Помоги проекту - поделись книгой:
Я прекрасно всё понимаю или пытаюсь понять. Во всяком случае, мысль о сознательной провокации отпадает. Да, она нравится мне, её чувства, видимо, выше. А последнее слово даёт возможность увидеть всю её девичью наивность. Всё-таки разница в возрасте – десять лет – ощущается. Но она не глупая девочка, она слишком умна – это и вызывает во мне порывы гнева, которые я пытаюсь скрыть даже от самого себя.
Ревность отсутствует напрочь! Какой-то всплеск произошёл, когда я увидел её голой на подоконнике, и всё. А она, наверно, хочет, чтобы во мне пробудилось это негативное чувство, которое она, без сомнения, путает с любовью.
Таня продолжает сверкать наготой. Но я не хочу возбуждаться. Да, ночь прошла бурно, мне было достаточно. Правда, она и не требует больше. Обнажённость тела, как норма, а не причина невыносимой жары, и полная внутренняя изоляция – такой она мне видится. И, видимо, такая она и есть. Для всех.
Она спрашивает:
– Ты слышишь гул?
Я отвечаю:
– На море шторм, видимо.
– Нет, не похоже.
– Просто, это волны бьются о берег.
– Мне страшно. Сожми меня крепко.
Она лжёт, но мои руки обвиваются вокруг её талии.
– Я тебе верю.
– И это всё?
– Да, а что ещё?
– Холодный ты.
– Я не умею притворяться.
– Хочешь сказать, я с тобой не откровенна до конца?
– Я тебе верю, – снова повторяю.
Девушка выскальзывает из объятий. Начинает одеваться. Медленно, давая рассмотреть каждый изгиб стройного тела.
– Ты красивая.
– Я это слышала. И не раз. На большее ты не способен.
Ветер усиливается. За окном сгущается мгла. Поздний вечер как будто, не день.
– Я ухожу.
– Ты хочешь уйти в такую непогоду?
– Если со мной что-то случится, виноват будешь ты, Саша.
Я хватаю её за блузку, притягиваю к себе:
– Не отпущу!
– Сказанное есть ложь?
– Есть правда.
– Трус!
– Почему ты так решила?
– Тебе страшно за меня.
Она говорит странные вещи.
– Нет, это что-то другое. Трус тот, кто боится за себя.
– А что ты чувствуешь по отношению ко мне?
Я не знаю, что ответить. Громкими словами на подобие «я тебя люблю!» (а они здесь были самые уместные) не умею разбрасываться. Моя заминка вызывает неподдельный интерес у Татьяны.
– Ни-че-го! – произносит она по слогам. – Это мой вывод раз ты молчишь.
Я бросаюсь на девушку и стаскиваю с неё одежду, которую она так долго надевала. Она не сопротивляется. Красота должна быть доступной. И вдруг я чувствую гул (нет, не слышу, а именно шестым чувством ощущаю, нутром что ли!), который был ранее недосягаем для меня. Это не шторм, однозначно. Но что может измениться в этот миг для нас?
Ничего.
Ненастье за окном превращается в кошмар. Свинцовые тучи и сильный ветер не уменьшают жару.
Я наваливаюсь на Татьяну, заливаю её потом. Она стонет, потеет не меньше меня, извивается змеёй. Я вижу её лицо. Тысячи гримас! Что она чувствует? Ей хорошо? Я стараюсь для неё, не для себя. Усталость прежних дней даёт о себе знать. Я не могу кончить, как будто во мне сидит литр водки. Но я трезвый! Мне нравится эта девушка! Я в смятении! Не может быть!.. Наконец, она взрывается воплем – и мне пора, не могу… Я продолжаю входить в неё с бешеной скоростью, она смотрит на меня, кусает свои пальцы на руках – ей больно! Я не могу остановиться. И не могу кончить.
– Хватит! – выкрикивает Таня и сбрасывает меня с себя.
Я снова ныряю в виртуальное пространство. Меня интересует погода. Но всё хорошо: солнечно и жарко. Прогноз один. Другого нет. Неужели всё так неожиданно происходит? Утром зной, в обед ураган, вечером война, а ночью любовь? Порядка быть не может. То, что было несколько минут назад, подтверждение этому, хотя я так и не излил семя. И то, что за окном – тому доказательство.
Тогда почему мне врут даже в интернете?
Отключаюсь.
Не та информация.
– Почему ты ни разу не говорил, что пишешь? – Татьяна остаётся в платье Евы. Я, несмотря на жару, одеваюсь. Мне стыдно, что у меня не получилось. – У тебя есть интересные вещи.
– Всё самое лучшее, по моему мнению, в своё время удалил модератор, а копий я не подумал сделать, не знаю почему. Для тебя это странно?
– Я не понимаю, Саша, если ты публиковался в интернете, то почему я не имею права прочитать то, что читают другие?
Я не отвечаю.
– У меня возникает одна лишь мысль, либо ты боишься за свои тексты по причине их низкопробности, а это не так, я убедилась, либо в тебе живёт «жучок», который скрывает некоторые чувства и слова от меня, – ты не умеешь высказаться до конца. Не потому, что не можешь, а потому, что ты так устроен, у тебя не получается.
Выстрел в висок! Я в ней не ошибся.
Блеснула молния, ударил гром. В квартире гаснет свет. Становится почти темно. Я не отчётливо различаю некоторые вещи. Татьяна делается серым пятном. И я есть для неё, наверное, такое же бесформенное тело.
– Продолжать есть смысл? – мне хочется завыть волком.
– При всём однообразии, жанрового и тематического, Саша, твои произведения объединяет некий гротеск современного мира. Зло пишешь по-доброму, – говорит она слова, которые, наверно, недавно вычитала из какой-нибудь книги, взятой из моего шкафа.
Молнии сверкают, освещая комнату. В эти мгновения я отчётливо вижу красоту лица Татьяны, её совершенное молодое тело – она стоит напротив и всматривается в моё лицо. Я молчу. Она, без сомнения, права. Есть «кто-то», кто сдерживает меня, и этот «кто-то», как выразилась Татьяна, назвав его «жучком», живёт у меня внутри. Но я предпочитаю думать совершенно по-другому, виня кого угодно, но только не себя.
Дождь всё так и не идёт. Ему давно пора было вылить месячную норму за один час, сделать наводнение, смыть к чёртовой матери этот усохший город, отомстить всем и каждому за большие и малые грехи, утаиваемые от чужих глаз. Но он упорно не хочет идти. Он ждёт, он медлит. Но он должен пойти когда-нибудь. Его сила в этом и состоит – падать холодными каплями на сухую землю, орошать её, делать плодородной. Либо разрушать.
И пошёл град! Шум падающих льдинок увеличивался. Не сговариваясь, мы одновременно подошли к окну. Странность зрелища заключалось в том, что с неба падали не градины, а настоящие камни.
– Вот и прорвало! – говорю я.
Татьяна прижимается ко мне всем телом, её трясёт. Я же на всё происходящее наблюдаю без всякого интереса, как будто так и должно быть. С неба падают камни, а меня это нисколько не удивляет!.. Всё крупней и крупней… Кто не успел, тот опоздал.
Трупы людей и животных засыпает градом камней размером с кулак. Покорёженные автомобили ежесекундно меняют свою форму…
Ветер меняет направление, и окно разлетается на мелкие осколки, обдаёт нас брызгами стекла, пластика и мелкой пыли. Я закрываю собой Татьяну, а сам продолжаю смотреть, как будто загипнотизированный…
Я пребываю в состоянии подобному трансу. Татьяна пытается оттащить меня от окна, плачет, уговаривает, но я под воздействием неизвестной силы продолжаю смотреть с высоты пятого этажа вниз, как будто смотрю не интересное кино по телевизору, безучастно и равнодушно… Я не замечаю ничего!
Всё же Татьяна уводит меня вглубь комнаты. Я прихожу в себя. В оконном проёме – что от него осталось – продолжают проноситься каменные заряды, но уже видно, они мельчают.
Через некоторое мгновение стихло. Я решаю, всё! Конец природной вакханалии. Но слышится тот самый гул, который я ранее принимал за шум моря. Он увеличивается! Татьяна вся сжимается в маленький клубок, превращаясь в испуганного ребёнка, и тут я понимаю, что я трус. Да, без всякого сомнения, я боюсь услышать правду о самом себе, боюсь показать своё творчество близкому человеку, считая, что меня осудят за несоответствие с общепринятыми нормами, и боюсь сейчас: и за себя, и за Татьяну, и за то, что, вообще, может произойти.
…с неба свалился большой камень. Он громадный! Метра четыре в диаметре. Блестящий и гладкий, как будто его отполировали. Он дымится.
Пошёл слабый дождь. И это, казалось, был не дождь вовсе, а слёзы, скупые слёзы природы. Бывает, и она ошибается. Она плакала о содеянном поступке.
Свинцовые тучи уходят в океан. Татьяна открывает глаза, медленно превращается в настоящую молодую женщину – она уже не та, какой была час назад.
Татьяна не верит своим глазам. Не верю и я.
– Бессмысленная жестокость природы не оправдывает жестокость самого человека, – говорю я совсем тихо.
Как бы очнувшись от долгой зимней спячки, Татьяна быстро одевается и идёт к телефону. Связь отсутствует. И это не удивительно. Могла бы догадаться.
Она смотрит на меня, я отворачиваюсь. Мне кажется, что надо расстаться. Но об этом ей скажу завтра.
Несколько дней резиновой куклы
У Светы ужасный депресняк. Ей тошно от своей прекрасной типа успешной работы, чудесного коллектива. Она не хочет выходить в отвратительную мерзкую слякоть на улице, но и дома ей сидеть невыносимо. Она старается абстрагироваться в толпе метро или в двухчасовой автомобильной пробке. Ей хочется свежего воздуха, в большом городе она просто задыхается. При этом ехать куда-то, у неё нет никаких сил. Она устала быть одна, ей не на кого опереться или хотя бы поговорить. Света часто говорит:
– Господи, дай мне силы! Я должна быть сильной, успешной, умной, красивой для того, чтобы стать счастливой.
Но на неё напала чёрная тоска, и её вырвало. Она убрала за собой блевоту и сказала:
– Дура, не тоскуй и не кушай шоколад.
Она считала, что находится в дерьме. Хотя со стороны её нынешнее состояние казалось просто суперским!
Свете двадцать два года. Она красивая (очень) и глупая (не очень). У неё есть мужчина. Ему тридцать два года. Зовут Сергей. Он её трахает. Постоянно и везде: у себя в кабинете (они работают вместе, но на разных этажах), в туалете в обеденный перерыв или у неё дома, когда она приглашает его в гости на чашку чая. Света тоже его хочет… всегда. Но он женат, у него двое детей.
Ещё её трахают два парня, с которыми она училась вместе. Друзья. Они не знают, что она спит с обоими. В университете Света переспала со многими парнями, но одногруппники были только эти двое.
Она любит трахаться. Нет, Света не шлюха, просто ей это занятие доставляет огромное удовольствие. И никто, кто её трахал, не считал её шлюхой.
– Я гордая, я красивая, я развратная, – часто повторяет Света сама себе. – Я не хочу меняться. Буду трахаться – с кем захочу!
Но этот депресняк…
Мать Светы постоянно говорила, что все её проблемы от безделья. То есть мама считала, что в жизни дочери всё супер, и вся её жизнь такая безоблачная-безоблачная. Но дочь не могла говорить с матерью о своих проблемах откровенно. Света тогда не могла ей объяснить, что у неё в одиннадцатом классе была огромная взаимная симпатия к одному парню из класса – это любовью она не могла назвать, – хотя, к сожалению, это, видимо, и была любовь. Да, они встречались, но ничего серьёзного так и не получилось, они в итоге окончательно поругались, и он не желал её видеть, посылал нахуй… Как ей это надоело! И её очень бесило, что мама постоянно говорила: у тебя всё отлично, ты, дочка, паришься от безделья, поверь. Света понимала, что отчасти мама была права, но всё же она не могла рассказать все факты своей жизни, а мать, в свою очередь, думала, что знает о дочери абсолютно всё. В один из вечеров Света записала в своём блоге: нахрен нужен этот мир, если ты никому не нужен. Через два дня она переспала сразу с двумя мальчиками. И ей это понравилось.
Весь выходной день Света провела у телевизора, ей никто так и не позвонил. А сама она напрашиваться не хотела.
Перед сном мастурбировала.
И вот Света пришла на работу. Настроения нет, конечно. Откуда оно может взяться в такую сырую погоду? Ненавижу осень, думает она. В красивой девичьей головке вырисовывается один сюжет из прошлой жизни. Как-то раз на дискотеке был конкурс, суть которого заключался в следующем: надо было по очереди с оппоненткой целовать парня в различные места тела. Кто последний – тот и выиграл. Под конец состязания Света расстегнула парню джинсы, достала член и у всех на виду заглотила… Тогда она выиграла крутую стильную юбку.
На работе слышались одни и те же женские разговоры про маленькую зарплату, а ещё про мужиков, точнее про их нехватку.
Достало!
Света призналась самой себе: хочу накурить весь офис, чтоб охуели все от счастья! Звучит так ужасающе банально и глупо, но она хотела сделать сотрудниц счастливыми хотя бы на час.
А ещё у неё возникло желание трахнуть президента. Чтобы ни он её, а именно она – его! У неё появился даже план, как это осуществить. Но вдруг ей стало горько видеть жизнь, в которой она пребывает: алая роза, брошенная на асфальт, холостой патрон в обойме жизни…
Она пригласила Сергея к себе домой. Он трахнул её в жопу.
Когда гость ушёл, Света набрала на компьютере текст и повесила его на стене в своей спальне:
Поделиться книгой: