Помоги проекту - поделись книгой:
– переброска агентуры в санитарных машинах под видом раненых красноармейцев;
– групповые переброски через линию фронта по 5—10 человек под видом военнослужащих, выходящих из окружения;
– внедрение массовой агентуры (отдельными подразделениями) в наши части, попавшие в окружение, с последующим созданием выхода этих частей из окружения;
– переброска под видом беженцев…».
Справедливости ради надо сказать, что наряду с успешными операциями по обезвреживанию вражеской агентуры сотрудники особых отделов, случалось, занимались прямой фабрикацией шпионских дел. Так, в вышеприведенном документе фигурирует руководитель шпионско-диверсионной группы А. А. Форст, который 11 февраля 1942 года был осужден военным трибуналом Западного фронта к высшей мере наказания. 7 человек, арестованных вместе с ним по этому делу, были приговорены к различным срокам лишения свободы. Прошло несколько десятилетий, прежде чем повторным расследованием было установлено, что объективных фактов для обвинения Форста, Осипова и других в создании шпионско-диверсионной группы нет… 24 декабря 1990 года все осужденные были реабилитированы Московским городским судом.
Другой известный случай фабрикации шпионских дел сотрудниками особых отделов произошел в 7-й Отдельной армии Карельского фронта незадолго до учреждения управления контрразведки «СМЕРШ».
По материалам следствия, проведенного особым отделом армии, одно из дел представлялось следующим образом:
«Резидент немецкой разведки Никулин, снабженный немецкой разведкой оружием (пистолетом и гранатами), получил от немецкой разведки задание вести обширную шпионскую деятельность в Красной армии – вербовать шпионов, взрывать мосты, поджигать воинские склады, советские учреждения и т. д. Никулин имел в своем распоряжении агентов-связистов, которые, переходя линию фронта, передавали немцам шпионские сведения, собранные Никулиным. В числе других шпионов Никулин завербовал командира Красной Армии младшего лейтенанта Шведова».
Проверка этого дела, произведенная по настоятельной просьбе командующего 7-й Отдельной армией генерал-лейтенанта А. Н. Крутикова[47], дала совершенно иной результат. Выяснилось, что И. А. Никулин – совершенно неграмотный мужик. До войны и во время войны работал плотником на Тихвинской лесобирже и полтора месяца прожил на захваченной немцами территории. Со Шведовым познакомился в то время, когда воинская часть, в которой служил Шведов, располагалась по соседству, где проживал Никулин.
В свою очередь, младший лейтенант Шведов после кратковременного знакомства с Никулиным отбыл вместе со своей частью на Волховский фронт, под Синявино, откуда и дезертировал. Вскоре Шведов был задержан особым отделом 7-й Отдельной армии, ему первоначально было предъявлено обвинение в дезертирстве, а затем в шпионаже. Через некоторое время после ареста Шведов сознался в шпионской деятельности и показал, что в шпионы он был завербован Никулиным.
Дальнейшее расследование показало, что обвинение Никулина и Шведова в шпионаже совершенно бездоказательно и необоснованно.
В итоге по приказу И. В. Сталина от 31 мая 1943 года несколько сотрудников особого отдела во главе с заместителем начальника контрразведки 7-й Отдельной армии подполковником Керзоном были приговорены к пяти годам лагерей или направлению в штрафные роты.
Некоторым из особистов, помимо фабрикации дел, приходилось выступать – умышленно или нет, неизвестно, – в роли пособников фашистам. Об одном из таких удивительных фактов свидетельствует приказ № 0098 Ленинградского фронта за подписями командующего фронтом Г. К. Жукова и членов Военного совета А. А. Жданова, А. А. Кузнецова и И. С. Исакова:
«Сов. секретно
экз. № 42
Приказ
Войскам Ленинградского фронта № 0098
гор. Ленинград, 5 октября 1941 г.
20 сентября к линии обороны 289-го отдельного артиллерийско-пулеметного батальона на участке 2-й роты подошли переодетые в солдатскую форму немецкие офицеры и предложили группе красноармейцев сдаться в плен к немцам. Вместо того чтобы употребить власть и поступить, как требует от командиров воинский долг и присяга, т. е. немедленно захватить фашистских лазутчиков в плен или уничтожить их на месте, командиры взводов – младшие лейтенанты Пономоренко и Ясько и помощник командира взвода Русин, допустили фашистских агитаторов к переднему краю обороны и совместно с некоторыми красноармейцами вступили с ними в переговоры, начали предательское “братание”. В качестве “переводчика” в этих переговорах участвовал заместитель парторга политбоец Барский. После этого пять бойцов перебежали на сторону врага.
Зам[еститель] командира 2-й роты лейтенант Синицын запретил красноармейцам открывать огонь по немецким агитаторам и по изменникам Родины, ведущими с ними переговоры.
Командир 289[-го] ОАПБ старший лейтенант Барышников, комиссар батальона старший политрук Пикоткин, уполномоченный Особого отдела НКВД при 289[-м] ОАПБ старший политрук Подберезный, командир 2-й роты старший лейтенант Павловский и политрук той же роты Бойм проявили преступную бездеятельность, не приняв своевременно необходимых мер к пресечению переговоров с вражескими лазутчиками и недопущению перехода пяти предателей на сторону противника. Никто из перечисленных командиров и политработников не выполнил своего долга и не открыл огонь по фашистским мерзавцам, по их пособникам и предателям Родины.
Этот беспримерный факт несколько дней оставался неизвестным для командования и политаппарата Слуцко-Колпинского укрепрайона и Военного совета 55-й армии[48]. Уполномоченный Особого отдела НКВД 289-го отдельного артпульбата Подберезный ограничился формальным сообщением в Особое отделение НКВД Слуцко-Колпинского укрепрайона, а руководители отделения отнеслись к этому событию не как большевики-чекисты, а как трусливые обыватели, не приняв всех требующихся в подобных случаях мер.
Подобные позорные, бесчестящие воинов Красной армии факты могли иметь место лишь в результате предательского поведения некоторых командиров, комиссаров, политработников и работников Особых отделов и вследствие отсутствия настоящей большевистской политико-воспитательной работы в подразделениях.
Члены Военного Совета 55-й армии тт. Горохов и Смирнов, получив донесение о случившемся, вместо принятия должных и энергичных мер пустили дело по пути бесконечных расследований и “изучений”, утопили его в канцелярщине и не поставили своевременно о случившимся в известность Военный совет фронта.
Приказываю:
1. Вторую роту 289-го отдельного артпульбатальона, как обесчестившую себя, расформировать, а всех пособников предателей из красноармейцев и начсостава роты предать суду Военного трибунала и расстрелять.
2. Комиссара Слуцко-Колпинского сектора бригадного комиссара Степанова и начальника Особого отдела НКВД СКУРа лейтенанта госбезопасности Гусева с работы снять и понизить в должности.
3. Комиссару 168-й сд старшему батальонному комиссару Александрову, начальнику политотдела 168-й сд старшему батальонному комиссару Арсеньеву и начальнику Особого отдела НКВД 168-й сд батальонному комиссару Гусеву объявить строгий выговор.
4. Начальнику политотдела 55-й армии бригадному комиссару Халезову и начальнику Особого отдела НКВД 55-й армии капитану госбезопасности Солоимскому объявить выговор и предупредить их, что они будут сняты с постов и понижены в должности, если впредь в частях 55-й армии будут повторяться подобные позорные случаи “братания”, измены и предательства.
5. Военному Совету 55-й армии поставить на вид непринятие должных мер по происшедшим фактам измены в 289[-м] ОАПБ и предложить Военному Совету армии принять все меры к тому, чтобы исключить повторение подобных фактов в подразделениях 55-й армии в будущем.
6. По всем изменникам Родины, пытающимся совершить предательство, завязать переговоры с противником и перейти на сторону врага, открывать огонь без всякого предупреждения и уничтожать их всеми средствами.
7. Командиров и комиссаров подразделений, в которых будет иметь место предательское “братание” и измена Родине, арестовывать и предавать суду Военного трибунала.
8. Особому отделу НКВД Ленинградского фронта немедленно принимать меры к аресту и преданию суду членов семей изменников Родины в соответствии со ст. 58-1 п. “в” УК РСФСР.
9. Начальнику Политического управления фронта немедленно проверить состояние партийно-политической работы в частях 55-й армии и принять решительные меры к улучшению работы в войсках армии.
10. Комиссарам соединений, частей и подразделений решительно улучшить политико-воспитательную работу в войсках и изучение людей.
11. Предупредить командиров и комиссаров соединений, частей и подразделений, что они лично несут ответственность за каждый случай измены и предательства в части.
12. Начальнику Особого отдела НКВД фронта принять меры к усилению работы Особых отделов армий и их органов в соединениях и подразделениях.
13. Предупредить весь личный состав фронта, что все, кто проявляет бездействие власти и попустительство по отношению к предателям и изменникам, кто проявляет недопустимую трусость и растерянность в таких случаях, будут беспощадно уничтожаться как пособники фашистских мерзавцев…»
Тем не менее деятельность Управления особых отделов НКВД, несмотря на наличие отдельных негативных фактов, оказалась достаточно эффективной.
С начала войны по декабрь 1941 года особыми отделами было арестовано 35 738 человек, в том числе: шпионов – 2343, диверсантов – 669, изменников – 4647, трусов и паникеров – 3325, дезертиров – 13 887, распространителей провокационных слухов – 4295, самострельщиков – 2358, за бандитизм и мародерство – 4214. Расстреляно по приговорам трибуналов – 14 473, из них перед строем – 411. В качестве примера стоит привести следующие факты. В конце 1941 года абвер попытался создать в блокированном Ленинграде постоянно действующую резидентуру, снабженную рацией. Агенты едва успели развернуть свою работу, как их разоблачили военные контрразведчики. Такая же участь постигла и многочисленные диверсионные группы, которые примерно в это же время и позже немцы выбрасывали с самолетов в тыл Волховского фронта с целью вывести из строя единственную железную дорогу, по которой доставлялись грузы для Ленинграда.
С начала войны по апрель 1942 года только в полосе Ленинградского (Северного) фронта было задержано 89 270 человек. Диверсантов и шпионов среди них выявлено – 269, парашютистов – 16, вражеских летчиков – 22, бандитов – 116, военнослужащих, неорганизованно отходивших с фронта или не имеющих документов – 53 137, расхитителей грузов – 3388. Кроме того, в самом Ленинграде чекисты арестовали около 200 лиц, занимавшихся распространением антисоветских писем и листовок. А всего по данным УОО НКВД за 1942 год было обезврежено 11 765 агентов противника. Так, например, была ликвидирована группа бывших военнослужащих Красной армии, заброшенных в наш тыл с заданием физически уничтожить командования Западного и Калининского фронтов, в том числе генералов Г. К. Жукова и И. С. Конева. Другим крупным успехом УОО НКВД в 1942 году стала операция по дезинформации противника, проведенная в тесном контакте с командованием Волховского фронта. В октябре этого года гитлеровцы забросили на самолете в тыл фронта разведгруппу в составе разведчика и двух радистов, бывших командиров Красной армии. После приземления они добровольно явились в органы контрразведки. После соответствующей проверки, показавшей, что этим людям можно доверять, возникла идея начать так называемую радиоигру: установить связь с псковским радиоцентром абвера и передавать туда ложную информацию. Радиоигра продолжалась три месяца. Особое значение она приобрела в декабре 1942 года – с получением приказа о проведении наступательной операции «Искра»[49] – прорыве вражеской блокады Ленинграда. Все, что передавалось в псковский радиоцентр, направлялось на то, чтобы скрыть от противника подготовку советских войск к наступлению. Правдивость сведений «своей» разведгруппы не вызвала у немцев подозрений, поскольку они были подкреплены демонстрационной передислокацией некоторых наших частей и установкой макетов военной техники. Представитель Ставки на Волховском фронте генерал армии Г. К. Жуков вспоминал: «Никто не мог поручиться, что сведения об “Искре” не просочились каким-то образом к неприятелю». Но когда операция началась, «нам стало ясно, что враг не знает, какими силами мы располагаем, и что время нанесения нашего мощного удара оказалось для него неожиданным».
Добавим также, что только с мая 1942 года по май 1943 года наши контрразведчики захватили 243 немецкие агентурные радиостанции и 80 из них использовали в радиоиграх, дезинформируя противника. Умелая «игра», в частности, не позволила фашистам вовремя усилить свою группировку под Сталинградом и отразить контрнаступление советских войск. На подготовленные засады в Вологодской области, Калмыкии и ряде других мест были вызваны и пленены либо уничтожены тяжелые транспортные самолеты с подразделениями диверсантов для поднятия «восстаний» в тыловых районах СССР, а также сорваны спланированные гитлеровцами террористические акты в Ставке Верховного Главнокомандования.
И при этом отметим, что главная роль в успешных радиоиграх принадлежала руководителю УОО НКВД Виктору Семеновичу Абакумову. Именно он пошел против существовавшего тогда уголовного законодательства, трактовавшего, что согласие советского человека на сотрудничество с иностранной разведкой – уже измена. Абакумов освобождал явившихся с повинной немецких агентов от уголовного наказания, что резко поднимало эффективность борьбы с абвером. Подобные действия Виктора Семеновича безумно раздражали «сверхбдительных» товарищей, которые неоднократно направляли в ГКО жалобы на начальника УОО НКВД, проявляющего «либерализм к предателям и вражеским агентам». Как верно заметили современные российские исследователи Б. Сыромятников и Н. Поросков: «Абакумов опередил время: только в 1960 году Верховный Совет СССР принял дополнение к статье 1 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления – не подлежит уголовной ответственности гражданин, завербованный иностранной разведкой, если он во исполнение преступного задания никаких действий не совершил и добровольно заявил органам власти о своей связи с иностранной разведкой».
Глава четвертая
В середине апреля 1943 года Виктор Семенович Абакумов был вызван к Лаврентию Павловичу Берии. Проходя по коридорам Лубянки, Абакумов с удовольствием бросил взгляд на стенную газету «Чекист», где был его портрет работы самодеятельного художника и стихотворные строки:
Нарком принял своего подчиненного в приподнятом расположении духа.
– Наверху есть мнение, – сказал Лаврентий Павлович, сверкнув пенсне в потолок, – создать на основе управления особых отделов управление контрразведки СМЕРШ.
– Простите, как? – переспросил Абакумов.
– СМЕРШ, расшифровывается как «Смерть шпионам!» – отчеканил Берия. – Звучит, да. Начальником новой структуры предполагается назначить вас.
– А я что, я согласный, – ответил Виктор Семенович.
19 апреля 1943 года постановлением Совета народных комиссаров СССР № 415-138сс Управление Особых отделов НКВД было преобразовано в Главное управление контрразведки (ГУКР) СМЕРШ НКО СССР. Вместо обтекаемой аббревиатуры «особые отделы» военная контрразведка получила в качестве наименования грозный лозунг «Смерть шпионам!». На основе 9-го отдела УОО НКВД было создано Управление контрразведки (УКР) СМЕРШ НКВМФ СССР. На базе 6-го отдела УОО был организован Отдел контрразведки (ОКР) СМЕРШ НКВД, основной задачей которого было обслуживание войск и органов НКВД.
Начальником Главного управления контрразведки был назначен комиссар госбезопасности 2-го ранга (звание присвоено в феврале 1943 года) В. С. Абакумов. СМЕРШ НКВМФ возглавил комиссар ГБ П. А. Гладков, а Отдел контрразведки – бывший начальник 6-го отдела С. П. Юхимович (с июля 1944 года – В. И. Смирнов).
21 апреля 1943 года ГКО утвердил положение о Главном управлении контрразведки СМЕРШ НКО СССР. В первом пункте этого положения значилось, что ГУКР СМЕРШ входит в состав НКО, а начальник ГУКР является заместителем наркома обороны и подчиняется непосредственно И. В. Сталину (31 мая было утверждено положение об УКР СМЕРШ НКВМФ). 25 мая 1943 года В. С. Абакумов был освобожден от должности заместителя наркома обороны, но как начальник ГУКР СМЕРШ напрямую подчинялся Сталину. Заместителями Абакумова были назначены генерал-лейтенанты Н. Н. Селивановский[50] (по разведывательной работе), И. Я. Бабич[51], П. Я. Мешик[52], помощниками – генерал-лейтенант И. И. Москаленко, генерал-майоры К. П. Прохоренко (умер в октябре 1944 года) и А. П. Мисюрев[53].
Задачи СМЕРШ остались прежними: борьба со шпионажем, диверсиями, террором и другими видами подрывной деятельности противника и его агентуры, выявление антисоветских элементов, дезертиров и членовредителей, проверка военнослужащих, бывших в плену или окружении.
Структура СМЕРШ состояла из 11 отделов:
1-й – агентурно-оперативная работа в центральном аппарате Наркомата обороны;
2-й – работа среди военнопленных, проверка военнослужащих Красной армии, бывших в плену или окружении;
3-й – борьба с немецкой агентурой, забрасываемой в тыл Красной армии;
4-й – работа в тылу противника по выявлению агентов, забрасываемых в части Красной армии;
5-й – руководство работой органов СМЕРШ в военных округах;
6-й – следственный;
7-й – оперативный учет и статистика;
8-й – оперативная техника;
9-й – обыски, аресты, наружное наблюдение;
10-й (отдел «С») – работа по особым заданиям;
11-й – шифровальный.
Кроме того, действовал политотдел во главе с полковником Сиденьковым.
Численность центрального аппарата ГУКР СМЕРШ НКО составляла 646 человек.
В 1943 году противник приступил в районе Курского выступа к подготовке наступательной операции «Цитадель», целью которой было окружение и уничтожение войск Центрального и Воронежского фронтов с последующим ударом в тыл Юго-Западного фронта.
Резко возросла заброска гитлеровской агентуры в расположение войск Центрального, Воронежского, Степного фронтов[54] и их тыловые районы. Снабженные УКВ-радиостанциями агенты противника, завербованные среди военнопленных и гражданских лиц, имевших родственников в зоне размещения советских войск, забрасывались с заданиями разведывательного, диверсионного и террористического характера.
В противоборство с немецкой разведкой вступили органы военной контрразведки СМЕРШ, сумевшие создать эффективную контрсистему. В короткий срок была осуществлена активизация зафронтовой деятельности. 4-й отдел ГУКР СМЕРШ, под руководством П. Тимофеева (с февраля 1944 года – Г. Утехина[55]), успешно проводил работу по внедрению наших агентов в разведорганы противника. Достаточно сказать, что внедренный в «Абвергруппу-102» разведчик СМЕРШа под псевдонимом «Гальченко» сообщил советской контрразведке данные на 26 сотрудников этого органа и 101 агента, проходившего подготовку в Полтавской разведшколе, а также передал 33 фотографии вражеских агентов. Разведчик «Гальченко» находил в каждой группе, готовящейся к переброске в советский тыл, лояльно настроенного человека, которому поручал после заброски являться в органы контрразведки и сообщать данные на известных ему агентов и оказывать помощь в их задержании.
Благодаря действиям внедренных разведчиков, стройную систему приобретала организация розыска вражеской агентуры. Централизованно обрабатывались данные об агентах противника, оперативному составу сообщались ориентировки на готовящихся к переброске шпионов, характерные элементы их экипировки, типичные «легенды», признаки поддельных документов.
Проводилась тщательная фильтрация лиц, задержанных в прифронтовой полосе и в тылах фронтов. Использовались люди, знающие в лицо разыскиваемых агентов. Был организован регулярный контроль за эфиром, пеленгация и розыск агентурных станций, дешифровка передаваемых сообщений. Это позволяло своевременно блокировать район выброски вражеских парашютистов.
За июнь – август 1943 года контрразведчиками трех фронтов в прифронтовой полосе и тыловых районах было обезврежено 119 участников немецких диверсионных групп. СМЕРШ развернул крупномасштабные радиоигры с немецкой разведкой – для выброски ее агентов на подготовленные для захвата участки, передачи дезинформации о численности, дислокации войск и военной техники, намерениях командования.
Несложно представить, какую ценную информацию получало бы командование группы армий «Центр» и «Юг», если бы десятки немецких агентов в зонах трех советских фронтов передавали достоверные сведения. Дальнейшие события и документы гитлеровского командования свидетельствуют: дезинформация и обезвреживание вражеской агентуры достигли цели, советское наступление на Курской дуге явилось для немцев полной неожиданностью. Известно, что, когда Гитлеру было доложено о провале операции «Цитадель», он в ярости назвал командующих группы армий «Центр» и «Юг» генерал-фельдмаршалов Клюге и Манштейна «дубовыми головами».
Отметим также, что с апреля 1943 года по февраль 1944 года по заданию СМЕРШа в органы и школы абвера и СД успешно внедрились 75 советских разведчиков. За указанный период 38 зафронтовых агентов после выполнения задания возвратились обратно. Разведчики представили сведения на 359 официальных сотрудников немецкой военной разведки и на 978 выявленных шпионов и диверсантов, подготавливаемых для переброски в советский тыл. Впоследствии 176 вражеских агентов, заброшенных на нашу территорию, были арестованы органами СМЕРШа. Кроме того, 85 немецких лазутчиков после заброски их в расположение частей Красной армии явились с повинной, а пятеро завербованных нашими разведчиками сотрудников немецких спецслужб остались работать в своих подразделениях по заданию советской контрразведки.
С 1 октября 1943 года по 1 мая 1944 года СМЕРШ перебросил в тыл противника 345 зафронтовых агентов, в том числе 50 перевербованных немецких разведчиков. После выполнения задания вернулось 102 агента. Внедрились в разведорганы противника – 57 человек, из них 31 вернулись, а 26 человек остались выполнять задания СМЕРШа.
В ходе операций нашим разведчиками удалось перевербовать 69 вражеских агентов, из них 40 остались действовать в немецких спецшколах, остальные явились в советские органы госбезопасности. По данным разведчиков, возвратившихся из тыла противника, было арестовано 43 вражеских агента. А всего за указанный выше период было выявлено 620 официальных сотрудников и 1103 агента немецких спецорганов, из числа которых 273 агента арестовано органами СМЕРШа.
28 мая 1944 года «Красная звезда», ссылаясь на мнение авторитетного военного, писала, что арест одного вражеского агента равноценен уничтожению по крайней мере роты противника. По подсчетам современных исследователей Б. Сыромятникова и Н. Пороскова, «вклад военных контрразведчиков в победу исчисляется 400 тысячами вражеских солдат и офицеров».
Некоторым из наших разведчиков поручалось с целью разложения проникнуть в так называемую «Русскую освободительную армию» (РОА), формирование генерала Власова[56], в котором собралось как отъявленное отребье, так и запутавшиеся, сломленные духом бывшие военнопленные Красной армии. Под влиянием агитации из некоторых частей РОА на советскую сторону переходили сотни солдат и командиров. Так, например, в октябре 1943 года группе контрразведчиков под командованием Г. Репина, действующей в Партизанском крае на Псковщине, удалось провести переговоры и убедить перейти на сторону партизан 150 власовцев из состава Первой ударной бригады РОА. А всего в зоне действия Ленинградского фронта с 1943 года по август 1944 года в результате систематической работы контрразведчиков по разложению личного состава «Русской освободительной армии», полицейских подразделений и административно-хозяйственных служб противника на сторону партизан перешло свыше 5 тысяч человек.
В 1943–1944 годах ГУКР СМЕРШ для сбора сведений о разведорганах и спецшколах противника, внедрения в них, а также для захвата кадровых сотрудников, агентов и вражеских пособников стали широко практиковать заброску в немецкий тыл агентурных групп. Так, за январь – октябрь 1943 года во вражеский тыл были направлены 7 агентурных групп (44 человека), подчиненных непосредственно Главному управлению контрразведки. За время пребывания за линией фронта они привлекли к сотрудничеству с советской контрразведкой 68 человек. Потери всех групп составили 4 человека. Наряду с действиями ГУКР СМЕРШ фронтовые управления контрразведки, также активно осуществляли самостоятельные агентурно-разведывательные и диверсионные мероприятия на оккупированной территории. Например, управление ОО НКВД СМЕРШ Ленинградского фронта с января 1942 года и до полного изгнания оккупантов за пределы Ленинградской области (август 1944 года) подготовило и направило в тыл врага: «50 оперативных работников, 168 разведывательно-диверсионных групп в составе 1090 разведчиков и 135 радистов, 726 агентов-разведчиков, агентов-маршрутников, связников, вербовщиков. Оперативными группами, действовавшими при десяти партизанских бригадах (1—8-й, 10-й и 13-й), завербовано 890 агентов из числа местных жителей оккупированных районов. Из этого контингента в количестве 390 человек были организованы 72 резидентуры». Кроме того, действовавшие в тылу врага разведывательно-диверсионные группы и опергруппы при партизанских бригадах взорвали и пустили под откос 71 железнодорожный эшелон с живой силой и техникой противника; подорвали один вражеский бронепоезд; вывели из строя 30 железнодорожных и шоссейных мостов; уничтожили 101 склад с боеприпасами, горючим и продовольствием.
Генерал армии П. И. Ивашутин[57], в период Великой Отечественной войны – начальник Особого отдела – УКР СМЕРШ Юго-Западного и 3-го Украинского фронтов, свидетельствует:
«За годы войны управления СМЕРШ фронтов из чисто контрразведывательного органа превратились в мощную разведывательно-контрразведывательную службу, занимавшуюся не только розыском вражеской агентуры, но и агентурной разведкой во фронтовом тылу врага».
В 1944–1945 годах советским военным контрразведчикам удалось не только парализовать разведывательно-диверсионную работу немецких спецслужб по всем ее направлениям, но и полностью перехватить инициативу. В конце войны для этого особенно активно использовались радиоигры с противником, ведущиеся СМЕРШем с помощью захваченных и перевербованных немецких агентов, передававших умело подготовленную и выверенную дезинформацию. В ГУКР СМЕРШ эта работа осуществлялась 3-м отделом под руководством чекиста Барышникова. Так, например, с июня 1944 года по май 1945 года сотрудники СМЕРШ вели на территории Румынии против абвера радиоигру «Приятели». В результате операции было полностью взято под контроль румынское антикоммунистическое подполье, связанное с немецкой разведкой и арестовано около 400 фашистских агентов. Однако принято считать, что наиболее успешной «игрой» радиослужбы СМЕРШа стала переданная немцам дезинформация о том, что зимой 1944–1945 годов советского наступления не будет. В этот период информированные источники советских спецслужб сообщили, что фашисты начали подготовку к мощному наступлению в Арденнах против американцев и англичан. Немецкое наступление открывало крайне выгодные перспективы для Красной армии: вермахт, контратакуя на Западном фронте, растрачивал свои последние резервы. Однако немцев вряд ли обрадовала бы перспектива вести активные бои одновременно на всех фронтах, поэтому их следовало убедить, что наступательный порыв советских войск выдохся. Решение этой задачи И. В. Сталин возложил на начальника Главного разведуправления (ГРУ) Красной армии генерал-полковника Ф. Кузнецова. При этом Сталин сказал: «Надо прекращать мелочиться. Нужно сыграть по-крупному и убедить немцев, что зимнего наступления в этом году не будет». В первых числах декабря 1944 года Кузнецов пригласил к себе, в здание Наркомата обороны на Фрунзенской набережной, полковника-смершевца Д. Тарасова для разработки деталей предстоящей операции. На подготовку плана дезинформации противника о затяжной «зимней спячке» Красной армии полковнику Тарасову и пяти офицерам ГРУ потребовалось несколько часов. Для проведения этой «радиоигры» было задействовано 24 немецких радиста, захваченных и перевербованных СМЕРШем. Далее процитируем российского исследователя Евгения Жирнова:
«Первая шифровка была отправлена из Куйбышева от имени группы агентов, которых якобы заслали в советский тыл для пропагандистской работы и создания повстанческих отрядов из врагов власти: “В Куйбышев с фронта прибыла крупная авиачасть. Военные рассказывают, что бои в Восточной Пруссии показали недостаточную подготовку наступающих войск Советской армии, в связи с чем началась переподготовка войск. Среди городского и особенно сельского населения распространились слухи о затяжной войне. Зимнего наступления уже не ждут. Возможности нашей работы улучшились. Ускорьте доставку оружия, литературы, материалов”.
Немцы отреагировали очень быстро. Сразу несколько работающих под контролем “разведгрупп” получили одну и ту же шифровку: “На чем основана уверенность партийных и советских кругов в победе? Что говорят про зимнюю кампанию и когда она ожидается? Проходят ли эшелоны через ваш пункт на Запад? Какие части?”.
“Был в гостях у инженера Кировского завода, – сообщали из Ленинграда. – Встретил там его родственника – полковника отдела боевой подготовки штаба Ленинградского фронта. В разговоре с ним выяснил, что в Ленинграде с 1 января открываются курсы усовершенствования командного состава артиллерии Красной Армии. Будут обучаться фронтовики”.
И такие сообщения сыпались на немцев каждый день. Еще 16 радиоточек, которые по заданию нацистов и с помощью контрразведки “специализировались” на наблюдении за железной дорогой и прифронтовой полосой, передавали информацию об уменьшающемся день ото дня перемещении войск к фронту и продолжающемся укреплении рубежей обороны. Параллельно шло дезинформирование противника и через агентуру военной разведки. В результате немцы не только перешли в наступление в Арденнах, растрачивая резервы, но и перебросили с польского участка фронта часть танковых дивизий, чем еще больше облегчили наступление советских войск».
Всего же за годы Великой Отечественной войны органы СМЕРШ осуществили 183 радиоигры с противником.
Еще одним важным направлением в деятельности органов СМЕРШа было участие в фильтрации и проверке «спецконтингента» – военнопленных и репатриантов из числа советских граждан. Организацией всего этого занимался 2-й отдел ГУКР СМЕРШ, возглавляемый полковником Карташовым. По своим масштабам и размаху, как верно отметил современный исследователь Валентин Кодачигов, подобная деятельность не имела аналогов в истории спецслужб мира.
К концу 1943 года в связи с широким наступлением Красной армии и освобождением значительной территории от немецких оккупантов работа органов СМЕРШ по «спецконтингенту» во многом усложнилась. В освобожденных районах, помимо фильтрации и проверки военнопленных, следовало выявить лиц, активно сотрудничавших с гитлеровской администрацией и войсками. Это касалось бургомистров, старост, редакторов профашистских печатных органов, а также тех, кто добровольно служил во вспомогательных силах вермахта. Стоит заметить, что самыми многочисленными из добровольцев были так называемые «хиви» (от немецкого Hilfswillige – добровольные помощники), численность которых в 1943 году составила около 400 тыс. человек. В основном «хиви» использовались в тыловых и прифронтовых частях вермахта для выполнения охранных, обозных и строительных функций. Они же служили на побегушках у немецких солдат и офицеров и делали всю грязную работу – мыли казармы, чистили конюшни, туалеты. Полицейские функции на оккупированной территории выполняли подразделения «оди» (Ordnungsdienst – OD – полицейская служба), численность которых составляла порядка 60–70 тыс. человек. Эту публику, набранную в основном из уголовников, бывших кулаков и белогвардейцев, а также не разоблаченных в свое время вредителей, немцы использовали для поддержания порядка среди местного населения и борьбы с партизанами. Кроме того, во вспомогательных силах вермахта служили так называемые «шума» (Schutzmanschaft – личный состав обороны), отъявленные подонки, негодяи и садисты, которые принимали участие в карательных акциях, где отличались особой жестокостью. Прежде всего, это батальон «Бергман», легион крымских татар, 15-я и 16-я латышские дивизии СС, 20-я эстонская дивизия СС, 1-я и 2-я русские дивизии СС, 14-я дивизия «Галичина». По мнению российских исследователей, общая численность этих формирований за время войны составляла до 250 тыс. человек. А всего в рядах вермахта, по немецким данным, служило порядка 750 тыс. добровольцев.
Известно, кстати, что Виктор Семенович Абакумов испытывал ко всем этим «хиви», «оди», «шума» и прочим предателям жгучую ненависть. Однажды, присутствуя на оперативном совещании 2-го отдела ГУКР СМЕРШа, он заявил буквально следующее:
– Полицейские и каратели из числа советских граждан хуже немецких фашистов. Этих негодяев следует выявлять и давить, как говно, без всякой жалости, поскольку фактом своего гнусного предательства они поставили себя вне закона!
С ноября 1943 года в некоторые из 20 спецлагерей НКВД стали поступать бывшие старосты, полицейские, каратели. Они как наиболее социально-опасный элемент содержались отдельно от другого «спецконтингента». Всего к марту 1944 года их поступило 9002 человека. До конца войны органы СМЕРШ изобличили десятки тысяч подобных преступников, которые понесли суровое, но справедливое наказание.
Наряду с фашистскими пособниками в спецлагеря продолжали поступать плененные неприятельские солдаты и офицеры, а также бывшие военнослужащие Красной армии, освобожденные из немецкого плена. По официальным данным количество бывших военнопленных в 1943 году составило 127 628 человек, а в 1944 году – 12 885 человек. Органами СМЕРШ было проверено и передано в войска 72 760 военнослужащих.
С выходом Красной армии на государственную границу и переносом во второй половине 1944 года боевых действий на территорию стран Восточной Европы СМЕРШем в целях пресечения террористических актов и диверсий в тылу наступавших советских войск была проведена широкомасштабная операция. В ходе ее были интернированы и помещены в лагеря 208 239 человек, «способных носить оружие», и 61 573 функционера низовых фашистских партийных и административных органов.
Поделиться книгой: