БАРЫШНИ
Что за педант наш учитель словесности! Слушать противно его! Все о труде говорит да об честности… Я и не вспомню всего! Театры, балы, маскарады, собрания Я без него поняла… Тра-ла-ла, барышни, тра-ла-ла-ла! Вот они, вот неземные создания! Барышни — тра-ла-ла-ла! Шить у меня не хватает терпения — Времени, маменька, нет: Мне еще нужно с учителем пения Вспомнить вчерашний дуэт… Музыка с ним — целый мир обаяния — Страсть в моем сердце зажгла!.. Тра-ла-ла, барышни, тра-ла-ла-ла! Вот они, вот неземные создания! Барышни — тра-ла-ла-ла! Время, maman, ведь не трачу напрасно я: Села расход записать — Входит танцмейстер; он па сладострастное Нынче пришел показать; Платье мне длинно… Я, против желания, Выше чуть-чуть подняла… Тра-ла-ла, барышни, тра-ла-ла-ла! Вот они, вот неземные создания! Барышни — тра-ла-ла-ла! Нянчись с братишкой! Плаксивый и мерзкий! Сразу никак не уймешь. А в голове Аполлон Бельведерский: Как его корпус хорош! Тонкость какая всего очертания! Глаз бы с него не свела… Тра-ла-ла, барышни, тра-ла-ла-ла! Вот они, вот неземные создания! Барышни — тра-ла-ла-ла! Что тут, maman! Уж учили бы смолоду, Замуж давно мне пора; Басня скандальная ходит по городу — Тут уж не будет добра! Мне все равно; я найду оправдание — Только бы мужа нашла… Тра-ла-ла, барышни, тра-ла-ла-ла! Вот они, вот неземные создания! Барышни — тра-ла-ла-ла! DЕО GRATIAS[9] ЭПИКУРЕЙЦА
Безбожный, нечестивый век! Утратил веру человек: Перед обедом забывает Молиться иль не успевает. Но я молюсь, когда я сыт: — Верни мне, боже, аппетит, И лакомствам в желудок дай дорогу! — За аппетит я благодарен богу, Всегда я благодарен богу. Сосед мой болен, и давно С водой мешает он вино, А на шампанское не взглянет: Вдруг голова кружиться станет? Но, слава богу, без вреда Я чарку осушу всегда, Из кабачка найду домой дорогу… Вот почему я благодарен богу, Всегда я благодарен богу. Приносит ревность много бед: Не ест, не пьет другой сосед, Друзьям своим не доверяет И все спокойствие теряет: Его жены так томен взор… Скорей все двери на запор! Но я — в окно… Уж отыщу дорогу! Вот я за что так благодарен богу, Всегда я благодарен богу. Провел с актрисой вечерок Один мой друг и занемог… Теперь, кляня судьбы коварство, Глотать он вынужден лекарства. А я последствий не боюсь И с восьмерыми веселюсь. Я к доктору забыл давно дорогу. И за здоровье благодарен богу, Весьма я благодарен богу! Повесив нос, кто там сидит И кисло под ноги глядит? Его печали есть ли мера? Испорчена его карьера… Когда б в опалу я попал — На трон сердиться б я не стал, Но к счастью отыскал бы я дорогу. А потому я благодарен богу, Весьма я благодарен богу! Когда я за столом сижу, То мир прекрасным нахожу И твердо верю: в сей юдоли Зависит все от божьей воли. Она всегда щадит глупцов И поощряет мудрецов Искать к блаженству верную дорогу… Ну, как не быть мне благодарным богу? Весьма я благодарен богу! ТЕТКА ГРЕГУАР
В годы юности моей Тетка Грегуар блистала. В кабачок веселый к ней Забегал и я, бывало. Круглолица и полна, Улыбалась всем она, А брюнет иной, понятно, Пил и ел у ней бесплатно. Да, бывало, каждый мог Завернуть к ней в кабачок! Вспоминался ей подчас Муж, что умер от удара. Жаль, никто не мог из нас Знать беднягу Грегуара. Все ж наследовать ему Было лестно хоть кому. Всякий здесь был сыт и пьян, И лилось вино в стакан. Да, бывало, каждый мог Завернуть к ней в кабачок! Помню в прошлом, как сквозь дым, Смех грудной, кудрей извивы, Вижу крестик, а под ним Пышность прелестей стыдливых. Про ее любовный пыл Скажут те, кто с нею жил, — Серебро — и не иначе — Им она сдавала сдачи. Да, бывало, каждый мог Завернуть к ней в кабачок! Было б пьяницам житье, Но у жен своя сноровка, — Сколько раз из-за нее Начиналась потасовка. Как из ревности такой Разыграют жены бой, Грегуарша очень кстати Спрячет всех мужей в кровати. Да, бывало, каждый мог Завернуть к ней в кабачок! А пришел и мой черед Быть хозяином у стойки, Что ни вечер, целый год Я давал друзьям попойки. Быть ревнивым я не смел, Каждый вдоволь пил и ел, А хозяйка всем, бывало, — До служанок вплоть, — снабжала. Да, бывало, каждый мог Завернуть к ней в кабачок! Дням тем больше не цвести, Нет удач под этой кровлей. Грегуарша не в чести У любви и у торговли. Жаль и ручек мне таких, И стаканов пуншевых. Но пред лавкой сиротливой Всякий вспомнит час счастливый. Да, бывало, каждый мог Завернуть к ней в кабачок! МОИ ВОЛОСЫ
Апостол радости беспечной, Друзья, я проповедь прочту: Все блага жизни скоротечной Хватайте прямо на лету… Наперекор судьбы ударам, Чтоб смелый дух в свободе рос… Вот вам совет мой, — а недаром Я в цвете лет лишен волос. Друзья, хотите ли игриво, Как светлый день, всю жизнь прожить? Вот вам вино: в нем можно живо Мирские дрязги утопить. К его струям прильните с жаром, Чтоб в вашу кровь оно влилось… Вот вам совет мой, — а недаром Я в цвете лет лишен волос. Друзья! вино, вселяя резвость, Не наполняет пустоты, — Нужна любовь, чтоб снова трезвость Найти в объятьях красоты; Чтоб каждый в жертву страстным чарам Здоровье, юность, деньги нес… Вот вам совет мой, — а недаром Я в цвете лет лишен волос. Последовав моим советам, Вы насмеетесь над судьбой — И, насладившись жизни летом, С ее не встретитесь зимой; Над вашим юношеским жаром Суровый не дохнет мороз; Вот вам совет мой, — а недаром Я в цвете лет лишен волос. БЕДНОТА
Хвала беднякам! Голодные дни Умеют они Со счастьем сплетать пополам! Хвала беднякам! Их песнею славить не надо, Воздать по заслугам пора, А песня — едва ли награда За годы нужды и добра! Хвала беднякам! Голодные дни Умеют они Со счастьем сплетать пополам! Хвала беднякам! У бедных проста добродетель И крепкой бывает семья. А этому верный свидетель Веселая песня моя. Хвала беднякам! Голодные дни Умеют они Со счастьем сплетать пополам! Хвала беднякам! Искать недалеко примера. О песня! Ты знаешь сама: Одно только есть у Гомера — Высокий костыль и сума! Хвала беднякам! Голодные дни Умеют они Со счастьем сплетать пополам! Хвала беднякам! Богатство и славу, герои, Вы часто несете с трудом. А легче не станет ли втрое, Коль просто пойти босиком? Хвала беднякам! Голодные дни Умеют они Со счастьем сплетать пополам! Хвала беднякам! Вы сыты докучною одой, Ваш замок — мучительный плен. Вольно ж вам! Живите свободой, Как в бочке бедняк Диоген! Хвала беднякам! Голодные дни Умеют они Со счастьем сплетать пополам! Хвала беднякам! Чертоги — подобие клеток, Где тучный томится покой. А можно ведь есть без салфеток И спать на соломе простой! Хвала беднякам! Голодные дни Умеют они Со счастьем сплетать пополам! Хвала беднякам! Житье наше жалко и хмуро! Но кто улыбается так? То, дверь отворяя, амура К себе пропускает бедняк. Хвала беднякам! Голодные дни Умеют они Со счастьем сплетать пополам! Хвала беднякам! Чудесно справлять новоселье На самом простом чердаке, Где Дружба встречает Веселье С янтарным стаканом в руке! Хвала беднякам! Голодные дни Умеют они Со счастьем сплетать пополам! Хвала беднякам! РЕЗВУШКА
Кто не видывал Резвушки? Есть ли девушка славней? И красотки, и дурнушки Спасовали перед ней. Тра-ла-ла… У девчонки Лишь юбчонка За душою и была… Хоть потом в ее мансарде Был и жемчуг и тафта — Заложила все в ломбарде Для любовника-плута… Тра-ла-ла… Ведь девчонка И юбчонку Чуть в заклад не отнесла! Кто из дам сравнится с нею? Как-то лютою зимой Я в каморке коченею: В щелях — ветер ледяной… Тра-ла-ла… Так девчонка И юбчонку, Чтоб укрыть меня, сняла! Что я слышу? Все бельишко Продала она свое, Чтобы выручить фатишку, Колотившего ее. Тра-ла-ла… Эх, девчонка! И юбчонку, И юбчонку продала! Для амура нет помехи: Вот Резвушка у окна, Лишь в сорочке… Сквозь прорехи Грудь округлая видна. Тра-ла-ла… Ведь девчонка Без юбчонки Даже лучше, чем была! Снова купят ей банкиры И ковры и зеркала, Снова душки-кирасиры Разорят ее дотла… Тра-ла-ла… Чтоб девчонка Без юбчонки Напевая, умерла! ГАСТРОНОМЫ
Господа, довольно, знайте честь. Будет вам все только есть да есть. Пожалейте тех, кто в этом свете, Волей иль неволей, на диете. И притом ведь вам грозит беда: Лопнете с обжорства, господа. А такая смерть — не смерть — потеха! Ах! Уж если лопнуть, так от смеха. Лопнуть, так от смеха! Разве можно думать с полным ртом О любви, полсуток за столом? Масляные ваши подбородки Чуть увидят — прочь бегут красотки. С чревом, полным всяких благ земных, Вам храпеть лишь впору возле них. Ваше чрево и в любви помеха. Ах! Уж если лопнуть, так от смеха. Лопнуть, так от смеха! Для любви когда уж места нет, Что вам слава, что вам знанья, свет? Для чего вам лавры, всем вам вкупе, Лишь бы лист лавровый плавал в супе, Украшал бы окорок свиной! Вы гордитесь славою одной: Гениев кухмистерского цеха. Ах! Уж если лопнуть, так от смеха. Лопнуть, так от смеха! Чтобы каждый кус просмаковать, За столом нельзя вам хохотать. Как служить сатире и мамоне? Оттого сатира и в загоне. Господа, когда на то пошло, — Мы смеяться будем вам назло. И наш смех найдет повсюду эхо. Ах! Уж если лопнуть, так от смеха Лопнуть, так от смеха! Обжирайтесь, мрачные умы. Блага жизни с вами делим мы! Вам — хандра и тонкие обеды, Нам — любовь, и разума победы, И простой обед, где за столом Остроумье искрится с вином, И желудок сердцу не помеха. Ах! Уж если лопнуть, так от смеха. Лопнуть, так от смеха! МОЖЕТ БЫТЬ, ПОСЛЕДНЯЯ МОЯ ПЕСНЯ
Я не могу быть равнодушен Ко славе родины моей. Теперь покой ее нарушен, Враги хозяйничают в ней. Я их кляну; но предаваться Унынью не поможет нам. Еще мы можем петь, смеяться… Хоть этим взять, назло врагам! Пускай иной храбрец трепещет, — Я не дрожу, хотя и трус. Вино пред нами в чашах блещет; Я богу гроздий отдаюсь. Друзья! наш пир одушевляя, Он силу робким даст сердцам. Давайте пить, не унывая! Хоть этим взять, назло врагам! Заимодавцы! Беспокоить Меня старались вы всегда; Уж я хотел дела устроить, — Случилась новая беда. Вы за казну свою дрожите; Вполне сочувствую я вам. Скорей мне в долг еще ссудите! Хоть этим взять, назло врагам! Небезопасна и Лизетта; Беды бы не случилось с ней. Но чуть ли ветреница эта Не встретит с радостью гостей. В ней, верно, страха не найдется, Хоть грубость их известна нам. Но эта ночь мне остается… Хоть этим взять, назло врагам! Коль неизбежна гибель злая, Друзья, сомкнемтесь — клятву дать, Что для врагов родного края Не будет наша песнь звучать! Последней песнью лебединой Пусть будет эта песня нам. Друзья! составим хор единый! Хоть этим взять, назло врагам! ПОХВАЛЬНОЕ СЛОВО КАПЛУНАМ
Я хоть клятву дать готов, — Да, молодки, Да, красотки, — Я хоть клятву дать готов: Нет счастливей каплунов! Всякий доблестный каплун Со страстьми владеть умеет: Телом здрав и духом юн, Он полнеет и жиреет. Я хоть клятву дать готов, — Да, молодки, Да, красотки, — Я хоть клятву дать готов: Нет счастливей каплунов! Ревность, вспыхнувши в крови Каплуна не втянет в драку, И счастливцу — от любви Прибегать не надо к браку. Я хоть клятву дать готов, — Да, молодки, Да, красотки, — Я хоть клятву дать готов: Нет счастливей каплунов! Впрочем, многие из них — Захотят — слывут мужьями И с подругой дней своих Утешаются детями. Я хоть клятву дать готов, — Да, молодки, Да, красотки, — Я хоть клятву дать готов: Нет счастливей каплунов! Проводя смиренно дни, Достохвальны, досточтимы, Ни раскаяньем они, Ни диетой не казнимы. Я хоть клятву дать готов, — Да, молодки, Да, красотки, — Я хоть клятву дать готов: Нет счастливей каплунов! Ну, а мы-то, господа? В нашей участи несчастной, Что мы терпим иногда От обманщицы прекрасной! Я хоть клятву дать готов, — Да, молодки, Да, красотки, — Я хоть клятву дать готов: Нет счастливей каплунов! Сами жжем себя огнем, Хоть не раз мы испытали — И должны сознаться в том, — Что не скованы из стали. Я хоть клятву дать готов, — Да, молодки, Да, красотки, — Я хоть клятву дать готов: Нет счастливей каплунов! Что ж, из ложного стыда Выносить напрасно муки? Полно трусить, господа, Благо, клад дается в руки! Я хоть клятву дать готов, — Да, молодки, Да, красотки, — Я хоть клятву дать готов: Нет счастливей каплунов! Нам ведь миру не помочь: В нем — что час, то поколенья… Прочь же наши — сразу прочь — Молодые заблужденья… Я хоть клятву дать готов, — Да, молодки, Да, красотки, — Я хоть клятву дать готов: Нет счастливей каплунов! ПИР НА ВЕСЬ МИР
Вино веселит все сердца! По бочке, ребята, На брата! Пусть злоба исчезнет с лица, Пусть веселы все, все румяны — Все пьяны! Черт ли в этих вздорах, В диспутах и спорах, В праздных разговорах! Небом нам дана Влага винограда — Честного отрада, — Пусть и ретрограда С ног сшибет она! Вино веселит все сердца! По бочке, ребята, На брата! Пусть злоба исчезнет с лица, Пусть веселы все, все румяны — Все пьяны! Авторы плохие, Риторы смешные, Публицисты злые! Дышат скукой, сном Все творенья ваши; Глубже их и краше Дедовские чаши С дедовским вином. Вино веселит все сердца! По бочке, ребята, На брата! Пусть злоба исчезнет с лица, Пусть веселы все, все румяны — Все пьяны! Бой забыв, день целый С нами Марс пьет смелый; Утопил все стрелы В винных бочках он. Нам уж бочек мало. Стражи арсенала! Ваших бы достало, Кабы порох вон! Вино веселит все сердца! По бочке, ребята, На брата! Пусть злоба исчезнет с лица, Пусть веселы все, все румяны — Все пьяны! Не сбежим от юбок: Поманив голубок, Вкруг Цитеры кубок Пустим в добрый час. Пташечки Киприды, Что видали виды, Не боясь обиды, Пьют почище нас! Вино веселит все сердца! По бочке, ребята, На брата! Пусть злоба исчезнет с лица, Пусть веселы все, все румяны — Все пьяны! Золото так веско, В нем так много блеска, Бьющего так резко В очи беднякам, Что хрусталь, в котором Пьем пред милым взором, За веселым хором, Драгоценней нам! Вино веселит все сердца! По бочке, ребята, На брата! Пусть злоба исчезнет с лица, Пусть веселы все, все румяны — Все пьяны! Нам от женщин милых (Вакх благословил их) Уж не будет хилых И больных ребят. Сыновья и дочки, Чуть открыв глазочки, Уж увидят бочки И бутылок ряд. Вино веселит все сердца! По бочке, ребята, На брата! Пусть злоба исчезнет с лица, Пусть веселы все, все румяны — Все пьяны! Нам чужда забота Мнимого почета, Каждый оттого-то Непритворно рад, Всем в пиру быть равным — Темным или славным, — Зрей над своенравным Лавром виноград! Вино веселит все сердца! По бочке, ребята, На брата! Пусть злоба исчезнет с лица, Пусть веселы все, все румяны — Все пьяны! Прочь, рассудок строгий! Пусть под властью бога, Давшего так много Наслажденья нам, Все заснут отрадно, Где кому повадно, Как всегда бы — ладно Надо жить друзьям. Вино веселит все сердца! По бочке, ребята, На брата! Пусть злоба исчезнет с лица, Пусть веселы все, все румяны — Все пьяны! ЧЕЛОБИТНАЯ ПОРОДИСТЫХ СОБАК О РАЗРЕШЕНИИ ИМ СВОБОДНОГО ВХОДА В ТЮИЛЬРИЙСКИЙ САД
Тирана нет, — пришла пора Вернуть нам милости двора. Мы с нетерпеньем ждем известья О том, что с завтрашней зари Псам Сен-Жерменского предместья Откроют доступ в Тюильри.[10] Тирана нет, — пришла пора Вернуть нам милости двора. На нас ошейники, в отличье От массы уличных бродяг; Понятно: луврское величье Не для каких-нибудь дворняг! Тирана нет, — пришла пора Вернуть нам милости двора. Тиран нас гнал, пока был в силе, Пока в руках его был край, И мы безропотно сносили Его любимцев жалкий лай. Тирана нет, — пришла пора Вернуть нам милости двора. Но склонны прихвостни к обману, — Ох! нам ли этого не знать?! Кто сапоги лизал тирану — Ему же пятки стал кусать! Тирана нет, — пришла пора Вернуть нам милости двора. Что нам до родины, собачки?.. Пусть кровь французов на врагах, — Мы, точно блох, ловя подачки, У них валяемся в ногах. Тирана нет, — пришла пора Вернуть нам милости двора. Пусть в торжестве теперь минутном Джон Булль[11] снял с Франции оброк, Кусочек сахару дадут нам, И будет кошкам кофеек!.. Тирана нет, — пришла пора Вернуть нам милости двора. Вот в моду вновь чепцы и кофты Ввели для женщин в Тюильри; Не позабудь, о двор, и псов ты: In statu quo[12] нас водвори! Тирана нет, — пришла пора Вернуть нам милости двора. За эту милость обещаем Все, кроме глупых пуделей, На бедняков бросаться с лаем И прыгать в обруч для властей! Тирана нет, — пришла пора Вернуть нам милости двора. ЛУЧШИЙ ЖРЕБИЙ
Назло фортуне самовластной Я стану золото копить, Чтобы к ногам моей прекрасной, Моей Жаннетты, положить. Тогда я все земные блага Своей возлюбленной куплю; Свидетель бог, что я не скряга, — Но я люблю, люблю, люблю! Сойди ко мне восторг поэта — И отдаленнейшим векам Я имя милое: Жаннетта С своей любовью передам. И в звуках, слаще поцелуя, Все тайны страсти уловлю: Бог видит, славы не ищу я, — Но я люблю, люблю, люблю! Укрась чело мое корона — Не возгоржусь нисколько я, И будет украшеньем трона Жаннетта резвая моя. Под обаяньем жгучей страсти Я все права ей уступлю… Ведь я не домогаюсь власти, — Но я люблю, люблю, люблю! Зачем пустые обольщенья? К чему я призраки ловлю? Она в минуту увлеченья Сама сказала мне: люблю. Нет! лучший жребий невозможен! Я полон счастием моим; Пускай я беден, слаб, ничтожен, Но я любим, любим, любим! БОКСЕРЫ, ИЛИ АНГЛОМАНИЯ
Хотя их шляпы безобразны, God damn![13] люблю я англичан. Как мил их нрав! Какой прекрасный Им вкус во всех забавах дан! На них нам грех не подивиться. О нет! Конечно, нет у нас Таких затрещин в нос и в глаз, Какими Англия гордится. Вот их боксеры к нам явились, — Бежим скорей держать пари! Тут дело в том: они схватились На одного один, не три, Что редко с Англией случится. О нет! Конечно, нет у нас Таких затрещин в нос и в глаз, Какими Англия гордится. Дивитесь грации удара И ловкости друг друга бить Двух этих молодцов с базара; А впрочем, это, может быть, Два лорда вздумали схватиться? О нет! Конечно, нет у нас Таких затрещин в нос и в глаз, Какими Англия гордится. А вы что скажете, красотки? (Ведь все затеяно для дам.) Толпитесь возле загородки, Рукоплещите храбрецам! Кто с англичанами сравнится? О нет! Конечно, нет у нас Таких затрещин в нос и в глаз, Какими Англия гордится. Британцев модам угловатым, Их вкусу должно подражать; Их лошадям, их дипломатам, Искусству даже воевать — Нельзя довольно надивиться… О нет! Конечно, нет у нас Таких затрещин в нос и в глаз, Какими Англия гордится. ТРЕТИЙ МУЖ
(Песня в сопровождении жестов) Мужья тиранили меня, Но с третьим сладить я сумела: Смешна мне Жана воркотня, Он ростом мал, глядит несмело. Чуть молвит слово он не так — Ему надвину я колпак. «Цыц! — говорю ему, — Молчи, покуда не влетело!» Бац! по щеке ему… Теперь-то я свое возьму! Прошло шесть месяцев едва С тех пор, как мы с ним поженились, — Глядь, повод есть для торжества: Ведь близнецы у нас родились. Но поднял Жан чертовский шум: Зачем детей крестил мой кум? «Цыц! — говорю ему, — Вы хоть людей бы постыдились!» Бац! по щеке ему… Теперь-то я свое возьму! Просил мой кум ему ссудить Деньжонок, хоть вернет едва ли. А Жан за кассой стал следить И хочет знать — куда девали? Пристал с вопросом, как смола… Тогда я ключ себе взяла. «Цыц! — говорю ему, — Не жди, чтоб даже грошик дали!» Бац! по щеке ему… Теперь-то я свое возьму! Однажды кум со мной сидит… Часу в девятом Жан стучится. Ну и пускай себе стучит! Лишь в полночь кум решил проститься. Мороз крепчал… Мы пили грог, А Жан за дверью весь продрог. «Цыц! — говорю ему, — Уже изволите сердиться?» Бац! по щеке ему… Теперь-то я свое возьму! Раз увидала я: тайком Тянул он с Петронеллой пиво И, очевидно под хмельком, Решил, что старая красива. Мой Жан на цыпочки привстал, Ей подбородок щекотал… «Цыц! — говорю ему, — Ты — просто пьяница блудливый!» Бац! по щеке ему… Теперь-то я свое возьму! В постели мой супруг неплох, Хотя на вид он и тщедушен, А кум — тот чаще ловит блох, К моим желаньям равнодушен. Пусть Жан устал — мне наплевать, Велю ему: скорей в кровать! «Цыц! — говорю ему, — Не вздумай дрыхнуть!» Он послушен… Бац! по щеке ему… Теперь-то я свое возьму! СТАРИННЫЙ ОБЫЧАЙ
В надутом чванстве жизни чинной Находят многие смешным Обычай чокаться старинный; Что свято нам — забавно им! Нам это чванство не пристало, — Друзья, мы попросту живем; Нас тешит чоканье бокала. Мы дружно пьем. И все кругом, Чтоб выпить, чокнемся сначала И пьем, чтоб чокаться потом. В пирах отцы и деды наши Златым не кланялись тельцам — И дребезжанье хрупкой чаши Уподобляли их судьбам; Веселость жажду возбуждала У них за праздничным столом, Рукой их дружба подымала Бокал с вином, И все кругом, Чтоб выпить, чокались сначала И просто чокались потом. Любовь, как гостья неземная, Гнала задумчивость с лица И, вместе с Вакхом охмеляя, Сдвигала чаши и сердца; Да и красавица, бывало, Привстав, с сияющим лицом, Над головою подымала Бокал с вином, Чтобы кругом Со всеми чокнуться сначала И пить, чтоб чокаться потом. Где пьют насильно, ради тоста, Там пьют едва ли веселей, — Мы пьем, чтоб чокаться, и просто Пьем за здоровие друзей. Но горе тем, в ком мрачность взгляда Изгнала дружбу без следа; Она — несчастного отрада, Его звезда, Среди труда, Чтоб выпить, чокнется — и рада Пить, чтобы чокаться всегда. РАСЧЕТ С ЛИЗОЙ
Лизок мой, Лизок! Ты слишком самовластна; Мне больно, мой дружок, Вина просить напрасно. Чтоб мне, в года мои, Глоток считался каждый, — Считал ли я твои Интрижки хоть однажды? Лизок мой, Лизок, Ведь ты меня всегда Дурачила, дружок; Сочтемся хоть разок За прошлые года! Твой юнкер простоват; Вы хитрости неравной: Он часто невпопад Вздыхает слишком явно. Я вижу по глазам, Что думает голубчик… Чтоб не браниться нам, Налей-ка мне по рубчик. Лизок мой, Лизок, Ведь ты меня всегда Дурачила, дружок; Сочтемся хоть разок За прошлые года! Студент, что был влюблен, Вот здесь же мне попался, Как поцелуи он Считал и все сбивался. Ты их ему вдвойне Дарила, не краснея… За поцелуи мне Налей стакан полнее. Лизок мой, Лизок, Ведь ты меня всегда Дурачила, дружок; Сочтемся хоть разок За прошлые года! Молчи, дружочек мой! Забыла об улане, Как он сидел с тобой На этом же диване? Рукой сжимал твой стан, В глаза глядел так сладко… Лей все вино в стакан До самого осадка! Лизок мой, Лизок, Ведь ты меня всегда Дурачила, дружок; Сочтемся хоть разок За прошлые года! Еще беда была: Зимой, в ночную пору, Ведь ты же помогла В окно спуститься вору!.. Но я его узнал По росту, по затылку… Чтоб я не все сказал — Подай еще бутылку. Лизок мой, Лизок, Ведь ты меня всегда Дурачила, дружок; Сочтемся хоть разок За прошлые года! Все дружные со мной Дружны с тобой — я знаю; А брошенных тобой Ведь я же поднимаю! Ну выпьем иногда — Так что же тут дурного? Люби меня всегда — С друзьями и хмельного… Лизок мой, Лизок, Ведь ты меня всегда Дурачила, дружок; Сочтемся хоть разок За прошлые года! НАШ СВЯЩЕННИК
Священник наш живет умно: Водой не портит он вино И, славя милость бога, Твердит племяннице (ей нет Еще семнадцати): «Мой свет! Что хлопотать нам много, Грешно иль нет в селе живут? Оставим черту этот труд! Э! поцелуй меня, Красавица моя! Судить не будем строго! Овцам служу я пастухом И не хочу, чтоб им мой дом Был страшен, как берлога. Твержу я стаду своему: „Кто мирно здесь живет, тому В рай не нужна дорога“. На проповедь зову приход Тогда лишь я, как дождь идет. Э! поцелуй меня, Красавица моя! Судить не будем строго! Запрета в праздник я не дам Повеселиться беднякам: Им радостей немного. У кабачка их смех и гам Порою слушаю я сам С церковного порога. А надо — побегу сказать, Что меньше можно бы кричать. Э! поцелуй меня, Красавица моя! Судить не будем строго! Мне дела нет, что у иной Плутовки фартучек цветной Раздуется немного… Полгодом свадьба запоздай, До свадьбы бог младенца дай — Не велика тревога: Венчаю и крещу я всех. Не поднимать же шум и смех! Э! поцелуй меня, Красавица моя! Судить не будем строго! Наш мэр философом глядит И про обедню говорит, Что толку в ней немного. Зато еще без ничего Ни разу нищий от его Не отходил порога. Над ним господня благодать: Кто сеет, будет пожинать. Э! поцелуй меня, Красавица моя! Судить не будем строго! На каждый пир меня зовут, Вином снабжают и несут Цветов на праздник много. Толкуй епископ, злой старик, Что я чуть-чуть не еретик… Чтобы на лоне бога Я в рай попал и увидал Там всех, кого благословлял, Целуй, целуй меня, Красавица моя! Судить не будем строго!» СГЛАЗИЛИ
Ах, маменька, спасите! Спазмы, спазмы! Такие спазмы — мочи нет терпеть… Под ложечкой… Раздеть меня, раздеть! За доктором! пиявок! катаплазмы![14].. Вы знаете — я честью дорожу, Но… больно так, что лучше б не родиться!.. И как это могло со мной случиться? Решительно — ума не приложу. Ведь и больна я не была ни разу — Напротив: все полнела день от дня… Ну, знать — со зла и сглазили меня, А уберечься от дурного глазу Нельзя, и вот — я пластом пласт лежу… Ох, скоро ль доктор?.. Лучше б не родиться! И как это могло со мной случиться? Решительно — ума не приложу. Конечно, я всегда была беспечной, Чувствительной… спалося крепко мне… Уж кто-нибудь не сглазил ли во сне? Да кто же? Не барон же мой увечный! Фи! на него давно я не гляжу… Ох, как мне больно! Лучше б не родиться!.. И как это могло со мной случиться? Решительно — ума не приложу. Быть может, что… Раз, вечером, гусара Я встретила, как по грязи брела, — И только переулок перешла… Да сглазит ли гусарских глазок пара? Навряд: давно я по грязи брожу!.. Ох, как мне больно! Лучше б не родиться!.. И как это могло со мной случиться? Решительно — ума не приложу. Мой итальянец?.. Нет! он непорочно Глядит… и вкус его совсем иной… Я за него ручаюсь головой: Коль сглазил он, так разве не нарочно… А обманул — сама не пощажу! Ох, как мне больно! Лучше б не родиться!.. И как это могло со мной случиться? Решительно — ума не приложу. Ну вот! Веди себя умно и тонко И береги девичью честь, почет! Мне одного теперь недостает, Чтоб кто-нибудь подкинул мне ребенка… И ведь подкинут, я вам доложу… Да где же доктор?.. Лучше б не родиться!.. И как это могло со мной случиться? Решительно — ума не приложу. ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК
«Проживешься, смотри!» — старый дядя Повторять мне готов целый век. Как смеюсь я на дядюшку глядя! Положительный я человек. Я истратить всего Не сумею — Так как я ничего Не имею. 
Беранже. «Челобитная породистых собак…» Художник Гранвиль.
«Проложи себе в свете дорогу…» Думал тоже — да вышло не впрок; Чище совесть зато, слава богу, Чище совести мой кошелек. Я истратить всего Не сумею — Так как я ничего Не имею. Ведь в тарелке одной гастронома Капитал его предков сидит; Мне — прислуга в трактире знакома: Сыт и пьян постоянно в кредит. Я истратить всего Не сумею — Так как я ничего Не имею. Как подумаешь — золота сколько Оставляет на карте игрок! Я играю не хуже — да только Там, где можно играть на мелок. Я истратить всего Не сумею — Так как я ничего Не имею. На красавиц с искусственным жаром Богачи разоряются в прах; Лиза даром счастливит — и даром Оставляет меня в дураках. Я истратить всего Не сумею — Так как я ничего Не имею. ВИНО И ЛИЗЕТТА
Дружба, любовь и вино — Все для веселья дано. Счастье и юность — одно. Вне этикета Сердце поэта, Дружба, вино и Лизетта! Нам ли любовь не урок, Если лукавый божок Рад пировать до рассвета! Вне этикета Сердце поэта, Песня, вино и Лизетта! Пить ли аи с богачом? Нет, обойдемся вдвоем Маленькой рюмкой кларета! Вне этикета Сердце поэта, Это вино и Лизетта! Разве прельщает нас трон? Непоместителен он, Да и дурная примета… Вне этикета Сердце поэта, Тощий тюфяк и Лизетта! Бедность идет по пятам. Дайте украсить цветам Дыры ее туалета. Вне этикета Сердце поэта, Эти цветы и Лизетта! Что нам в шелках дорогих! Ведь для объятий моих Лучше, когда ты раздета. Вне этикета Сердце поэта И до рассвета Лизетта! ОХОТНИКИ
В поле, охотник ретивый! Чу! Протрубили рога: Тра-та-та-та, тра-та-та. Следом амур шаловливый Шмыг на охоту в твой дом! Тром, тром. Осень стреляешь и лето; Знаешь кругом все места. Тра-та-та-та, тра-та-та. А за женой, без билета, Та же охота кругом. Тром, тром. Выследив лань в чаще леса, Ты приумолк у куста. Тра-та-та-та, тра-та-та. Но не робеет повеса Перед домашним зверьком. Тром, тром. К зверю кидается свора — Рев потрясает леса. Тра-та-та-та, тра-та-та. Целит повеса и скоро С милою будет вдвоем… Тром, тром. По лесу пуля несется: Мертвая лань поднята. Тра-та-та-та, тра-та-та. Выстрел и там раздается… Все утихает потом. Тром, тром. Рад ты добыче богатой; Весело трубят рога: Тра-та-та-та, тра-та-та. Тащится с поля рогатый; Милый — налево кругом… Тром, тром. ПОХВАЛЬНОЕ СЛОВО БОГАТСТВУ
Богачей не без злорадства Все бранят и поделом! Но — без чванства и богатство Нам годится кое в чем! Откупщик был — в басне — скуп; А сапожник слишком глуп… Шли бы выпить оба смело! Ну, а если б надо мной Дождь пошел бы золотой, Золотой, Золотой, — Дзинь! — и в шляпе было б дело! Беден я, но смел и весел: Чужды зависть мне и гнев… Разве нос бы я повесил, Невзначай разбогатев? Роскошь книг, картин, дворцов, Экипажей, рысаков — Разве б это надоело? Если б только надо мной Дождь пошел бы золотой, Золотой, Золотой, — Дзинь! — и в шляпе было б дело! У соседа денег много — И любовница умна: Ходит чинно, смотрит строго И всегда ему верна. Я напрасно, как дурак, Тратил время с ней, бедняк… А когда б в мошне звенело И когда бы надо мной Дождь пошел бы золотой, Золотой, Золотой, — Дзинь! — и в шляпе было б дело! Вина скверного трактира Часто горло мне дерут; Но пускай лишь у банкира Мне шампанского нальют — Не сморгнув, задам вопрос: «А почем вам обошлось? Я его купил бы смело…» Если б только надо мной Дождь пошел бы золотой, Золотой, Золотой, — Дзинь! — и в шляпе было б дело! Я б делиться стал с друзьями Счастьем с первого же дня! Живо общими трудами Разорили бы меня! То-то любо! Сад, подвал, Земли, замки, капитал — Все в трубу бы полетело!.. Лишь бы только надо мной Дождь пошел бы золотой, Золотой, Золотой, — Дзинь! — и в шляпе было б дело! МАРИОНЕТКИ
Марионетки — всех времен Любимая забава. Простой ли нам удел сужден Иль нас балует слава, Шуты, лакеи, короли, Монахини, гризетки, Льстецы, журнальные врали, Мы все — марионетки. На задних лапках человек Ступает горделиво, Гоняясь тщетно целый век За вольностью счастливой. Но много бед в погоне той, Падения нередки, — Пред своенравною судьбой Мы все — марионетки. Вот эта крошка ничего В пятнадцать лет не знает, Но вся дрожит, а отчего — Сама не понимает. И день и ночь в ее крови Бушует пламень едкий: Ах! минет год, и для любви Ей быть марионеткой! Приходит в дом красивый гость К доверчивому мужу… Сокрыта ль в сердце мужа злость Иль просится наружу, — Судить о том со стороны И не старайтесь метко. Как ни верти, а для жены Супруг — марионетка. Порой и нам велит любовь Плясать по женской дудке; И мы, не лучше дергунов, К ее веленью чутки. Кружись, порхай, как мотылек, По прихоти кокетки, Но знай: претоненький шнурок — Душа марионетки. ПОНОМАРЬ
Злосчастный пономарь! Нет хуже ремесла! Обедня поздняя — вот адское мученье! Моя кума Жаннетт давно мне припасла В уютном уголке винцо и угощенье. Попировать бы с ней хотелось без помех, — А все мои попы заснули, как на грех! Будь проклят наш святой отец! Ей-богу, из-за опозданья Я прозеваю и свиданье… Томится Жанна в ожиданье… «Изыдем с миром» наконец! Мальчишки-певчие (хотите об заклад?) Отлично поняли, что мук моих причиной. Живее, шельмецы! Валяйте всё подряд — Иль познакомлю вас с увесистой дубиной! Эй, клир, гони вовсю: я поднесу винца! Скорей бы довести обедню до конца! Будь проклят наш святой отец! Ей-богу, из-за опозданья Я прозеваю и свиданье. Томится Жанна в ожиданье… «Изыдем с миром» наконец! Ты, сторож, не зевай… Проси к сторонке дам… Вот бесконечно-то копаются со сбором: Викарий милых дам обводит нежным взором… Эх, если б он сейчас на исповедь к себе В исповедальню ждал невинную Бабэ! Будь проклят наш святой отец! Ей-богу, из-за опозданья Я прозеваю и свиданье. Томится Жанна в ожиданье… «Изыдем с миром» наконец! Недавно в гости зван к обеду был наш поп. — Тот праздник, батюшка, забыли вы едва ли. Когда обед вас ждал — обедня шла в галоп: Так что Евангелья чуть-чуть не прозевали! Ну что б вам стоило, не прохлаждаясь зря, Пол-«Верую» скостить из-за пономаря? Но проклят будь святой отец! Ей-богу, из-за опозданья Я прозеваю и свиданье. Томится Жанна в ожиданье… «Изыдем с миром» наконец! ЖАННЕТТА
Что мне модницы-кокетки, Повторенье знатных дам? Я за всех одной лоретки, Я Жаннетты не отдам! Молода, свежа, красива, Глянет — искры от огнива, Превосходно сложена. Кто сказал, Что у Жаннетты Грудь немножечко пышна? Пустяки! В ладони этой Вся поместится она. Что мне модницы-кокетки, Повторенье знатных дам? Я за всех одной лоретки, Я Жаннетты не отдам! Вся она очарованье, Вся забота, вся вниманье, Весела, проста, щедра. Мало смыслит в модном быте, Не касается пера, Книг не знает, — но, скажите, Чем Жаннетта не остра? Что мне модницы-кокетки, Повторенье знатных дам? Я за всех одной лоретки, Я Жаннетты не отдам! За столом в ночной пирушке Сколько шуток у вострушки, Как смеется, как поет! Непристойного куплета Знает соль наперечет И большой стакан кларета Даже песне предпочтет. Что мне модницы-кокетки, Повторенье знатных дам? Я за всех одной лоретки, Я Жаннетты не отдам! Красотой одной богата, Чем Жаннетта виновата, Что не нужны ей шелка? У нее в одной рубашке Грудь свежа и высока. Взбить все локоны бедняжки Так и тянется рука. Что мне модницы-кокетки, Повторенье знатных дам? Я за всех одной лоретки, Я Жаннетты не отдам! Ночью с нею — то ли дело — Платье прочь — и к телу тело, — Есть ли время отдыхать? Сколько раз мы успевали, Отпылавши, вновь пылать, Сколько раз вконец ломали Нашу старую кровать! Что мне модницы-кокетки, Повторенье знатных дам? Я за всех одной лоретки, Я Жаннетты не отдам! ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРАКТАТ ДЛЯ ЛИЗЫ
Лизетта, милостью Эрота Мы все равны перед тобой, Так покоряй же нас без счета Самодержавной красотой. Твои любовники — французы, Им по душе колючий стих, И ты простишь насмешки музы Для счастья подданных твоих! О, как красавицы и принцы Тиранят верные сердца! Не счесть влюбленных и провинций, Опустошенных до конца. Чтоб не смутил мятеж впервые Приюта радостей ночных, Совсем забудь о тирании, — Для счастья подданных твоих! В лукавой смене настроений Кокетству женщина верна, Как вождь, который в дни сражении Бессчетно губит племена. Тщеславье вечно просит дани. Лизетта, бойся слов пустых И не жалей завоеваний, — Для счастья подданных твоих! Среди придворной этой своры До короля добраться нам Трудней, чем к даме, за которой Ревнивец бродит по пятам. Но от тебя мы ждем декрета Блаженств и радостей ночных, Будь всем доступною, Лизетта, — Для счастья подданных твоих! Король обманывать народы Призвал небесные права, — По праву истинной природы, Лизетта, в сердце ты жива. Вне политических волнений В прелестных пальчиках таких Окрепнет скипетр наслаждений, — Для счастья подданных твоих! Совет, преподанный повесой, Тебе земной откроет рай, Но, став властительной принцессой, Свободу нашу уважай. Верна Эротову закону, В венке из кашек полевых, Носи лишь майскую корону, — Для счастья подданных твоих! НОВЫЙ ФРАК
Соблазнами большого света Не увлекаться нету сил! Откушать, в качестве поэта, Меня вельможа пригласил. И я, как все, увлекся тоже… Ведь это честь, пойми, чудак: Ты будешь во дворце вельможи! Вот как! Я буду во дворце вельможи! И заказал я новый фрак. С утра, взволнованный глубоко, Я перед зеркалом верчусь; Во фраке с тальею высокой Низенько кланяться учусь, Учусь смотреть солидней, строже, Чтоб сразу не попасть впросак: Сидеть придется ведь с вельможей! Вот как! Сидеть придется ведь с вельможей! И я надел свой новый фрак. Пешечком выступаю плавно, Вдруг из окна друзья кричат: «Иди сюда! Здесь завтрак славный». Вхожу: бутылок длинный ряд! «С друзьями выпить? Отчего же… Оно бы лучше натощак… Я, господа, иду к вельможе! Вот как! Я, господа, иду к вельможе, На мне недаром новый фрак». Иду, позавтракав солидно, Навстречу свадьба… старый друг… Ведь отказаться было б стыдно… И я попал в веселый круг. И вдруг — ни на что не похоже! — Стал красен от вина, как рак. «Но, господа, я зван к вельможе — Вот как! Но, господа, я зван к вельможе, На мне надет мой новый фрак». Ну, уж известно, после свадьбы Бреду, цепляясь за забор, А все смотрю: не опоздать бы… И вот подъезд… и вдруг мой взор Встречает Лизу… Правый боже! Она дает условный знак… А Лиза ведь милей вельможи!.. Вот как! А Лиза ведь милей вельможи, И ей не нужен новый фрак. Она сняла с меня перчатки И, как послушного вола, На свой чердак, к своей кроватке Вельможи гостя привела. Мне фрак стал тяжелей рогожи, Я понял свой неверный шаг, Забыл в минуту о вельможе… Вот как! Забыл в минуту о вельможе И… скинул я свой новый фрак. Так от тщеславия пустого Мне данный вовремя урок Меня навеки спас — и снова Я взял бутылку и свисток. Мне независимость дороже, Чем светской жизни блеск и мрак. Я не пойду, друзья, к вельможе. Вот как! А кто пойдет, друзья, к вельможе, Тому дарю свой новый фрак. ДОВОЛЬНО ПОЛИТИКИ
Зачем меня в тоске напрасной Вы упрекаете опять? Ужели к Франции прекрасной Теперь вы стали ревновать? Стихи с политикой мешая, Я с каждым часом вам скучней? Не огорчайтесь, дорогая, Не будем говорить о ней! Мы оба, может быть, не правы. Ценя своих собратий пыл, Я об искусствах, детях славы, В салоне вашем говорил. Я вслух читал стихи, пылая Любовью к Франции моей. Не огорчайтесь, дорогая, Не будем говорить о ней! В минуту пылких наслаждений Я, трус последний, был бы рад Напоминать вам дни сражений И славить подвиги солдат. Штыками их страна родная Ниспровергала королей. Не огорчайтесь, дорогая, Не будем говорить о ней! Хотя неволя и терпима, Я рад свободе, как лучу, Но именем Афин и Рима Тревожить смех ваш не хочу. Мне грустно жить, не доверяя Катонам родины своей.[15] Не огорчайтесь, дорогая, Не будем говорить о ней! Одна лишь Франция, с которой Никто не хочет быть сейчас, Могла бы стать меж нами ссорой И быть опасною для вас. Напрасно, радостью сгорая, Я для нее ждал лучших дней. Не огорчайтесь, дорогая, Не будем говорить о ней! Ведь упрекать я вас не вправе, Коль пить, так пить уж до конца И, позабыв о нашей славе, Сдвигать бокалы и сердца. Пускай в бреду страна родная И враг свирепствует все злей — Не огорчайтесь, дорогая, Не будем говорить о ней! МАРГО
Воспоем Марго, друзья, Что мила и плутовата, Чьи повадки знаю я, Ту, чья кофточка измята… «Как, измята вся? Ого!» — Такова моя Марго. Я подчас ее балую… Подойди-ка, поцелую! Словно горлинка, нежна, Зла, как бес… И смех и горе! Утром ласкова она, А под вечер с вами в ссоре. «Как, сердитая? Ого!» — Такова моя Марго. Я люблю ее и злую. Подойди-ка, поцелую! Поглядите: взяв бокал, За столом она болтает. Взор веселый засверкал, Как шампанское, блистает. «Как, шампанское? Ого!» — Такова моя Марго. Веселись напропалую! Подойди-ка, поцелую! Как играет! Как поет! Как она к искусству склонна! Но едва ль раскроет рот, Если с нами примадонна. «Как, застенчива? Ого!» — Такова моя Марго. И не нужно мне другую. Подойди-ка, поцелую! Хоть амур непобедим, Зажигает кровь волненьем, Но подчас она и с ним Обращается с презреньем… «Как, с презрением? Ого!» — Такова моя Марго. Ссору вспомнил я былую… Подойди-ка, поцелую! Хоть Марго и не робка, Но боится Гименея. Ей самой нужна рука… «Для чего же?» — Ей виднее. «Как, проказлива? Ого!» — Такова моя Марго. Как люблю я удалую! Подойди-ка, поцелую! «Что? Всего седьмой куплет, И конец? — кричит красотка. — Дюжину — иль песни нет! Не хочу такой короткой!» «Просит дюжину? Ого!» — Такова моя Марго. И тринадцать ей срифмую. Подойди-ка, поцелую! МОЕ ПРИЗВАНИЕ
Хилой и некрасивый Я в этот мир попал. Затерт в толпе шумливой, Затем что ростом мал. Я полон был тревогой И плакал над собой. Вдруг слышу голос бога: «Пой, бедный, пой!» Грязь в пешего кидают Кареты, мчася вскачь; Путь нагло заступают Мне сильный и богач. Нам заперта дорога Везде их спесью злой. Я слышу голос бога: «Пой, бедный, пой!» Вверять судьбе заботу О каждом дне страшась, Не по душе работу Несу, как цепь, смирясь. Стремленья к воле много; Но — аппетит большой. Я слышу голос бога: «Пой, бедный, пой!» В любви была отрада Больной душе моей; Но мне проститься надо, Как с молодостью, с ней. Все чаще смотрят строго На страстный трепет мой. Я слышу голос бога: «Пой, бедный, пой!» Да, петь, — теперь я знаю, — Вот доля здесь моя! Кого я утешаю, Не все ли мне друзья? Когда приязни много За чашей круговой, Я слышу голос бога: «Пой, бедный, пой!» ПРОСТОЛЮДИН
В моей частичке de знак чванства, Я слышу, видят; вот беда![16] «Так вы из древнего дворянства?» Я? нет… куда мне, господа! Я старых грамот не имею, Как каждый истый дворянин; Лишь родину любить умею. Простолюдин я, — да, простолюдин, Совсем простолюдин. Мне надо бы без de родиться: В крови я чувствую своей, Что против власти возмутиться Не раз пришлось родне моей. Та власть, как жернов, все дробила, И пал, наверно, не один Мой предок перед буйной силой. Простолюдин я, — да, простолюдин, Совсем простолюдин. Мои прапрадеды не жали Последний сок из мужиков, С ножом дворянским не езжали Проезжих грабить средь лесов; Потом, натешась в буйстве диком, Не лезли в камергерский чин При… ну, хоть Карле бы Великом. Простолюдин я, — да, простолюдин, Совсем простолюдин. Они усобицы гражданской Не разжигали никогда; Не ими «леопард британский» Введен был в наши города. В крамолы церкви не вдавался Из них никто, и ни один Под лигою не подписался. Простолюдин я, — да, простолюдин, Совсем простолюдин. Оставьте ж мне мое прозванье, Герои ленточки цветной, Готовые на пресмыканье Пред каждой новою звездой! Кадите, льстите перед властью! Всем общей расы скромный сын, Я льстил лишь одному несчастью. Простолюдин я, — да, простолюдин, Совсем простолюдин. СТАРЫЙ СКРИПАЧ
Мудрецом слыву в селенье Я, старик, скрипач простой, Потому что от рожденья Не пивал вина с водой. Любо скрипкой на поляне Молодежь мне созывать. Собирайтесь, поселяне, Здесь, под дубом, поплясать! Встарь под этот дуб сходились За советом, за судом. Сколько раз враги мирились Под густым его шатром! Не слыхал он слова брани, Видел только тишь да гладь. Собирайтесь, поселяне, Здесь, под дубом, поплясать! О владельце знатном вашем Пожалейте: в замке там Как завидует он нашим Незатейливым пирам. Дружный смех тут, на поляне: Он один изволь скучать. Собирайтесь, поселяне, Здесь, под дубом, поплясать! Не хулите тех, что с вами Чтить священства не хотят, А желайте, чтоб плодами Был богат их луг и сад. Вместе надо, христиане, Не молиться, так гулять. Собирайтесь, поселяне, Здесь, под дубом, поплясать! Если ниву родовую Ты обнес вокруг плетнем, Не топчи же и чужую И не тронь своим серпом. Будешь знать тогда заране, Что в наследье детям дать. Собирайтесь, поселяне, Здесь, под дубом, поплясать! После горя прожитого Мир опять наш край живит, Не гоните ж прочь слепого, Что с дороги бурей сбит. Скольким в этом урагане Дом и кров пришлось терять! Собирайтесь, поселяне, Здесь, под дубом, поплясать! Вот мое вам наставленье: Здесь, в тени густых ветвей, Дети, всем привет, прощенье! Обнимитеся дружней! На моей родной поляне Должен вечно мир сиять. Собирайтесь, поселяне, Здесь, под дубом, поплясать! СЕСТРЫ МИЛОСЕРДИЯ
Через победы и паденья Ведет благое провиденье, Чтобы спасала вновь и вновь Сердца любовь — одна любовь! Земные долы покидая, Монахиня, любви сестра, Столкнулась раз в преддверье рая С танцовщицей из Opéra. Летя родной юдоли мимо, Они предстали пред стеной: Одна — виденьем серафима, Другая — розою земной. Через победы и паденья Ведет благое провиденье, Чтобы спасала вновь и вновь Сердца любовь — одна любовь! Монахиню к предвечной выси Ведя сквозь райские врата, Апостол Петр сказал актрисе: — Входи и ты, любви мечта! — Она в ответ: — Я верю тоже, Но я любила сердца власть. Мой духовник — прости мне, боже! — Не понял, что такое страсть. Через победы и паденья Ведет благое провиденье, Чтобы спасала вновь и вновь Сердца любовь — одна любовь! — Сестра моя, что за признанье! Нет! Я монахиней простой Людское горе и страданье Поила только добротой. — А я — увы! — была прекрасной И, чтоб казалась жизнь легка, Поила чашей неги страстной И богача и бедняка! Через победы и паденья Ведет благое провиденье, Чтобы спасала вновь и вновь Сердца любовь — одна любовь! — Молитвой я живила силы, Чтоб умирающий, сквозь бред, Мог видеть на краю могилы Конец страданий, вечный свет. — А я — увы! — лишь сладострастье Влагала в бедные мечты. Но я учила верить в счастье, — А счастье стоит чистоты! Через победы и паденья Ведет благое провиденье, Чтобы спасала вновь и вновь Сердца любовь — одна любовь! — Всю жизнь, — монахиня сказала, — Молилась я, дабы рука Имущих не оскудевала В даяниях для бедняка. — А я, — ответила наяда, — Улыбкой, смехом, блеском глаз И грешной ласкою — от яда Спасала юношей не раз. Через победы и паденья Ведет благое провиденье, Чтобы спасала вновь и вновь Сердца любовь — одна любовь! — Входи, входи, чета святая! — Воскликнул Петр и отпер дверь. — Лишенные доныне рая, Его достойны вы теперь. Мы встретить здесь того готовы, Кто осушил лишь каплю слез, — Носил ли он венок терновый Или простой венок из роз. Через победы и паденья Ведет благое провиденье, Чтобы спасала вновь и вновь Сердца любовь — одна любовь! ПТИЦЫ
Зима, как в саван, облекла Весь край наш в белую равнину И птиц свободных на чужбину Любовь и песни унесла. Но и в чужом краю мечтою Они летят к родным полям: Зима их выгнала, но к нам Они воротятся весною. Им лучше в дальних небесах; Но нам без них свод неба тесен: Нам только эхо вольных песен Осталось в избах и дворцах. Их песни звучною волною Плывут к далеким берегам; Зима их выгнала, но к нам Они воротятся весною. Нам, птицам стороны глухой, На их полет глядеть завидно… Нам трудно петь — так много видно Громовых туч над головой! Блажен, кто мог в борьбе с грозою Отдаться вольным парусам… Зима их выгнала, но к нам Они воротятся весною. Они на темную лазурь Слетятся с громовым ударом, Чтоб свить гнездо под дубом старым, Но не согнувшимся от бурь. Усталый пахарь за сохою, Навстречу вольным голосам, Зальется песнями, — и к нам Они воротятся весною. НЕТ, ТЫ НЕ ЛИЗЕТТА
Как, Лизетта, ты — В тканях, шелком шитых? Жемчуг и цветы В локонах завитых? Нет, нет, нет! Нет, ты не Лизетта. Нет, нет, нет! Бросим имя это. Кони у крыльца Ждут Лизетту ныне; Самый цвет лица Куплен в магазине!.. Нет, нет, нет! Нет, ты не Лизетта. Нет, нет, нет! Бросим имя это. Залы в зеркалах, В спальне роскошь тоже — В дорогих коврах И на мягком ложе. Нет, нет, нет! Нет, ты не Лизетта. Нет, нет, нет! Бросим имя это. Ты блестишь умом, Потупляешь глазки — Как товар лицом, Продавая ласки. Нет, нет, нет! Нет, ты не Лизетта. Нет, нет, нет! Бросим имя это. Ты цветком цвела, Пела вольной птицей. Но тогда была Бедной мастерицей. Нет, нет, нет! Нет, ты не Лизетта. Нет, нет, нет! Бросим имя это. Как дитя, проста, Сердца не стесняя, Ты была чиста, Даже изменяя… Нет, нет, нет! Нет, ты не Лизетта. Нет, нет, нет! Бросим имя это. Но старик купил Сам себе презренье И — позолотил Призрак наслажденья. Нет, нет, нет! Нет, ты не Лизетта. Нет, нет, нет! Бросим имя это. Скрылся светлый бог В невозвратной дали… Он швею берег — Вы графиней стали. Нет, нет, нет! Нет, ты не Лизетта. Нет, нет, нет! Бросим имя это. ЗИМА
Птицы нас покинули давно, Холода их выгнали из дому; По лесам и по полю пустому Зимнее ложится полотно. За окном ночных ветров угроза, На стекле — серебряная роза, Дверь скрипит от жгучего мороза, Пес мой дрогнет даже у огня. Мы разбудим, милая, с тобою Огонек, что дремлет под золою. Жарче, жарче поцелуй меня! Путник неразумный, бедный конь, Возвращайтесь к дому поскорее! Стужа к ночи сделается злее, — Слишком уж злорадствует огонь. Не хочу идти я на уступки. Да и Роза в серебристой шубке Мне, смеясь, протягивает губки, Пылкую мечту мою дразня. Пальчики твои как лед осенний! Сядь ко мне скорее на колени, Жарче, жарче поцелуй меня! Сумерки сгустились. У окна Ночь проходит в траурной одежде, Но любовь к нам, Роза, как и прежде, Явной благосклонности полна. Вот в окно еще стучится пара. Жанна! Поль! Входите без удара. Нам ли вчетвером не хватит жара Молодости, пунша и огня? У камина предадимся лени. Сядь ко мне скорее на колени, Жарче, жарче поцелуй меня! Утомили ласки, и давно Лампы свет благоразумный нужен. Роза нам приготовляет ужин, — Стол накрыт, и пенится вино. Старый друг за розовым стаканом, Весь горя рассказом неустанным, Нас уводит по чудесным странам, Хрусталем и рифмами звеня. Алый пунш пылает в горькой пене. Сядь ко мне скорее на колени, Жарче, жарче поцелуй меня! Вся земля под саваном лежит, Нету ей ни слова, ни дыханья, Но ночных метелей завыванье Нашего веселья не смутит. Нам мечта, с любовью в заговоре, В пламени показывает море, Теплый край, где счастье на просторе Ставит парус, путников маня. Пусть же в дверь стучатся к нам морозы, Ведь покуда не вернутся розы, — Милая, целуешь ты меня! МАРКИЗ ДЕ КАРАБА
Задумал старый Караба Народ наш превратить в раба. На отощавшем скакуне Примчался он к родной стране, И в старый замок родовой, Тряся упрямой головой, Летит сей рыцарь прямиком, Бряцая ржавым тесаком. Встречай владыку, голытьба! Ура, маркиз де Караба! — Внимайте! — молвит наш храбрец, — Аббат, мужик, вассал, купец! Я твердо охранял закон, Я возвратил монарху трон, Но если, клятвы все поправ, Мне не вернет он древних прав, Тогда держись! Я не шучу! Я беспощадно отплачу! Встречай владыку, голытьба! Ура, маркиз де Караба! Идет молва, что род мой гол, Что прадед мой был мукомол[17]… Клянусь, по линии прямой Пипин Короткий предок мой,[18] И этот герб — свидетель в том, Насколько стар наш славный дом. Пускай узнает вся земля: Я благородней короля. Встречай владыку, голытьба! Ура, маркиз де Караба! Мне не грозит ни в чем запрет, Есть у маркизы табурет. Сынишку сам король пригрел: В епископы идет пострел. Мой сын барон, хотя и трус — Но у него к наградам вкус. Кресты на грудь — его мечта. Получит сразу три креста. Встречай владыку, голытьба! Ура, маркиз де Караба! Итак, дворяне, с нами бог! Кто смеет с нас тянуть налог? Все блага свыше нам даны, Мы государству не должны. Укрывшись в замок родовой, Одеты броней боевой, Префекту мы даем наказ, Чтоб смерд не бунтовал у нас. Встречай владыку, голытьба! Ура, маркиз де Караба! Попы! Стригите свой приход! Разделим братски ваш доход! Крестьян — под феодальный кнут! Свинье-народу — рабский труд, А дочерям его — почет: Всем до одной, наперечет, В день свадьбы право мы даем С сеньором лечь в постель вдвоем. Встречай владыку, голытьба! Ура, маркиз де Караба! Кюре, блюди свой долг земной: Делись доходами со мной. Вперед, холопы и пажи, Бей мужика и не тужи! Давить и грабить мужичье — Вот право древнее мое; Так пусть оно из рода в род К моим потомкам перейдет. Встречай владыку, голытьба! Ура, маркиз де Караба! МОЯ РЕСПУБЛИКА
Люблю республику, — не скрою, — Взглянув на стольких королей. Хоть для себя ее устрою, И сочиню законы ей. Лишь пить считается в ней делом; Один в ней суд — веселый смех; Мой стол накрытый — ей пределом; Ее девиз — свобода всех. Друзья, придвиньтесь ближе к чашам! Сенат наш будет заседать… И первым же указом нашим Нам скуку следует изгнать. Изгнать? Нет, здесь произноситься И слово это не должно. Как может скука к нам явиться? С свободой радость заодно! Здесь роскоши не будет тени: У ней ладов с весельем нет. Для мысли — никаких стеснений, Как Бахус дельный дал совет. Пусть каждый верует как знает И молится, как хочет сам; Хоть у обедни пусть бывает… Так говорит свобода нам. Дворянство к власти все стремится: О предках умолчим своих. Здесь титлов нет, хоть отличится Иной — и выпьет за троих. А если злостная затея Кому придет — стать королем, Споимте Цезаря скорее; Свободу этим мы спасем. Так чокнемтесь! Пусть год от году Цветет республика у нас! Но чуть ли мирному народу Уж не ударил грозный час: Лизетта вновь нас призывает Под иго страсти; как нейти! Она здесь царствовать желает… Свободе говори прости! ПЬЯНИЦА И ЕГО ЖЕНА
Что ж ты ни свет ни заря в кабачок? Выпьем, дружок! Дома жена ожидает, не спит, Будешь ты бит! Жанна в комнатке чердачной Предается думе мрачной И напрасно свечку жжет. Жан в кругу привычных пьяниц Знай откалывает танец И за кружкою поет: «Что ж ты ни свет ни заря в кабачок? Выпьем, дружок! Дома жена ожидает, не спит, Будешь ты бит!» Жан жену отменно ценит: «Жанна любит, не изменит…» А жена в томленье злом, Подскочив в сердцах к окошку, Полотенцем лупит кошку За мяуканье с котом. Что ж ты ни свет пи заря в кабачок? Выпьем, дружок! Дома жена ожидает, не спит, Будешь ты бит! Пусть поплачет, потоскует… Жан и в ус себе не дует, И, ложась в постель, жена, Вся в слезах о муже шалом, До зари под одеялом Согревается одна. Что ж ты ни свет ни заря в кабачок? Выпьем, дружок! Дома жена ожидает, не спит, Будешь ты бит! В дверь сосед: «Позвольте свечку Мне зажечь; откройте печку, Поищите уголек». Пьет и пляшет муж кутила… Жанна свечку погасила, С другом села в уголок. Что ж ты ни свет ни заря в кабачок? Выпьем, дружок! Дома жена ожидает, не спит, Будешь ты бит! «Спать одной довольно странно, — Говорит соседу Жанна, — Кутит мой супруг сейчас. Ох, ему и отомщу я! Чарка стоит поцелуя. Выпьем тоже — десять раз». Что ж ты ни свет ни заря в кабачок? Выпьем, дружок! Дома жена ожидает, не спит, Будешь ты бит! Утро. Шепот: «До свиданья». — «Муж вернулся? Вот терзанье! Ох, намну ему бока!» От жены, уже не споря, Жан спасается, чтоб с горя Пить и петь у кабака. Что ж ты ни свет ни заря в кабачок? Выпьем, дружок! Дома жена ожидает, не спит. Будешь ты бит! ПАЯЦ
Паяцем быть родился я. Отец, чтоб дать мне ходу, Пинком спровадил в мир меня… «Ломайся всем в угоду! Хоть отрастил брюшко, Но скачешь ты легко И мастер кувыркаться. Для всех, паяц, скачи! Разузнавать не хлопочи, Пред кем пришлось ломаться!» Мать, снаряжая в путь сынка, Собственноручно сшила Одежду мне из тюфяка. «Он долго, — говорила, — Служил мне. Делай в нем, Что делала на нем И я, чтоб пропитаться. Для всех, паяц, скачи! Разузнавать не хлопочи, Пред кем пришлось ломаться!» Мне скоро встретиться бог дал С особой августейшей, — И во дворце я место взял Собачки околевшей. Как начал я скакать — С собакой ли сравнять!.. Завистники косятся. Для всех, паяц, скачи! Разузнавать не хлопочи, Пред кем пришлось ломаться! Я сладко ел… Вдруг слух идет, Что из дурного теста Мой господин и что займет Законный это место. Что ж! Тот меня кормил… И этот будет мил, — Лишь надо постараться. Для всех, паяц, скачи! Разузнавать не хлопочи, Пред кем пришлось ломаться! Лишь стал пред новым я скакать, Вдруг прежний воротился. Поесть люблю я, — и опять Пред ним скакать пустился. Но снова выгнан он, И новый сел на трон. С судьбою где ж тягаться! Для всех, паяц, скачи! Разузнавать не хлопочи, Пред кем пришлось ломаться! Кто ни приди, мне все равно: Скакать для всех сумею. Зато пью славное вино, Ем сытно — и толстею. Повсюду скакуны (Не все лишь так умны) У нас в краю плодятся. Для всех, паяц, скачи! Разузнавать не хлопочи, Пред кем пришлось ломаться! МОЯ ДУША
Порой бокал свой осушая В веселом дружеском пиру, Грядущим дням не доверяя, Люблю я думать, как умру. Мне грезятся предсмертные мгновенья, Хотя вокруг живые голоса… Душа моя! лети без сожаленья; С улыбкой вознесись на небеса. Ты примешь образ серафима, В сиянье станешь утопать, И радостью невозмутимой Там будет песнь твоя звучать. Там встретишь мир: его благословенья С земли спугнула наших войн гроза. Душа моя! лети без сожаленья; С улыбкой вознесись на небеса. Пал под ударами невзгоды Наш Илион,[19] дививший свет. Зачем свой жертвенник свободы Он превратил в алтарь побед? К нам нес Терсит[20] обиды, оскорбленья И наглость отвязавшегося пса. Душа моя, лети без сожаленья; С улыбкой вознесись на небеса. Найдешь ты в сферах над громами Своих, умерших в добрый час: Там сохранилося их знамя От грязи, падавшей на нас. С полубогами вступишь ты в общенье; Тебе подвластна будет там гроза. Душа моя! лети без сожаленья; С улыбкой вознесись на небеса. Свобода прочно основала Свое господство в небесах. Одна любовь лишь помогала Мне в этом мире жить в цепях; Но я боюсь ее исчезновенья: У узника белеют волоса… Душа моя! лети без сожаленья; С улыбкой вознесись на небеса. Покинь мир горя и проклятий; Луч света, в мир лучей лети! Из женских сладостных объятий На лоно бога перейди. Отходной будет круговое пенье; Рука друзей закроет мне глаза. Душа моя! лети без сожаленья; С улыбкой вознесись на небеса. ПОЛЯ
Роза, Роза! В час рассвета Хорошо развеять сон. Слушай, милая, как где-то Льется колокола звон. За Парижем в роще темной Мы найдем приют укромный. Руку дай! Бежим в поля! С нами любит вся земля! Ах, гуляя на свободе, Дай мне руку поскорей, — Мы приблизимся к природе, Чтобы чувствовать нежней. Щебет птиц, вдали звенящий, Манит нас в лесные чащи. Руку дай! Бежим в поля! С нами любит вся земля! Хорошо любить в деревне: Рано поутру вставать, Поздно вечером в харчевне С другом рядом засыпать. Ты ведь знаешь, дорогая, Как чудесна страсть земная! Руку дай! Бежим в поля! С нами любит вся земля! Жарче лето, звонче голос На полях веселых жниц. Не один уронят колос Беднякам они с кошниц. Нас с тобой в снопах тяжелых Много ждет ночей веселых. Руку дай! Бежим в поля! С нами любит вся земля! Пышной осенью корзины Наполняет виноград. В погребах родной долины Бродит розовый мускат. Старики в стаканах алых Видят отсвет дней бывалых. Руку дай! Бежим в поля! С нами любит вся земля! Посетим же берег кроткий, Столь любезный забытью! Здесь, в густой тени, походки Я твоей не узнаю. Ты слабеешь, друг лукавый. Ты сама ложишься в травы. Руку дай! Бежим в поля! С нами любит вся земля! Так прощай, Париж продажный, Не хочу твоих румян! Здесь искусство — дым миражный, Нежность женская — обман. Уберечь от всех хочу я Тайну рифм и поцелуя. Руку дай! Бежим в поля! С нами любит вся земля! БЕЛАЯ КОКАРДА
Хор День мира, день освобожденья, — О, счастье! мы побеждены!.. С кокардой белой, нет сомненья, К нам возвратилась честь страны. О, воспоем тот день счастливый, Когда успех врагов у нас — Для злых был карой справедливой И роялистов добрых спас. День мира, день освобожденья, — О, счастье! мы побеждены!.. С кокардой белой, нет сомненья, К нам возвратилась честь страны. В чужих искали мы оплота, Моленья были горячи, — И враг легко открыл ворота, Когда вручили мы ключи. День мира, день освобожденья, — О, счастье! мы побеждены!.. С кокардой белой, нет сомненья, К нам возвратилась честь страны. Иначе кто бы мог ручаться, Что — не приди на помощь враг — Не стал бы вновь здесь развеваться, На горе нам, трехцветный флаг! День мира, день освобожденья, — О, счастье! мы побеждены!.. С кокардой белой, нет сомненья, К нам возвратилась честь страны. Внесут в историю по праву — Как здесь, в ногах у казаков, Молили мы простить нам славу Своих же собственных штыков. День мира, день освобожденья, — О, счастье! мы побеждены!.. С кокардой белой, нет сомненья, К нам возвратилась честь страны. Со знатью, полной героизма, По минованье стольких бед, Мы на пиру патриотизма Пьем за триумф чужих побед. День мира, день освобожденья, — О, счастье! мы побеждены!.. С кокардой белой, нет сомненья, К нам возвратилась честь страны. Из наших Генрихов славнейший[21] Да будет тостом здесь почтен: Придумал способ он умнейший Завоевать Париж и трон!.. День мира, день освобожденья, — О, счастье! мы побеждены!.. С кокардой белой, нет сомненья, К нам возвратилась честь страны. ФРАК
Будь верен мне, приятель мой короткий, Мой старый фрак, — другого не сошью; Уж десять лет, то веничком, то щеткой, Я каждый день счищаю пыль твою. Кажись, судьба смеется надо мною, Твое сукно съедая день от дня, — Будь тверд, как я, не падай пред судьбою, Мой старый друг, не покидай меня! Тебя, мой друг, духами я не прыскал, В тебе глупца и шута не казал, По лестницам сиятельных не рыскал, Перед звездой спины не изгибал. Пускай другой хлопочет об отличке, Взять орденок — за ним не лезу я; Дворянская медаль в твоей петличке. Мой старый друг, не покидай меня! Я помню день утех и восхищенья, Как в первый раз тебя я обновил: День этот был — день моего рожденья, И хор друзей здоровье наше пил. Хоть ты истерт, но, несмотря на это, Друзья у нас — все старые друзья, Их не страшит истертый фрак поэта. Мой старый друг, не покидай меня! Края твои оборвались немного… Смотря на них, люблю я вспоминать, Как вечерком однажды у порога Она меня хотела удержать; Неверная тем гнев мой укротила, И я гостил у ней еще два дня, — Она тебя заштопала, зашила… Мой старый друг, не покидай меня! Хоть мы с тобой и много пострадали — Но кто ж не знал судьбы переворот! У всех свои есть радости, печали: То вдруг гроза, то солнышко взойдет. Но может быть, что скоро в ящик гроба С моей души одежду сброшу я, — Так подожди, мы вместе ляжем оба. Мой старый друг, не покидай меня! ВАРВАРИЙСКИЙ СВЯЩЕННЫЙ СОЮЗ
Провозглашен союз священный: По воле неба непременной Взаимный заключили мир Тунис, Марокко и Алжир. Царям их, доблестным корсарам, Сулит он выгоды недаром. Цвети, тройной союз и мир! Ура, Тунис, Марокко и Алжир! Цари, вступив в союз священный, Решили с тонкостью отменной Не делать порознь ничего: «Будь двадцать против одного!» К ним, несмотря на разность кожи, Примкнет Кристоф, как слышно, тоже. Цвети, тройной союз и мир! Ура, Тунис, Марокко и Алжир! Нам всем велит союз священный Его законы чтить отменно: Читать Бональда, Алкоран И то, что пишет граф Ферран. Вольтер же — нет сомненья в этом — У варварийцев под запретом. Цвети, тройной союз и мир! Ура, Тунис, Марокко и Алжир! Французы! в их союз священный Пошлемте, как залог бесценный, Всех старых, новых цензоров, Судей, чиновников, попов. С такими верными слугами Пойдет там лучше торг рабами. Цвети, тройной союз и мир! Ура, Тунис, Марокко и Алжир! Коль усмотрел союз священный, Что где-нибудь король почтенный Свалился с трона, — вмиг на трон Посажен будет снова он; Но пусть заплатит все расходы На сено, провиант, походы. Цвети, тройной союз и мир! Ура, Тунис, Марокко и Алжир! При этом наш союз священный Иметь желает непременно Гребцов галерных — да немых; Царям-пиратам как без них? Но для полнейшего их лада, Народы, евнухов им надо. Цвети, тройной союз и мир! Ура, Тунис, Марокко и Алжир! НЕЗАВИСИМЫЙ
Рабы тщеславия и моды, Не вам кичиться предо мной; Я независим; дар свободы Мне бедность принесла с собой. Одной лишь ею вдохновляться Давно привыкла песнь моя. Лизетта только вправе улыбаться, Когда скажу, что независим я, — Да, независим я. Всем вашим рабским чужд наукам, Брожу я в свете дикарем. С веселостью и метким луком Ничьим не буду я рабом; Довольно стрел, чтоб защищаться, Кует сатира для меня. Одна Лизетта вправе улыбаться, Когда скажу, что независим я, — Да, независим я. Для всех смешно, что в Лувре можем Мы услыхать холопский хор Пред каждым царственным прохожим Чрез постоялый этот двор; А есть глупцы, что лирой тщатся Добыть подачку для себя. Одна Лизетта вправе улыбаться, Когда скажу, что независим я, — Да, независим я. Не каждая ли власть есть бремя? Несносна доля королей: Держи чужую цепь все время. Их пленным, право, веселей. Могу ль я властью увлекаться, Любовь ответит за меня. Одна Лизетта вправе улыбаться, Когда скажу, что независим я, — Да, независим я. В ладу с судьбою, данной небом, Иду, куда мне путь лежит; Пою, богат насущным хлебом, В надежде быть и завтра сыт. День кончен; нечем сокрушаться, Когда постель манит меня. Одна Лизетта вправе улыбаться, Когда скажу, что независим я, — Да, независим я. Но Лиза, вижу я, готова, Во всеоружье красоты, Надеть мне брачные оковы, Рассеять гордые мечты. Нет, нет! Я не могу поддаться, Мне воля дорога моя; Будь, Лиза, вечно вправе улыбаться, Когда скажу, что независим я, — Да, независим я. КАПУЦИНЫ
