История древнего мира. Восток, Греция, Рим

Сводя все это воедино, можно заключить, что былой племенной союз шумеров эпохи Урук утратил свои внешние владения, а потом и вовсе распался под напором расселения восточных семитов – аккадцев из Северной Аравии (на поселениях фазы Джемдет-Наср действительно нередко встречаются следы жестоких разрушений). Наступившая фаза раздробленности соответствует I Раннединастическому периоду – первому периоду, удержавшемуся в исторической памяти шумеров; его подытожило великое наводнение – «потоп», после которого семиты и шумеры уже сосуществуют как симбиоты. К середине III тыс. до н. э. они образовали с шумерами двуединый и двуязычный суперэтнос, имевший общее самоназвание – «черноголовые» (по-шумерски санг-нгига, по-аккадски – цалматкаккади). Самоидентификация этноса была ритуально-языковой: критерием ее было членство в общине, поддерживавшей культ шумеро-аккадских божеств и считающей своим главным покровителем одно из них. Неотъемлемым атрибутом этого суперэтноса было использование шумерской письменности, усвоенной аккадцами. После окончания фазы Джемдет-Наср она превратилась из пиктографической в словесно-слоговую.

В первые века Раннединастического периода шумерское общество уже было классовым, и территория Шумера представляла собой конгломерат множества т. н. номовых государств (или городов-государств). Каждое из них представляло собой один крупный протогородской центр с тяготеющей к нему ближайшей округой. В первые века III тыс. до н. э. такие центры (каждый из них представлял собой густозаселенное поселение вокруг храма, обслуживавшего весь ном) обносятся оборонительными стенами.

Каждое номовое государство выросло из одной из соседских общин (или территориального союза нескольких ближайших друг к другу таких общин), на которые распалась когда-то племенная общность шумеров, и наследовало некоторые черты первобытной общинной демократии (кроме выборности правящей верхушки). Организационным центром государства был храм бога-покровителя соответствующей общины, и во главе государства стоял наследственный правитель – верховный жрец этого храма с титулом «эн» («господин»). При нем существовали небольшой административный аппарат и постоянная вооруженная сила – зародыши служилой знати и регулярной армии. Власть эна была существенно ограничена советом общинных функционеров, в том числе старейшин (этот слой понемногу перерастал в наследственную знать), а также народным собранием, быстро теряющим в силе. Власть эна осмыслялась как общинная: его авторитет покоился на том, что он руководил общинным культом.

К середине III тыс. до н. э. титул «эн» выходит из употребления, заменяясь титулами «энси» («жрец-строитель», «градоправитель») и «лугаль» («большой человек», «царь», аккадск. «шарру»). Появление последнего титула отражало новый этап политогенеза – формальную утрату общиной контроля над правителем. «Лугалями» нарекались военные предводители, с некоторого времени командовавшие воинами помимо общинного контроля (порой этот титул присваивался военному вождю на сходке самих воинов), а также правители, сумевшие добиться формального признания своей гегемонии со стороны других номов. Таким образом, во всех случаях титул «лугаль» обозначал верховную единоличную власть правителя, основанную на военно-бюрократической силе, прямой командной иерархии помимо общинных структур; поэтому впоследствии он употребляется и общемесопотамскими царями-деспотами (полную аналогию составляет история европейского термина «император»). Правители, не пытавшиеся демонстративно поставить себя над общиной и считавшиеся уполномоченными общинных структур, ограничивались титулом энси (аккадск. ишшиаккум).

Существовали три основные социальные группы: господствующий класс (прежде всего правящая верхушка, в куда меньшей степени – частные лица, добившиеся богатства и влияния), рядовые общинники, объединенные в территориальные общины, делившиеся на большесемейные наделы, и, наконец, рабы и подневольные работники рабского типа (этот класс комплектовался из военнопленных, а также изгоев и обедневших общинников, оторвавшихся от своей земли и втянутых в зависимость от имущих и властных людей). Эксплуатация была представлена двумя основными формами. В крупных хозяйствах – храмово-государственном хозяйстве, хозяйствах членов правящей верхушки и богатых частных лиц – трудились работники, по сословию как рабы, так и не рабы, но, как правило, не имевшие своего хозяйства, а трудившиеся бригадами за пайки. Рабы и большинство не рабов, трудившихся таким образом, не могли свободно покидать хозяйство. Именно эта форма эксплуатации обеспечивала господствующий класс большей частью его богатств, почему мы вправе определять шумерское общество как рабовладельческое. Второй формой эксплуатации было использование государством податей и повинностей всего населения.

Земельную собственность и рабочую силу господствующий класс получал различным путем. Высших функционеров общины (верховного жреца, жреца-прорицателя, главного судью, старшую жрицу, старшину общинных торговых агентов – тамкаров, а также старейшин) изначально наделяли намного большими землями, чем прочих; особый обширный земельный фонд выделялся храму как учреждению. Болыпесемейные общины могли свободно покупать и продавать свою землю, что в условиях имущественной дифференциации создавало благоприятные возможности для скупки земель богатыми и знатными людьми. Обезземеленные тем самым люди, а также просто бедняки, втянувшиеся в долговую зависимость, люди, разоренные войнами, изгои и пр. (не говоря уже о военнопленных-рабах) были вынуждены работать на других и в большинстве своем пополняли состав класса рабов и подневольных работников. Впрочем, часть храмовой земли раздавалась в аренду.

При правителе уже существует многочисленное (порядка 5 тыс. чел.) постоянное войско, содержащееся за его счет и вооруженное гораздо лучше, чем общинное ополчение. Войско состояло из тяжеловооруженных пехотинцев и четырехколесных колесниц, запряженных дикими ослами (лошадей еще не знали).

Политическая история Раннединастического периода отмечена двумя тенденциями. Во-первых, это все нарастающая борьба между отдельными номовыми государствами за гегемонию. Во-вторых, постепенное развитие резкого социального противостояния между правящей верхушкой, приобретающей устойчиво наследственный, аристократический характер, и основной массой общинников, которая подвергалась все более тяжелой повинностной и податной эксплуатации со стороны государства в целом и в то же время была под угрозой – из-за военного разорения, долгов и т. д. – утраты собственной земли и превращения в зависимого работника чужого хозяйства, храмово-государственного или частного (то есть принадлежащего, как правило, члену той же правящей верхушки). Эти два процесса переплетались и привели в конце концов к крушению номового аристократического строя в Шумере и формированию централизованной общемесопотамской деспотии, опиравшейся на военно-служилую массу, где происхождение особой роли не играло.

Характерными чертами борьбы между номами были отсутствие попыток аннексировать другие номы (война шла лишь за установление верховной власти над ними, ибо ни на что иное у немногочисленной аристократической верхушки сил все равно не хватило бы) и своего рода «борьба за инвеституру» – склонность царей-гегемонов добиваться официального признания за ними гегемонии и титула «лугаль» от Ниппурского храма Энлиля (знак того, что цари Шумера еще что-то помнили о традиции общешумерского единства эпохи Урук, пытались в какой-то мере продолжать ее и осознавали, что единственным институтом, способным по праву представлять эту традицию и удостоверять приобщение к ней, является указанный храм). Ни один центр не мог удержать гегемонию надолго.

Накануне и после «потопа» в Шумере существовало более десятка значительных городов-государств: Эреду, Ур, Урук, Лагаш, Умма, Ниппур, Киш и др. В первые века после «потопа» гегемонию в Шумере удерживал Киш (так что даже титул «лугаль Киша» получил смысл «гегемон всего Шумера», и этот титул часто принимали позднейшие цари-гегемоны, из какого бы города они ни были). Об одном из правителей Киша, Этане (XXVIII в. до н. э.) сложилось эпическое предание, повествующее о том, как он на божественном орле поднялся на небеса к богам, чтобы добыть себе «траву рождения» и обзавестись наследником.

Ок. 2600 г. до н. э., как сообщает шумерский былинный эпос, гегемония Агги, царя Киша, была свергнута царем У рука Гильгамешем, который, опираясь на поддержку воинов, провозгласивших его «лугалем», смог не считаться с волей народного собрания и совета старейшин. Гильгамеш, подчинивший почти весь Шумер, также стал героем множества легенд: по одной из них он в одиночку устрашил Аггу, взял его в плен, а потом великодушно освободил; по другой, он восходил на высокие Кедровые горы к востоку от Месопотамии и убил демона кедров Хумбабу, врага людей. Считалось, что Гильгамеш был сыном бога, при жизни добрался в поисках «травы бессмертия» до мира богов, а после смерти стал богом сам.

Ок. 2550 г. до н. э. гегемония Урука была перехвачена династией Ура, известной своими шахтными гробницами, в том числе богатейшими царскими погребениями; вместе с царем хоронили множество его придворных и слуг, чтобы они перешли вместе с ним в загробную жизнь и продолжали служить ему там.

В дальнейшем войны только нарастают, никому не давая сколько-нибудь прочного успеха. Шумерская пословица безнадежно говорит: «Ты идешь, захватываешь землю врага; враг приходит – захватывает твою землю!» Становятся возможными такие явления, как возвышение Лугальаннемунду, царя незначительного Адаба, который ок. 2400 г. до н. э. подчинил своей гегемонии пространства от Средиземного моря до юго-западного Ирана – и это могущество бесследно кануло в прошлое так же быстро и неожиданно, как возникло, еще при жизни самого завоевателя.

Военные потрясения разоряли народ и обостряли социальный кризис. В Лагаше дело дошло до переворота и уступок со стороны верхушки: некий Уруинимгина захватил власть и провел реформу, упразднившую чрезмерные поборы с населения (XXIV в. до н. э.).

В конце XXIV в. до н. э. поднимается новый завоеватель – царь Уммы Лугальзагеси. Он устранял и истреблял правителей соседних номов и объединял их под своей властью, но не за счет слияния в единую державу, а на основе личной унии, сохраняя традиционную структуру власти в каждом номе и лишь возглавляя ее лично; номового сепаратизма это, конечно, не изживало. Владения Лугальзагеси простерлись от Средиземного моря до Персидского залива («от Верхнего до Нижнего моря» по-шумерски), но неожиданно этот представитель шумерской аристократической традиции столкнулся с политическим образованием принципиально нового типа.

Первые деспотии Месопотамии. Державы Аккада и Ура

Мелкий придворный убитого Лугальзагеси царя Киша, по происхождению аккадец-простолюдин (по позднейшему преданию, он был подкидышем: мать пустила его, новорожденного, по Евфрату в тростниковой корзинке, его подобрали и воспитали при кишском дворе), возглавил часть кишцев и укрылся в незначительном городке Аккаде, объявив себя царем под именем Шаррум-кен («Истинный царь», в традиционной современной передаче – Саргон, 2316–2261 гг. до н. э.).

Саргон властвовал помимо каких-либо традиционных институтов, как харизматический сильный вожак, опираясь на всех, кто готов был ему служить. К нему во множестве стекались рядовые жители Шумера, увидев перспективу возвышения, в которой им отказывало традиционное аристократическое общество. Саргон создал массовую легковооруженную, «народную» армию, включавшую мобильные отряды лучников; они имели большие преимущества перед неповоротливой тяжелой пехотой Шумера. Властная верхушка царства Саргона была построена как военно-служилая пирамида под единоличной неограниченной властью ее вождя – царя.

Опираясь на эту преданную ему силу, Саргон сначала захватил Верхнюю Месопотамию, а потом предложил союз, скрепленный династическим браком, Лугальзагеси; получив отказ, он разгромил и казнил Лугальзагеси и после 34 битв завоевал весь Шумер. Затем его походы достигли Малой Азии, Кипра, Сирии, Элама и даже еще более отдаленных стран Южного Ирана. Империя Саргона (так называемая Аккадская держава, по названию столицы) с зависимыми владениями простерлась от озера Туз и гор Тавра в Малой Азии до Белуджистана. По размерам ее никто не мог превзойти еще полторы тысячи лет, до Ахеменидов. Военнопленные пополняли число рабов и подневольных работников в государственном хозяйстве.

Держава Саргона, в отличие от всех предыдущих месопотамских государств, была централизованной деспотией. Храмовые хозяйства стали частью государственного; номы были лишены каких бы то ни было традиционных автономий и превратились в обычные провинции, которыми управляли чиновники царя. Советы старейшин и народные собрания перестали существовать как органы власти. Саргон и его преемники скупали в «добровольно-принудительном» порядке землю у общин по сниженным ценам, расширяя тем самым государственное хозяйство. Государственным языком династии Саргона был не только шумерский, но и аккадский язык, что демонстрировало презрение династии к принципу «благородной традиции» во всех областях жизни.

Население в целом (кроме тех, кто успел попасть в военно-служилую массу) мало что выиграло от победы Саргона: межномовые войны и эксплуатация знати сменились не менее тяжелыми дальними походами и повинностно-податной эксплуатацией со стороны огромного государства. Уже в последние годы его правления начались восстания знати, поддержанные народом (по преданию, сам Саргон должен был прятаться от бунтовщиков в сточной канаве).

Преемники Саргона подавляли восстания и в самом Шумере, и в дальних зависимых странах; его внук Нарамсуэн (2236–2200 гг. до н. э.) столкнулся с массовым восстанием по всей империи и, подавив его, провозгласил себя богом, вступив в конфронтацию уже и с храмом Энлиля в Ниппуре. Вслед за этим на Аккад обрушились неизвестные до того «варвары» с севера (по-видимому, это были полукочевые индоевропейцы из-за Кавказа), сплотив вокруг себя население части Армянского нагорья и Загроса. Нарамсуэн смог после нескольких тяжелых поражений нанести поражение «варварам», и их объединение развалилось; однако горцы-кутии (северо-восточные соседи Месопотамии), до того успевшие войти в это объединение, возобновили войну на свой страх и риск и захватили центральные районы Месопотамии. Нарамсуэн изгнал их, но и сам пал в войне с ними. Его преемник Шаркалишарри был в конце концов разбит кутиями, Аккадская держава распалась, и племенной союз кутиев установил верховную власть над номами Нижней Месопотамии (ок. 2175 г. до н. э.).

Страна была разорена: к гнету местных элит прибавился гнет иноземцев-кутиев, которым местные правители Шумера отправляли дань. Правители Лагаша сделали ставку на кутиев, пользовались их поддержкой и осуществляли от их имени определенную верховную власть над прочими номами. Этим Лагаш вызвал к себе в Нижней Месопотамии такую ненависть, что при освобождении от кутиев был жестоко разгромлен. Из лагашских царей кутийского времени известнее всего своими надписями и статуями Гудеа (2137–2117 гг. до н. э.). При нем было создано единое храмовое хозяйство бога Нингирсу и построен грандиозный храм этого бога, ради чего учредили специальный налог и ввели строительную повинность. Гудеа торговал с областями бассейна Инда и воевал с Эламом.

В кутийский период важные перемены произошли в Верхней Месопотамии, где с крахом аккадской власти под ударом кутиев образовался вакуум власти; этот вакуум был тут же, в середине – второй половине XXII в. до н. э., заполнен проникновением сюда хурритов с севера и сутиев (сутиев-амореев) с юга. С тех пор они составили главное население Верхней Месопотамии; хурриты, в частности, ассимилировали субареев и унаследовали их наименование в месопотамских источниках.

Кутийское господство рухнуло под ударами всенародного восстания, поднятого рыбаком Утухенгалем в 2109 г. до н. э. Восставшие смели и местных правителей, восстановив централизованную державу под названием «Царство Шумера и Аккада»; государственным языком был только шумерский. Утухенгалю наследовал один из его соратников, Ур-Намму, перенесший столицу в Ур; его династия известна как III династия Ура.

Ур-Намму (2106–2094 гг. до н. э.) и особенно его сын Шульги (2093–2046 гг. до н. э.) превратили свою державу в нечто такое, чего Месопотамия не видела ни до, ни после их династии. Большая часть земли перешла к государству и образовала огромные централизованные хозяйства. Большая часть населения была обращена в подневольников рабского типа (гурушей, досл. «молодцев», и нгеме, досл. «рабынь»), прикрепленных к этим хозяйствам и работавших там за пайки бригадами. В государственном хозяйстве трудились и собственно рабы-военнопленные, и наемные работники. Значительная часть всей этой рабочей силы жила в нечеловеческих даже по тому времени условиях в особых лагерях. Трудились без выходных, получая в день 1,5 л ячменя на мужчину и 0,75 л на женщину. Выдавалось немного растительного масла и шерсти. Работали весь световой день. Смертность в таких лагерях достигала иногда 25 % в месяц! Квалифицированные ремесленники, служащие, воины получали большие пайки. Представители чиновничества имели за службу наделы.

Меньшая часть земли составляла частно-общинный сектор, где шло массовое разорение и долговое закабаление (вплоть до рабства) общинников: богатые соседи и особенно чиновники державы концентрировали землю в своих руках и втягивали общинников в кабалу. Цари Ура пытались половинчатыми мерами остановить этот процесс, но безуспешно: он был неизбежной оборотной стороной их же собственной политики.

Цари Ура обожествляли себя и опирались на огромный бюрократический аппарат, необходимый для управления небывалым государственным хозяйством. О размахе бюрократии говорит тот факт, что менее чем за век существования чиновники III династии Ура обеспечили нас не меньшим количеством документации, чем вся остальная трехтысячелетняя история Месопотамии. При тогдашних средствах связи централизация хозяйства в таком масштабе была обречена на крайнюю неэффективность, и действительно, мы сталкиваемся с ожидаемыми картинами: в столице дефицит зерна, в то время как в мелком городке скопились его огромные запасы и т. д.

Шульги создал новую идеологию, закрепленную в знаменитом «Царском списке» шумеров, сведенном при нем воедино. Здесь царь сознательно фальсифицировал всю историю Шумера, представив его как неизменно единое государство под управлением череды последовательных династий, венчаемых его собственной. Централизовать и огосударствить правовые отношения были призваны судебники Ур-Намму и Шульги и введение последним царского суда с огромными полномочиями.

Шульги вел упорные завоевательные войны, прежде всего в горах на востоке (по-видимому, по инерции борьбы с кутиями). Держава Ура включала (с разной степенью подчинения) Верхнюю и Нижнюю Месопотамию, Сирию и часть Финикии с Библом, горы Загроса, Элам и даже некоторые районы, лежавшие к востоку от Загроса по направлению к Каспийскому морю (здесь подданными Ура стали приэламские «люди су» – восточные субареи). Верховную власть над царями и вождями на востоке, особенно хурритскими и эламскими, приходилось поддерживать и новыми карательными походами, и браками с местными династиями.

Конец III династии Ура наступил внезапно. Сутии-амореи Сирийской степи, Среднего Евфрата и Верхней Месопотамии, и раньше иногда вступавшие в конфликт с властями державы, двинулись на ее центральные районы ок. 2025 г. до н. э. Почти не обращая внимание на их наступление, последний царь Ура Иббисуэн бесконечными походами пытался привести к покорности Элам; амореев рассчитывали сдержать укреплениями, но безуспешно. Управление разваливалось, персонал государственных латифундий разбегался и делил землю на участки, амореи окружали города, отрезая их от внешнего мира. На юге Месопотамии начался голод. Иббисуэн пытался спасти от него столицу, послав в Иссин, где скопились запасы зерна, чиновника Ишби-Эрру, чтобы тот вывез его в Ур. Ишби-Эрра, взяв под контроль Иссин, рассудил, что у кого зерно, тот и царь, и объявил себя царем (2017 г. до н. э.). Начался хаос: Ишби-Эрра, Иббисуэн, эламиты и союзные им приэламские «люди су» и, наконец, амореи сталкивались друг с другом в борьбе за Нижнюю Месопотамию.

Ок. 2000 г. до н. э. все было кончено: амореи расселились до Персидского залива, признав номинальную власть Ишби-Эрры, эламиты и «люди су» пленили Иббисуэна и разгромили Юг Месопотамии с Уром так, что появился жанр плачей о гибели страны, но не стали закрепляться здесь. Ишби-Эрра объединил под своей верховной властью Нижнюю Месопотамию и пытался продолжать традицию III династии Ура в идейно-политическом отношении, сохранив концепцию царской власти и название «Царство Шумера и Аккада». Но в общественном строе произошел переворот: крупные централизованные хозяйства, эксплуатирующие бригадный подневольный труд, исчезли навсегда. Сектор царской и храмовой земли остался велик, но теперь он был поделен на мелкие участки, на которых сидели отдельные малые семьи, несущие соответствующие обязательства перед государством. Отныне в Месопотамии эксплуатируются почти исключительно мелкие пользователи и владельцы земли, ведущие свое хозяйство.

Глава VI

Месопотамия во II–I тыс. до н. э

Старовавилонский период (XIX–XVII вв. до н. э.). Держава Хаммурапи

В течение XX в. до н. э. аморейские вожди один за другим выкраивают для себя в Месопотамии царства, уже и формально независимые от Иссина. В 1895 г. до н. э. такое царство с центром в незначительном городке Бабили («Врата Бога», Вавилон) основал вождь Сумуабум. Время правления его династии в Вавилоне выделяется как Старовавилонский период истории Месопотамии. В это время завершается этническая трансформация в Нижней Месопотамии: аккадцы полностью ассимилируют шумеров, но шумерский, даже став мертвым языком, остался неизменным языком учености, месопотамской «латынью».

Аморейско-аккадские государства ожесточенно воевали друг с другом, и к 1800 г. до н. э. Месопотамия приобрела следующий вид: юг страны контролировало царство Ларса, центр – Вавилон и Эшнунна, Верхнюю Месопотамию, включая бывшее царство Мари и староассирийское государство, занимала огромная держава аморейского вождя Шамши-Адада (ок. 1824–1777 гг. до н. э.), захватившего в конце XIX в. до н. э. Мари и Ашшур и посадившего править ими своих сыновей. Сам он управлял из Шубат-Эллиля в Верхней Месопотамии. Держава Шамши-Адада была разбита на военные округа, наместники которых присматривали за множеством мелких традиционных правителей, чьи территории входили в соответствующий округ. Сирийское государство Ямхад (враждебное Шамши-Ададу) и Элам активно взаимодействовали с месопотамскими царствами. Множество мелких политических образований находилось в зависимости от всех перечисленных государств. «Никто не силен сам по себе, – говорит один из царей этого времени, – за каждым сильным государем идет 10–15 зависимых».

В обществах Месопотамии этого времени выделяются три сословия: свободные общинники авилумы (досл. «люди»), «царские люди» мушкенумы (досл. «склоняющиеся под чье-то покровительство») и рабы по сословию вардумы. Авилумы пользовались общинным самоуправлением, но в большинстве своем платили подати царю. Мушкенумы не входили в общины и не имели самоуправления. Они отдавали себя под покровительство царя, чтобы получить от него земельный надел, и сидели отдельными мелкими хозяйствами на царской земле (на них и лежало основное бремя податей; кроме того, особые группы мушкенумов несли воинскую повинность как военные колонисты или находились на иной царской службе). Их жизнь регламентировалась государством. Мушкенумы, в отличие от авилумов, не могли уйти с выданной им земли без разрешения государства. Вардумы были частными рабами, их покупали и продавали. Естественно, общинник-авилум, принимающий надел от царя, авилумом быть не переставал (если не выходил специально из общины), а мушкенум, которому удавалось стать членом общины, становился авилумом, но это не освобождало его от прежних обязательств по царской земле.

Людей разных сословий закон ценил по-разному. За убийство авилума карали смертью, виновному в убийстве раба достаточно было возместить хозяину ущерб и т. д. Однако жестких границ, в том числе психологических, между сословиями не было. Раб мог иметь собственное имущество и семью. Он считался человеком, а не вещью, господин распоряжался лишь его временем и трудом. Многие свободные сочувствовали рабам и помогали им бежать от хозяев, так что в Законы Хаммурапи пришлось включать специальную статью, угрожающую суровыми наказаниями за помощь беглому рабу.

В старовавилонском обществе существовали два основных класса: господствующий (почти исключительно люди, состоящие на государственной службе) и обложенные государственной эксплуатацией мелкие производители, ведущие свое хозяйство. Среди последних общинники эксплуатировались меньше, сидящие на земле под условием выплаты части урожая мушкенумы (источники знают их под именем «наши бильтим», т. е. «плательщики дохода») – интенсивнее; в отличие от лиц, принимавших от царя более квалифицированную службу, «плательщики», как и военные колонисты, были прикреплены к своей службе и земле. Частная эксплуатация в городских общинах была развита, но к формированию классов не приводила.

Элита и большой административный аппарат состояла и из авилумов, и из мушкенумов, возвысившихся на службе царя, и существовала на государственном обеспечении (главным образом в форме прямого жалования). От налогов она, естественно, освобождалась. Крупных частных владений не существовало. Цари не создавали крупной собственности пожалованиями, а община была весьма крепка, и внутри нее крупные частные эксплуататоры тоже возникать не могли. Крупных и независимых частных фондов движимости тоже почти не было: купцы были поверстаны в государственную службу и стали правительственными торговыми агентами тамкарами (через них государство вело внешнюю торговлю и устанавливало твердые цены на внутреннем рынке), а с ростовщиками цари старовавилонского периода боролись, раз в 10–15 лет аннулируя все долги. Разумеется, возможность реально проводить такую политику в интересах государства была тем больше, чем сильнее было само государство; при царях, недостаточно сильных или недостаточно ответственных, чтобы ее проводить, степень огосударствления общества резко падала.

Первая половина XVIII в. до н. э. неожиданно привела к интеграции Месопотамии. Ок. 1780 г. до н. э. сильнейшим ее царем был, бесспорно, Шамши-Адад; зависимость от него признавали и Хаммурапи Вавилонский (1792–1750 г. до н. э.), и Катна в Южной Сирии, и горные области северо-западного Ирана. Однако с его смертью его держава (известная у соседей под названием «Субарту») почти мгновенно развалилась. В Мари, в частности, к власти пришел Зимрилим, из местной династии, изгнанной в свое время Шамши-Ададом.

Ситуацией воспользовались эламиты, к 1770 г. до н. э. поставившие под свой контроль всю Месопотамию и даже делавшие вылазки в Сирию и Палестину. Господство их, однако, оказалось эфемерным: в 1764 г. до н. э. Хаммурапи в союзе с Зимрилимом сверг господство эламитов. Началось десятилетие войн, в ходе которых Хаммурапи одолел и Элам, и прочие месопотамские царства, включая Ларсу и осколок Субарту – царство сына Шамши-Адада Ишме-Дагана с центрами в Ашшуре и Шубат-Эллиле, и своего недавнего союзника Зимрилима. В 1763 г. до н. э. пала Ларса, в 1759 г. – Мари, в 1757 г. – Ашшур, в 1756 – Эшнунна, ок. 1755 г. до н. э. Хаммурапи оккупировал Сузиану.

Образовалась единая общемесопотамская империя, причем строго централизованная. Сам Хаммурапи делил ее на две части: коренная территория (аккадоязычные номы, поклоняющиеся шумеро-аккадским богам в чистом виде) и чужеродная периферия (эламитская Сузиана, хуррито-аморейские территории Верхней Месопотамии, входившие ранее во владения Мари и Субарту, а с падением последних доставшиеся Хаммурапи). Во вступлении к своим знаменитым Законам (ок.1755 г. до н. э.) Хаммурапи прокламирует себя лишь как благодетеля первой части державы, перечисляя все образующие эту часть номы, и вовсе не упоминает остальные свои владения. Объединение Месопотамии, которого добился Хаммурапи, оказалось прочным по общим последствиям – страна после этого уже никогда не распадалась на отдельные номовые государства.

Законы Хаммурапи получили в Месопотамии невероятную славу: их переписывали как образцовые еще тысячу лет спустя. Однако связано это было не столько с новизной их содержания (законы такого же типа, направленные на ограничение частной эксплуатации, проводили и другие цари), сколько с тем, что Хаммурапи имел силу и волю провести их в жизнь, как никто другой, да еще по всей Месопотамии разом.

Законы, как Хаммурапи объявляет во введении, были введены для того, «чтобы сильный не притеснял слабого» и для «ублажения плоти людей». Доминантой их является ограничение и регламентация частной эксплуатации и частнособственнических отношений вообще, утверждение за государством контроля над всей хозяйственной жизнью. Законы регулируют цены и тарифы, в том числе условия найма и аренды, правила земле– и водопользования и возмещения долга. Законы воспрещали ростовщикам взимать слишком высокий процент, а предельным сроком долгового рабства называли 3 года (по истечении которых долговые рабы вновь становились свободными). Каждые десять-пятнадцать лет Хаммурапи и его преемники издавали так называемые «указы справедливости» (досл. «выравнивания»), по которым все долги, существовавшие на тот момент, аннулировались и люди, очутившиеся в долговой кабале, избавлялись от нее.

Держава Хаммурапи в полном объеме просуществовала недолго: при его преемнике Самсуилуне (1749–1712 гг. до н. э.) ее постигла настоящая катастрофа. В 1742 г. дон. э. на Месопотамию с северо-востока обрушились неведомые ей ранее неиндоевропейские племена с этнонимом «касс» (аккадское кассу, в современной науке касситы, самоназвание каспе – каспии?) под предводительством их вождя Гандаша. По-видимому, это были аборигены северо-центрального Ирана, сдвинутые с места ударившим по ним цепным переселением народов, как раз в то время проходившим на территории Ирана и вызванным миграцией сюда индоиранцев из-за Кавказа.

Касситы рассекли надвое державу Хаммурапи, прошли ее насквозь и обосновались на Среднем Евфрате, где создали кассито-аморейское государство Хана (другая часть касситов осела восточнее Диялы, при верховьях рек Керхе и Карун). Отрезанная этим движением от Вавилона Верхняя Месопотамия, включая Ашшур, вскоре отпала и вновь, как до Шамши-Адада, стала конгломератом мелких политических образований (чем вскоре воспользовались хурриты, жившие при Верхнем и Среднем Тигре и приведенные в движение на юго-запад отголосками того же трансиранского переселения, что и касситы). В 1739 г. до н. э. против Вавилона восстал былой шумерский юг Нижней Месопотамии; Самсуилуна подверг его невероятному разгрому, но в 1722 г. до н. э. тот все же отпал от Вавилонии, образовав особое царство Приморья, цари которого принимали шумерские имена, хотя на живом шумерском не говорили уже ни они сами, ни их подданные.

В конце XVIII – начале XVII в. до н. э. большая часть Верхней Месопотамии (до того преимущественно аморейской) оказалась занята двигающимися с ее северной и северо-восточной окраины хурритами, образовавшими здесь государство Ханигальбат. Ок. 1625 г. до н. э. Вавилония аннексировала Хану, но спустя 30 лет неожиданный набег хеттского царя Мурсили I из Анатолии, взявшего и разграбившего Вавилон, покончил с домом Хаммурапи. Хетты не пытались закрепиться в Месопотамии, а сразу повернули назад, и за контроль над Вавилонией вступили в борьбу две силы: Гулькишар, царь Приморья, и поселившиеся к этому времени в самой Вавилонии племенные группы касситов, выходцев из кассито-аморейской Ханы, под водительством потомка Гандаша. Гулькишар занял было Вавилон, но был вытеснен из него касситами. Начался т. н. средневавилонский период – время правления касситской династии в Вавилоне.

Средневавилонский период (XVI-XII вв. до н. э.)

Официальным самоназванием государства вавилонских касситов было Кардуниаш. Именно при касситской династии окончательно сложилась классическая социальная структура Вавилонии, да и ее территориальное единство.

Большую часть страны составлял сектор «царских людей», сидящих на земле государства и его учреждений (в том числе храмов). При этом общинный сектор свелся к нескольким крупным автономным городам, включая столицу; жители этих городов по-прежнему удерживали общинное самоуправление. За это количественное сокращение общинного сектора касситы заплатили его качественным развитием: автономные города – Вавилон, Ниппур, Сиппар – получили небывалую степень самостоятельности (в частности, они были полностью освобождены от налогов и повинностей, имели свои собственные воинские контингенты, а их храмы – а это были ведущие храмы страны – из государственных учреждений стали городскими), государственная эксплуатация и регулирование были для них упразднены, и в результате там началось бурное развитие экономики, с одной стороны, и частно-эксплуататорских отношений, с другой. Торговля была разгосударствлена. Так в новом общинном секторе стали быстро выделяться частные магнаты.

С другой стороны, касситские цари охотно жаловали различным лицам, прежде всего вельможам, земли в наследственное, «вотчинное» владение на условиях «кудурру» (так обозначались ограждавшие подобные владения межевые камни с надписями, провозглашавшими их налоговый и административный иммунитет). Так магнатские владения образовывались «сверху». Имущество общинников-горожан и бывшие государственные земли, пожалованные царями, составляли фонд частного имущества, которое далее переходило из рук в руки вне всяких границ. Получившаяся общественная модель – сочетание государственного сектора, охватывающего сельскую округу и большинство городов, и частно-общинного сектора, включающего крупнейшие города и вотчины вельмож, где социальные отношения были основаны на частном распоряжении имуществом, существовала в Вавилонии до самого конца ее истории, с незначительными отклонениями. Кроме того, касситские роды получали в постоянное «кормление» целые округа, превращавшиеся тем самым в автономные княжества соответствующих родов.

Касситы восприняли вавилонскую культуру, отождествляли касситских богов с вавилонскими, покровительствовали традиционным культам и храмам. Их внешняя политика отличалась большим размахом, и именно при них Вавилония была окончательно – и навсегда – интегрирована территориально: они аннексировали царство Приморья (ок.1460 г. до н. э.). Не случайно еще пятьсот лет спустя после падения касситской династии ассирийцы продолжали именовать Вавилонию официальным названием, данным своему царству касситами, – Кардуниаш. Кроме того, касситские цари владели «страной Кашшу» – территорией, непосредственно заселенной касситскими племенами в горах южно-центрального Загроса, некоторыми областями Кутиума (страны кутиев) в северо-центральном Загросе, долиной Среднего Евфрата (которую они отобрали у Митанни ок. 1460 г. до н. э.), а с рубежа XV–XIV в. до н. э. – обширными районами Сирийской степи с центром в Тадморе, вплоть до границ египетских владений в Южной Сирии и Заиорданье. В первой половине XIV в. до н. э. вавилонским вассалом успел побывать Ашшур. Касситские цари совершали дальние походы в Центральный и Южный Иран и пытались закрепиться там. Выступив против Египта в конце XV в. до н. э., касситский царь Караиндаш побудил египтян пойти на мир с Митанни. В результате между Египтом и Вавилонией возникли закрепленные договорами отношения «дружбы» и «братства».

Правление Бурна-Буриаша II (ок. 1366–1340 гг. до н. э.) было апогеем касситского могущества. Он захватил Аррапху, утвердил свое главенство в Эламе и Южном Иране, установил союз с хеттским Суппилулиумой (за которого выдал дочь) и с относительным успехом отразил первое нашествие арамейских (ахламейских) племен на Сирийскую степь и Средний Евфрат.

Однако после его правления начинается череда войн Вавилона с усилившейся Ассирией, занявшая в общей сложности около 150 лет. Проходя в целом с переменным успехом, они иногда оборачивались катастрофами для вавилонян. Тот же фактор обусловил функционирование в XIII в. до н. э. устойчивого союза Вавилонии с хеттами, которые также были врагами ассирийцев. Резкие дипломатические демарши касситов в пользу Хатти были важным фактором, побудившим Рамсеса II заключить и укреплять мир с хеттами (ок.1270 г. до н. э.); в 1240-х гг. хетты и вавилоняне провели успешную войну против ассирийцев, причем вавилоняне получили долину Среднего Евфрата и установили территориальный контакт с хеттами; вскоре хеттская интервенция помогла вавилонскому царю, свергнутому узурпатором, вернуть престол. Однако новый ассирийский царь Тукульти-Нинурта I смог на время вообще аннексировать Вавилонию (ок. 1228–1212 гг. до н. э.), правда, ассирийцы были изгнаны оттуда еще при его жизни, и в начале XII в. до н. э. при царе Ададшумуцуре происходит кратковременное возрождение касситского могущества, под влияние которого подпадает сама Ассирия.

Неожиданный и смертельный удар Касситской Вавилонии нанесли эламиты. Во второй четверти XII в. до н. э. они совершили несколько опустошительных набегов на Месопотамию и полностью оккупировали Вавилонию, ок. 1150 г. до н. э. ликвидировав касситскую династию.

Ассирийское государство

С III тыс. до н. э. на Среднем Тигре существовало номовое государство Ашшур, основанное особой, отделившейся от прочих и поселившейся здесь в иноэтническом окружении ок. 3000 г. до н. э. группой аккадцев, поклонявшейся одноименному племенному богу Ашшуру. В XXI в. до н. э. Ашшур входил в державу III династии Ура, затем его заняли и отстроили хурритские князья (с этого момента ассирийцы отсчитывали начало своей государственности), а ок. 1970 г. до н. э. власть перешла в руки династии из коренных ашшурцев. С этого времени в течение шести веков Ашшур оставался номовым государством, периодически подчинявшимся соседним великим державам и возглавлявшимся «градоправителем» ишшиаккумом (аккадская форма шумерского «энси») – верховным представителем общины ашшурцев, еще не вставшим над ней. В науке условно выделяются староассирийский (XX–XVI вв. до н. э.), среднеассирийский (XV–XI вв. до н. э.) и новоассирийский (Х-VI вв. до н. э.) периоды, в основном в соответствии с этапами развития ассирийского диалекта.

В XX в. до н. э. ашшурские правители проложили военно-торговыми экспедициями путь на запад, к Малой Азии, где в XIX в. до н. э. расцветает основанная ашшурцами сеть торговых колоний с центром в Канише. Международная торговля неслыханно обогащала Ашшур, лежащий на перекрестке торговых путей, и привлекала к нему внимание завоевателей. В конце XIX в. до н. э. он был захвачен аморейским вождем Шамши-Ададом, превратившим его в удельный центр своей верхнемесопотамской державы, в 1757 г. до н. э., при сыне Шамши-Адада Ишме-Дагане Ашшур был аннексирован Хаммурапи, а ок. 1740 г. до н. э., в бурные времена вторжения касситов в Месопотамию, вернул себе независимость под властью потомка Шамши-Адада. Род Шамши-Адада вскоре уступил власть другим династиям, но время его правления было навсегда осознано в Ашшуре как блестящая страница собственной истории, и в ассирийский царский список включались впоследствии даже предки Шамши-Адада.

В первой половине XV в. до н. э. Ашшур, опасавшийся могущества соседней державы верхнемесопотамских хурритов – Митанни – налаживает дипломатические контакты с Тутмосом III, ведущим с Митанни ожесточенную войну. В ответ в середине века митаннийский царь Сауссадаттар разграбил Ашшур и принудил его признать зависимость от Митанни. В начале следующего века Ашшур избавился от митаннийского верховенства ценой признания вавилонского, а потом отверг и его, и ашшурский правитель Ашшурубаллит I (1353–1318 гг. до н. э.) писал фараону Эхнатону, уже именуя себя «царем» (правда, внутри страны он так себя не титуловал).

Ашшурубаллит превратил номовое государство Ашшур в могущественное территориальное царство Ассирию, что было настоящим геополитическим переворотом: воспользовавшись резким ослаблением Митанни из-за неудачных войн с хеттским царем Суппилулиумой и династических смут, он вмешался в дела митаннийцев и превратился в их старшего союзника. Когда Суппилулиума послал в Митанни хеттские войска, Ашшурубаллит выступил против них и, несмотря на временные успехи хеттов, оттеснивших было его и его митаннийских союзников на восток, после смерти Суппилулиумы изгнал хеттов из Верхней Месопотамии и вышел к Евфрату. В итоге восточные области Митанни, включая крупнейший культовый центр Ниневию (здесь почиталась Иштар), Ашшурубаллит удержал за собой и аннексировал, а само Митанни и даже Вавилония одно время контролировались его войсками.

Ассирия превратилась из города-государства в великую военную державу, которой было суждено просуществовать около 700 лет, наводя ужас на всех своих соседей. Формирование державы было завершено при Ададнерари I (1295–1264 гг. до н. э.), окончательно превратившем власть ассирийского правителя в царскую, стоящую над ашшурской гражданской общиной: Ададнерари первым официально титулует себя царем и претендует на статус «великого царя», равного повелителям великих держав Передней Азии. Его преемники Салманасар I (1263–1234 гг. до н. э.), уничтоживший и аннексировавший остаток Митанни, и особенно Тукульти-Нинурта I (1233–1197 гг. до н. э.) пытаются добиться уже фактического первенства среди всех великих держав.

История Ассирии этого, первого времени ее великодержавия (вторая половина XIV–XIII вв. до н. э.) – это время почти непрерывных войн против хеттов на западе и вавилонян на юге, идущих с переменным успехом; ассирийцы раз за разом наращивают масштаб ударов, но и сами терпят иногда все более жестокие поражения. В XIII – начале XII в. до н. э. ассирийцы четырежды аннексируют и четырежды теряют соседние территории Верхней Месопотамии. На обоих фронтах их успехи до апогея довел Тукульти-Нинурта, совершивший набег на хеттскую Сирию и временно аннексировавший всю Вавилонию. Решившись на волне этих успехов полностью освободиться от необходимости считаться с верхами гражданской общины ашшурцев, он выстроил себе вместо Ашшура новую, военно-служилую столицу Кар-Тукульти-Нинурта. Однако к концу его правления хетты и Вавилония лишили Ассирию большей части ее завоеваний, а затем ашшурская верхушка свергла и убила его.

В XII в. до н. э. Ассирия переживает полосу упадка, борясь с достигшими Евфрата ок. 1165 г. до н. э. балканскими племенами мушков, только что разрушивших Хеттское царство, и с эламскими нашествиями. На рубеже XII–XI вв. до н. э. Ассирия неожиданно переживает новый взлет при Тиглатпаласаре I (1114–1076 гг. до н. э.), на короткое время покорившем пространство от Чороха и истоков Куры до Вавилона, Финикии и Тавра (все – включительно).

Уже в это время сформировались основные особенности военной державы ассирийцев. Это были:

1) Двойственность в положении царей: могущественная гражданская община коренных ассирийцев сохраняла самоуправление и располагала не намного меньшим властным потенциалом, чем сам царь, неспособный пока обходиться без ее ресурсов и поддержки. Достаточно ограниченная власть царя над коренными ассирийскими городами при полновластии над завоеванными территориями побуждала царей строить себе новые, служилые столицы, отрываясь от ашшурской общины (впрочем, Ашшур всегда сохранял значение священной столицы державы), а потом и переносить главную опору своей власти с коренной Ассирии на оторвавшуюся от любых общинных традиций служилую массу, набранную в том числе, если не главным образом, с покоренных территорий. Это укрепляло царскую власть, но в итоге приводило к формированию «денационализированного» самодовлеющего государства, оторванного от своей коренной базы и этим слабого.

2) Ассирийская держава в первые века своего существования являлась плодом попытки одной гражданской общины и сформировавшегося при ней царского военно-служилого двора захватить власть над всей Передней Азией. Непомерность этой задачи по сравнению с ограниченными ресурсами коренной Ассирии заставляла царей компенсировать эту слабость крайним напряжением военной деятельности и устрашением соседей, но так и не позволяла им прочно освоить завоеванные области; поэтому для Ассирии типична непрерывная военная экспансия, многократные покорения одних и тех же территорий и борьба со столь же непрерывными восстаниями покоренных народов.

3) Отсюда вытекала и беспрецедентная жестокость ассирийцев при завоеваниях и карательных походах (в частности, применялись массовые разрушения и казни, а с VIII в. до н. э. и политика т. н. «вырывания с корнем» – депортации огромных масс населения в отдаленные районы страны).

4) Империя существовала в характерном «пульсирующем» ритме: правление каждого царя обычно начиналось с подавления мятежей, вызванных смертью его предшественника. Затем он пытался совершить новые завоевания. Со смертью царя часть присоединенных им земель тут же отпадала, и все повторялось снова. В целом масштаб ассирийских завоеваний медленно, но неуклонно расширялся.

5) Сложилась особая идеология «священной войны», согласно которой войны ассирийских царей предпринимаются по приказу и во славу Ашшура, бога-покровителя города и царства (что отражало исключительную роль храма Ашшура в функционировании ассирийской государственности).

В итоге история Ассирии представляет собой циклы военного подъема и упадка. Трижды (начало XII в., начало X в., первая половина VIII в. до н. э.) Ассирия теряет большую часть захваченных территорий и вновь возвращает их, каждый раз наращивая масштабы экспансии.

Во второй четверти XI в. до н. э. из Сирийской степи и Южной Сирии на Месопотамию и соседние страны двинулись полчища кочевников-арамеев; ок. 1000 г. до н. э. они прорвались за Евфрат, отбросив Ассирию в ее коренные города. Государство пришло в крайний упадок, из которого ее вывел Ададнерари II (911–891 гг. до н. э.), сломивший верхнемесопотамских арамеев. При Ашшурнацирапале II (883–859 гг. до н. э., самый свирепый из ассирийских завоевателей), Салманасаре III (858–824 гг. до н. э.; в битву при Каркаре в Сирии он вывел в 853 г. 120 тыс. чел. – невиданная по тому времени армия – но успеха не добился) и Ададнерари III (810–783 гг. до н. э., вначале правил под опекой матери, знаменитой Саммурамат-Семирамиды) Ассирия, прочно аннексировавшая всю Верхнюю Месопотамию, распространяла свои военные походы и временный политический контроль на юго-восток Малой Азии, Восточное Средиземноморье, южные районы Армянского нагорья, Вавилонию и западные районы Ирана вплоть до Каспия, но нигде не могла закрепиться прочно, а противостояние царя и коренной Ассирии довело однажды до тяжелой гражданской войны. В первой половине VIII в. до н. э. Ассирия под ударами Урарту теряет все свои владения, кроме Верхней Месопотамии.

Начало новому возвышению Ассирии положил узурпатор-военачальник Тиглатпаласар III (745–727 гг. до н. э.), проведший ряд важных реформ по укреплению царской власти (разукрупнение наместничеств, создание огромной постоянной армии на содержании казны, отказ от привлечения ополчения, введение политики депортаций – «вырывания с корнем»). Армия была полностью преобразована – вооружена железным оружием, колесницы сменились конницей, появились особые службы – саперная и разведывательная.

Тиглатпаласар III почти полностью перенес опору царской власти на денационализированную военно-служилую массу (в основном арамееязычную) с коренных ассирийских городов. На первых порах это дало царям небывалое могущество и позволило приступить к новой серии завоеваний: в 743–735 гг. до н. э. Тиглатпаласар разгромил Урарту и его союзников в Сирии и юго-восточной Малой Азии, подчинив последние регионы и отторгнув от Урарту полосу земель на юге Армянского нагорья, затем покорил все Восточное Средиземноморье, а в 729 г. до н. э. завоевал Вавилонию и присоединил ее к Ассирии на правах личной унии. Крупные завоевания совершил он и в Мидии, в Западном Иране. Со времени этого царя покоренные области все чаще переходят под прямую власть Ассирии, включаясь в ее провинции, хотя на периферии остаются вассальные образования. Его преемники пытались удержать отпадающие области, расширять державу и то теснить привилегированные коренные города (где главной силой были храмы), то примиряться с ними.

Салманасар V (727–722 гг. до н. э.) подавил мятеж Израильского царства и аннексировал его, осадив Самарию. Узурпатор Саргон II (722–705 гг. до н. э.) взял Самарию, а впоследствии вел войны и против Мидаса Фригийского на рубежах юго-востока Малой Азии, и против Русы I в Урарту (в 714 г. до н. э. он внезапно вторгся в Урарту, разгромил его и разграбил святилище урартского бога Халди в Муцацире на Верхнем Забе), и на востоке, существенно расширив ассирийские владения в Мидии и организовав там несколько провинций, и на юге – против восстающих вавилонян и союзного им Элама. Погиб он в борьбе с фригийцами в горах Тавра. Саргон построил новую царскую резиденцию Дур-Шаррукин («Крепость Саргона»), а его потомки – Саргониды – правили Ассирией вплоть до ее гибели.

Синаххериб (705–681 гг. до н. э.), свирепый царь-солдат, перенес столицу в Ниневию. Он утратил почти весь юго-восток Малой Азии, но смог подавить сопротивление Иудеи и нанести поражение Египту, пытавшемуся поддерживать ее, а большую часть правления провел в войне с мятежным Вавилоном и его эламскими союзниками. В 691 г. до н. э. он разбил их в битве при Халуле, оставив красочное и грубое описание их разгрома в надписях, и после осады 689–688 гг. до н. э. взял и разрушил сам Вавилон, полностью аннексировав Нижнюю Месопотамию. В 681 г. до н. э. он был убит заговорщиками, а его преемник Асархаддон (680–669 гг. до н. э.) восстановил Вавилон и Вавилонию как особое царство, находящееся в унии с Ассирией. Асархаддону пришлось столкнуться с ираноязычными кочевниками, вторгшимися в Переднюю Азию, – киммерийцами и скифами. В 679 г. до н. э. он отразил нашествие киммерийцев на северо-западе, а ок. 675–672 гг. до н. э. справился с кризисом, вызванным появлением скифов в северо-западном Иране (где в связи с этим от Ассирии отложилась Мидия), заключив со скифами, создавшими свое царство в Иране, союз, ставший главным фактором в охране ассирийских границ на севере. В 671 г. до н. э. он завоевал Египет и подчинил Ассирии североарабские племена.

Его преемник Ашшурбанипал (668–627 гг. до н. э.; в Вавилонии удельным царем сидел при нем его брат Шамашшумукин, по завещанию Асархаддона) в 660-х гг. добился распространения верховной власти Ассирии на юг и запад Малой Азии (Лидия и Фригия): «мушки» признали ассирийскую власть из страха перед киммерийцами. Он захватил Мидию и приурмийскую Манну в Иране, а в 663 г. до н. э. окончательно изгнал эфиопов из Египта, разгромив Фивы.

Однако затем наступила полоса неудач: в 655–654 гг. до н. э. отложились Египет и недавние приобретения в Малой Азии, на следующий год восстали и напали на Ниневию мидяне, от которых Ассирия спаслась, только призвав на помощь скифов (те разбили мидян и на время подчинили их своему контролю), а в 652 648 гг. до н. э. Ашшурбанипал вынужден был бороться с восставшим против него Шамашшумукином, союзным ему Эламом, арабскими царьками и отложившимися правителями Палестины и Финикии.

С величайшим напряжением сил Ассирия победила всех своих врагов; в 648 г. до н. э. пал Вавилон (его престол перешел к самому Ашшурбанипалу), в 644–643 гг. до н. э. ассирийцы аннексировали Элам и добились от Урарту, Лидии и Персии признания своей власти. Ассирия достигла наибольшего территориального протяжения, но теперь ее могущество держалось в значительной степени на союзе со скифами. Когда те в 630-х гг. до н. э. неожиданно обрушились на Ассирию, та была сломлена; скифы разграбили западную часть ассирийских владений вплоть до границ Египта, и Ассирия утратила все земли к западу от Евфрата.

Поражение вызвало в Ассирии смуту (в частности, Ашшурбанипал был отстранен от верховной власти, и ему был оставлен лишь младший, вавилонский престол), во время которой в 626 г. до н. э. вновь отложилась Вавилония, возглавленная халдейским князем Набопаласаром. Война ассирийцев с вавилонянами шла с переменным успехом, пока против Ассирии в 615 г. до н. э. не выступила и Мидия. Борьбы с этим союзом ассирийцы не выдержали, хотя на стороне их воевали Урарту и Манна, а с 616 г. до н. э. – и союзные теперь египетские войска. Война превратилась в «мировую» по тогдашним ближневосточным меркам. В 614 г. до н. э. мидийцы захватили Ашшур, в 612 г. пала Ниневия, где царь Синшаришкун сжег себя, чтобы не попасть в плен. Его преемник Ашшурубаллит II отступил в Харран на западе Верхней Месопотамии, но и этот осколок державы был уничтожен вавилонянами в 609 г. до н. э. Население коренных ассирийских городов было почти полностью истреблено, и впоследствии «ассирийцами» именовались арамеи – основное население былой Ассирийской державы.

Внезапное падение Ассирии было вызвано двумя факторами: оторванная от любых социальных традиций военно-служилая масса, на которую опирались Саргониды, в итоге превратилась в самодовлеющую силу (что и было главным фактором смут и падения ее военной эффективности), а объединяя Переднюю Азию и втягивая все больше и больше сопредельных стран в орбиту единой политики, Ассирия сама сплачивала их вокруг общей цели – стремления уничтожить ее – и навлекала на себя удары таких широких коалиций, которым не могла противостоять.

Вавилония в нововавилонский период

После падения касситской династии независимость Вавилонии восстановила т. н. II династия Иссина, изгнавшая эламитов, а при Навуходоносоре I (1125–1104 гг. до н. э.) нанесшая им такое поражение при Дере, что после этого Элам в течение трех веков не упоминается в месопотамских источниках. Вскоре власть царя существенно ослабела, и он превратился скорее в верховного магистрата при автономной и играющей в стране главную роль гражданско-храмовой общине Вавилона.

В XI-Х вв. до н. э., во время нашествия арамейских племен на Месопотамию, одно из них – халдеи – заселило приморский юг Вавилонии, образовав здесь племенные княжества. Их вожди, признав власть Вавилонии, стали в ней в конце концов одной из главных сил. В 729 г. до н. э. Вавилонию завоевал ассирийский властитель Тиглатпаласар III, но вскоре после его смерти власть в ней захватил халдейский вождь Мардукапалиддин, активно поддержанный и вавилонянами, и Эламом. Начавшаяся после этого война с Ассирией, за время которой та дважды захватывала и теряла Вавилонию, завершилась, в 688 г. до н. э. полным разрушением Вавилона Синаххерибом. Его преемник Асархаддон восстановил город и особое автономное царство с центром в нем. В 652–648 гг. до н. э. вавилоняне вновь восставали против Ассирии. В 626 г. до н. э., со смертью Ашшурбанипала, началось самое крупное и упорное восстание против ассирийцев, возглавленное халдеем Набопаласаром (626–605 гг. до н. э.), основавшим новую вавилонскую династию. Изгнав ассирийцев, Набопаласар перенес войну в Верхнюю Месопотамию, а ассирийцы призвали на помощь египтян, чья армия в 616 г. дон. э. столкнулась с Вавилонией на Среднем Евфрате. Так началась пятидесятилетняя вавилоно-египетская война.

С нападением Мидии на Ассирию и заключением вавилоно-мидийского союза Ассирия была быстро уничтожена (к 609 г. до н. э.), а ее территория поделена союзниками: полоса земель, выводящая на Армянское нагорье, досталась мидянам, полоса, выводящая в Сирию, на «египетский фронт» – Вавилонии. В 605 г. до н. э. царевич Навуходоносор разгромил египетскую армию при Каркемише и вторгся глубоко в Сирию. Став царем (605–562 гг. до н. э.), он вернулся в Восточное Средиземноморье и покорил его. Систематические попытки Иудеи передаться Египту, а египтян – утвердиться в Палестине и Финикии (вновь отложившихся к нему в 590–589 гг. до н. э.) привели к тому, что Навуходоносор, взяв Иерусалим в 597 г. до н. э., спустя 10 лет взял его вторично, разрушил, угнал почти все его население и аннексировал Иудею. В 574 г. дон. э., после 13-летней осады, зависимость от Вавилонии признал и Тир. В 567 г. до н. э. Навуходоносор, воспользовавшись борьбой за власть между Априем и Амасисом в Египте, вторгся туда, разгромил силы Априя и способствовал приходу к власти Амасиса, поддерживавшего дружбу с Вавилонией.

Противоборство с Египтом завершилось.

В то же время Вавилония столкнулась с другой угрозой: в 596 г. до н. э. на нее напал индийский вассал – царь Элама; в ответ Навуходоносор разгромил Элам и захватил Сузиану, причем, судя по Ветхому Завету, погиб мидийский царевич Артахшатра (библ. Арфаксад). Тогда же в Вавилонии были возведены укрепления, предназначенные для обороны от мидян. Отвлечение последних на войну с Лидией разрядило ситуацию.

Большую славу приобрели сооружения, воздвигнутые или заново отстроенные в Вавилоне Навуходоносором II, – «вавилонская башня» (храм Мардука) и «висячие сады» на террасах (приписанные позже Семирамиде).

После смерти Навуходоносора и нескольких дворцовых переворотов к власти пришел узурпатор, жрец-арамей Набонид (556–539 гг. до н. э.), попытавшийся оторваться от города Вавилона и создать, используя ресурсы державы и опираясь на арамейские племена, обширную империю, объединенную вокруг культа лунного бога Сина. Совершив обширные завоевания в Северной Аравии и заняв там город Тейму, царя которой он убил, Набонид перенес в этот город столицу, оставив наместником в Вавилоне своего сына Белшаруцура (Валтасара). Они пользовались такой ненавистью в Вавилоне, что вторжение персидских войск Кира было воспринято как освобождение, и Кир без особенного труда овладел страной (539 г. до н. э.). Набонид был отправлен в ссылку, большая часть державы была обращена в сатрапии, а коренная Вавилония составила особое царство, находившееся в личной унии с царством персов. После смерти Кира персидское господство оказалось тяжким; вавилоняне с неслыханным упорством и ожесточением раз за разом восставали против него, пока Ксеркс в 482 г. до н. э. не подавил последнее из них, упразднив само вавилонское царство и уничтожив его главный ритуальный оплот – святилище Мардука с его статуей.

Вавилонское общество VII–VI вв. до н. э. по-прежнему состояло из свободных полноправных граждан, «царских людей» и рабов. К числу первых относились почти исключительно члены нескольких крупных городских гражданско-храмовых общин. Здесь бурно развивались отношения частной эксплуатации и рабства, прежде всего долгового; храмы, богатые чиновники и купцы имели сотни рабов, отдельные имущие граждане – по 3–5 рабов.

Еще в конце II тыс. до н. э. число и мощь частных магнатов угрожающе выросло, а государственный сектор сократился количественно и качественно; вельможи и цари этого времени, кроме служебных, имеют собственные частные владения. В конце VII–VI вв. до н. э., при халдейской династии, снова появилась могущественная военно-служилая верхушка, опирающаяся на эксплуатацию огромного массива государственных земель и не связанная с частными владениями (хотя и торопящаяся их приобретать). Никаких пожалований нововавилонские цари, по-видимому, не давали, и все крупные частные владения могли возникать только в рамках автономных городов. Это и привело к бурному развитию свободного найма, ростовщичества и долгового рабства в крупнейших городах халдейской Вавилонии и разорению значительной части их рядового населения. При этом вавилонские рабы могли брать землю в условное держание у частных лиц – своих и чужих хозяев, иметь свое имущество, семьи и т. д. и даже заниматься субарендой. Крупнейшими хозяйствами в городах были храмовые; они использовали труд и рабов, в том числе посаженных на землю, и свободных арендаторов.

Менталитет и культура

Для Месопотамии был характерен особый (по-видимому, типичный для всего Ближнего Востока) менталитет, вызвавший яростную реакцию в ветхозаветной традиции (откуда ее образ «вавилонской блудницы»). Фундаментальной его чертой было полное отсутствие абстрактных «абсолютных ценностей»; во главу угла ставилось физическое благополучие общества и его членов. Общество не считало ценным то, что не было нужно никому в отдельности; признанные же ценности определялись именно тем, насколько они были нужны отдельным людям, составляющим общество. На первый план здесь выходили индивидуальная радость и страдание (физические и эмоциональные) и выбор, который делает индивидуум, чтобы умножить первое и уменьшить второе. При этом, разумеется, общество не было скопищем алчных эгоцентриков (тогда оно просто не смогло бы существовать): вторым центральным понятием этики являлись взаимные обязательства, направленные на солидарное обеспечение радости и избежание страданий. Само общество воспринималось как союз, поддерживаемый людьми с этой целью, и именно на это опирался его авторитет. Такое общественное сознание не вязалось с подлинным самоуничижением перед лицом великих сил, и мы знаем примеры месопотамских имен со значением «Не боящийся бога» или песенку воинов Хаммурапи, поддразнивающую этого царя (большую часть своего правления воздерживавшегося от войн) повторяющимся вопросом: «Что ж, чего ты ждешь?».

Считалось, что чем полнее человек удовлетворяет свои собственные желания без прямого ущерба для других людей, тем лучше. Не удивительно, что более требовательные, не-антропоцентрические этики (наподобие ветхозаветной) проявляли резкую враждебность к менталитету Месопотамии. Ярким выражением последнего являются месопотамские пословицы, передающие рациональный релятивизм, прагматизм и гедонизм их создателей, но равным образом и приверженность их к высоко оцененному с точки зрения отдельных людей обычному социальному порядку: «Ничто не дорого, кроме сладостной жизни», «С хорошо устроенным имуществом, сынок, ничто не сравнится», «Небо далеко, а земля драгоценна», «Не знать пива – не знать радости», «Бога не приучишь ходить за тобой, как собаку», «Не выделяйся среди других – плохо будет», «Не воруй – себя не губи», «Не убивай, первым топор не подымай!», «Кто на людей подымется, на того люди подымутся», «Проклятие ранит только внешне, подаяние убивает насмерть», «Незнакомый пес – плохо, незнакомый человек – хуже».

В центральном произведении месопотамской книжности, «Эпосе о Гильгамеше», приводится следующая точка зрения: «Ты ж, Гильгамеш, насыщай желудок; днем и ночью да будешь ты весел; праздник справляй ежедневно, днем и ночью играй и пляши ты. Светлы да будут твои одежды, волосы чисты, водой омывайся! Гляди, как дитя твою руку держит, своими объятьями радуй супругу – только в этом дело человека!». В другом традиционном произведении – диалоге господина-Желания (или Воли) и раба-Рассудка (характерно уже само распределение ролей) релятивистски ставятся проблемы личного выбора: «Раб, слушай меня! – Да, господин мой, да! – Учиню-ка я злодейство! – Учини, господин мой! Без злодейства откуда ты возьмешь одежду, кто поможет тебе насытиться? – Нет, раб, не учиню я злодейства! – Не учиняй! Кто учиняет злодейство, того казнят или бросают в темницу… – Совершу-ка я доброе дело для своей страны! – Соверши, господин мой! Кто делает добро своей стране, дела того драгоценны перед богом. – Нет, не совершу я доброго дела для страны! – Не совершай, господин! Поднимись и пройди по древним развалинам, взгляни на черепа простых и знатных людей. Кто из них делал зло, кто – добро?» Диалог кончается советом раба-Рассудка, доведенного до отчаяния неразрешимыми противоречиями мира, покончить с собой, категорическим нежеланием господина-Воли следовать этому совету – вплоть до готовности уничтожить сам рассудок, чтобы тот не мешал жить, – и констатацией того, что без рассудка тоже не выживешь.

В шумеро-аккадском пантеоне главенствовали Ан – бог неба, Энлиль – «господин воздуха» и Энки (Эа) – бог воды и хранитель мудрости. Выделялись две большие группы богов: небесные игиги и подземные и земные ануннаки. Семью великими игигами в Вавилонии считались Ан, Энлиль, Эа, Син (бог луны), Шамаш (бог Солнца и социального порядка), Мардук (бог-покровитель Вавилона) и Иштар (богиня плодородия, любви и войны, круговорота жизни и смерти). Как и во многих мифологиях Западной Евразии, предусматривалось два «царя богов» – старший, но реально почти безвластный Ан и его сын Энлиль, который и осуществляет реальное управление миром. Столицы крупных держав выдвигали на престол «царя богов» собственного городского бога-покровителя; по вавилонскому мифу собрание богов принуждено было провозгласить своим царем Мардука, чтобы тот избавил мир от хаоса, исходящего от чудовища Тиамат, а в Ассирии «царем всех богов» был Ашшур. Бог бури Адад и бог войны Нинурта выдвигаются в связи с появлением военных держав.

Собрание богов и отдельные боги определяли и переопределяли шимту (судьбу) всякого объекта и существа; впрочем, какая-то доля влияния на свою и чужую шимту имелась у каждого. На загробный мир шумеро-аккадцы смотрели совершенно безнадежно: всех там ожидала одна, и очень плохая судьба, принципиально лишенная каких бы то ни было радостей. За пределами земной жизни заботиться было не о чем.

Согласно твердым представлениям, боги создали людей, чтобы было кому кормить их жертвами и обеспечивать жилищами-храмами, сокровищами и т. д.; до этого боги принуждены были трудиться ради своего пропитания сами, жили в скверных жилищах и т. п. Повышенного этического авторитета за богами никто не признавал; в эпосе о Гильгамеше последний открыто поносит Иштар за предательское поведение по отношению к ее возлюбленным. Рядовой человек не общался с великими богами; для этого существовали посредники – царь всей страны и личные божества-покровители, имевшиеся у каждого. При выборе отношения к богам месопотамец колебался между тактикой «богобоязненного человека» (детальное исполнение воли богов во избежание кар) и горьким осознанием того, что боги слишком капризны, далеки и непредсказуемы, чтобы на эту тактику можно было полагаться. Цели общения с богами в любом случае были одни и те же – обеспечение житейских благ тех, кто в это общение вступает.

Важнейшим культурным открытием шумеров была словесно-слоговая клинопись, применяющая «ребусный» принцип (знак, первоначально обозначавший односложное слово, обозначает также и соответствующий слог в составе любого слова). Грамотность в Месопотамии была распространена довольно широко и очень уважалась. Главными ее центрами были школы («дома табличек») при дворцах и храмах; при них же создавались библиотеки «глиняных книг» на разных языках. Громадная библиотека, собранная по приказу Ашшурбанипала в Ниневии (по-видимому, там собирались тотально скопировать все произведения клинописной книжности), послужила важнейшим источником знаний о Месопотамии для ассириологов.

Наука носила сугубо прикладной характер. Астрономия и астрология достигли особых успехов (в античном мире астрологов и гадателей вообще стали звать «халдеями», настолько высок был престиж астрологического искусства вавилонян). Месопотамцам принадлежит деление неба на 12 зодиакальных созвездий, их названия (Овен, Телец, Близнецы и т. д.) и счет времени по шестидесятеричной системе.