Устная история

Давно работающий по определенной теме или в одном направлении устный историк не нуждается в жестком вопроснике. Он уже свободно владеет и темой, и методикой опроса и может корректировать интервью, «педалируя» те проблемы, которые являются принципиально важными, по которым имеется мало информации или есть возможность получить уникальные сведения. В целом и для начинающих, и для опытных исследователей всегда существует дилемма: следовать появившимся в процессе интервью новым возможностям (тематическим, проблемным, сюжетным, событийным) или придерживаться намеченной схемы интервью.

Путеводителем может служить и программа изучения, которая в комплексе отражает целостность явления, события, процесса. Пример — программа изучения истории исчезнувших сел Алтая, разработанная для историко-этнографических экспедиций АлтГПА (БГПУ) в рамках научно-практической программы «Города и села Алтайского края: историко-культурное наследие» (см. Приложение 3). На ее основе можно углублять те или иные проблемы и составлять самостоятельные вопросники: как «по вертикали» (хронологический принцип составления опросника, в данном путеводителе — от 1920-х гг., о которых можно еще найти информантов, через 1930-1990-е гг. и до наших дней, например вопросник о возможностях подсобного личного хозяйства в единоличном, колхозно-совхозном и рыночном хозяйстве), так и «по горизонтали» (тематический принцип составления опросника, в данном случае проработка исторических сюжетов каждого временного отрезка, например вопросник с включением вопросов обо всех событиях 1930-х гг. — раскулачивании, образовании колхозов, совхозов, артелей, поселков МТС, спецпереселениях, образовании комсомольской и пионерской организаций, открытии школы, разрушении церкви и т. д.), смешанные вопросники (см. Приложение 4).

Поиск и выбор респондентов

Формирование списка респондентов зависит от целей устноисторического проекта или научно-исследовательской программы по устной истории. От правильного выбора объекта опроса во многом зависит ценность устных исторических источников. В исследовании одних тем для ее раскрытия важным является количественный подход к отбору лиц и стремление к статистической репрезентативности, при котором из всей совокупности выбираются представительные по возрасту, социальному положению, конфессиональной принадлежности и т. д. группы. Такой принцип отбора респондентов особенно широко распространен у социологов.

В устной истории, в отличие от социологии, вопрос о репрезентативности источников решается неоднозначно. Ряд устных историков считает, что этот принцип не столь важен, поскольку цели социологического и устноисторического опроса различны. Каждый устный документ является определенной частицей реконструируемого прошлого и, как элемент мозаики, помогает выстраивать многоцветную картину исторической действительности. Для «человеческого измерения истории» недавнего прошлого, через выявление взгляда человека на исторические события изнутри, необходим диалог исследователя и очевидца. Документ, созданный путем опроса носителя информации о прошлом, содержит его личные оценки, мнения, суждения, ментальные компоненты, отражает психологию, менталитет, внутренний мир человека. Материалы опроса или исторического (исследовательского) интервью, устный исторический источник можно назвать полноценным «человеческим документом». В нем отражается женский и мужской взгляды, традиционные установки человека и новации, ментальные истоки и психология того общества, в котором он живет, и т. д., то есть то «источниковое сырье», которое необходимо для реализации новейших подходов и направлений в исторических исследованиях. Таким образом, в устной истории большое значение приобретают как раз индивидуальные или субъективные оценки взаимоотношений людей, складывающихся вокруг или внутри тех или иных исторических событий и процессов.

Другие исследователи считают репрезентативность для устной истории столь же обязательной, как и для исторической демографии, экономической или социальной истории и т. д. «Свой взгляд» на прошлое информант (интервьюируемый, рассказчик, респондент, опрашиваемый) сформировал, занимая определенное статусное место в обществе, входя в одну из социальных групп, представляя ту или иную этническую, конфессиональную, семейную, этнографическую культуру. Совокупность оценок людей из разных социальных слоев, экономических или политических кругов позволяет выпукло представить историческое событие, явление или процесс. Устная история как раз и работает с массовыми участниками исторических процессов, создает полный спектр оценок с разных точек зрения. Именно поэтому для успешной реализации исследовательских устноисторических проектов по социальной истории, по их мнению, желательно соблюдать принцип выборки респондентов. Для этого при комплектовании списка респондентов при изучении того или иного события или явления надо стараться охватить весь спектр их участников из разных социальных, профессиональных, этнических, конфессиональных, возрастных и других групп.

Например, изучая какие-либо события из истории сел в 1950-е гг., необходимо включить в документальную базу оценки рядовых колхозников, рабочих совхозов, представителей администрации колхоза или совхоза, работников государственной системы здравоохранения, образования, рабочих, занятых в сфере кооперативной или государственной собственности (Закупскот, МТС, леспромхоз, промартели, предприятия Льноконоплятреста и т. п.). При данном принципе подборки респондентов важное значение приобретают профессиональные и экономические факторы. Одни респонденты принадлежали к колхозно-кооперативному сектору экономики (колхозы, артели), другие — к государственному (совхозы, МТС, леспромхозы). Их оценки и реконструкция исторического прошлого могут сильно различаться в силу разных условий жизни, труда, его оплаты. При колхозно-кооперативной собственности возможности участников исторических процессов долгое время были ограничены (отсутствие паспортов, система трудодней и натуральная оплата труда и т. д.). В государственном секторе экономики были гарантированная денежная оплата труда, гарантированный соцпакет (пенсия, отпуск) и т. д. Эти факторы вели к дифференциации не только между населением двух соседних пунктов — сел с колхозным и с совхозным производством, — но и внутри каждого сельского сообщества: между семьями колхозников, учителей, продавцов.

Другая грань социальной дифференциации пролегала между массовыми рядовыми производителями и представителями администрации и партийной элиты. Значительное влияние на формирование социальных групп в советское время оказывала и политика партийно-тоталитарного государства, в результате которой в обществе выделялись такие группы, как коммунисты, беспартийные, репрессированные, депортированные. На индивидуальные оценки одних и тех же событий влияли и половой, и возрастной факторы. Все эти социально-экономические и социально-политические группы имели разные условия в оплате труда, материальном обеспечении, повседневной и общественной жизни, в гражданских правах. Поэтому прошлое они характеризуют с позиций разного жизненного опыта. Комплекс этих оценок позволяет более адекватно реконструировать прошлое. Таким образом, при работе над той или иной проблемой, например по истории развития сети населенных пунктов, истории репрессий и депортаций и др., социальный спектр опрашиваемых должен быть максимально широк, чтобы набрать материал для максимально полного человеческого наполнения реконструируемых событий.

При изучении темы «Тыловое российское общество в годы Великой Отечественной войны» очень важна выборка респондентов по возрасту. Самостоятельные вопросники разрабатываются для тех, кто был в трудоспособном возрасте, т. е. старшего и среднего поколений, для молодежи. Условия их жизни и оценки различались в силу разного воспитания и ценностей. Например, люди преклонного возраста являлись носителями традиционного крестьянского мировоззрения, опыта единоличного хозяйствования. Они же имели огромный опыт выживания в экстремальных условиях гражданской войны, массовых эпидемий и голода. Будучи в годы войны людьми с ограниченной трудоспособностью, они занимали свое важное место в деревенском обществе и производственном коллективе военного времени. У них были свои проблемы, и они сформировали свой взгляд на военную жизнь. Иные оценки, ощущения и интерпретации у тех респондентов, которые были подростками и юношами (16–21 год). Они уже воспитывались советской властью и являлись носителями нового коммунистического мировоззрения. Для респондентов, которые были детьми дошкольного и школьного возраста, необходим иной по содержанию вопросник.

Суммируя эти два похода, можно констатировать, что они не должны исключать друг друга: возможно одновременное использование того и другого. Это зависит от целей, задач и формата исследования, предварительной гипотезы и т. д. Историки тоже могут стремиться к репрезентативности источникового материала, но это не всегда является самоцелью, хотя, конечно, и в устной истории возможно достижение репрезентативности, устойчивости и достоверности данных. В некоторых темах для устойчивости и достоверности данных необходима полнота охвата интервьюируемых лиц. Однако вопрос о репрезентативности респондентов в устной истории стоит не так остро, как в социологии. Необходимо самостоятельно решать вопрос о достоверной выборке респондентов в рамках той или иной программы по устной истории.

В устной истории при комплектовании списка информантов исследователи часто исходят из уникальности информации или, наоборот, ее обыденности. При этом точкой отсчета при сборе информации часто становится предварительное изучение письменных источников, проведенных ранее интервью или записанных рассказов, в которых названы возможные респонденты, внесенные в список информантов по совету уже опрошенных корреспондентов как знатоки изучаемой темы или «бывалые люди». Поэтому количественный принцип берется во внимание в меньшей степени, чем целеполагание или потребность в носителе той или иной информации.

Отбор респондентов — наиболее ответственный этап подготовки интервью. Отобранные собеседники должны не только быть готовы рассказывать, но и способны понимать поставленные вопросы, уметь ответить на них. Эта способность существенно различается при ответах на конкретные вопросы и на вопросы, требующие обобщений, когда играют роль не только возраст, но и образование, социальное происхождение, этническая принадлежность, религиозные и политические предпочтения. «Лучшим» респондентом для устного историка считается тот, кто может дать информацию о себе, о своих взглядах, позициях, действиях в определенной исторической ситуации. В то же время он должен оценивать прошедшие события, поведение других лиц, действия социальных групп или институтов. Опыт устноисторической работы показывает, что для большинства респондентов всегда легче дать информацию о себе (т. е. судить о событиях «со своей колокольни»), чем о других людях в той же ситуации. Есть и другая категория интервьюируемых, которые склонны охотно описывать поведение и действия других людей, оценивать их влияние или роль в том или ином событии, предполагать, осуждать, восхищаться.

Правильный подбор респондентов определяется также знанием форм устных свидетельств, в частности учетом разницы между «устным историческим источником» и «устным источником». Первый создается на основе опроса непосредственных участников, очевидцев и свидетелей, т. е. современников изучаемого периода. Именно поэтому не тождественны понятия «создавать источники» путем опроса современников и «собирать источники» (например, собирать пословицы, частушки, предания, легенды и т. д.). В первом случае источник является результатом работы двух человек — исследователя и носителя информации, во втором случае исследователь собирает у населения существующие в готовом виде фольклорно-лингвистические продукты устного народного творчества, передаваемые из поколения в поколения не один десяток, а чаще не одну сотню лет.

Между ними находятся переходные формы вербальных источников. Например, спорным является определение природы устных рассказов, как правило, семейных историй, полученных от респондентов, пересказывающих информацию, полученную от родителей, дедов, прадедов, являвшихся непосредственными современниками описываемых событий (например, рассказы родителей о переселении предков из Европейской России на Алтай или рассказы дедов о раскулачивании их родителей). В таком случае деды и родители являются не непосредственными участниками, а пересказчиками и хранителями семейных жизненных историй, услышанных от старших. На наш взгляд, вопрос о признании их устными историческими источниками, использовании и способах интерпретации должен решать сам исследователь, который обязан проводить внешнюю критику источника. Кроме того, степень доверия к ним зависит от целеполагания исследователя. Если его интересует событийная или фактологическая информация, то к полученной из семейных историй информации надо относиться осторожно, проверять ее другими источниками. Если он изучает эмпирический опыт, то любая интерпретация прошлого, в том числе в пересказе последующих поколений, может являться «пищей» для размышлений исследователя или предметом анализа.

В связи с этим выбор респондентов для тех или иных устноисторических проектов, можно сказать, в определенной степени зависит от задачи опроса:

— при создании источников с ориентацией на событийное или фактологическое прошлое необходимо искать участников. Исследователь может столкнуться с проблемами: часть респондентов уже ушла из жизни, другие уехали и труднодоступны для общения, некоторые почему-либо отказываются от беседы. В этом случае необходимо особенно тщательно проработать методику действий. Возможно расширение исследовательского арсенала: например, при удаленности респондента — применение анкет фиксированного или свободного образца; при нежелании говорить — продуманная мотивация или система защиты информанта, в зависимости от причин отказа, и т. д.;

— при изучении типичных исторических процессов с акцентуацией внимания на ощущениях человека, его интерпретации событий важна репрезентативная выборка респондентов. Иначе говоря, каждого респондента следует отнести к определенной социальной (возрастной, этнической, конфессиональной, политической или иной) группе и сформировать достоверную выборку ее представителей. Возможен противоположный принцип, когда изучается история изнутри одной группы — к примеру, интеллигенции или какой-либо конфессиональной группы. В устной истории часто используется деление интервьюеров на две группы: представителей «верхних этажей общественной лестницы» (элитный принцип подборки респондентов) и представителей «нижних этажей общественной лестницы» (демократический принцип, характерный для «истории снизу»),

И при событийной акцентуации устной истории, и при выяснении субъективной подоплеки исторических процессов чаще используется второй принцип. Он позволяет посмотреть на изучаемое событие глазами представителей разных социально-культурных групп и более выпукло реконструировать его. Более того, он позволяет структурировать научный анализ и историописание.

Необходимо отметить, что на современном этапе в устной истории, когда «фокус исследования все больше смещается с установления объективных „фактов“ прошлого в сторону изучения самих воспоминаний — субъективного восприятия человеком своей прошлой жизни, приведение интервью „к одному знаменателю“ — выделение общих, типичных характеристик становится все более затруднено»[42]. Погоня за открытиями в сфере событийной истории, столь характерной для прошлой истории и для краеведческого движения, уступает место желанию проанализировать не само событие, а «человека в событии». Кроме того, современная динамично развивающаяся информационно-коммуникационная среда позволяет фиксировать большое количество происходящих событий, фактов, явлений и хранить их. И чаще всего задача исследователя — не столько найти источники, сколько суметь грамотно отобрать их для анализа.

Многолетний опыт устноисторических исследований позволяет описать несколько способов поиска респондента. Можно воспользоваться также методическим опытом и социологов, и этнографов:

— метод «снежного кома»: список респондентов создается по цепочке благодаря информации от предыдущих информантов. Обычно в ходе интервью либо целенаправленно, либо опосредованно интервьюер узнает имена и координаты людей, которые могут дать интересующую информацию. Кроме того, такой способ является эффективным способом начала работы с новом информантом, так как «рекомендация» предыдущего рассказчика, который сослался на его авторитет в знании изучаемого события, вызывает расположение. Так от одного респондента к другому формируется «неформальный список информантов». Он будет постоянно расширяться по ходу исследования;

— можно идти и официальным путем и составить «формальный список». В таком случае исследователь через администрацию села, района, предприятия получает подробные списки с указанием возраста, адреса, социального статуса, образовательного и культурного уровня респондентов. При этом часто предоставляется трудовая биография человека. Это поможет сориентироваться в сфере его воспоминаний. Но, как показывает практика, такой путь чреват большой потерей времени и непродуктивностью интервью. Как правило, на уровне администрации рекомендуются известные люди, активные участники общественной и производственной жизни. Они представляют определенную социальную среду, которая формировалась государством, партией, общественными или политическими группами и соответственно отражает интересы этих социальных групп. Такой способ подбора информантов подходит, например, для изучения истории общественных движений, партийной элиты и т. д. В эту группу входят и известные уважаемые люди — передовики производства, победители соцсоревнования, участники освоения целины, ветераны войн.

Для этой группы общественно значимых и публичных личностей характерна привычка к интервью по определенной тематике. Они, как правило, говорят уже заученными фразами, сформировавшимися в ходе многочисленных выступлений на вечерах встреч со студентами, школьниками, интервью с журналистами. Подобные случаи бывают и с той категорией старожилов, к которым обращались при сборе, например, частушек, свадебных обрядов другие исследователи — этнографы, фольклористы, социологи. Такую категорию надо стараться сразу же выявить и с помощью неформальной беседы, оценив возможную ценность информации, затем неожиданным или провоцирующим вопросом «выбить» из привычной колеи воспоминаний и вывести на интересующие темы. При этом, возможно, понадобится время, чтобы добиться результата;

— проверенным способом является «метод слухов», когда интервьюер выходит в зону посещаемых мест, например, на скамейку около сельского магазина или на крыльцо фельдшерского пункта и расспросами входящих или выходящих посетителей создает вокруг себя круг любопытствующих сельчан. Как правило, это женщины разных возрастов, которые идут в магазин и сначала в силу любопытства быстро включаются в разговор, затем в силу доброжелательства, затем в силу соревновательности помогают составить список респондентов по любым интересующим вопросам;

— при «долгоиграющих» проектах, когда приходится искать респондентов по всему региону или всей стране, исследователь использует другие способы — переписку, официальные запросы, телефонные контакты, цнтернет и др. Примером подобной работы являются устноисторические проекты правозащитной организации «Мемориал», архив воспоминаний-интервью, включающий огромное количество документов со всей страны или из-за границы. Среди них — устноисторический проект «Остарбайтеры». Подобным же образом занимаются устной историей сотрудники музея «АЛЖИР» (Астана, Республика Казахстан) — «Акмолинский лагерь жен изменников родины». Подготовка к собеседованию с разбросанными и в России, и за рубежом информантами требует создания определенного банка данных заранее. В него входят все письменные документы, возникшие в ходе подготовки к интервью: переписка с респондентами или людьми, знавшими их и дающими определенную характеристику, официальные запросы и ответы, фотодокументы, возможные договоры с респондентом или неофициальные соглашения о целях, характере, масштабе и последующем использовании интервью, условия записи беседы и т. п.

В любом случае результатом поисковой деятельности является составление рабочего списка информантов, с которыми важно правильно организовать работу. Следует ввести, во-первых, систему регистрации проведенных интервью, во-вторых, знаковую систему для обозначения информации о респондентах (возраста, причастности к тем или иным событиям, процессам, явлениям и т. п.), позволяющую определять приоритетных респондентов, т. е. тех, кто может быть важным источником информации. По мере углубления в опрос и расширения круга потенциальных респондентов предварительный их список может дополняться новой информацией, а приоритет респондентов — соответственно корректироваться.

1. Необходимо учитывать при определении очередности работы с респондентами состояние их здоровья и возраст, чтобы не потерять время и не лишиться носителя информации о наиболее удаленных от исследователя событиях. 2. Часто начинающие интервьюеры задают вопрос: «Сколько нужно опросить информантов по одной теме, чтобы материала было достаточно для получения выводов»? Конечно, можно ввести определенный коэффициент насыщения, когда, как говорят некоторые исследователи, интересующая информация начинает повторяться в интервью уже в 20-30-й раз. Но часто однотипность и повторяемость ответов является следствием неумелого проведения интервью, отсутствия опыта общения, умения «разговорить» респондента либо результатом неграмотного составления вопросников.

Рекомендации для проверки усвоенного материала. Вопросы для обсуждения на семинарах. Практические задания для самостоятельной работы

1. Попытайтесь сформулировать определение понятия «опрос». Какие виды опроса существуют? Подумайте, в каких науках или научных дисциплинах опрос используется как научный метод. Можно ли говорить об использовании опроса в исторической науке в прошлом и настоящем? Обоснуйте свое мнение.

2. Как вы понимаете принцип выбора темы устноисторических исследований сформулированный следующим образом: «необходимо учитывать общероссийские закономерности и региональные особенности»? Что может быть названо регионом? Приведите несколько примеров различий или специфики региональной истории. Порассуждайте, какие факторы могли влиять на особенности общероссийских исторических процессов в том или ином регионе.

3. Назовите хронологические рамки советского периода новейшей истории России. Выделите этапы в его развитии. Подумайте над особенностями региональной истории в советский период. Обозначьте возможные направления изучения «советской истории» как в масштабе всей страны, так и на территории региона. Какие проблемы советской истории, на ваш взгляд, необходимо включить в программы устноисторических исследований? По каким темам безотлагательно необходимо начать работу? Разработайте свой проект по устной истории, исходя из потребностей исторической науки и собственных интересов. Составьте необходимую для его реализации библиографию. Спланируйте работу в архивах. Подберите фонды. Оцените их источниковый потенциал. Очертите круг возможных респондентов и составьте план поиска респондентов.

4. Перечислите и опишите виды и типы вопросов.

5. Какие обстоятельства необходимо учитывать при составлении вопросников? Раскройте возможные принципы формирования вопросников. Охарактеризуйте основные подходы к составлению вопросников. С какого из них лучше начинать подготовку историков в школе, в вузе? Можно или нельзя сказать, что тому или иному принципу формирования вопросников соответствуют те или иные вопросы по форме или по характеру? Обоснуйте свое мнение. Выберите схему вопросника: жестко структурированного, маршрутного или «путеводителя» — и составьте для своих товарищей, знакомых, родственников вопросник по биографическому принципу с вопросами разного типа и по форме, и по характеру. В чем разница между этими вопросниками?

6. Назовите и охарактеризуйте способы поиска респондентов. Подумайте, какие еще возможны пути расширения списка информантов. Сформируйте собственную систему выборки респондентов по выбранной теме.

7. Обсудите, какие принципы отбора (выборки) респондентов важны для устноисторических проектов. Составьте список требований к респондентам по какой-либо выбранной вами теме. Ранжируйте их по степени важности. Возьмите у одногруппников составленные им списки информантов по другим темам. Сравните выборки респондентов и степень значимости требований к каждой группе. Порассуждайте о соблюдении принципа репрезентативности в устной истории. Сравните требования социологов (для этого возьмите учебник по социологии) и устных историков.

8. Поразмыслите, что может дать устная история для изучения истории российского общества за последние 10–20 лет. Составьте перечень тем, при изучении которых можно использовать устную историю как метод и как источник. Как вы думаете, можно ли с ее помощью найти решение «истинно больших проблем»?

9. Напишите программу или проект по устной истории для работы в образовательных учреждениях, сориентировав их на конкретный возраст (начиная с начальной школы), или для собственных научных изысканий. Обоснуйте цель и задачи.

10. Выберите одну историческую проблему с целью ее изучения. Поставьте вопросы разных видов и разных форм. Редактируя их, поставьте себя на место человека, которому вы предназначаете вопросы. Попробуйте изменить вопрос в соответствии с разными категориями респондентов.

11. Перечислите параметры характеристики респондента, которые необходимо учитывать для формирования стратегии поведения интервьюера. Спрогнозируйте возможные трудности при общении с пожилыми респондентами, с представителями этнических меньшинств, с репрессированными и т. д.

12. У разных респондентов одни и те же события описываются похожими фразами. Как вы думаете, что это может означать? Что они одинаково воспринимали события? Что неудачно составлены вопросы? Что неправильно ведется опрос? Что еще? Обоснуйте свое мнение.

Глава 3. Основной этап: проведение интервью и фиксация устной информации. Другие технологии опроса

Интервью и беседа: сходство и различие

В современной практике встречаются разные виды опроса, ведущего к созданию нового источника, — интервью (качественное, исследовательское, историческое интервью): беседа, расспрос, опрос и т. д. По назначению они не исключают друг друга. С одной стороны, интервью можно определить как разговор, беседу, диалог между двумя людьми по интересующей обоих теме. С другой стороны, некоторые устные историки различают две самостоятельные формы опроса — интервью и беседу. Они считают, что «беседа отличается от интервью тем, что спрашивающий является таким же равноправным собеседником и создателем будущего текста, как и человек, дающий интервью. При этом коммуникативный акт происходит не в виде „вопрос-ответ“, а позволяет и обмен мыслями между участниками беседы», тем самым «повышает возможность объективного освещения темы разговора»[43]. Интервью в таком случае отличается от беседы тем, что интервьюер задает направление рассказу интервьюируемого, стимулируя вопросами освещение тех или иных проблем, в том числе таких, о которых собеседник не всегда хотел бы говорить, наполнение рассказа материалом, и таким образом формирует основное содержание текста, но сам отстраняется от оценок и рассуждений. Корреспондент задает вопрос, респондент отвечает. Есть и третий подход. Некоторые устные историки категорически отвергают использование слова «интервью». Так, В. Д. Дувакин, создавший одним из первых в СССР в 1970-е гг. в МГУ коллекцию устных источников по истории университетской науки, сознательно называл встречи с респондентами «беседы». Этой же точки зрения придерживается В. С. Губарев. Он так определил свой метод: «То, чем я занимался, — это не было интервью. Это были расспросы, в которых участвовали два равных собеседника»[44].

Для такой позиции есть некоторые основания, так как интервью в устной истории носит более свободный, открытый и менее формализованный характер, чем в других социогуманитарных науках, прежде всего в социологии. В устноисторических интервью люди рассказывают о своей жизни, «гуляют» по лабиринтам памяти с помощью интервьюера, заходят в улочки, закоулки, тупики глубоко расположенной и даже спрятанной исторической памяти.

По сути дела, действительно, интервью — это процесс взаимодействия между репортером и собеседником, а их вопросы и ответы составляют основу для создания устного исторического источника. Однако полностью согласиться с этим мнением нельзя. Устный историк должен минимизировать свое влияние на рассказчика и тем более не высказывать свои оценки и не оспаривать оценки собеседника. Каждый рассказчик имеет свой стиль воспоминаний, повествования, рефлексии, свой жизненный опыт, свою историческую память, и фиксировать надо конкретный эмпирический опыт. Информационная среда, изучаемая в процессе исторического интервью, очень разнообразна, что в определенной степени объясняется именно индивидуальностью рассказчиков. Это, собственно, отличает устный исторический источник как задокументированное историческое интервью от стандартного формализованного интервью, например в социологии, занимающейся выявлением не индивидуального, атипичного, а общего — закономерностей и тенденций развития общества. Социологические интервью используются практиками для прогнозирования социального развития. В этом плане результаты формализованного интервью социологии больше обращены в будущее, а устной истории — в прошлое.

Характеристика участников диалога

Технология устной истории предусматривает свою методику, аккумулирующую и адаптирующую междисциплинарный опыт контактных методов исследования исторической памяти. Одним из не до конца решенных вопросов является характеристика участников интервью и оценка вклада каждого из них в создаваемый исторический документ. В частности, существует терминологический разнобой в названии участников процесса интервьюирования. Как правило, в нем участвуют два собеседника, иногда говорят «собеседника» — «расспросчик» и «рассказчик», или «интервьюер» и «интервьюируемый», или «корреспондент» и «респондент». Часто применительно к носителю информации встречается термин «информатор» или «информант». В последнем случае двойственность является результатом споров вокруг слова «информатор». Если в этнологии его использование не вызывает нареканий, то у историков, в том числе и устных историков, оно встречает возражения. Связано это с российской историей репрессий, когда «информаторами» назывались люди, из страха или по убеждениям завербованные в дореволюционное время царской охранкой, в советское — НКВД. Дискредитация этого слова в период тотальной слежки и репрессий привела к тому, что от него отказались многие российские центры устной истории, например известная правозащитная историко-просветительная организация «Мемориал», коллектив устных историков этнологического факультета Европейского университета. В обыденной памяти старшего поколения слово «информатор» также часто ассоциируется с понятием «осведомитель». Хотя такая практика получения информации силовыми и правоохранительными структурами существовала и существует во всех странах мира и является частью системы государственной безопасности, массовый отечественный опыт работы и НКВД в советское время и царской «охранки» в дореволюционной России сформировал негативное отношение к «информаторам» как доносчикам на близких и знакомых людей. Если же отстраниться от этих эмоций, то слово «информатор» довольно точно отражает роль собеседника в интервью как носителя информации. Но многие исследователи, занимающиеся устной историей, прочно перешли на термин «информант», так же как и ряд отечественных социологов. Для зарубежной устной истории терминологическая дискуссия не является актуальной.

Типы интервью

В устной истории приемлемы разнообразные типы интервью, исследователь может гибко трансформировать их в зависимости от ситуации, адаптировать к любой теме, проблеме, любому собеседнику.

По форме оно может состоять в жестком следовании логике исследования, определенной вопросами (социологи говорят в таком случае о жестко структурированном интервью, устные историки — об интервью по строго определенным вопросам) или быть организовано в виде свободной беседы или собеседования. Социологи в последнем случае говорят о полуструктурированном интервью, устные историки — о свободном интервью, интервью с вопросником-путеводителем или вопросником-маршрутом. Так или иначе, здесь имеет место открытая форма интервью, «в котором интервьюер выглядит как любопытный знакомый, который — по типу повседневного разговора — задает наводящие вопросы»[45]. В последнем случае вновь приходится возвращаться к проблеме определения метода устной истории как «беседы» или «интервью». Поскольку неформальное интервью тоже может содержать один самый общий вопрос «Что с Вами произошло» или начинаться с него, его можно назвать интервью-беседой, поскольку в нем фактически отсутствует формализация. Исследователя называют «интервьюер-беседчик», он способен адаптироваться к условиям беседы, большинство вопросов рождается на глазах респондента и вытекает из непосредственного контекста беседы. Чаще всего «интервьюеру-беседчику» приходится «плыть по течению». Минусы такой формы социологи видят в том, что она «требует гораздо большего времени для сбора систематической информации», а данные, полученные в ходе «бесед», очень трудно сводить вместе и анализировать. Поэтому качественные социологи используют еще две формы: «мягкое» интервью с вопросами, включающее список тем, которые должны быть изучены в ходе интервью, и «стандартизированное» интервью с общими для всех вопросами, задаваемыми в определенной последовательности, и в жесткой постановке вопросов[46]. Но при использовании любой формы интервью является диалогом или своеобразным дуэтом, в котором ведущая партия принадлежит интервьюеру, а респондент является «оркестром».

Кроме интервью-дуэта, возможно проведение группового интервью, когда интервьюер работает с группой информантов, вызывая их на коллективные воспоминания и обсуждение интересующих исследователя проблем. В деревне очень хорошим способом группового интервью является беседа с бабушками на скамейке или на крыльце сельского магазина. Преимущества группового интервью — привычная для рассказчиков обстановка, помогающая им расслабиться, распределение ответственности за рассказ на всех участников, более раскрепощенное поведение собеседников. Совместное обсуждение активизирует их память. Недостаток — то обстоятельство, что групповое мнение оказывает давление на информантов и сдерживает высказывание ими собственной точки зрения, ведет к подстройке индивидуального рассказчика под общую позицию. В этом случае интервьюеру необходимо корректировать ситуацию, в частности ослаблять стремление группы навязывать точку зрения всем участникам беседы, нейтрализовать стремление наиболее авторитетных или активных собеседников монополизировать обсуждение.

Групповое интервью может проводиться и по иной схеме, когда, наоборот, рассказчик один, а расспросчиков несколько. Такой вариант особенно распространен в школьном или студенческом коллективе устных историков. Его часто использует руководитель группы на стадии подготовки и обучения исследовательского коллектива, выводя начинающих устных историков группами на пробное интервью, в котором ведущую роль играет сам руководитель, а ученики присутствуют в качестве пассивных наблюдателей с постепенным включением в интервью. Многие молодые исследователи на первых порах из-за неуверенности, неопытности также предпочитают ходить на интервью не в одиночку, а вдвоем или втроем. Возможна, а иногда и целесообразна работа группой из двух или трех опытных интервьюеров, особенно в случае уникальности информанта или в выездных проектах, когда один подстраховывает другого вопросами.

При любой форме интервью важно фиксировать информацию о рассказчиках, в случае группового интервью — отмечать порядок включения респондентов в разговор или просить называть свое имя перед каждым высказыванием. Это необходимо для дальнейшего транскрибирования интервью и его использования в историописании. В таком случае каждому рассказчику присваивается номер, под которым фиксируются принадлежащие информанту слова, даже междометия. На каждого участника составляется подробная информация.

По содержанию интервью, в соответствии с вопросником, может быть тематическим, т. е. посвященным определенной проблеме, теме, вопросу, или биографическим.

Тематическое интервью более жестко следует программе исследования; исследователь придерживается, как правило, вопросов. Большинство историков работают именно в русле тематического интервью, составляя вопросы, уточняющие, выявляющие, расширяющие, углубляющие те исторические проблемы, которыми они занимаются. К тематическому интервью чаще обращаются в образовательных учреждениях — как на уровне научного коллектива, объединенного проектом или программой по устной истории (примеры — тематическое интервьюирование коллективом устных историков Европейского университета в Санкт-Петербурге по теме «Строительство БАМа», «Граница и люди: воспоминания переселенцев Приладожской Карелии и Карельского перешейка», исследование коллектива историков историко-просветительного общества «Мемориал» по темам «Восточные остарбайтеры», «История репрессий жен советских чиновников и военных в 1930-е гг. на примере интервьюирования узниц Акмолинского лагеря жен изменников Родины (АЛЖИР)»), так и на индивидуальном уровне — в школьных, студенческих, преподавательских, исследовательских работах. Часто эти индивидуальные тематические интервью являются базовыми источниками по истории населенных мест, локальных событий, жизни и деятельности знатных людей населенного пункта и т. д.

Биографическое интервью может быть построено в свободной форме и начинаться с просьбы «Расскажите о…». Однако успех этого типа интервью зависит от рассказчика, его навыков свободного рассказа, его умения повествовать. В противном случае исследователь должен взять процесс биографического рассказа в свои руки и с помощью наводящих вопросов помочь составить законченное «жизнеописание» (life story). Практика показывает, что такой тип исследовательского интервью меньше подходит для работы с рядовыми участниками истории при изучении «истории снизу» и является эффективным в работе с публичными людьми — политиками, учеными, писателями, общественными деятелями и т. д.

Очень интересный опыт проведения «биографического историконаучного интервью» накоплен информационно-аналитическим центром «Архив науки и техники» Института истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова. Участники проекта «Устная история науки Москвы» разбивают интервью на несколько частей (этапов): собственно автобиографическое повествование и затем уточняющее биографическое интервью, вопросы которого формируются исходя из услышанной ранее автобиографии. Приведем отрывок из программы учебного курса этого коллектива: «Сначала вы предлагаете респонденту рассказать о себе с самого начала, с момента рождения до сегодняшних дней, все из своей биографии, что он сам сочтет нужным поведать.

На этом этапе автобиографическое повествование (нарратив) не прерывается интервьюером и фактически имеет форму монолога. Затем, когда собеседник дает понять, что он закончил (это могут быть фразы типа: „Ну вот, кажется, и все…“, „Ну что вам еще сказать…“ и т. д.), вы задаете вопросы по содержанию услышанного. При этом большинство ваших вопросов будут начинаться с воспроизведенного по памяти фрагмента из услышанного повествования, требующего пояснения, а уже затем будет следовать сам вопрос. Например: „Простите, Вы говорили, что после того, как… С чем это было связано?“.

На заключительном этапе „биографического историко-научного интервью“ исследователь задает вопросы, не связанные с нарративом, заготовленные заранее и включенные в вопросник. Иногда уточняющие вопросы могут возникнуть через несколько дней после встречи, после прослушивания записи или чтения ее расшифровки. Тогда необходима вторая встреча с этим же респондентом»1.

Один из ведущих специалистов в области биографического метода Вернер Фукс-Хайнритц выделяет следующие виды биографического интервью: лейтмотивное и нарративное.

Лейтмотивное интервью представляет собой опрос респондентов, как правило, из одной сферы деятельности: например, история физики, история ДнепроГЭС. Для них, в соответствии с хронологически-поступательным развитием, составляется вопросник по ключевым событиям. Его вид может быть различным, это может быть как «подробно разработанная анкета от пятидесяти и более вопросных сфер, которые должны быть обсуждены с опрашиваемым одна за другой, так и лист-подсказка для интервьюера на несколько тем, которые, если опрашиваемый не выйдет на них сам, должны быть заданы в конце интервью». Такое определение лейтмотивного интервью показывает его видовое сходство с тематическим интервью.

Вернер Фукс-Хайнритц называет ряд преимуществ лейтмотивного вида биографического интервью. Это и возможность сравнивать «места многих интервью друг с другом, поскольку они вызваны одинаковыми вопросами из лейтмотива», и быстрее производить оценивание, «поскольку вопросы лейтмотива содержат какой-то минимум важных тем, от которых исследователю нельзя отказаться». Наконец, важным для руководителей коллектива устных историков из образовательных учреждений является то, что «лейтмотивные интервьюеры могут и не быть безусловно хорошими интервьюерами»[47] [48].

Нарративное интервью в биографическом методе исследования представляет собой стимулирование рассказов. Оно начинается с просьбы «рассказать подробно жизнь по своим релевантным критериям, следуя происходящему с течением времени… Как только опрашиваемый прекращает рассказывать свою жизнь… интервьер должен пытаться его снова подвигнуть к рассказу», чтобы выявить «образцы значений и собственно теории информанта о своей жизни», обоснования, оценки, «рассказывать о событиях и ориентациях действий, о которых он бы молчал из стыда или из-за переплетения интересов». Главное преимущество нарративного интервью состоит в том, чтобы «представить свою историю жизни по своим собственным критериям»[49].

Так же как и в устной истории, в биографистике возможно смешение разных видов опроса. В качестве примера Вернер Фукс Хайнритц привел проект Oral history «Об истории жизни и социальной структуры в Рурской области» под руководством Л. Наетхаммера, использующий комбинацию разных видов интервью при создании биографии. Единственным условием смешанного подхода являлось проведение нескольких интервью, что позволяло «употребить один за другим нарративное и лейтмотивное интервью или апробировать комбинацию открытого интервью с анкетным опросом и групповой дискуссией».

Создание биографического интервью на первый взгляд кажется простым. У начинающего интервьюера создается впечатление, что достаточно только подтолкнуть респондента вопросом к повествованию. Но нужно помнить, что в интервью-воспоминании информативно не только содержание, но и форма повествования. Изучение нарративной формы интервью может дать исследователю сведения о ментальности, идентичности, социальном статусе человека и т. д., кроме того, часто позволяет обнаружить проявления латентной (скрытой) информации.

Ряд исследователей наряду с биографическим интервью или вместо него выделяют генеалогическое интервью, когда в фокусе исследования находится не история жизни одного человека, но истории жизни нескольких поколений одной семьи. Очень эффективно использование генеалогического интервью в микроистории, при изучении микроколлективов, микропоселений или династий (ученых, сталеваров, учителей и т. п.). В крестьяноведении генеалогическое интервью позволяет через историю семьи изучать историю всего общества, так как при реконструкции генеалогии крестьянской семьи опрос уводит в глубь крестьянского традиционного общества, а завершается современностью: в интервью старшие респонденты — из эпохи единоличников, средние — из советской эпохи, внуки — дети перестройки, правнуки — постсоветской России. В таком генеалогическом «вертикальном» интервью меняются эпохи, прослеживаются традиции и тенденции социального развития за относительно большой отрезок времени.

Можно выделить как самостоятельный и смешанный тип интервью. Оно может быть одновременно тематическим и биографическим; генеалогическим и тематическим; биографическим и генеалогическим. Его характер зависит от цели и задач исследования. Примером является российско-английский проект «Социальная структура советского и постсоветского села» под руководством ректора Школы и профессора Манчестерского университета Теодора Шанина. В его реализации использовались как традиционные для классической социологии количественные методы (потребительский бюджет), так и неформализованные варианты интервью1. «Изначальная установка проекта на изучение „зоны молчания“ через „голоса снизу“ предполагала обращение к темам в прошлой и настоящей жизни российского села, которые долгие годы замалчивались. Естественно, что обращение к этим темам требовало от интервьюеров-исследователей новых методических навыков»[50] [51]. Это привело социологов-участников проекта к использованию неформализованных интервью, в основе которых лежало изучение истории семьи, семейных историй как результат применения генеалогически-тематических или биографических видов интервью. О. И. Масловой, обобщившей их опыт работы, такой подход напомнил забытую практику экспедиционных исследований села конца XIX — начала XX в., которую создавали земские статистики, работавшие не только как интервьюеры, но и как этнографы[52].

Целесообразность использования исторического интервью (тематического, биографического, генеалогического, смешанного по содержанию и формализованного или свободного по форме) в гуманитарных науках обусловлено тем, что люди живут и действуют в мире, изменяют его и сами изменяются под воздействием последствий своих действий. Человеческое поведение в устной истории изучается в конкретной социально-исторической ситуации, находящейся в непрестанном изменении и развитии и откладывающейся в сознании человека. И при всем скептическом отношении к интервью со стороны точных наук, признающих только систематизированные знания, полученные и проверенные экспериментом, гуманитарные науки отказались от позитивистского отрицания качественных методов исследования и ограничения исследований только измеряемыми и объективными фактами исторической действительности. Целью исследовательского исторического интервью не является получение исключительно количественных (статистических, хронологических, фактологических) данных; основная информационная ценность интервью заключена в обыденной устной речи. Материалы интервью могут быть двусмысленны и противоречивы, а полученные данные — не воспроизводиться у других опрошенных, хотя интервью, в ходе которого создаются качественные источники, может порождать и систематизированные знания.

Логика проведения исторического интервью. Прелюдия

Часто вступительную часть интервью называют разогревающим, вводящим, ознакомительным этапом. Он является своеобразной разминкой, прикидкой, от него часто зависит успех всего опроса. Как уже подчеркивалось, интервью представляет собой непринужденную беседу двух равно заинтересованных людей, проводимую по определенному плану (вопросник, путеводитель, примерный план или программа, маршрутный лист опроса). Доверительность интервью, атмосфера живого общения создается в начале опроса.

На этом же этапе интервью оговариваются правила поведения беседчиков. Один из важнейших вопросов, которые нужно оговорить изначально, — запись вопросов и ответов. Если подходить к фиксации интервью строго, то следует отметить, что зарубежная методика отвергает запись вручную: она допускается лишь в крайнем случае. Требованием к проведению исторического (исследовательского) интервью на современном этапе является использование звукозаписывающей техники. Собственно, и зарождение устной истории как самостоятельного научного направления связано с созданием и внедрением технических средств для фиксации вербальной и, по возможности, визуальной информации. Устный историк относится к техническим средствам записи как к способу наиболее полно и адекватно зафиксировать оценки и отношение рассказчика к тому или иному событию. При этом обеспечивается возможность сохранить информацию, содержащуюся не только в смысле слов, но и в конструировании фраз, составлении из них тематических фрагментов речи, а также в интонациях рассказчика, паузах, междометиях, проявлениях эмоций и т. п. При видеозаписи фиксируются также мимика, позы, жесты, телодвижения, выражение лица и т. д. Именно в полной совокупности этих элементов отражается личная позиция рассказчика.

В отечественной практике долгое время допускалась и сейчас допускается запись вручную. Объективными причинами этого являются финансовые и материальные трудности российских исследователей, особенно школьных и вузовских, когда даже приобретение диктофонов является проблемой. Но все же нужно помнить, что ручной способ фиксации ведет не только к большим потерям информации, но и к искажениям, связанным со значительным вмешательством расспросчика в текст при перенесении устной речи на бумагу. В наши дни остается все меньше оснований для применения ручной записи в силу широкой доступности технических средств (цифровые диктофоны, диктофоны в мобильных телефонах, в плейерах и т. п.) и их постоянного совершенствования.

Цифровая запись предоставляет больше возможностей, чем аналоговая (на пленке): она может быть размещена в виртуальных «устных архивах» в Интернете, способы ее хранения более надежны, чем на ленточных или бобинных носителях, срок годности которых, как правило, не превышает 10 лет. Актуальным в настоящее время является перевод сделанных ранее записей в цифровую форму. Современные технологии позволяют оцифровывать информацию со старых ленточных носителей.

Для обработки цифровой записи имеются компьютерные программы транскрибирования, значительно ускоряющие перевод устной речи в письменную. Часть из них размещена в интернете. Поэтому прежде чем выходить на интервью, необходимо продумать технические способы фиксации материалов, а также последующего их транскрибирования. При этом следует помнить, что любая форма фиксации — вручную или с технической поддержкой — возможна лишь с согласия рассказчика в случае доверия, достигнутого на начальном этапе интервью.

Придавая большое значение началу интервью, американские устные историки иногда выделяют его в качестве самостоятельного этапа: это является отличительной особенностью зарубежной методики. В таком случае интервью состоит из двух самостоятельных этапов интервью (двух встреч). Западные исследователи называют первую встречу-интервью «предварительным интервью». Его задача — установить контакт и взаимопонимание с респондентом. Во время предварительного интервью корреспондент должен объяснить цель своей работы, обсудить условия проведения интервью и его записи (аудиозапись или видеосъемка). В начале интервью оговариваются авторские права и возможность использования материалов другими исследователями. При этом по методике зарубежных устных историков интервьюер ни в коем случае не должен знакомить своего собеседника со списком вопросов, которые будут заданы во время основного интервью. Отечественные устные историки также высказываются против вручения вопросника респонденту, но рекомендуют, если возможно, обсудить с ним структуру интервью, вопросы и темы, которые планируется затронуть в беседе. На наш взгляд, возможны оба варианта: все зависит от состояния и личностных качеств опрашиваемого, возможностей и условий проведения интервью.

Таким образом, независимо от «траектории», интервью — с делением на самостоятельное «племинарное интервью» с первым посещением интервьюируемого и собственно основное интервью при второй встрече, как это принято у американских исследователей, или более распространенное разовое интервью — имеет научно проработанную поэтапную методику. Объединяет тот и другой подход то, что проведение интервью требует творческого подхода, а его особенности обусловлены индивидуальными качествами ведущего, ситуацией опроса и личностными свойствами опрашиваемого. Единый рецепт для всех интервьюеров дать сложно, но ясно одно: успех интервью, независимо от того, предшествовала ли ему предварительная встреча или проводилось сразу основное интервью, определяется умением интервьюера правильно сгруппировать вопросы, расположить их в нужном порядке с учетом текущих обстоятельств, атмосферы беседы и возраста опрашиваемого и грамотно организовать начальный этап-встречу. В целом искусство использования метода опроса-интервью состоит в том, чтобы уметь и знать:

— о чем именно спрашивать (для этого надо владеть знаниями об изучаемой эпохе, событии или явлении);

— как спрашивать (психология общения, этические требования);

— кого спрашивать (необходимо учитывать социальное происхождение, этнический, конфессиональный и возрастной характер, образовательный уровень и состояние здоровья);

— какие задавать вопросы (для этого надо иметь проработанные вопросники);

— где вести беседу (следует учитывать время, место и условия);

— как обрабатывать данные (транскрибирование и документирование устной информации).

Группировка вопросов в интервью имеет свою организационную логику, независимо от заданности и целеполагания всей программы опроса.

Введение в интервью. Установление контакта

Цель этой части интервью или части общения — вызвать интерес к беседе, убедить людей в том, что их знания важны для науки. Американские исследователи установили, что первые четыре минуты беседы с незнакомыми ранее людьми определяют весь последующий разговор. Первый контакт может быть установлен как предварительно, например в виде договоренности о встрече (в городе, как правило, по телефону), так и непосредственно, например неожиданным для носителя информации приходом в условиях экспедиционной работы в селе. Перед началом интервью следует кратко объяснить респонденту цели исследования, обозначить темы, которые предполагается обсудить в ходе интервью.

Важно на этом этапе не испугать людей и не вызвать у них необоснованных подозрений, прежде чем они поймут задачи исследования.

Опыт показывает, что некоторых респондентов пугает официальный термин «интервью». При знакомстве его лучше не употреблять. Предпочтительнее договариваться о «беседе»: «Здравствуйте, Иван Иванович. Меня зовут Петр Петрович. Я работаю над проектом под названием… Его целью является изучение…» Или: «Я изучаю историю села… Слышал, что Вы… И был бы очень благодарен, если бы Вы согласились побеседовать на эту тему…».

Руководителю устноисторического проекта также необходимо помнить, что интервьюерам-новичкам присущ страх перед первыми выходами на интервью. Он проходит со временем по мере накопления навыков общения, осознания своих задач и ценности своей работы.

Для создания атмосферы доверительности можно рассказать что-то самому интервьюеру (о дороге, погоде, сослаться на кого-то в деревне или городе). Надо помнить, что если один человек раскрывает конфиденциальные сведения, а в последующем и «свою душу», а другой его только спрашивает, у рассказчика может возникнуть психологический дискомфорт, чувство неравенства. Поэтому интервью станет более доверительным, если интервьюер что-нибудь расскажет и о себе. Нужно быть готовым к тому, что респондент и сам может начать задавать вопросы о жизни интервьюера.

Обязательное условие установления контакта — предоставление интервьюируемому официальной информации о себе (преподаватель, студент и т. д.) и об организации, которую представляет исследователь (школа, институт, музей, университет, факультет и т. п.).

Ведущий интервью обязан объяснить, где и как будет использоваться полученная информация, и тем самым заручиться согласием на ее использование. Интервьюируемый вправе знать, в каких целях будет использован материал. Обращаться к собеседнику нужно уважительно, по имени и отчеству, а не фамильярно, как это принято в деревне. Если исследователь располагает такими материалами, как старые фотографии, газетные вырезки и другие документы, относящиеся к изучаемой теме, можно начать с их просмотра. Можно предпринять и такой ход — попросить показать фотографии из семейного альбома, связанные с темой разговора. Как известно, подобные материалы вызывают воспоминания и помогают начать разговор, особенно при интервьюировании закрытых, застенчивых, скованных, малообщительных людей.

Следует помнить: чтобы побудить человека к воспоминаниям, не обязательно задавать вопросы. Существуют вспомогательные приемы, с помощью которых можно стимулировать процесс воспоминаний и добиться развернутых рассказов. Вызвать в памяти прошлое человеку помогают старые фотографии, предметы быта, старые орудия труда и т. д. Пробуждают воспоминания мелодии и песни прошлых лет.

Очень эффективный способ «раскрутки» интервьюируемого — совместное вычерчивание генеалогических схем родства в прошлом и настоящем, построение хронологических схем событий или биографии респондента (линии времени), создание примерных карт-схем исчезнувшего села, расположения лагеря репрессированных, нанесение на карту сети поселков МТС, единоличного или колхозного землепользования и т. д.

На практике школьники и студенты быстро убеждаются, что успех всего интервью определяется именно вступительной беседой. Даже у опытного интервьюера, для которого не имеет значения, кого он выбирает для интервью, успех опроса зависит от первого контакта с собеседником. Как правило, откровенности и доброжелательности интервьюируемого способствует информация о том, почему с вопросами обратились именно к нему, почему интересует именно его мнение, от кого узнали о нем. Часто первая встреча с глазу на глаз может определить успех или, наоборот, оказаться концом попытки создать устный исторический источник. Именно поэтому четыре минуты начала беседы надо провести с максимальной пользой. Каждый человек индивидуален, к каждому собеседнику желательно подобрать свои «ключи». Лучшим способом является поиск общих увлечений, интересов, пристрастий или общих знакомых. Только при доверительных отношениях можно открыто обсуждать детали личной жизни человека и его отношение к историческим событиям.

Одним из способов установления доверия может являться готовность самого расспросчика рассказать о себе, но недопустимо высказывать свое мнение или свое отношение к обсуждаемому событию, историческому деятелю и т. д. Очень важно, особенно в начале интервью, не показывать своей позиции, избегать оценочных суждений. Особенно осторожно нужно проявлять реакцию на религиозные, национальные, этнические или политические вопросы. Лучше при интервью показать, что корреспондент уважает право респондента занимать ту или иную позицию. И тем более ни в коем случае не следует вступать в спор, провоцировать спор и вызывать тем самым неприятие по отношению к себе. Свое мнение интервьюер обязан оставлять при себе.

От техники собеседования зависит, станет ли первая беседа интервью последней или, наоборот, одной из многих. Решение о количестве интервью с одним респондентом будет зависеть от составленного плана или программы исследования, результатов первого интервью, возможностей интервьюера. Однако показывать свое намерение закончить опрос интервьюируемому не рекомендуется. Любой рассказчик должен чувствовать заинтересованность в нем и быть готовым к тому, что, возможно, записи будут делаться с ним еще не раз.

Нужно быть готовым к тому, что иногда уговорить человека дать интервью бывает сложно, а то и невозможно. Причинами отказа в воспоминаниях могут быть суеверность пожилых людей, страх перед техническими средствами записи, боязнь ложной интерпретации их мнения или искажения их слов, нежелание откровенничать по данной теме, боязнь осуждения их поступков, банальная стеснительность, наконец, отсутствие свободного времени.

Начало интервью. Разминка. Оформление паспорта устного источника

Первые программные вопросы не должны быть сложными и объемными. Собеседники как бы проводят своеобразную разминку.

Интервьюирование рекомендуется начать с коротких неформальных вопросов, которые можно записывать на диктофон. На этом этапе знакомства надо постараться узнать потенциальные возможности человека и как рассказчика (умение пространно или кратко отвечать на вопросы, хорошо он слышит или нет, откровенен или скрытен и т. д.), и как информанта (владеет или нет материалом по изучаемой проблеме, «дружит» с датами и именами или нет и т. д.) и составить паспортичку (основные сведения об опрашиваемом).