Карибский кризис. 50 лет спустя

По замыслам организаторов, вся конференции сводилась к проведению четырех сессий. В ходе первой предполагалось рассмотреть события, непосредственно предшествовавшие Карибскому ракетному кризису, начиная с операции на Плайя-Хирон. Вторая сессия, которая должна была проходить во второй половине дня 11 октября, посвящалась наиболее драматичным и напряженным моментам собственно кризиса. В ходе третьей и четвертой сессий, которые должны были проходить во второй день работы конференции, предполагалось рассмотреть реакцию Москвы, Вашингтона и Гаваны на развитие кризиса, а также сформулировать уроки кризиса.

Первым слово для выступления получил кубинский ученый-историк Мануэль Эвиа. Он задал тон выступлениям кубинских участников, увязав Карибский кризис с той подрывной и провокационной политикой, которую проводили США против Кубы сразу после победы революции. Кубинский профессор напомнил, что 17 марта 1960 года был утвержден план операции против Кубы, а незадолго до этого – 4 марта – в порту Гаваны в результате теракта взорвался корабль «Ля Кубр». Более 100 человек погибло в результате этого инцидента, оставшегося до сих пор до конца не выясненным. США не ограничивались пропагандистскими акциями против Кубы. Американские самолеты летали над территорией страны, сбрасывали зажигательные бомбы, сжигая на корню плантации сахарного тростника – главного богатства Кубы. США сделали ставку на контрреволюционные силы внутри Кубы и вне ее территории, поддерживали и направляли террористические действия этих банд. Рассекреченные правительством США данные свидетельствуют, что эти контрреволюционные банды имели прямую связь с ЦРУ США.

М. Эвиа в своем выступлении напомнил, что вскоре после провала операции на Плайя-Хирон американская разведка провела операцию под кодовым названием «Парти», которая была направлена на физическое уничтожение руководителей Кубинской революции. Предусматривалось также сколотить несколько банд и отрядов контрреволюции и имитировать нападение на военно-морскую базу США в Гуантанамо, после чего обвинить кубинские вооруженные силы в агрессии против США и осуществить «легитимное» вторжение на Кубу. Для провоцирования и поощрения эмиграции с острова американцы организовали и провели специальную операцию «Питер Пэн», в результате которой более 14 тысяч кубинцев покинули родину.

Однако самой крупномасштабной подрывной операцией США против Кубы стала операция под кодовым наименованием «Мангуста», целями которой были «проведение терактов, похищения людей, нападения на кубинские корабли, шпионаж, осуществление акций по экономической дестабилизации страны». ЦРУ США непосредственно разрабатывало планы военной интервенции против Кубы, занималось подготовкой террористических банд в горных районах Кубы, которые не имели абсолютно никакой поддержки у населения страны. «Дух операции „Мангуста“, – подвел итог своему выступлению Мануэль Эвиа, – до сих пор чувствуется в политике США и в террористических планах американо-кубинской мафии».

В постановочном плане кубинский историк поставил перед американскими участниками конференции несколько нелицеприятных вопросов: «Насколько близко стояла Куба перед угрозой военной интервенции США в 1962 году? Разве это не политика государственного терроризма? Почему американский народ не был информирован о тех событиях? Почему информация о тех событиях держалась в строжайшем секрете?»

Выступление Мануэля Эвиа нам, представителям России, понравилось. Оно было конкретным, ярким и четким. Члены американской делегации, как это было видно по их напряженным лицам, были несколько озадачены вопросами в их адрес.

Что ответят американцы, как они отреагируют на каверзные вопросы кубинского историка?

Слово взял Питер Корнблу из Архива национальной безопасности, главный координатор кубинского направления исследований этой организации.

«Нам всем повезло, что мы смогли разрешить кризис 1962 года, что мы можем сегодня собраться вместе и спокойно обсудить события того времени», – начал П. Корнблу. К нашему удивлению, американский эксперт поддержал позицию выступавшего перед ним кубинского историка. Он охарактеризовал американскую политику в отношении Кубы как враждебную и агрессивную, обвинил американских политиков в непонимании того, что «целью Кубы была оборона против репрессивных действий, выраженных прямыми и явными угрозами со стороны США».

«После победы Кубинской революции наши отношения, я бы даже сказал странные отношения, длились около года, – продолжал Питер Корнблу. – К декабрю 1959 года, по данным секретных документов, в ЦРУ США уже были разработаны планы убийства Фиделя Кастро, Рауля Кастро, Че Гевары. Операция в заливе Свиней началась, но сразу же провалилась. Секретные документы показывают, что этот провал только усилил враждебность администрации Кеннеди к Кубе и ее лидерам».

Американский ученый в своем выступлении остановился на подрывных планах и операциях американских спецслужб против Кубы. Некоторые из них были, как сказал П. Корнблу, странными и экстравагантными. Так, например, в то время появился план по разбрасыванию над общежитиями для латиноамериканских студентов на Кубе летучих мышей с прикрепленными к ним зажигательными устройствами. Мыши должны были стать «разносчиками пожаров» в тех местах, где, как считали в ЦРУ, велась подготовка революционеров для других латиноамериканских государств.

Были и более серьезные, даже зловещие планы. П. Корнблу упомянул о планах по провоцированию эмиграции с Кубы на маленьких судах и лодках. Переполненные беженцами плавсредства планировалось топить в море с последующим обвинением в гибели этих людей официальных кубинских властей. Предполагалось использовать эти обвинения в адрес революционной Кубы в качестве предлога и повода для вооруженного вторжения на остров.

По оценкам американского эксперта, подрывные операции против Кубы планировались и организовывались спецслужбами США под непосредственным давлением администрации президента Дж. Кеннеди. На некоторые, наиболее одиозные из них, тогдашний министр обороны Р. Макнамара наложил вето, другие претворялись в жизнь. Так, например, в ходе операции «Мангуста» предусматривалось физическое уничтожение кубинского лидера Фиделя Кастро, а также целый ряд подрывных мер в сфере экономики, политики, пропаганды.

«Я думаю, что сегодня, – подвел итог Питер Корнблу, – многие здравомыслящие люди в США, оценивая действия Вашингтона в прошлом, назовут их чрезмерными и ошибочными».

В американо-кубинских отношениях в первые годы после победы революции на Кубе, по мнению выступающего, выделяется один очень важный аспект. Речь идет о причинах и источниках того страха перед Кубой, который испытывали «такие умные и убежденные люди, как Джон и Роберт Кеннеди». В США Кубинская революция рассматривалась в качестве реальной и серьезной угрозы, на этой позиции стоял помощник министра обороны по международным делам Пол Нитце. Разбирая вопрос, «чем же так напугали такую мощную сверхдержаву действия кубинских лидеров», Питер Корнблу приходит к выводу о непримиримости позиций двух сторон. Кеннеди дал обещание свергнуть Кастро, а Кастро дал обещание защищаться от любого врага. Это делало кризис неизбежным.

В то же время сегодня мы все согласились с той точкой зрения, что кризиса можно было бы избежать. Попытки сделать это предпринимались тогда всеми сторонами. В связи с этим можно упомянуть консультации между Вашингтоном и Москвой на разных уровнях, встречу представителя президента США Ричарда Гудвина с Че Геварой и, наконец, визит в Гавану Бена Билла непосредственно накануне Карибского кризиса. Последний привез тогда Фиделю Кастро личное сообщение от Кеннеди о том, что если кубинский лидер займет такую же позицию, как Иосип Броз Тито, то Вашингтон смирится с Кубинской революцией.

Таким образом, как подчеркнул Питер Корнблу, необходимо внимательно изучить все аспекты Карибского кризиса, его корни и причины, так как только тогда мы сможем избежать повторения подобных ситуаций в будущем.

Выступление американского представителя, на мой взгляд, было достаточно объективным. Повествуя о том, что привело мир к состоянию опаснейшего кризиса в октябре 1962 года, он ушел от типичных для американских авторов голословных обвинений в адрес Советского Союза. Причины кризиса надо искать прежде всего в Вашингтоне – и в этом с выступавшим американским представителем нельзя не согласиться.

Фидель Кастро сидел и очень внимательно слушал выступление Питера Корнблу. Лицо кубинского лидера было непроницаемо, даже упоминание о планах его убийства не вызвало у него никаких эмоций.

Слово для следующего доклада получил Рамиро Вальдес, занимавший в прошлом пост министра государственной безопасности Кубы.

«Официально кризис начался с того момента, – заявил товарищ Вальдес, – когда США узнали, что на Кубе установлены советские ракеты. Многие специалисты считают это причиной конфликта. Однако они не принимают во внимание ту необъявленную войну, которую задолго до этого правительство США начало проводить против Кубинской революции. Целью этой войны, согласно рассекреченным документам, было свержение кубинского правительства».

Кубинский деятель напомнил собравшимся, что после операции на Плайя-Хирон ЦРУ США спланировало и провело две операции по свержению кубинского правительства – так называемые планы «Парти» и «Лимория». Целью этих операций было убийство Фиделя и Рауля Кастро, а также создание мощного контрреволюционного движения на Кубе. В январе 1962 года появился план под названием «Кубинский проект», предусматривавший свержение правительства Фиделя Кастро и установление в стране проамериканской власти.

Банды контрреволюционеров скрывались в горах Эскамбрай, осуществляя оттуда террористическую деятельность против мирного населения и объектов кубинской национальной экономики. Террористы никогда не действовали против вооруженных сил Кубы. Всего, по данным министерства государственной безопасности, к 1962 году на острове насчитывалось около девяноста отрядов контрреволюционеров общей численностью 1600 человек.

Вооруженные силы США находились в готовности начать вооруженное вторжение на Кубу. В Карибском море проходили широкомасштабные учения «Куик Рич», в которых принимали участие 40 тысяч американских солдат, 300 самолетов, 83 военных корабля. Обстановка была критической.

В конце мая 1962 года в Гавану прибыла советская делегация для обсуждения вопроса о размещении на острове ракет, чтобы обезопасить Кубу от возможной военной интервенции США. Как заявил Фидель Кастро в 1992 году, Куба дала разрешение на установку советских ракет не с тем, чтобы получить гарантии безопасности от американского вторжения, а для того, чтобы утвердиться в лагере социализма.

«Несмотря на все потуги, – завершил свое выступление товарищ Рамиро Вальдес, – США так и не удалось свергнуть кубинское правительство, а уроки кризиса 1962 года сохраняют свою актуальность и поныне».

Свое отношение к политике Вашингтона в отношении революционной Кубы сразу после победы революции высказал Артур Шлесинджер, который в начале 60-х годов был специальным помощником президента Дж. Кеннеди. Его внешность, особенно по сравнению с сидевшим рядом с ним Робертом Макнамарой, была безупречна. Аккуратная прическа, светлая полосатая рубашка, которую оттеняла черная бабочка в мелкий белый горошек, придавали всему облику А. Шлесинджера нечто театральное.

Вспоминая события 40-летней давности, американский гость подчеркнул, что никогда не занимал в отношении Кубы резко агрессивной позиции. «Я был против операции в заливе Свиней, – отметил он, – я был против плана „Мангуста“».

Шлесинджер остановился на внешнеполитических аспектах Кубинской революции и той роли, которую играла Куба в Западном полушарии на рубеже 50-60-х годов. Несколько моментов, по его словам, вызывали раздражение в Вашингтоне. Во-первых, Куба могла превратиться в военную базу для Советского Союза, и, во-вторых, Куба олицетворяла собой модель антиамериканского поведения для других латиноамериканских государств. Гавана поддерживала антиправительственные партизанские движения в соседних странах и считалась угрозой безопасности не только и не столько для США, сколько для Латинской Америки.

Кеннеди, пришедший на смену Эйзенхауэру, по словам Артура Шлесинджера, унаследовал проводившуюся до него политику в отношении Кубы. Вместе с тем Кеннеди был против военного вмешательства в дела Кубы, неоднократно критиковал практику военной подготовки кубинских эмигрантов в Никарагуа и Гватемале. В период разразившегося осенью 1962 года кризиса в отношениях между США, Кубой и СССР Джон Кеннеди был очень осторожен, и не в последнюю очередь из-за провала операции в заливе Свиней. Плачевные уроки военного вторжения весной 1961 года довлели над американским президентом и над принимаемыми им решениями. А. Шлесинджер отметил, что «нет никаких прямых доказательств того, что Кеннеди отдавал указания о физическом устранении Фиделя Кастро».

По мнению бывшего специального помощника президента, сам Кеннеди не собирался применять американские войска в период разразившегося кризиса для непосредственного вторжения на Кубу. Если бы у него были такие намерения, он вполне мог бы воспользоваться таким предлогом, как переброска на Кубу советских войск и ракет. Однако ничего подобного Кеннеди не предпринял.

Наконец, слово для выступления было предоставлено Ричарду Гудвину, занимавшему в свое время пост помощника президента Дж. Кеннеди и его спичрайтера. Сообщение этого немолодого улыбчивого политического деятеля с копной нестриженых курчавых волос стало в каком-то смысле сенсационным. Он рассказал о своей встрече с Эрнесто Че Геварой, проведенной по поручению американского президента в Гаване в августе 1961 года.

По словам Р. Гудвина, встреча проходила вскоре после провала операции в заливе Свиней и имела секретный характер. «Че Гевара встретил меня у входа и проводил в соседнюю комнату, – вспоминал Гудвин. – Он сел прямо на пол, я последовал его примеру, думая, не хочет ли Че Гевара „пролетаризировать“ меня». У Гудвина осталось благоприятное впечатление о Че, его чувстве юмора и обширных знаниях. «Беседа с ним, – сказал докладчик, – помогла мне разобраться во многих вопросах. Он не противоречил мне, он был слишком вежлив».

Че начал со слов благодарности в адрес Вашингтона за операцию в заливе Свиней: «Поддержка нашей власти до того не была широкой, вы же неизмеримо ее усилили». Затем, ссылаясь на то, что он выражает точку зрения кубинского правительства, Че Гевара предложил представителю Кеннеди обсудить соглашение в духе «живите сами и дайте жить другим».

Встреча представителей двух стран происходила в присутствии двух латиноамериканских дипломатов, которые выступали в качестве переводчиков, так как знания Гудвина в области испанского языка были ограниченные.

Позже, когда Р. Гудвин передал послание кубинской стороны президенту США Дж. Кеннеди, последний категорически отверг даже саму возможность обсуждения такого предложения. В то же время, как отметил докладчик, президент Кеннеди тогда «был больше зол на собственное правительство, чем на кубинцев, потому что кубинцы вынуждены были защищаться». В той ситуации «президент пытался казаться решительным и этим только усугублял ситуацию; все вокруг понимали, что он не прав, его действия вызывали негативную реакцию и Советского Союза, и остального мира».

Детали встречи американского представителя с Че оказались, как выяснилось, неизвестными даже для самого Фиделя Кастро. По просьбе последнего Гудвин привел несколько интересных деталей той беседы. Так, на прощание Че подарил Гудвину коробку гаванских сигар, которые американский гость привез президенту Кеннеди. «Ты первым должен выкурить сигару», – приказал Дж. Кеннеди, явно находясь под впечатлением разрабатывавшихся ЦРУ операций по физическому устранению Фиделя Кастро.

Эпилог встречи Гудвина и Че оказался для американского дипломата неприятным: его обвинили в секретных контактах с коммунистами и даже провели специальное расследование на уровне американского сената.

Отдельно и подробно Ричард Гудвин остановился на операции «Мангуста». Прежде всего, подчеркнул он, в ее основу были положены два ошибочных тезиса. В США недооценили масштабов революции на Кубе, не смогли распознать того, что это была не обычная борьба за власть, а борьба за ликвидацию неравенства в обществе. Одновременно в США переоценили свои собственные возможности воздействовать на обстановку. Вот в этом и был просчет: Вашингтон недооценил противника и переоценил свои возможности.

В основу операции «Мангуста», подтвердил Гудвин, был положен наиболее радикальный вариант действий, предполагавших свержение коммунистического режима на Кубе и физическое устранение Фиделя Кастро.

Вспоминая события того времени, Р. Гудвин заявил: «В ЦРУ настаивали на ликвидации президента Кастро, поскольку считали, что вся революция на Кубе зависит от его жизни. Это было глупо: в случае гибели Фиделя Кастро его место просто занял бы другой лидер. Я понимал, что даже в случае успеха этих планов нам не удалось бы избежать массового кровопролития. Куба – это Куба». Выступающий подчеркнул, что хоть он и не имел никакого отношения к выработке планов устранения Фиделя Кастро, однако они были реальностью.

В рамках операций против Кубы в ЦРУ были разработаны 35 предложений. Некоторые из них были явно оторванными от жизни, просто фантастическими. Взять тот же эпизод с попыткой отравления кубинского лидера зараженным аквалангом.

И все же операция «Мангуста» завершилась полным провалом. США не смогли причинить Кубе какого-либо серьезного ущерба. Москва начала помогать Фиделю Кастро, а Кубинская революция стала примером для других государств Латинской Америки. Этого как раз и опасались в Вашингтоне.

Политику США в отношении Кубы в начале 60-х годов Р. Гудвин назвал примером старого неоколониализма. Вместе с тем, по его словам, в Вашингтоне не было серьезных планов вооруженного вторжения на Кубу, были лишь разговоры на эту тему, обсуждение такой возможности. В случае вторжения американские эксперты предвидели большие жертвы среди мирного населения острова, что могло бы вызвать непредсказуемую реакцию в мире и ответные меры со стороны Советского Союза. Таким образом, как считает Р. Гудвин, угроза Кубе со стороны США была во многом надуманной, излишне раздутой. Однако в Гаване и в Москве тогда так не думали и предполагали самое худшее. «Куба, очевидно, почувствовала себя в опасности, – заявил он, – а русские, очевидно, тоже поверили в это. Возможно, именно в этом была одна из причин размещения на Кубе советских ракет. По крайней мере, мотивом могло быть спасение кубинских друзей. Я также считаю, что одной из причин установки ракет было стремление СССР приблизить ракеты к территории США, желание установить стратегический баланс сил в мире».

Сразу после выступления Гудвина слово взял Фидель Кастро. Он поблагодарил американского гостя за откровенность и подчеркнул главную цель конференции – уйти от идеологических споров и попытаться всем вместе восстановить реальную цепь исторических событий. «Нам нет нужды ругать друг друга и обижаться друг на друга, – отметил кубинский руководитель. – Поэтому я призываю всех высказываться искренне и откровенно. Мы должны извлечь уроки из опыта прошлого, поэтому любые недомолвки и искажения недопустимы. Наша дискуссия – это свободный обмен мнениями, каждый участник имеет право высказать свою точку зрения, никто своих мнений никому не навязывает. Каждый рассказывает о своем жизненном опыте, о том, что он видел, делал и пережил». В этом контексте, по мнению Фиделя Кастро, очень интересен и любопытен рассказ Гудвина о встрече с Че Геварой. Для кубинского руководителя этот факт оказался новым и неожиданным: документов на эту тему в кубинских архивах нет, очевидно, Че Гевара после встречи сжег запись беседы.

Фидель Кастро напомнил собравшимся участникам конференции, что каждая такая международная встреча способствует тому, что стороны лучше понимают друг друга. 30-летне Октябрьского кризиса, по словам кубинского лидера, ознаменовалось «открытием» для американцев, когда они узнали о том, что на Кубе в 1962 году было развернуто также советское тактическое ядерное оружие. «Я помню, – сказал Фидель, – как Роберт Макнамара схватился руками за голову, когда услышал об этом факте от российской делегации». Фидель театрально изобразил тот жест американского политика, вызвав тем самым оживление и улыбки на лицах гостей. Взоры всех участников обратились к Р. Макнамаре, который, откинувшись в кресле, искренне рассмеялся, вспомнив события десятилетней давности.

«Этот факт очень поучителен, – продолжал Ф. Кастро. – Он свидетельствует о том, что даже ключевые фигуры того кризиса в те страшные дни не владели полностью всей информацией».

В дополнение к сенсационному выступлению Ричарда Гудвина кубинская сторона тоже приготовила «сюрприз». Им стало выступление Израэля Бэхара, которого председательствующий назвал «выдающимся историческим деятелем». В свое время товарищ Бэхар был ответственным сотрудником государственной безопасности, советником по вопросам борьбы с терроризмом и подрывными акциями.

Кубинский эксперт рассказал о действиях контрреволюционных сил внутри страны после провала операции на Плайя-Хирон. Степень деморализации оппозиционных сил на острове была столь высока, что контрреволюция вынуждена была принимать самые решительные меры. В начале 1962 года состоялось подпольное совещание руководителей всех подрывных организаций. Среди присутствовавших были два крупных бизнесмена – Альфредо де ла Рива и Хосе Мореро, которых кубинские спецслужбы знали как агентов американской разведки, завербованных ЦРУ США еще в начале 1959 года.

Израэль Бэхар сам лично присутствовал на той встрече кубинского подполья, поэтому все детали и решения контрреволюции были известны политическому руководству революционной Кубы.

По решению совещания Альфредо де ла Рива был отправлен в США для получения конкретных инструкций о дальнейших направлениях действий. И он действительно вскоре привез инструкции, детали которых сразу стали известны кубинскому руководству.

Правительство США отказалось от прямого вторжения на Кубу, сделав ставку на проведение различного рода подрывных акций на острове. В соответствии с этим было разработано несколько вариантов действий, среди которых выделялся план «Парти».

Далее И. Бэхар остановился более детально на плане «Парти».

Американскими спецслужбами была разработана сложная операция, предусматривавшая на первом этапе покушение на командующего Революционными вооруженными силами Рауля Кастро. Покушение должно было состояться 26 июля 1962 года во время выступления Рауля на митинге на центральной площади в городе Сантьяго-де-Куба. Террорист должен был убить кубинского деятеля очередью из автомата из близлежащего здания в центре города.

Вслед за тем специально подготовленный минометный расчет с территории американской военно-морской базы Гуантанамо должен был обстрелять кубинскую воинскую часть, дислоцированную по соседству. Предполагалось, что кубинцы откроют ответный огонь по американской базе. Это позволило бы американцам немедленно обвинить кубинскую сторону в акции мести за покушение на Рауля Кастро и выдвинуть предлог для вооруженного вторжения на остров.

В случае неудачи с попыткой убийства Рауля Кастро на митинге в Сантьяго-де-Куба планом «Парти» предусматривались и запасные варианты действий. Предполагалось покушение на Рауля на его пути в аэропорт, где его ждал самолет для возвращения в Гавану. На маршруте было выбрано удобное место, где машину Рауля ждала засада.

План «Парти» предполагал не только покушение на Рауля Кастро, но и проведение скоординированных действий подрывного и террористического характера по всей территории Кубы. Контрреволюционеры из так называемого Демократического повстанческого движения получили от ЦРУ большую партию взрывчатки и должны были взорвать электростанции в городах Камагуэй и Санта-Клара. Одновременно по всей стране должна была прокатиться волна терактов против высокопоставленных кубинских политических и военных деятелей. Кульминацией плана было убийство Фиделя Кастро, который 26 июля должен был выступать на митинге в Гаване. Специально подготовленный минометный расчет с близлежащей возвышенности должен был открыть огонь как раз во время выступления Фиделя.

Подробный рассказ И. Бэхара вызвал оживленные комментарии и короткие ремарки со стороны Фиделя Кастро. Затем, отойдя от проблемы подрывных акций американских спецслужб против революционной Кубы, кубинский лидер, в свойственной ему манере, выступил с пространными комментариями «русской версии» планов США в отношении Кубы. Именно так отозвался Фидель Кастро о представленном на конференции в Гаване документе из российских архивов – записке А. Аджубея в ЦК КПСС от 12 марта 1962 года.

Главный редактор газеты «Известия» А. Аджубей весной того года совершил поездку по странам Латинской Америки и посетил США, где имел конфиденциальные встречи с президентом Дж. Кеннеди. Особый смысл и значение тех встреч обусловливались тем, что советский журналист был не простым журналистом, а зятем Н. С. Хрущева. В тот критический период времени американский президент использовал «канал Аджубея» для прямого контакта с советским лидером Н. С. Хрущевым.

Последним выступающим в утренней сессии конференции оказался член нашей делегации Н. С. Леонов, которого представили как «высокопоставленного сотрудника Первого главного управления КГБ, бывшего в 1962 году резидентом КГБ в Мексике». Вслед за ним слово предоставили и другому нашему представителю – ветерану дипломатической службы Г. М. Корниенко. Их глубокие и аргументированные выступления отразили нашу российскую позицию на причины и корни Карибского кризиса.

В целом утренняя сессия конференции оказалась интересной и продуктивной. Проведенная «разведка боем» очертила позиции сторон, обозначила в них наиболее спорные моменты. В выступлениях прозвучало много вопросов, докладчики затронули немало новых аспектов и ракурсов обсуждаемых проблем. Большой интерес вызвало ознакомление с представленными на конференции новыми рассекреченными документами, прежде всего из российских архивов. Многочисленные комментарии и вопросы, прежде всего американских участников, были сконцентрированы вокруг записки А. Аджубея в ЦК КПСС от 12 марта 1962 года. Исследователи обращали внимание на то, что проблему Кубы в то время нельзя отделять от ситуации вокруг Западного Берлина. Действия США в отношении Кубы были своеобразным отражением советских действий в Германии.

Эти и другие вопросы в постановочном порядке были подняты на утренней сессии конференции, однако ответы и комментарии на них последовали уже позже.

Завершал утреннюю сессию Фидель Кастро: «Сколько времени у нас отводится на обеденный перерыв? Полтора часа?»

Из зала послышались возгласы: «Достаточно одного часа!»

«Хорошо, – пошел на компромисс президент Кубы, – давайте один час пятнадцать минут».

Документальная ретроспектива

Подготовка военного вторжения на Кубу

Операция на Плайя-Хирон в апреле 1961 года, или, как ее называют в США, операция по высадке «кубинских добровольческих сил» в заливе Свиней, – ключевое событие на пути к разразившемуся через полтора года после этого ракетному кризису. Эта операция была спланирована и организована ЦРУ США с санкции президента США. Ныне рассекреченные документы Белого дома, ЦРУ и Пентагона позволяют воссоздать, чуть ли не по дням и часам, подробную картину того, как Вашингтон планировал расправиться с революционной Кубой. Для любого здравомыслящего человека и так ясно, что военное вторжение на Кубу было организовано американскими спецслужбами, однако реальные документы проливают новый свет на драматические детали тех событий.

Итак, что предшествовало военной авантюре США на Плайя-Хирон…

В конце 1959 – начале 1960 года Куба стала объектом систематических воздушных облетов «неизвестными самолетами» с севера. С ноября 1960 года во Флориде началось формирование из эмигрантских отрядов специальных сил вторжения на Кубу. Подготовка наемников осуществлялась при тесном сотрудничестве и прямой помощи со стороны правительств ряда латиноамериканских стран, в первую очередь диктаторских режимов Центральной Америки. В тринадцати пунктах подготовки кубинских наемников, развернутых на территории Гватемалы, Никарагуа, Пуэрто-Рико и в зоне Панамского канала, была создана сеть баз, складов, учебных центров, полигонов и тайных аэродромов.

2 января 1961 года временный поверенный США на Кубе Д. Брэддок получил официальное представление из кубинского МИДа, в котором говорилось: «Имеем честь информировать Вас о том, что революционное правительство приняло решение, в соответствии с которым в нынешних условиях численность дипломатического, консульского и другого персонала посольства и консульства Кубы в городе Вашингтон, независимо от национальности, не должна превышать 11 человек. Соответственно (правительством Кубы) принято решение о том, чтобы численность дипломатического, консульского и другого персонала посольства и консульства США в городе Гаване, независимо от национальности, не должна превышать 11 человек. Для того чтобы содействовать отъезду персонала, который по вышеуказанной причине должен покинуть пределы национальной территории, устанавливается 48-часовой период времени с момента получения настоящего представления».

Брэддок немедленно отправил кубинское представление в Вашингтон, добавив к нему мнение Ф. Кастро, что, «если все официальные лица США решат покинуть Кубу, это будет прекрасно. Все равно 90 процентов из них являются шпионами».

Такого шага американцы явно не ожидали. Ни в одной стране мира не было попыток выгнать дипломатические представительства США. Куба посмела, причем в такой обидной форме, дав двое суток на сборы. Это был политический демарш, последствия которого просчитать было нетрудно.

На следующий же день Брэддок в телеграмме в Вашингтон рекомендовал немедленно разорвать отношения с Кубой, что и было сделано в тот же момент.

3 января Госдепартамент США направил кубинскому посольству соответствующее уведомление, в котором признавалось невозможным «выполнять в полном объеме миссии, возложенные на посольство США в Гаване», заявлялось о «приостановлении отношений» двух стран и говорилось о полном выводе официальных дипломатических представительств «в кратчайшие сроки».

5 января директор ЦРУ Аллен Даллес подробно проинформировал Совет национальной безопасности США о развитии политической ситуации в Западном полушарии в связи с революционными событиями на Кубе. В оценке ЦРУ, в частности, говорилось:

«Накануне разрыва дипломатических отношений между США и Кубой Хрущев на приеме в кубинском посольстве в Москве заявил, что США проводят опасную политику, пытаясь подавить Кубинскую революцию. Повторяя утверждения о советской поддержке Кубы, он остался уклончивым в определении характера этой поддержки. Перу были удовлетворены нашими действиями по разрыву дипломатических отношений (с Кубой); Чили дали понять, что они не собираются следовать нашему примеру; Венесуэла, Гондурас и другие государства рассматривают возможность разрыва отношений, однако не намереваются принимать немедленные действия. Газеты в Бразилии характеризуют нынешнюю ситуацию как кризис, призывая латиноамериканские страны не следовать примеру США. Президент США заявил, что такая реакция типична для государств Южной Америки. Панама находится в состоянии, близком к объявлению посла Кубы персоной нон грата, в то время как Мексика отметила, что теперь будет трудно оказывать воздействие на Кубу и избавиться от Кастро…

Посольства стран СССР, Чехословакии, Польши и Китая насчитывают около ста человек, кроме того, еще около двухсот человек граждан этих стран работают на Кубе. Еще пять стран коммунистического блока – Венгрия, Румыния, Албания, Северный Вьетнам и Монголия – признали Кубу».

Разрыв дипломатических отношений Кубы и США произошел в тот момент, когда президент Эйзенхауэр «сдавал свой пост» уже избранному, но не вступившему в должность новому президенту США Дж. Кеннеди. 6 ноября 1960 года Кеннеди с небольшим перевесом победил Никсона, а 20 января 1961 года состоялась церемония инаугурации нового, самого молодого в истории США президента.

В «наследство» от Д. Эйзенхауэра Дж. Кеннеди получил «странную» политику в отношении Кубы, цели которой были определены, а способы осуществления постоянно менялись: администрация Эйзенхауэра стремилась скинуть режим Кастро открытыми и тайными методами.

Джон Кеннеди вступил в должность в тот момент, когда ЦРУ вырабатывало новую концепцию свержения режима Кастро на Кубе. Еще в январе 1960 года в составе ЦРУ США специально для отслеживания ситуации на Кубе был создан 4-й отдел управления Западного полушария. Его возглавил Дж. Д. Эстерлин. Первоначально в отделе было 20 специалистов, но к апрелю 1961 года в нем работало уже более 500 человек. Полковник морской пехоты Джек Хокинс вошел в состав этого отдела в сентябре 1960 года в качестве ответственного за военную подготовку кубинских контрреволюционеров.

4 января 1961 года Дж. Хокинс подготовил докладную для своего руководства, озаглавленную «Политические решения, необходимые для проведения ударной операции против правительства Кубы». В документе говорилось о необходимости проведения морской десантной операции для внедрения на Кубу группировки сил вторжения численностью 750 человек.

Целью сил вторжения должен стать захват и оборона небольшого участка местности, которым в идеале мог бы стать аэродром на побережье, что значительно облегчило бы снабжение группировки войск. Главной задачей сил вторжения, как определял полковник Хокинс, должно стать «выживание и поддержание боеспособности на территории Кубы». Затем, как ожидал автор докладной записки, на Кубе должно произойти вооруженное восстание против режима Кастро, в том числе среди кубинских военных и бойцов милиции. Американские эксперты считали, что оппозиция на Кубе насчитывает тысячи активистов, которые лишь ждут сигнала, подтверждающего решимость контрреволюции расправиться с Кастро. Всеобщее восстание, если ЦРУ успешно его организует, может «свалить режим Кастро в считаные недели».

На занятой силами вторжения территории будет создано временное правительство, которое сразу признают США и некоторые другие латиноамериканские страны. Тем самым будет свободен путь для открытой военной интервенции американских войск с целью «умиротворения» Кубы.

Для отведения каких-либо подозрений от официального Вашингтона, по замыслам специалистов ЦРУ, операция по вторжению должна проводиться силами кубинских эмигрантов. США предоставляли технику, обучали личный состав, обеспечивали снабжение. Все остальное кубинцы-эмигранты должны были сделать сами.

По данным полковника Хокинса, на январь 1961 года на военной базе в Гватемале проходили обучение 500 кубинских эмигрантов. Для полного укомплектования так называемой «кубинской бригады» требовалось подготовить еще 250 человек, которых предполагалось набрать из числа кубинских эмигрантов в Майами. Планом предусматривалось окончание военной подготовки бригады к концу февраля 1961 года.

По рекомендациям ЦРУ наилучшим временем для проведения операции по вторжению на Кубу должен стать период с конца февраля до 1 марта 1961 года. Оттягивание сроков начала операции могло вызвать «нежелательные политические последствия». Кроме того, как считали в ЦРУ, с каждым днем военная мощь Кубы возрастала: «Кубинские пилоты проходят обучение в Чехословакии, а появление современных радаров по всей территории Кубы свидетельствует о высокой вероятности того, что Кастро очень скоро может обрести возможности всепогодной ПВО против реактивной авиации. Его сухопутные войска получили большое количество военной техники от стран Варшавского блока, включая средние и тяжелые танки, полевую артиллерию, тяжелые минометы и зенитную артиллерию. Технические специалисты блока обучают его войска использованию этого грозного оружия. Нет сомнений, что в ближайшем будущем основные силы верных Кастро вооруженных сил в полной мере овладеют поставленной им современной боевой техникой».

Министерство обороны США постоянно анализировало ситуацию на Кубе и вырабатывало предложения по возможным действиям США. В оценке обстановки от 16 января 1961 года, проведенной так называемой межведомственной рабочей группой по Кубе, рассматривались три возможных ответа США.

1. Односторонние действия США силами сухопутных войск, ВВС и ВМС.

2. Вторжение добровольческой армии, состоящей из кубинцев и представителей других латиноамериканских государств, подготовленных и оснащенных США.

3. Вторжение силами и США, и добровольцев.

По оценкам военной разведки, вооруженные силы Кубы были слабыми по своим боевым возможностям и техническому оснащению. Революционные вооруженные силы насчитывали 32 тысячи человек, полиция – 9 тысяч, милиционные формирования – 200–300 тысяч человек. Численность кубинского флота составляла 4–5 тысяч человек. ВВС, как считали в Пентагоне, после проведенных Фиделем Кастро чисток практически утратили свои боевые возможности. В Чехословакии, однако, проходили подготовку около ста молодых кубинских пилотов.

Пентагоновская оценка утверждала: «В военной области Советы поставили Кубе за последние пять месяцев, по меньшей мере, 20 тысяч тонн военных грузов, включая стрелковое оружие, бронетанковую технику, БТР, вертолеты, учебные самолеты, артиллерию и большое количество боеприпасов. Пока у США нет свидетельств того, что Советы обеспечили Кубу современными системами оружия, такими как ракеты, ядерное оружие или истребители МиГ».

Что американцы могли противопоставить вооруженным силам революционной Кубы?

Документ министерства обороны США перечислял: Атлантический флот ВМС США как минимум с двумя авианосцами, дивизией морской пехоты и авиационным крылом морской пехоты; стратегическое авиационное командование; силы тактического авиационного командования. Кроме того, только в 1960 году в США эмигрировало около 40 тысяч беженцев с Кубы, а за период 1950–1959 годов в США эмигрировало около 70 тысяч кубинцев, из которых 10 тысяч натурализовались.

По оценкам ЦРУ, всего насчитывалось 65 тысяч кубинских изгнанников, из которых около 3 тысяч были кубинскими мужчинами, годными для прохождения военной службы. Из этих 3 тысяч, как считало ЦРУ, 750 человек желают служить в Добровольческой армии.

Два важных вывода были сделаны в описываемом документе:

Массовая внутриполитическая поддержка акций по свержению правительства Кубы со стороны кубинского народа не может быть обеспечена.

Советский блок будет продолжать свою помощь Кубе, но открыто не вмешается в ее защиту силами своих войск.

Рассматривая возможности для открытой военной интервенции на Кубу, документ Пентагона увязал эти действия с несколькими условиями. Прежде всего, должна быть достигнута поддержка американских акций странами Латинской Америки, а еще лучше обеспечено прямое участие контингентов латиноамериканских стран в такой операции. Хорошим предлогом и поводом для вторжения могла бы стать атака Кастро против Гуантанамо. Что касается вариантов с использованием только так называемой Добровольческой армии, то, как считали в Пентагоне, срок военной подготовки и общих приготовлений к военному вторжению составляет как минимум 7 месяцев.

Как мы теперь знаем, не все в вышеупомянутой оценке соответствовало действительности. Политическим руководством США в конечном счете был выбран второй вариант операции, и ровно через три месяца (а не через семь) состоялась позорно провалившаяся операция в районе Плайя-Хирон. Ошиблись американцы и с оценкой боевых возможностей кубинской армии, считая ее годной только для ведения партизанской войны.

Однако все это выявится чуть позже…