Полосатый геноцид

Сигнал пропал, и тут же в наушнике прорезался уверенный голос Махова:

– Все слышали? Отходим к зарослям, потом двинемся за пчелами.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Едва старлей и его подчиненные отступили с поляны, как большая часть африканцев скрылась в зарослях под деревьями. Лишь три или четыре стрелка еще какое-то время постреливали вслед спецназовцам, причем не особенно целясь. Выглядело это так, словно дикари то ли не слишком усердно преследовали десантников, то ли и вовсе не собирались этого делать. Как будто просто намекнули, что возвращаться на поляну не следует. Локису даже показалось, что те трое дядек в белых халатах, которые остались лежать в высокой траве, интересовали дикарей куда больше, чем «миротворцы». По крайней мере африканцы, оставив русских в покое, в смерти тех троих удостовериться не поленились – ныряя в кустарник, снайпер заметил, как двое полуголых бойцов добежали до того места, где в траве должны были валяться трупы, и уже в зарослях услышал треск нескольких коротких очередей. Как будто безоружные парни в белых халатах были для дикарей более опасны, чем спецназовцы с автоматами. Выглядело это довольно странно, но правдоподобного объяснения увиденному ни у Локиса, ни у старлея не находилось.

Решето тот и вовсе не забивал себе голову подобной ерундой – раненая нога, которую он сейчас перевязывал, была для него главной и куда более серьезной проблемой. В горячке боя он промедлил с перевязкой, потерял из-за пустяковой раны довольно много крови, и теперь его мутило.

Ситуация и правда складывалась аховая. Патроны теперь следовало экономить – короткая вроде бы перестрелка стоила им изрядной части боеприпасов. Особенно «постарался» Решето, у которого патронов осталось чуть больше половины. Еды нет, медикаментов самый минимум. При этом не то что до Монровии – до ближайшего города, который был на карте, очень далеко. Карты, впрочем, у них сейчас не было никакой, а местность незнакомая. Связи тоже нет – мощная радиостанция, которую, по идее, должен был таскать на себе Решето, осталась со всем остальным снаряжением в вертолете. При себе у десантников имелись только портативные маломощные рации – «средство связи поля боя». С их помощью в лучшем случае удастся связаться с вертолетом – если будет рядом пролетать. Пока же в эфире царила тишина. Понятное дело, сказал себе Локис – даже если у Барышни получится выполнить свое обещание без задержек, вероятнее всего, помощи придется ждать до утра. Хоть до ночи еще далеко, но вряд ли спасательную операцию удастся провернуть быстро при соблюдении всех условий секретности. Подбитый вертолет должен вызвать кучу неприятных вопросов… Сплошные минусы. Хорошо хоть удалось оторваться от дикарей. Кстати, какие-то странные эти дикари – с «М16», штатными винтовками местной армии. Причем винтовки-то довольно новые, неизношенные, судя по тому, как они стреляли. Да и БТР с грузовиком, надо думать, не из лука подбили, без базуки явно не обошлось… Локис повернулся к командиру:

– Как думаете, товарищ старший лейтенант, кто на нас напал?

Махов задумался, потом неуверенно произнес:

– Честно говоря, не знаю. Наверное, какое-нибудь дикое воинственное племя. Мы, видно, вмешались в их разборки, и они нас просто отогнали от своей добычи. Иначе почему они от нас так быстро отстали?

– И что мы будем делать дальше?

В этом вопросе старлей не колебался:

– Раз уж мы здесь, попробуем разведать место, где последний раз система слежения зафиксировала пчел. Тем более что это недалеко, всего километр.

– Главное, снова на местных не напороться, – заметил Локис. – Для еще одной такой перестрелки у нас патронов маловато.

Решето скривился, не то от боли, не то от невысказанных чувств по поводу решения командира, но молча забросил за спину автомат и вслед за остальными заковылял в заросли.

Глава 20

Первое, что ощутил майор Сэм Карвер, возвращаясь в сознание, это холодную воду, льющуюся на лицо. Дернувшись, он понял, что крепко связан. Секундой позже – что лежит на чем-то твердом. Карвер осторожно открыл глаза и увидел, что действительно лежит связанный, на грубой циновке, а над ним возвышается жизнерадостно лыбящийся темнокожий парень с глиняным кувшином в руках и льет на него воду. Дернувшись, Сэм больно ударился затылком, что вызвало смех у столпившихся вокруг него зевак. И все это происходило посреди площади в какой-то африканской деревне. Причем, судя по всему, где-то глубоко в джунглях – деревня была африканской на все сто, никаких признаков цивилизации инструктор пока не видел: ни одежды, ни каких-то вещей, за исключением винтовок в руках некоторых местных жителей. Винтовки были английские, длинноствольные «Ли-Энфильд». Классика. Прекрасное оружие для снайперов и охотников, надежное, простое, при этом точное и дальнобойное, но довольно древнее – насколько инструктор помнил, с производства их сняли лет пятьдесят назад. Впрочем, у одного парня, стоявшего неподалеку, из-за плеча торчал ствол чего-то более современного. Кажется, это была бельгийская автоматическая винтовка FAL. Судя по всему, базовый вариант, с 20-зарядным магазином под стандартный «натовский» патрон калибра 7,62 мм. Модель не новая, но хорошо себя показавшая в разных локальных конфликтах. В том числе и в Африке. Простое надежное оружие, хоть слегка и устаревшее. Говорят, в Бразилии эти винтовки до сих пор выпускаются. Неплохо для воина джунглей. Очень неплохо. Присмотревшись, Карвер заметил, что дикари настроены довольно агрессивно и что-то кричат, показывая на него. Однако никто к пленнику не подходил – кроме того парня, который облил его водой, чтобы привести в чувство. Вряд ли все это могло означать для Карвера что-нибудь хорошее. Даже с учетом того, что местные племена вроде бы не увлекались людоедством. Возможно, это и есть то самое племя, которое имело претензии к старику и его людям, считая своими те земли, где располагалась научная база корпорации «Хэнджер Фудс». Кажется, Тиллер назвал их мбунде… Да, точно, мбунде. Если их следопыты видели, кто напал на базу и как они были одеты – а подручные Рейвена были в таком же камуфляже, как и сам Карвер, – то африканцы вполне могут считать его одним из нападавших. Если так, то дело дрянь. Эти обезьяны вполне способны понять, что их подставили. Пожалуй, надо попытаться объяснить им, кто он и что произошло. Пока еще не поздно.

– Кто-нибудь из вас говорит по-английски? – Никакой реакции. Все так же кричат и тычут пальцами. Настоящие дикари. Но Карвер не сдавался – в конце концов, от этого зависела его жизнь. Он повторил громче:

– Вы понимаете по-английски?

Вдруг толпа затихла и расступилась. Вперед выступил высокий мускулистый африканец средних лет. Своим одеянием и рисунками на коже он заметно отличался от окружавших его соплеменников, Карвер мысленно сразу же окрестил его шаманом. Было в этом африканце что-то, что выделяло его из общей массы. Шаман присел рядом со связанным американцем и заговорил глубоким низким голосом. «С такой глоткой только в церкви проповедовать», – почему-то подумалось Карверу.

– Я говорю по-английски. Кто ты, белый человек? Почему на тебе эта одежда?

Произношение у шамана было дикое, но инструктор, тем не менее, понял все, что тот сказал. Майор напрягся, понимая цену каждого своего слова, и медленно заговорил:

– Я – американский военный инструктор, я обучаю солдат армии Либерии. Недалеко отсюда наш учебный центр, думаю, вы слышали о нем.

Шаман презрительно усмехнулся:

– Да, я знаю, там черных американцев, захвативших нашу землю, учат убивать нас и всех, кто им мешает. И это вы напали на этих безобидных сумасшедших в белых одеждах и представили все так, будто мы – мбунде – сделали это. Чтобы все остальные думали, что мбунде убивают безоружных белых людей.

– Но я не имею отношения к нападению на ученых! Наоборот, я привез солдат, чтобы их охранять, и те, кто их убил, убили и моих людей. И если бы я не попал к вам, они убили бы и меня.

Шаман недоверчиво покачал головой:

– Я не верю тебе, белый человек. На поселение белых, которые ловили пчел, напали люди в такой же одежде, как у тебя, а главным у них был большой черный американец. Наши охотники видели это, и я сам был там и все видел. И я видел тебя раньше, с этим большим черным американцем, когда вы приезжали вместе к белому старику. Тогда вы с этим черным были заодно. Почему я должен верить, что теперь это не так? На тебе такая же одежда и у тебя оружие, как у них. Почему я должен думать, что ты не враг мбунде? Что мне с тобой делать, белый человек? Убить? Мбунде – не убийцы. Ты тоже никого из нас не убил, да, это так. Но просто отпустить тебя тоже будет неправильно. Слишком просто. Я должен подумать.

Шаман встал и величественно удалился. Толпа тут же сомкнулась за ним, но инструктор успел услышать, как шаман что-то скомандовал на своем наречии. К американцу тут же подбежало несколько крепких мужчин, его без лишних нежностей подхватили и куда-то понесли. Как оказалось, недалеко. Карвера втащили в огромную клетку и бросили на кучу соломы, развязали руки и ноги, дали воды. Оставалось только ждать, что решит шаман или те, кого он тут представлял. Инструктор с наслаждением растянулся на соломе, разминая затекшие конечности. Как мало иногда человеку нужно для счастья… Вокруг были такие же клетки – похоже, здесь у племени было что-то вроде тюрьмы. Но сейчас американец был единственным заключенным. То, что его охраняют четверо жутковатого вида охотников с копьями, Карвера не волновало. Убивать его вроде не собираются, похоже, у шамана другие планы насчет пленника. Глядишь, все и обойдется. Вдруг откуда-то издалека донесся частый перестук автоматных очередей. Инструктор напрягся: кому еще Рейвен надумал устроить зачистку? Почему-то он не сомневался, что и здесь не обошлось без его заместителя. Вдруг он понял, что на этот раз в трескотню «М16» вплелся звук выстрелов другого оружия. Похоже, кто-то использовал в перестрелке автоматы Калашникова. Звук, правда, немного странноватый, но это точно был «АК». Майор знал, что среди миротворцев, базирующихся в Монровии, есть русские. Но что им делать здесь? Нет, решил Карвер, это не русские, скорее всего, просто кто-то пользуется русским оружием. Или даже его китайскими копиями. Стрельба вскоре стихла, но к Карверу по этому поводу так никто и не подошел. Лишь когда он начал сомневаться, что сегодня о нем еще вспомнят, возле клетки появился шаман в сопровождении, наверное, всей деревни. Он поднял руку, требуя тишины. Племя послушно притихло, и шаман заговорил:

– Мы приняли решение, белый человек. Мы не будем тебя убивать. Мбунде не нужна слава убийц. Мбунде хотели от людей в белых одеждах, чтобы те заплатили за право жить на нашей земле. Но их убили и они не смогут нам заплатить. Люди в белых одеждах – чужие нам, поэтому мы не будем мстить их убийцам – твоим людям. Мы знаем, где сейчас твои люди. И мы отдадим тебя твоим людям. Но мы отдадим тебя не просто так. Твои люди заплатят нам за тебя выкуп, потому что они убили тех, кто был должен нам. Я все сказал, белый человек.

Шаман повернулся к племени и коротко изложил им суть своего решения на более понятном им языке. Соплеменники встретили его слова радостным ревом. А Карвер, пожав плечами, принялся прикидывать шансы на то, что с Рейвеном удастся договориться. В конце концов, успокаивал он себя, мы же деловые люди. То, что мы здесь делали и делаем, – это всего лишь бизнес. А в том, что касается бизнеса, двое американцев вполне смогут найти общий язык. Даже если у них кожа не одного цвета. И даже если они пытались друг друга убить.

Глава 21

Покалеченная «вертушка» с трудом перевалила через окружавшие поляну тропические деревья и практически поползла над лесом. Поврежденная турбина надрывно чихала и дымилась, но пилот ее не выключал, намереваясь выжать из нее весь ресурс до последней капли – на одном двигателе машина до Монровии не дотянет. Их по-прежнему немилосердно трясло и швыряло из стороны в сторону, к тому же подняться повыше никак не получалось. Более того, Ольге стало казаться, что винтокрылая машина явно начала медленно терять высоту. И это при том, что их «Ми-8» и так летел, едва не задевая колесами макушки пальм. Пилот молча радовался, что на борту не было никакого серьезного груза. В смысле веса, конечно. В противном случае уйти с той поляны им бы не светило. Ольга, оставив в покое свой ноутбук-«пчелоискатель», тихонько плакала. Максимка неумело пытался ее утешать.

В глубине салона лежал раненый медик. Его крепко зацепило, когда дикари обстреливали вертолет. Но старшина нашел в себе силы, чтобы помогать советами девушке и мальчишке, когда они оказывали ему первую помощь. Он даже пытался шутить. Мол, лекарь, а самого лечить надо. Но ранение оказалось тяжелым, и вскоре Харченко, несмотря на своевременную перевязку и уколы, провалился в забытье, выныривая из него каждый раз все реже и на все более короткий срок. Ольга украдкой бросала на него взгляды, пытаясь определить состояние. На повязке медленно разбухали темные круги – кровь продолжала сочиться из раны. Максимка тоже посматривал на раненого, беспомощно обхватив голову руками. Внизу, в джунглях, он наверняка нашел бы, чем облегчить боль. Для парнишки лес был настоящей аптекой, дед-знахарь многому успел его научить. Но здесь, в небесах, Максимка был бессилен.

У горизонта блеснула тонкая линия – Атлантический океан. Пилот повернулся в салон, собираясь сообщить пассажирам радостную новость, что до аэродрома осталось всего ничего. Но в тот же момент наверху что-то лязгнуло, грохнуло, за иллюминатором что-то промелькнуло, а валивший из поврежденной турбины дым резко погустел. Завыла аварийная сигнализация, на приборной панели тревожно замигала россыпь красных лампочек. «Вертушка» начала заваливаться на бок, пилот с трудом удержал машину на прежнем курсе. В дверном проеме пилотской кабины тут же возникла Ольга, держась за переборку:

– Что случилось?

– Один двигатель накрылся, со вторым тоже не все в порядке, – пытаясь перекричать шум, отвечал ей пилот, – до аэродрома не долетим, будем садиться где получится. Постараюсь хотя бы до города дотянуть…

Окраина Монровии приближалась слишком медленно. Прижавшись к иллюминатору, девушка видела либо густые заросли, либо кучки хибар – некое подобие пригородных поселков. Ни одной подходящей площадки, лишь узкие улочки, где и двум машинам иногда не разъехаться, не то что вертолету сесть. Вдруг Максимка, который тоже что-то высматривал в иллюминаторе по другому борту, вскочил и бросился к Ольге. Размахивая руками и путаясь в русских и английских словах, он начал что-то быстро говорить, показывая на что-то внизу. Уяснив, что он пытается ей сообщить, Ольга бросилась в пилотскую кабину. Выслушав их с Максимкой сбивчивые объяснения, пилот молча кивнул и с чувством пожал парнишке руку. Названное маленьким африканцем место действительно было одной из немногих площадок в этой части города, где можно безопасно посадить поврежденный вертолет. Заброшенный стадион, построенный тридцать лет назад, перед самым началом гражданской войны и так ни разу не использованный по прямому назначению. Оставляющая за собой густой дымный шлейф винтокрылая машина изменила курс и «проутюжила» несколько кварталов, распугивая птиц и собак. К счастью, в этом районе преобладала одноэтажная застройка. Вертолет слегка подпрыгнул, перевалив через линию электропередач, и практически плюхнулся посреди заброшенного стадиона. По счастью, за прошедшие годы поле так ни подо что и не приспособили, даже под огород. Только в одном из дальних углов паслось небольшое козье стадо.

Все, кроме раненого Харченко, выбрались наружу. Лопасти несущего винта еще вращались, хотя и все медленнее. Уже где-то недалеко раздавался вой сирен. Но первыми на поле появились не машины «Скорой помощи». Первыми приехали офицеры из командования Миротворческими силами ООН, представители местных спецслужб, вслед за ними прикатил на своем джипе военный атташе российского посольства. И только после этого на поле стадиона въехала санитарная машина с работающими мигалками. Раненого старшину – он по-прежнему был без сознания – вынесли из вертолета и быстро погрузили в «Скорую», которая тут же умчалась. Врач-француз, которого пилот знал, успел сказал пилоту, что они успели вовремя и парень будет жить, хоть ранение и тяжелое. Правда, ему придется поваляться в госпитале пару месяцев. Что ж, это была хорошая новость, необходимая перед не слишком приятным разговором с кучей высоких начальников.

Начальники попались любопытные, въедливые и вопросов задавали много. Сначала отвечал в основном пилот, почти ничего не скрывая, но корректируя, где можно, в свою пользу.

– Что произошло?

– Как обычно, выполняли патрулирование зоны, летели над джунглями, сбились с курса – забарахлило навигационное оборудование. После этого увидели вдалеке какую-то яркую вспышку, потом густой дым. Мы же миротворцы, решили выяснить, что происходит. Подлетели ближе, а там горит какой-то поселок, видели множество трупов, взорванные автомобили. Потом увидели дым немного в стороне. Перелетели туда, хотели сесть, но тут из джунглей выскочили какие-то люди и начали в нас стрелять.

Смуглый офицер-ооновец, похожий на испанца, окинул русских и Максимку взглядом и с подозрением поинтересовался:

– Это все, кто был на борту? Не считая раненого, которого увезли?

Видя, что вертолетчик заколебался, в разговор немедленно вклинился атташе:

– Да, это все. Это точно – я присутствовал на аэродроме, когда они вылетали. Кто вылетал, те и вернулись. Высаживать в джунгли мы никого не собирались.

Остальные русские и маленький африканец незаметно переглянулись. Ведь трое их товарищей остались в джунглях, и судьба их неизвестна. Но опровергать ложь подполковника они не стали. Сейчас это было не в их интересах. Ведь если начать говорить взаимоисключающие вещи, доверие со стороны властей и командования сил ООН пропадет, а подозрения, наоборот, возрастут. Товарищам такая «помощь» ни к чему. Да и начальству миротворцев незачем пока знать, чем на самом деле занимаются русские.

Другой ооновец, рослый блондин, говоривший с явным немецким акцентом, спросил:

– А что ваш вертолет делал в этом районе? Насколько я помню, этот квадрат не входит в зону ответственности сил ООН и даже не прилегает к ней.

– Я же сказал, сбились с курса. А потом увидели взрыв… – изображая тупого служаку, упрямо гнул свое пилот.

Немец не унимался:

– А какова была цель полета? Как она связана с миротворческой миссией? Кстати, – немец уже забрался в вертолет и с интересом разглядывал ноутбук Тумановой и соединенную с ним аппаратуру, – а что это такое?

Ольге пришлось импровизировать:

– Дело в том, что на выделенной российскому контингенту радиочастоте в том районе регулярно действовал какой-то источник помех, было очень похоже на «глушилку». У нас были проблемы при обеспечении связи с нашими военнослужащими, когда они находились вне базы российского контингента, вот и решили проверить.

Атташе, который посчитал это объяснение вполне убедительным, энергично поддержал девушку:

– Да-да, это действительно так, у нас были проблемы со связью.

Похожий на испанца ооновский офицер спросил:

– Вы сказали, что видели в джунглях сожженный поселок?

Ольга кивнула:

– Да. И судя по всему, поселок, построенный не африканцами, возможно, научная станция. Второй объект, который тоже сожгли и где нас обстреляли, по-моему, как-то связан с тем поселком.

Испанец помрачнел:

– Похоже, вы говорите об исследовательской базе корпорации «Хэнджер Фудс». Их научный руководитель, профессор Тиллер, обращался к нам несколько недель назад насчет охраны базы – у него были какие-то трения с местными племенами, мбунде, кажется. Нам пришлось ему отказать, мы ведь не занимаемся охраной коммерческих объектов. Вы говорили, что видели трупы? Много там было убитых?

Энтомолог тряхнула головой, отгоняя мрачное воспоминание:

– Да, видели. Много, да. Сколько именно? Мы не считали. На первом объекте они были в основном в белых халатах – по всей видимости, научный персонал, все европейцы. Остальные были в какой-то серой униформе и рабочих комбинезонах, среди этих были и африканцы. Думаю, все же, что там не меньше трех десятков погибших. Но, повторю, мы их не считали.

– А на втором объекте тоже были трупы? – полюбопытствовал немец.

– Да, были. Примерно столько же. Но другие трупы – там убили не гражданских.

– А кого же? – не утерпел испанец. Ему было наплевать, что девушке об этом даже вспоминать не хочется, не то что говорить.

Ольга вздохнула:

– На втором объекте все погибшие были одеты в форму Национальной гвардии Либерии.

Услышав это, представитель местных спецслужб вскинул голову и, видимо, что-то хотел спросить, но передумал и промолчал. Вместо него это сделал другой человек.

– Скажите, – подал голос до сих пор молчавший миротворец с французским флагом на рукаве, – вы можете описать тех, кто вас обстрелял?

Пилот лишь пожал плечами – не силен, мол, в таких вещах, да и видно из кабины немного. Ольга наморщила лоб и, как могла, обрисовала одежду нападавших и то, как были разукрашены их тела. Либериец, выслушав ее описание узоров на коже дикарей, уверенно заявил:

– Это воины племени мбунде.

С ним никто не стал спорить – в конце концов, он местный и ему виднее. У него самого никаких вопросов к русским так и не возникло. На возмущенное выражение лица Максимки никто не обратил внимания. Постояв еще немного для приличия, либериец и его спутники двинулись к своей машине. Офицеры из штаба миротворцев посчитали, похоже, что получили всю необходимую информацию, и как-то сразу поскучнели лицами. Объявив, что полагают инцидент исчерпанным, они попросили представить письменный отчет о происшествии и тоже откланялись. Вертолетчики уселись у своей покалеченной машины – охранять пока еще не списанное имущество и ждать обещанный им администрацией аэропорта тягач-эвакуатор. Своим ходом вертолет уже никуда долететь не мог. Даже на свалку. Атташе махнул своим подопечным рукой, показывая на джип, – поехали, мол. Максимка с радостной улыбкой побежал к машине.

Атташе и девушка остались наедине. Подполковник удивленно поднял брови: чего, мол, стоишь – тебе же английским языком сказали: инцидент исчерпан. Туманова возмутилась:

– Что это вы домой засобирались, товарищ подполковник? Надо же наших спасать!

– Извините, но я не буду этим заниматься, – подполковник сделал скучное лицо, – незачем вам было ввязываться в чужие разборки, нужны были вам пчелы – ими и надо было заниматься. Поэтому пусть выбираются сами. Повезет – их счастье. Да и по большому счету вы сами виноваты – это ведь вы без них улетели, бросили их в джунглях. Или нет?

Ольга едва не задохнулась от возмущения:

– Вы… вы – мерзавец и карьерист!

Атташе на секунду потемнел лицом, а потом лишь пожал плечами и пошел к джипу.

Тоже мне, мать Тереза выискалась. У самой дверцы подполковник обернулся и как ни в чем не бывало спросил:

– Так вы едете или остаетесь?

Глава 22

Несколько автомобилей стояли на краю большой поляны, выходившей к реке. Густые кроны деревьев и толково натянутая маскировочная сетка скрывали технику и сновавших вокруг людей от воздушного наблюдения. Среди машин выделялся пока еще молочно-белый жилой трейлер с большим логотипом корпорации «Хэнджер Фудс» на борту. Но именно сейчас двое солдат спешно перекрашивали его в темно-серый цвет. Другой краски, например любимого военными всего мира цвета хаки, больше подходившего для маскировки, на складе разгромленной исследовательской базы не оказалось. Но Рейвен все равно приказал перекрасить трейлер: ярко-белая машина требовала гораздо больше усилий по маскировке на стоянках, да и приметный логотип известной корпорации мог привлечь ненужное внимание полиции или военных патрулей. Рядом с трейлером стоял трехосный армейский грузовик с кунгом, за ним – пятнистый «Хаммер» с пулеметом. К тому же на самом деле на научной станции были сожжены не все автомобили – помимо вышеупомянутого трейлера люди Рейвена экспроприировали у корпорации бортовую машину с тентом, приспособив ее для перевозки солдат, и джип «Лендровер», для тех же, в общем-то, целей. Техника оказалась не лишней, это ведь официально капитан прихватил из учебного центра в поездку «за амуницией» десять рекрутов, на самом деле вскоре к отряду присоединились еще два с лишним десятка человек, по документам находившихся в увольнении и отпусках. Правда, четверых из них уже окончательно «уволили» русские миротворцы… Но даже сейчас Рейвен имел практически полный стрелковый взвод. Немалая сила. В принципе, отряд можно было в течение суток увеличить в несколько раз за счет бывших рекрутов, уже отправленных из учебного центра в близлежащие гарнизоны… Но зачем? Чтобы засветиться как можно полнее и завалить все дело еще до его начала? Большому отряду нужно больше продуктов, боеприпасов, дополнительный транспорт, сложнее обеспечить скрытность перемещения… Ни к чему собирать толпу патриотов, если основное оружие – не автоматы.

Из окошка жилого отсека трейлера хорошо просматривался край джунглей и берег реки. В углу помещения за шкафом были свалены защитные костюмы, в которых совсем недавно работали биологи корпорации, сетчатые маски, рабочие комбинезоны. За столиком у окошка сидели двое – Джозеф Рейвен и тот самый седой старик-европеец, единственный из ученых оставшийся в живых. Или лучше будет сказать – оставленный в живых. Поскольку спасение старика вовсе не было случайностью.

Первое впечатление, которое профессор Виктор Тиллер произвел на Рейвена, в дальнейшем общении подтверждалось все больше. Старик явно одержим своими идеями. И о мире за стенами своей лаборатории имеет смутное и очень упрощенное представление. При этом убежден, что любое научное открытие ценно само по себе и уже сам его факт приносит пользу людям. И ради достижения цели Тиллер готов сотрудничать хоть с дьяволом. Рейвен с удивлением понял, что профессор по большому счету не сильно переживает из-за гибели всех своих сотрудников, куда больше его расстраивало то, что он вынужден приостановить свои исследования. «Для старика Тиллера, – вдруг подумалось Рейвену, – наверняка все чернокожие одинаковы. Вряд ли он отличит меня от тех же мбунде… А не разыграть ли перед ним этакого местного борца за независимость? Интересно, что получится…»

– Доктор Тиллер! Я – патриот Либерии и ненавижу белых американцев, которые навязывают нам, африканцам, свои стандарты жизни. Поэтому я и мои доблестные воины ликвидировали вашу лабораторию, которую хотело взять под свой контроль – а вовсе не под охрану, как вам казалось, – проамериканское марионеточное правительство Либерии.

Ошеломленный пафосом его речи и грозным видом, профессор все же рискнул напомнить:

– Мы, собственно, не американцы, а европейцы, и…

– Один черт, профессор, – прервал его Рейвен, – транснациональная корпорация, на которую вы работаете, хотела нажиться на эксплуатации богатств нашего народа. Если вы не в курсе, то компания «Хэнджер Фудс» занимается не только медом. Им все равно, на чем делать деньги. И не надо считать нас бандитами – мы лишь провели экспроприацию награбленного, – Рейвен сделал эффектную паузу, одновременно переведя дух, и продолжил обрабатывать старика: – Кстати, профессор, а вот вы сами не считаете, что корпорация вас обманывает?

– Как это? – изумился не понявший вопроса ученый. Рейвен напряг извилины и зашел с другой стороны:

– Ну, то есть имеете ли вы какие-нибудь права на свои научные разработки?

– О нет, – Тиллер замотал головой, – нет, мистер Рейвен, все права принадлежат корпорации. Они ведь финансируют весь проект, от начала до конца. Корпорация платила мне приличную зарплату, достаточную для безбедного существования. И решала все мои бытовые вопросы. И все, собственно. Меня это устраивало. Поймите, я работаю ради научных достижений, а не ради банальных прибылей.

– То есть, профессор, – переварив услышанное, осторожно начал Рейвен следующую атаку, – только не поймите меня неправильно, для вас не имеет принципиального значения, кто финансирует ваши исследования?

– В общем-то, нет, – пожал плечами ученый. – Я ведь уже сказал, что сотрудничал с «Хэнджер Фудс» не потому, что они мне очень нравились, а потому, что они согласились вложить в мой проект деньги. Боюсь только, что теперь… после вашей… акции… они откажутся от моих пчел…

– Я готов финансировать ваши разработки, – с важным видом произнес Рейвен. – Вы согласны работать на свободную Либерию?

– Я обещаю, – загорелся старик, – что ваша страна через несколько лет станет главным экспортером меда, воска, прополиса в мире!

– Через несколько лет? – озадаченно переспросил Рейвен, только теперь начиная понимать, почему «пчелиным» проектом Тиллера занимался такой монстр, как корпорация «Хэнджер Фудс». Маленькие компании не берутся за столь долгосрочные исследования. И он решил уточнить:

– А в чем, собственно, проблема? Ведь…

Ученый смутился, но все же ответил на его вопрос:

– К сожалению, мистер Рейвен, к большому сожалению, созданная нами разновидность пчелы не может возникнуть в природе сама собой. Это результат искусственного, более того, принудительного скрещивания. И пока он крайне неустойчив. Существующая разновидность без постоянного генетического вмешательства вырождается через четыре, максимум пять поколений в обычных диких африканских пчел. Увы, пока нам не удалось выстроить необходимые молекулярные цепочки в стабильную конструкцию…

– Доктор Тиллер, вы же знаете, – решительным взмахом руки капитан прервал своего собеседника. – Я не специалист в вашей сфере, я военный. Скажите просто: эту проблему можно решить? В обозримом будущем?