брюхо. Зверь жадно глотало воздух своими круглыми ноздрями на рыле, когда я нанёс исполненный гнева и ненависти удар в сонную артерию.

Готов, зараза!

Спина была в ранах, но не глубоких. Больше всего меня беспокоила нога. Клык глубоко распорол мышцу. Изорвав сорочку на перевязку, я попытался тащить тушу кабана – сильно тяжёлая, а моё тело страшно болит. От чудовищной боли в ноге идти с каждым шагом становилось всё невыносимей. Но не из-за этого я потерял сознание: мне дико скрутило живот. Красные ягоды!

Не следовало их есть…

Я был в полной отключке. Кич потом рассказывал, что меня нашёл Бирюк и поволок вместе с тушей кабана к остальным. Алерадус долго отчитывал меня, ведь ягоды, которые я съел – ягоды карпивника. Это самый что ни на есть настоящий медленный яд. Обычно, их используют в магических целях. Одна такая ягода может открыть врата к прозрению, но большое их количество способно навсегда захлопнуть створки врат жизни. Мне очень повезло, что волк так быстро нашёл меня. Не случись этого, я бы не слушал этих речей. Без сознания я пролежал четыре дня.

За это время товарищи добыли не только пищу, но и шкуры, без которых путешествовать бессмысленно.

Алерадус – лучший лекарь, с которым мне приходилось познакомиться! Когда я очнулся, то не ощутил боли в ранах. Друзья тут же обступили. Видно, что они рады моему пробуждению, а вот моя радость вскоре угасла. Я не видел Брока. На мой вопросительный взгляд все опустили глаза. Маг взял на себя удар и сообщил, что люрт не вернулся с охоты. Они искали его и меня. Меня им посчастливилось найти. Брока – нет…

Мне бы не хотелось вспоминать чувства, захлестнувшие в тот момент. Слишком больно и тяжело… Лучше бы Бирюк нашёл Брока…

Не смотря ни на что, мы отправились в путь.

Спустя два ничем не примечательных дня, наша компания приблизилась к распахнутым металлическим воротам. Сар! Бывшая столица Сарбонии встретила нас презрительными взглядами вооружённых алебардами охранников. Но на пути никто не стал. Гигантский город всегда был открыт для непрошенных гостей.

Глава 4: Старый Рин

Жёлтая шерсть зверька блестела в лучах обеденного солнца, быстрые лапы оставляли на песке неровные следы. Невдалеке кричали падальщики, клюющие полуразложившееся тело змеи.

Брок гнался за зайцем.

Жара пробирала насквозь – люрт никогда не любил длительных пробежек. Его одежда взмокла от пота и липла к телу. Появилась отдышка, но Брок не прекращал погоню, крепкими пальцами сжимая камень. Главное – подбежать поближе, чтобы можно было метнуть.

Заяц стремительно отдалялся: вскоре его пушистое тельце спряталось за очередной дюной. Бежать за ним или махнуть рукой? Нет, Брок не из тех, кто останавливается перед трудностями!

За дюной поджидал сюрприз. Коренастый прим в кожаной броне держал за задние лапы бьющегося в страхе зайца. Позади него находилась дюжина не внушающих доверие мыслящих: Трое людей, двое люртов, один драг, остальные – примы. Все они, кроме драга, были одеты в лёгкую броню. На драге раздувался ветром серый плащ – такие носят боевые маги-фанатики. Чуть дальше стояли телеги и пустые клетки на колёсах. В их тени пытались укрыться от солнца привязанные быки и лошади.

– Везёт же нам, ребята, – сказал прим. Его броня блестела серебряными и золотыми вставками. – Только вышли на промысел, а добыча в руки сама лезет!

В ответ ему раздался громкий хохот, а вот Броку было не до смеха. Эти парни сюда явно не на зайцев пришли охотиться… Люрт выбросил камень и занёс ладонь на уровень рукояти тяжёлого цепа. Глаза его ловили насмешливый взгляд прима. Сомнений нет, придётся вступить в сражение.

– Ты чего нервный такой? – спросил прим и тут же, не отводя пронизывающих серых пятен глаз от Брока, скрутил шею зверьку нижней парой рук, верхние руки он держал скрещенными на груди.

– Я покойный, – буркнул взведённый, как пружина, Брок.

– Понимаю, тяжёлый день, добыча ускользнула и всё такое… – не отводя подавляющего взгляда с собеседника, прим кинул тушку зайца за спину. Лысый темнокожий человек с уродливым шрамом вдоль шеи поймал тушку и сунул лапкой за пояс.

– Да ты не бойся! – улыбнулся прим. – Мы охотники. Вреда тебе не сделаем.

Брок покосился на клетки. В них можно целого слопра запихнуть, но в этих местах крупнее пустынного кабана никого особо и не встретишь…

– Да не смотри ты так на клетки! – лицо прима сделалось добродушным и поневоле располагало к себе, хотя сверкающий хищный взгляд не давал полностью расслабиться. – Мы охотимся на редких существ. Ну, ты знаешь… Говорили, в этих местах водится парочка таких.

Прим медленно приближался, его лицо светилось добротой и отсутствием злых помыслов. Даже взгляд сделался как-то мягче, светлее. Для большей убедительности, он положил на пол оружие и развёл все четыре руки, что было высшей мерой дружелюбия. Броку даже стало немного совестно, что принял этих честных охотников за разбойников.

– Ничего, дружище, не расстраивайся, – прим похлопал люрта по пояснице (выше не позволял рост). – В пустыне редко попадаются добропорядочные встречные, вот и подозреваешь всех подряд.

Брок что-то буркнул в ответ.

– Слушай, мы как раз собирались пообедать, – глаза прима сверкнули, – не составишь нам компанию?

– Можно, – кивнул голодный, что дикий зверь, Брок.

– Вот и прекрасно, – хлопнул верхними ладошами прим. – Тебя как зовут?

– Брок, – признался Брок. Его настороженность постепенно спадала на нет, вытесняясь доверием и дружелюбностью к этому замечательному приму.

– А меня Красп, командир этих доблестных охотников, – прим обвёл взглядом товарищей. – Друзья, поприветствуйте нашего нового друга!