Судьба-Полынь Книга II

— Никому не место в городе, страж.

— Ты прав.

Он вышел из домика эйтара и тут же уселся на лавку. Игла вымотала его, да еще и день никак не хотел заканчиваться. Следовало прямо сейчас отправиться в караулку и сделать запись о сегодняшнем дне в книге дежурств, но… не все дела были закончены. И многое еще предстояло узнать.

Ильгар встал и поправил обломок меча. Разжалованный или нет, а он по-прежнему служит Сеятелю. И должен понять, что это за таинственный голос обращался к девочке, и так ли уж случайно обвал перегородил проход в зал на восточной стороне храма?

Глава 5 Ная

Рот полон пыли. Кровь из разбитой губы марает камни.

— Может, хватит?

Ная сплюнула красно-серый сгусток, воздела себя на ноги.

— Еще.

— Как знаешь, — крутанул шест Зарай.

Неуловимое движение.

Атака сверху.

Шест в руках девушки перехватывает удар.

Атака справа по ребрам.

Поворот левого плеча вперед. Быстрая смена положения пальцев на древке, конец шеста резко идет вниз, а затем устремляется навстречу оружию противника.

Стук встретившихся деревяшек. Атака отбита. Но шест Зарая ускользает и бьет слева. По плечу.

Кувырок. Девушка вновь на ногах. Однако верткий шест достает ее, подсекает и опрокидывает на землю. В который раз.

Больно. Приложилась спиной не слабо. Стараясь не кривиться, колдунья перевернулась, поднялась на ноги, приняла защитную стойку.

— Отдохни, — посоветовал привратник, опустив шест себе на плечи. — И я переведу дух. Умотала.

Как же, умотала. Даже не вспотел. Чего не скажешь о ней, выглядевшей, будто макнули в озеро. Но колдун прав — передышка нужна. Подустала. Чаще начала пропускать удары.

Отдохнуть уселись на скамью возле приземистого сарайчика, где хранилось тренировочное оружие. Откинулись спинами на прогретую солнцем стену, блаженно прикрыли глаза. Хорошо. Тепло. Настоящее лето. Нынешний денек баловал славной погодой, даже ветерок дул приятный.

— Ты сегодня молодец. Работала лучше, — промолвил привратник.

— Не ври. Я елозила мордой по площадке не меньше, чем вчера.

— Настойчивость в тебе есть, а навыки придут с тренировками. Скоро, глядишь, и меня заставишь пыль глотать.

Она хмыкнула в сомнении. Это вряд ли. Легко чувствовать себя воительницей, пока не встанешь в круг с настоящим мастером. Вот тогда и понимаешь, что ты желторотый птенец против коршуна. Вроде и движения такие же, и повороты, и атаки. А не то. Нет отточенности, заученности, что приходит с потом бесчисленных тренировок, когда тело действует по наитию, а не слушает подсказок головы. Где-то руку не дотянул, где-то на полшага ошибся и уже валяешься на земле, развозя по камням слюни и кровь.

Радкур подошел к ее обучению с присущей ему хитростью. Что уж он наплел другим привратникам, но стоило Нае выйти на площадку для тренировочных боев, как тут же появлялась парочка, а то и тройка колдунов, предлагающих размять кости. И начиналось… Ее брали в такой оборот, что пот со лба смахнуть было некогда — гоняли по кругу, как повар нашкодившего котенка, нападая то по очереди, то сразу вдвоем, дабы она не успела приловчиться к стилю противника. Но какой там приловчиться, когда еле удавалось отбиваться. Чуть ли не с каждым булыжником в кругу поцеловалась. Об атаке и мечтать не приходилось.

Но Зарай был «хуже всех». Невысокий и обманчиво щуплый, он заменял двоих, а то и троих бойцов, неуловимо переходя от одного стиля к другому, как вода перетекает из реки в озеро или низвергается с гор водопадом. А его пристрастие использовать во время боя несколько видов оружия держало в постоянном напряжении. Только и успевай следить, что появится в его руках в следующее мгновение: меч, хлыст, кинжал или цепь. Каждое ее падение Зарай сопровождал насмешливой репликой: «Не зашиблась, деточка?» Она лютовала внутри, но вставала, стирала пыль с лица и старалась продержаться хоть на миг дольше предыдущего раза.

Поглазеть на ее «обучение» приходили и другие привратники. Для них это стало своего рода развлечением. Даже бились об заклад, сколько Ная простоит в очередной схватке, что совсем не способствовало ее уверенности в себе и сосредоточенности в поединке. Кагар относился к «забаве» колдунов с холодной снисходительностью — «пусть тешатся, пока не надоест». Но несколько раз девушка замечала, как Призванный наблюдает за ее тренировками с порога своего дома. Не бывал на площадке только Радкур. Ссылаясь на сильную занятость, пропадал где-то целыми днями, а если и появлялся в селении, то увидеть его удавалось лишь в трапезной, где обычно многолюдно и не особо поговоришь наедине. Скорняк вроде бы и не избегал ее, общался прилюдно как со всеми остальными, и в тоже время не допускал возможности остаться вдвоем. Ная молчала, терпела, выжидала, но ничего не менялось. И вздымающаяся внутри нее буря только ждала времени и случая, чтобы вырваться наружу.

Заслышав знакомые легкие шаги, девушка распахнула глаза, удовлетворенно улыбнулась. На ловца и зверь бежит. Мимо площадки торопливым шагом куда-то направлялся Скорняк.

— Радкур! — сорвалась Ная с лавки и бросилась за ним вдогонку. — Постой!

— Я занят, поговорим позже, — бросил он на ходу.

— Нет, сейчас! — интонации в голосе девушки заставили привратника остановиться, напрячься. — Ты выслушаешь меня сейчас, или я заведу этот разговор в трапезной при всех.

— Я тебя слушаю.

— Ты забыл, что обещал мне? Я слово держу, тренируюсь, изучаю свитки. А как насчет твоего слова?

— Тебя чем-то не устраивает Зарай?

— Он хорош. Настоящий мастер боя. Но меня обещал учить ты.

— Извини, у меня сейчас другие дела. Пока поучись у Зарая.

— За дуру держишь?! Подсовываешь другим, чтобы от тебя отвязалась?

— Все совсем не так. Поговорим позже. На нас смотрят, — Радкур мазнул недовольным взглядом по привратникам, выходившим из трапезной.

— Позже ты опять куда-нибудь сбежишь. Мне надоело видеть вечно ускользающую в неизвестном направлении твою спину. Или встанешь со мной в круг, как обещал или…

— Или? — нахмурился Радкур.

— Или потеряешь мое уважение. Станешь для меня пустым местом.

Желваки заиграли на его скулах. Голос произнес с ледяной отчужденностью:

— Хочешь сразиться со мной в кругу? Будь по-твоему. Не пожалей потом. Они, — он кивнул на привратников, в любопытстве подтягивающихся к тренировочной площадке, — жалели тебя. Я не буду.

— Дерись по-настоящему, щадить не прошу.

Скорняк мрачно кивнул.

— Ты сама этого захотела. Один бой.

Вышел в круг, стянул волосы в хвост. Взгляд застлала снежная хмарь. Нае бы отказаться от затеи, ведь поняла, что запалила не тот огонь, а обиженная гордость не позволила.

— Выбирай оружие.

— Меч, — произнесла она. Была маленькая надежда, что ее выбор заставит его отнестись к ней хоть немного, как к достойному противнику. Меч — оружие воинов.

Радкур равнодушно взял из ящика два первых, попавшихся под руку, деревянных меча, один швырнул к ее ногам. Едва Ная нагнулась поднять оружие, как удар по плечу чуть не осушил руку.

— Убита. Враг не станет ждать, когда ты подготовишься к схватке. Он будет использовать любую возможность, чтобы ты не смогла начать ее вообще. В бою нет добродетели и чести, в бою идет в ход любое коварство и обман.

Девушка кувыркнулась, подхватила меч другой рукой, встала в боевую стойку.

— Меч — это не кинжал, которым способна размахивать даже девчонка. Это оружие мужчин и его надо держать иначе, — он налетел на нее ураганом, в три приема выбив деревянный клинок из руки.

— Убита. Утерявший оружие — мертв. — Заточенный конец меча Радкура уперся колдунье в горло. — Зачем тебе меч, девочка, если ты не можешь удержать его в руках? Иди на кухню и возьми половник.

Ная зло зыркнула на него, но промолчала.

Скорняк убрал от ее шеи клинок, кивнул на валявшийся в пяти шагах меч, позволяя поднять его. Но стоило ей повернуться, как новый удар по спине чуть не сбил девушку с ног.

— Убита. Никогда не поворачивайся к врагу спиной, не теряй бдительность, даже если он милостиво предложит поднять оружие. Противнику доверять нельзя. Запомни это накрепко.

Она запомнила и старалась сражаться по его правилам, но чтобы Ная ни делала, как ни пыталась защищаться и нападать, меч Радкура неизменно настигал ее и проклятое слово «убита» звучало в очередной раз — сотый или тысячный. «Убита! Убита! Убита!» От этого слова уже тошнило. А Скорняк продолжал его повторять, занудно указывая на совершенные ошибки, чтобы затем швырнуть ее вновь на камни и издеваться над новым промахом. «Это Зарай-то хуже всех?» Да Радкур превосходил его на десять голов и по мастерству, и по язвительности, и по коварству приемов. Как и обещал, он ее не щадил, бил ощутимо и не давал продыху. Тело колдуньи покрылось синяками и порезами, разбитые губы опухли и кровоточили, два пальца на левой руке были выбиты из суставов.

— Радкур, ты полегче бы с девчонкой, — попросил кто-то из привратников, но он лишь раздраженно дернул плечом.

— Вставай! Ты сегодня собираешься драться или я так и не увижу ни одного верного приема? Неужели ты ничему не научилась за шесть лет? — Скорняк подошел к ней, обессилено лежащей на земле, пнул носком сапога в бок. — Поднимайся! Враг не будет ждать, пока к тебе вернутся силы.

Ная заставила себя встать на четвереньки, нашарила ладонью рукоять меча. Вскинулась в попытке ударить Радкура по ногам, но сапог колдуна впечатался ей в живот, выбив воздух и отбросив назад. Девушка упала на спину, ударившись затылком об камень. В глазах на миг потемнело от боли и нехватки воздуха. Она перевернулась на живот, закашлялась.

— Зачем так-то жестоко? Уже перебор. Помягче, Радкур. Это ведь всего лишь тренировочный бой, — вступился снова кто-то из привратников за Наю.

— Заткнитесь! — рявкнул Скорняк. — У вас была возможность научить ее противостоять врагу, показать, что ждет в бою. Но вы жалостливые. Лишний синяк на ее личике боялись оставить. И в итоге она валяется как дохлая рыба. Это здесь она может себе позволить такую роскошь. А кого из вас будет благодарить за жалость, когда окажется на поле боя или в плену? Вы отлично знаете, что с ней сделают. Так что теперь не вмешивайтесь.

Он подошел к девушке, прорычал:

— Незыблемая тебя побери, долго валяться будешь? Сражайся, твою мать! Сражайся, пока не сдохнешь. Вслепую, кулаками, зубами, ногтями, хитри, изворачивайся, но не подпускай к себе противника. Если он доберется до тебя — ты мертва.

Ная понимала это, но сил встать не было, все тело казалось сплошной раной, болела каждая кость. Но еще больнее было от презрительного взгляда Радкура, от его разочарования в ней. Этого она позволить не могла. Встать! И показать этому сукиному сыну, что она еще жива и способна постоять за себя! Девушка оперлась на ладонь, оторвала голову от земли, подтянула ноги. Отделал он ее лихо. «Получите, что просили». Она попыталась подняться, но рука подогнулась в локте и колдунья вновь рухнула на землю. Было унизительно и стыдно. Но, оказалось, это еще не предел ее позора. Скорняк наклонился над ней, захватил в кулак волосы и, задрав голову, процедил брезгливо:

— Все, сдулась? Растеклась квашней? Ты привратник! Ты не имеешь права сдаться! Чего ты ждешь? Чтобы враг, прежде, чем отрубить голову, еще оттрахал тебя? Этого хочешь?! — его ладонь поползла по ее ноге верх, увлекая за собой подол юбки, пальцы грубо стиснули выпуклости ниже спины. Ная похолодела. «Не намеревается же Радкур еще и отыметь ее при всех в качестве наглядного урока?» Нет, он не может так поступить. Но после сегодняшнего поединка колдунья уже не была в том уверена. Это был другой Скорняк, не тот, которого она знала. Жестокий, беспощадный, не признающий слабость.

— Враг не проявит жалость, потому что ты женщина. Наоборот, использует это, чтобы унизить, сломать, опозорить. Тебя пустят по кругу или прикуют к стене и каждый, кто пожелает, будет иметь тебя, куда захочет. Не будь податливой селянкой, признающей право победителя.

Ная дернула головой назад, метя ему в лицо, но Радкур увернулся и врезал кулаком ей поддых. Девушка согнулась, слезы брызнули из глаз от перехватившего дыхания.

— Это уже чересчур! Совсем спятил, Радкур? Хватит девчонку увечить, — перебравшись через ограждение, к ним направился в негодовании привратник Грай, но Зарай придержал его за рукав, промолвив негромко:

— Не лезь. Сами разберутся.

Скорняк присел перед Наей.

— Что ж, по крайней мере, ты хоть сделала попытку. Но твоя неудача только раззадорит врага и подтолкнет к более решительным действиям. Бей наверняка, иначе он отыграется на тебе потом за непокорность. — Радкур рывком воздел ее на четвереньки, подстроил под себя, пальцы до боли впились в бедро. Склонившись к уху колдуньи, прошипел: — Ты не привратник, ты подстилка, если позволяешь так поступать с тобой. Сделай же что-нибудь! Даже, если это будет последний смелый в твоей жизни поступок. Докажи, что ты боец! Иначе… потеряешь мое уважение.

Щеки Наи пылали. Неизвестно отчего больше: позора, ощущения рук Скорняка на своем теле или гнева? Вероятно злость, а может, внезапно хлынувшая в нее потоком сила, позволила оторвать руку от земли, резко развернуться и врезать Радкуру кулаком в челюсть. А затем, воспользовавшись его заминкой, ударить ногами в грудь, сбросив с себя. Привратники восторженно зашумели, кто-то захлопал в ладоши.

Ная, пошатываясь, поднялась, подобрала свой меч, клинок Радкура отбросила ногой в сторону. Силы прибывали, но избитое тело тоже давало о себе знать.

Скорняк поднялся с земли, скривился в хищной усмешке.

— А вот теперь ты всерьез разозлила врага. Потому что задела его гордость, одержав краткую победу. Пощады не жди. То, что воин-мужчина может простить другому воину-мужчине, женщине он не простит никогда, потому как она посмела возвыситься над ним. Нельзя давать ни мгновения, чтобы противник пришел в себя и поднялся. Сумела его достать и свалить, добивай, пока не перестанет дышать. А что теперь будешь делать, когда я встал и полон желания свернуть тебе шею? И не смотри, что у меня нет меча. Сумею обойтись и без него.

Она и не сомневалась. Но, когда он, увернувшись от ударов клинка, очутился лицом к лицу рядом с ней, а пальцы перехватили рукоять оружия, стало страшновато. Особенно от его зверовато-свирепого взгляда и несущегося в переносицу локтя. Но она ошиблась. Удар пришелся в лоб. Локоть в последний миг взял чуть выше. Но ей и этого хватило, чтобы полететь кубарем, распластаться на камнях.

Радкур взвесил в ладони отобранный меч, крутанул пару раз, рассек сверху вниз воздух, поглядел на лежащую подозрительно тихо колдунью.

— Ты там не уснула? — Девушка не двигалась. — Хватит притворяться, удар был не сильный.

— Да ты, похоже, убил девчонку, — заволновались привратники.

— Не мелите. От такого шлепка не умирают, — однако в голосе Радкура проскользнула неуверенность. Он подошел к колдунье, дотронулся до плеча. — Ная…

Вот тут наступил момент мщения. Она ответила ему тем же — локтем в нос. Скорняк инстинктивно отшатнулся, и локоть угодил в глаз. «Тоже неплохо. Хороший синяк обеспечен». У Наи было не больше мгновения. Радкура такой удар надолго не выведет из строя. А ей, когда у него прояснится зрение, не поздоровится. Не давая колдуну прийти в себя, Ная вскочила, заехала ногой ему в грудь, опрокидывая на спину. «Как он учил? Добивать, пока противник не в состоянии сражаться?» Сунув руку под подол юбки, выдернула из перевязи на ноге нож, оседлав сверху Скорняка, прижала лезвие к горлу.

— Мертв.

— Ай да Саламандра! Уделала-таки этого злобного хоруга, — заулюлюкали, торжествуя, привратники.

— И как ловко в оборот взяла. Из такого плена ускользать и сам не захочешь, — заржал рыжебородый Дорен, подмигнув девушке.

— Я тоже не прочь так-то умереть, — гоготнул Грай. — Счастливчик Радкур.

Слова потонули во всеобщем хохоте колдунов. Ная смутилась, поняв двусмысленность своей позы. Всего на миг отвлеклась на веселящихся привратников и тут же свалилась кулем от удара по ребрам, не в силах ни сказать ни слова, ни помешать Радкуру отобрать у нее нож.

— В бою надо следить за руками противника, а не слушать треп врага. Он нарочно станет играть на твоих чувствах, порочить тебя и твою семью, чтобы ты совершила ошибку. Но слова не убивают, это пыль, которую уносит ветер. А вот спрятанный в одежде нож справляется с этим замечательно.

Даже, если бы она и хотела ему ответить — не смогла. Грудь охватила такая боль, что из глаз полились слезы. Ребра ей Радкур вряд ли сломал, как бы жестко он с ней ни обходился, а силу рассчитывал, иначе с первого раза еще убил бы. Всего лишь проучить хотел. У него получилось.

— Прах на ваши головы. Как вам не стыдно? Нашли забаву! Точно тупое мужичье наслаждаетесь избиением слабого, — вдруг разразился гневом старческий голос. Сведя к переносице кустистые брови, к Радкуру просеменил целитель Лариус.

— Что на тебя нашло? На бедной девочке живого места не осталось. Не мог найти противника по своим силам? — он обернулся к притихшим колдунам. — И вы хороши, раззявили рты, смотрите на бесчинство, никто не вступился.

— Да они просто тешились, — промолвил в оправдание богатырь Дорен.

— Встань со мной в круг, и увидишь, как я умею тешиться, на карачках уползешь, — пригрозил Лариус. Склонился над девушкой, погладил по волосам. — Жива, милая? Обопрись на меня, помогу встать. Железные долболобы, совсем одичали. Единственная отрада для глаз в клане — и ту чуть не угробили.

Ная поднялась с помощью старика, затем отстранила его заботливые руки, шагнула к Радкуру на не твердых ногах.

— Мы еще не закончили, — «Хотя… нет, закончили», пронеслась мысль, и колдунья без сил осела вновь на землю.

— Полюбуйся на дело своих рук. До чего довел девочку… — отчитал Лариус Радкура.

Скорняк спал с лица, черты исказились, будто их свело судорогой. Взгляд затянула черная мгла боли. Колдун качнулся было к девушке, но отдернул протянутые руки, отступил. Отшвырнув меч как ядовитую змею, развернулся и стремительно зашагал прочь.

— Мне кто-нибудь поможет довести девочку до знахарской или так и будете стоять истуканами? — проворчал Лариус.