Помоги проекту - поделись книгой:
Мад. и сама не могла не только объяснить, но и понять неожиданно нахлынувших чувств, заставивших забыть обо всем на свете. На расспросы Татьяны, с которой уединились ненадолго перед тем как отправиться спать и сидели теперь на самом берегу, опустив в воду ноги, она только сказала: - А- а, да обыкновенный пьяный психоз напал. . Мне вообще нельзя пить- сразу косею, делаюсь ненормальной. Тат. такое объяснение не удовлетворило. Она покачала головой, недоверчиво протянула: - Ох, темнишь ты что- то, подруженька. Факт- темнишь! . . - И ничего не темню. . Просто вечер сегодня был такой чудесный. . Ну прямо прелесть непередаваемая. - Да, вечер действительно выдался чудный, - мечтательно вздохнула Тат. - Наверняка вот именно такой вечер и нашептал- напел Анне Ахматовой эти волшебные строки: Земля хотя и не родная. Но памятная навсегда. И в море нежно- ледяная. И несоленая вода. На дне песок белее мела. А воздух пьяный, как вино. И сосен розовое тело. В закатный час обнажено. А сам закат в волнах эфира. Такой, что мне не разобрать. Конец ли дня, конец ли мира. Иль тайна тайн во мне опять. - Или тайна тайн во мне опять, - как эхо отозвался восторженный голос Мад. - До чего ж красиво сказано! . . И сколько чувства, сколько музыки в каждой строчке. . Не стихи- удивительная мелодия. . - То- то же! А ты кроме своего Лермонтова никого не признаешь. - Почему не признаю? ! Просто плохо знаю других- вот в чем беда- вздохнула Мад.
Ночью Ал. попытался добиться объяснения. - Может, все же сознаешься, зачем в море бросилась? - Я же сказала: освежиться захотелось. Спи, мальчика разбудишь. - Он не проснется, он у мя парень с понятиями. . Зачем тогда прямо в одежде в воду полезла? Мад. презрительно фыркнула: - Тоже мне нашел. . Какая ж это одежда? Срам один, да и только. - Однако, насколько я заметил, тебе в ней совсем не было стыдно. - Так говорю же- пьяная была. - А где так плясать научилась? - А- ай, это у мя еще от детских забав. . - пренебрежительно проговорила Мад, подавив невольный вздох. - Хороши забавы- нечего сказать. Можно было подумать, что в тебя сто чертей вселилось. . Еле усидел на месте. - Неужто так перепугался тех чертей, что бежать был готов? - Да не бежать, а броситься усмирять. .
Вскоре настало время прощаться: москвичи отправлялись в обратный путь. За недолгое время, проведенное вместе, они настолько сдружились, что искренне сожалели о предстоящим расставании. Вечером состоялся организованный по инициативе Ал. прощальный ужин, за которым произносились не оч. длинные, но оч. теплые, сердечные речи. Разумеется, обменялись адресами. Обменялись и настойчивыми взаимными приглашениями в гости. Настали мин. прощания. Ал, успевший поднатаскать Сашу по части мотора, давал последние наставления. Тат, весь вечер не спускавшая с рук Илеза, целовала его то в пухленькие щечки, то в лобик, то в голый животик и ласково приговаривала: - Как же я без Ильки- Илюшки? А? С кем играть- то буду? . . - Можете взять его с собой, - подмигнул Ал. Татьяне, все ласкающей со смехом извивающегося, вырывающегося мальчика. - Так я и поверила! Небось, скорее себя согласился бы отдать, - рассмеялась Тат. - Ну ничего, мы с Игорьком. . - Правильно, - весело подмигнул запнувшейся жене Игорь. - Мы тоже не лыком шиты, сами сообразим. . В след. раз втроем приедем- слово мужчины. . Так, с шутками да смехом, и распрощались. После отъезда москвичей как- то сразу стало скучно. Особенно заскучала Мад, успевшая привязаться к Тат. Да и по дому уже изрядно истосковалась, а потому чуть ли не на след. же день начала настраивать мужа на отъезд, хотя до ранее намеченного срока оставалось больше недели. Дня через 3решили ехать домой.
И вот шли последние часы их пребывания на море. Оба хорошо загорели, заметно изменились. Ал. избавился от лишнего веса, и теперь этот подтянутый загорелый мужчина мало чем походил на того самодовольного розовощекого упитанного парня, каким его впервые увидела Мад. Сидя на разостланном неподалеку от воды байковом одеяле, она долгим прощальным взглядом, до ряби в глазах, до головокружения вглядывалась в необъятный морской простор. Рядом с этим безбрежным морем, величественным и безмятежным в своем относительном спокойствии, она чувствовала себя ничтожной песчинкой.
Подошел Ал, неся на руках сынишку. Оба мокрые, только что из воды. Мад. приняла малыша в махровое полотенце. - Ну что ты все сидишь? Иди поплавай немного, потренируйся напоследок, а я с мал. побуду. Теперь не скоро еще приведется. . - Не хочется с места вставать- с ленцой протянула она. - Давай отнесу- вполне серьезно предложил Ал, смеясь одними глазами.
Глядя на стоящего перед ней в угодливой, рабской позе мужа в одних плавках, Мад. насмешливо проговорила: - Вот увидели бы тя сейчас твои родители! . . Представляю, каково бы было их негодование. Ал. несколько секунд смотрел на нее в притворном удивлении, а потом, разразившись смехом, упал рядом на одеяло. - А. . а тя. . тя если б увидели? . . Про себя- то почему не говоришь? . . Мад. невольно передернула плечами- ей даже представить это было стыдно. - Я- то при чем? Это же ты- их сын- сбил мя с пути праведного. Гяур. . - Где бы я тя еще увидел такой? А? - отстраняясь, Ал. окидывал любовным взглядом ее покрытую мягким ровным загаром стройную, все еще по- девичьи упругую фигурку в розовом купальнике. - Вот подожди, еще и не то будет! Я те еще покажу настоящую жизнь. Не ценишь ты мя, совсем не ценишь. - Начало- ось. . Ал. в своем неизменном репертуаре- сыронизировала Мад. - Сама подумай: у кого из твоих знакомых дев. такая вольная жизнь как у тя? - Пройдоха. . Чем угодно готов спекульнуть. От каждого своего поступка, от каждой услуги выгоды ждешь. . Ну что те от мя надо на эт раз? Говори уж сразу. - И на эт раз, и всегда мне от тя только и надо, чтобы понимала мя. - Я тя и так понимаю лучше, чем кто бы то ни было. Я тя всего насквозь вижу. - Неправда. Если бы понимала- больше бы любила. Ну докажи, что говоришь правду- приблизился Ал. Мад. оттолкнула его, невольно озираясь вокруг, они на берегу были не одни. - Оф- фай! . . Как только не надоест все время говорить об одном и том же. . Пора бы и остепениться- вон сына скоро женить, - с улыбкой прибавила она. - Причем здесь сын? Я и сам еще парень хоть куда. . Ал. встал перед ней, картинно подбоченясь и отставив ногу. Глядя на него, Мад. не смогла удержаться от смеха: уж слишком нелепо выглядела столь горделивая поза у почти совсем голого чел- ка.
- Ну что ты теперь смеешься? С чего? Ал. заинтригованный ее искренним смехом, какой он слышал впервые, присел на корточки. - Да ничего. . Просто смешно- и смеюсь. . А разве нельзя мне? . . - Мад. глядела на озадаченного мужа полными иронического смеха глазами. - Почему нельзя? Всегда мечтал, чтобы ты так смеялась. . Только не надо мной, - проговорил с наигранной обидой. - Не будь здесь этих людей- я бы те сию же мин. жестоко наказал, - многозначительно добавил он, опять подсаживаясь к ней. - На это- то ты горазд. - Мад. встала. - Может, за сборы примемся? Скоро ведь ехать. - Идем, прежде все вместе поплещемся на прощание. Спустя несколько часов они были далеко от моря. Ехали быстро, почти не останавливаясь в дороге. На пустынных участках трассы Ал. передавал управление Мад, хотя прав на это она не имела и первая же встреча с автоинспектором сулила неприятности. Она вела машину уверенно, как заправский автомобилист, а маленький Илез безмятежно спал на зад. сиденье, совершенно не реагируя ни на шум, ни на дорожную тряску. Прошел год. За это время семейная жизнь Мад. наладилась прочно, тот месяц, проведенный на море, окончательно сблизил ее с мужем. Она теперь и представить себе не могла иной семейной жизни, другого мужа. Сегодня с самого утра у них царило предпраздничное оживление. Мад. с Наташей хлопотали на кухне: жарили, варили, пекли. Вся квартира наполнилась соблазнительными запахами. Мад. была в нарядном платье с короткими рукавами, ладно сидевшем на стройной фигуре, являвшейся ее тайной гордостью. Дело в том, что после родов она начала быстро полнеть и вскоре дошло до того, что ни одна из прежних вещей на нее не налезала.
Разрумянившаяся от возни у плиты, веселая, она подхватила на руки путавшегося под ногами 2- летнего сынишку и принялась качать, припевая на разные лады: Баю- баюшки- баю, Ильку спать я уложу. Надо И- иленьке поспать. Чтобы маме не мешать. . - Ната, присмотри тут, а я займусь этим разбойником. Ему давно спать пора- вот и капризничает. Из спальни еще какое- то время слышалось ее тихое пение. Как только мал. уснул, Мад. заспешила на кухню. У них готовилось семейное торжество- будут отмечать окончание института. Это событие еще вчера было шумно отпраздновано всей группой в ресторане, но, по настоянию Ал, было решено отметить его и дома, так сказать, в узком кругу.
Ал. обещал заехать после работы к родителям Мад. и привезти Азу и Лиду. Родители Мад. и Лиды давно помирились. Уже через неск. мес. после замужества дочери Тамара сама пошла к Фатиме с повинной, и с тех пор они внешне поддерживают родственные отношения, хотя былая дружба между ними так и не восстановилась. С Ал. кроме Азы и Лиды приехали 2ребят- его товарищи по работе.
Вскоре все сели за стол. Народу было немного: помимо друзей Ал. из посторонних были приглашены только соседи- 2 молодые супруж. пары. За столом то и дело раздавались здравицы- то пышные, витиеватые, то скромные, немногословные- в зависимости от уровня интеллекта и речистости провозглашавшего. Гости единодушно возносили хвалу кулинарным способностям хозяйки.
А потом, сдвинув столы к стене, танцевали: и огненную лезгинку, и современные танцы, и вальс, то и дело сменявшие друг друга. Однако предпочтение отдавали лезгинке. Под одобрительные возгласы гостей Ал. неск. раз вытягивал на середину комнаты жену и не позволял ей покинуть круг в наказание за то, что предпочитала ему других партнеров. Когда молчал магнитофон, играла на гармони Мад. и в этот день Ал. впервые слышал ее настоящую игру, игру "от души". В полночь гости начали расходиться. Ал. повез домой своих друзей. Нат. и Лиду уговорили остаться до утра. Азу Мад. отправила спать и, оставшись одни, подруги принялись наводить в квартире порядок.
По очереди приняв душ, подруги улеглись поперек разложенного дивана и лениво переговаривались. Они порядком устали за день, но тем не менее не спешили укладываться спать. Наконец Мад. поднялась: - Ладно, девочки, давайте- ка на боковую. . Я нам прямо здесь и постелю, прекрасно поместимся. - А своего благоверного не будешь ждать? - весело поинтересовалась Нат. - Его незачем ждать хором. Вы ложитесь, а мне и впрямь придется подождать: он ключ с собой не взял. Мад. достала из шифоньера 2новые ночные сорочки с заграничными этикетками, в целлофановых пакетах, и подала подругам. - Надевайте сейчас же. Дарю в память о сегодняшнем дне. - Не выдумывай! Когда к тебе не придешь, все норовишь что- нибудь подарить- возмутилась Лида, отталкивая пакет. - Не выступай много- шутливо замахнулась Мад. - Мне просто стыдно каждый раз принимать эти подарки. - Не бойся- не от сердца отрываю.
У меня их еще и не одеванных ни разу столько, что до самой старости не сносить. Мад. кинула пакет Лиде на колени. - Лида пусть как хочет, а я не стану возражать- сказала Нат, хорошо знавшая, что упираться нет смысла- Мад. все равно настоит на своем. Она извлекла из пакета сорочку, развернула, любуясь: - Какая прелесть! . . И ты не спорь с ней, Лида. Она ж теперь такая настырная стала- все по- своему норовит сделать. - Надевай, те говорят! Уж не собираешься ли голышом спать? - Мад. легонько шлепнула Лиду по спине. - Да- а, ты совсем не такая, какой была когда- то. . - А- а, мало ли что когда- то было, - вступилась Нат. - Когда- то она такой дремучей монашкой была. . Спасибо, Ал. ее более- менее эмансипировал. - Да уж, - усмехнулась Мад. - Вернее было б сказать: развратил. Признайся, ведь это подразумеваешь? - Ничуть не бывало. В этом отношении ты трудновоспитуема. . хотя и не безнадежна- лукаво подмигнула Нат. - А в былые времена даже рядом с парнем боялась показаться. - Ладно тебе. - И вообще мне не нравится, что у вас даже муж и жена как чужие себя ведут на людях. Будто недруги какие. . - О- ой, сказала! Они, хоть и не обнимаются принародно, зато любят, может, покрепче. Просто не выставляют свои чувства напоказ- не сдержалась Мад. - Ты говоришь: будто недруги, а стоит этому мужу с женой наедине остаться- пиши пропало. . Нат. звонко рассмеялась: - Это уже из личного опыта! . . - Да ну тя, - невольно смутилась Мад. - Что "да ну"? Ну что "да ну"? ! Я же тя сама видела. . А помнится, девчонкой утверждала, что у вас вовсе и не целуются. - Бессовестная, нашла о чем говорить- совсем смутилась Мад. - И вообще, при чем тут я? - Ой- ой- ой, гляньте- ка, совсем как девочка невинная- нецелованная покраснела! То- то- ни при чем! - дурашливо протянула Нат.
- Собственно, чего мне стыдиться, раз уж на то пошло? Подумаешь. . Или я не мужняя жена? . . - нарочито вызывающе прогов. Мад. в душе досадуя на Нат. за эти привычные шутки, кот. обычно принимала снисходительно и поддерживала. Теперь, в присутствии Лиды, они показались почему- то совсем бестактными- ей от них стало не по себе. Лида в некоторой задумчивости пристально смотрела на нее: - И в самом деле ты оч. изменилась, Мад. В особенности- характер. А знаешь, Иб. ведь так и не женился. Уже 4год за границей, только в отпуск иногда приезжает. Мад. почувствовала горячую волну, внезапно поднявшуюся в груди помимо ее воли и медленно разлившуюся по всему телу. - Мне- то до всего этого какое дело? - отвела она взгляд. - Я же просила не говорить о нем при мне. - Да я так, просто. Вспомнились прежние времена- виновато вздохнула Лида, уловив скользнувшую по лицу подруги тень. В след. мин. Мад. встрепенулась, наигранно бодрым тоном приказала отставить болтовню и спать, если не вознамерились бодрствовать до утра.
От распределения Мад. была освобождена, и работу подыскивать можно было по своему усмотрению. Но Ал. и слышать не хотел о ее работе, тем более что она ждала ребенка. Правда, срок еще был небольшой и ее положение не было заметно, однако переубедить Ал. оказалось невозможно- уж слишком он беспокоился о судьбе своего 2го наследника, видя, что жене опять нездоровится. Пришлось отказаться от запланированной поездки на море. Причиной тому было не столько легкое недомогание Мад, сколько предстоящая свадьба ее старшего брата Муслима, в прошлом году окончившего институт и работавшего теперь здесь, в городе. Они так никуда и не поехали отдыхать. Ал. во время своего отпуска съездил на недельку в Москву, откуда, помимо кое- каких покупок, основную часть которых составляли запасные части для машины, привез внушительную пачку любительских фотографий, где был снят вместе с Игорем, Тат. и их друзьями в достопримечательных местах столицы, да томик Анны Ахматовой с дарственной надписью в стихах, сделанной красивым почерком Тат. В предсвадебных хлопотах и во время свадьбы шурина Ал. принимал самое активное участие. По единодушному мнению всех своих и чужих, новоиспеченный зять Маг. оказался, что называется, на высоте. Мад. было приятно слышать, как род- ки нахваливают мужа, поздравляют ее, а кое- кто и откровенно завидует. Но вот отшумела эта свадьба, и жизнь Мад. вошла в обычное русло. В отсутствие мужа она или занималась домом, или гуляла с сынишкой, ходила в гости. Но чаще всего читала, что было ее возродившейся страстью. Когда теперь муж уезжал в командировку, она не только не радовалась, как бывало в прежние времена, но даже скучала и искренне желала его скорейшего возвращения.
Тот воскресный сентябрьский день выдался по- летнему солнечным, ясным, и ничто не предвещало беду. Ал. с женой и сыном, как обычно, приехал навестить род. Мад. сразу же по приезде принялась помогать жене Аслана, затеявшей генеральную стирку. Заботу о маленьком Илезе полностью взяла на себя бабушка. Она не спускала внука с рук, разг- ла с ним, шумно умиляясь его потешной нескладной речью, кот. постороннему не так- то просто было разобрать. К тому же то немногое, что он говорил более или менее вразумительно, Илез гов. по- русски, что особенно забавляло бабушку, почти не владевшую рус. языком. Ал, как всегда веселый, некот. время беседовал с мат. на кухне, потом послонялся по двору, где под навесом жен. занимались стиркой. А немного погодя, когда Мад. зачем- то поднялась в ком. вошел следом: - Съезжу- ка я к своим старым др. давно с ними не виделся. - Ал. подошел к трюмо и, повертевшись перед ним, с нарочитой важностью обернулся: - Ну- ка посмотри! . . Как ты находишь этого парня? - Все рисуешься. . Снисходительно улыбаясь, Мад. смотрела на аккуратно, со вкусом одетого мужа, пребывающего в отличном расположении духа, втайне гордая сознанием того, что все это в большей степени ее заслуга. "Оч. даже ничего", - подумала она, но вслух негромко произнесла: - А что хорошего- то? Просто рыжий бесстыдник. Как только не совестно столь откровенно любоваться своей персоной. Неужто и впрямь считаешь себя таким красавцем? Но Ал. по ее глазам, по интонации и улыбке чувствовал что она думает совсем не так. Лукаво прищурив глаза, приблизился: - А сын твой рыжий? - Нет, конечно, - тихонько засмеялась она. - Он золотой. . - Почему же мя так обзываешь? Ведь я потемнее. - Да потому что лучшего не заслуживаешь. - Э- эх, плохо я тя воспитал, плохо. Старших уважать совсем не научил- с наигранным сожалением произнес Ал. и, оглянувшись на дверь, тихо добавил: - Зачем эти ведра с водой таскаешь? А? Сколько говорить: не поднимай тяжести.
- Тоже мне, тяжесть нашел. Женщины намного лучше твоей жены не боятся таких тяж. - и ничего. - Разве есть жен. лучше моей жены? - изобразил крайнее изумление Ал. - А я- то, старый дурак, до сегодняшнего дня был уверен, что моя жена- лучшая на свете! Хорошо, что подсказала, теперь мне придется пересмотреть этот вопрос, ибо я на меньшее не согласен. - Да замолчи ты! . . Людей насмешишь своим доастам разг- ом, - замахала на него Мад. озираясь на дверь. - Так я же совсем тихо. . Ладно, шутки шутками, а ты не стесняйся делать, что говорю. Дома оберегаю, а ты тут ведра полные таскаешь. Все учить тя надо- заботливо проворчал, направляясь к выходу. - Хорошо хоть на виду у всех не бросился отнимать. . Тоже мне "няня"выискался- с улыбкой протянула Мад, провожая взглядом мужа, напоследок молча погрозившего ей с порога. А спустя 40мин. незнакомые мужчины с суровыми лицами в угрюмом молчании внесли в дом бездыханное тело Ал. и опустили на коврик посреди ком. Несколько секунд она широко раскрытыми, полными ужаса глазами смотрела на залитое кровью лицо мужа и лишь одна мысль лихорадочно билась в мозгу: "Проклятые! . . Почему вы его на пол положили? ! ".
Но в следующее мгновение жуткие, душераздирающие вопли свекрови, внезапно разорвавшие мрачную, гробовую тишину комнаты, вывели ее из тупого оцепенения. Тут только осознала она случившееся. Лишь протяжный, мучительный стон вырвался из ее груди, и она без чувств рухнула на пол. В себя пришла в районной больнице, и спустя неск. часов поняла, что разом лишилась и мужа, и ребенка, погибшего, так и не успев родиться. Это страшное несчастье, обрушившееся на нее внезапно, среди полного благоденствия, пришибло, придавило ее с невероятной силой и, казалось, напрочь выбило из жизненной колеи, лишило желания жить. Позже узнала, что за станицей в машину мужа на полном ходу врезался грузовик, управляемый пьяным водителем. Слова не в силах передать душевное состояние Мад. В первое время у нее было лишь одно- един- ое желание: забыться, умереть, и смерть представлялась ей един- ым спасением от невыносимых душевных мук. И именно поэтому она желала ее на сей раз больше, чем когда- либо. Жестоко терзала навязчивая мысль о том, что сама виновница смерти мужа, что это она накликала ее- ведь она когда- то желала его смерти, молила о ней. Было ведь, было. . Чуткое внимание медиков и соседок по палате спасло ее в первые дни от полного отчаяния. Все время напоминая о долге перед мал. сынишкой, они помогали справиться с невыносимой душ. болью, кот. усиливалась чувством вины перед мужем. Долгими бессонными ночами вновь и вновь перебирала всю свою недолгую жизнь с ним и почему- то в памяти воскресало только хорошее. Тяжелые минуты жизни, горькие обиды, пережитые в первое время замужества, все это отступило куда- то, растаяло в тумане.
Но в следующее мгновение жуткие, душераздирающие вопли свекрови, внезапно разорвавшие мрачную, гробовую тишину комнаты, вывели ее из тупого оцепенения. Тут только осознала она случившееся. Лишь протяжный, мучительный стон вырвался из ее груди, и она без чувств рухнула на пол. В себя пришла в районной больнице, и спустя неск. часов поняла, что разом лишилась и мужа, и ребенка, погибшего, так и не успев родиться. Это страшное несчастье, обрушившееся на нее внезапно, среди полного благоденствия, пришибло, придавило ее с невероятной силой и, казалось, напрочь выбило из жизненной колеи, лишило желания жить. Позже узнала, что за станицей в машину мужа на полном ходу врезался грузовик, управляемый пьяным водителем. Слова не в силах передать душевное состояние Мад. В первое время у нее было лишь одно- един- ое желание: забыться, умереть, и смерть представлялась ей един- ым спасением от невыносимых душевных мук. И именно поэтому она желала ее на сей раз больше, чем когда- либо. Жестоко терзала навязчивая мысль о том, что сама виновница смерти мужа, что это она накликала ее- ведь она когда- то желала его смерти, молила о ней. Было ведь, было. . Чуткое внимание медиков и соседок по палате спасло ее в первые дни от полного отчаяния. Все время напоминая о долге перед мал. сынишкой, они помогали справиться с невыносимой душ. болью, кот. усиливалась чувством вины перед мужем. Долгими бессонными ночами вновь и вновь перебирала всю свою недолгую жизнь с ним и почему- то в памяти воскресало только хорошее. Тяжелые минуты жизни, горькие обиды, пережитые в первое время замужества, все это отступило куда- то, растаяло в тумане.
Если б он знал, как этим своим криком, этим порывом радостным рвал и без того истерзанное сердце матери. Сколько горьких, безутешных слез было пролито бессонными ночами. Теперь прежние переживания и слезы представлялись ей непростительной глупостью, детской блажью. Долго она не могла до конца поверить в эту нелепую смерть. Частенько ловила себя на том, что среди прохожих на улице, в трамвае, в магазине- везде среди мужчин непроизвольно ищет глазами, надеется увидеть Ал. Разумеется, она понимала всю нелепость своих бессмысленных поисков. Но никак не могла освободиться от этого навязчивого подсознательного желания, заставлявшего ее иногда невольно озираться по сторонам. В ее памяти он жил таким, каким был в тот последний, роковой день: опрятно одетый, чисто выбритый и игриво настроенный. Постепенно Мад. возвращалась к жизни, и главная заслуга в этом была сына. Даже люби она мужа по- настоящему- вряд ли могла бы горевать по нему сильнее. Но в подобных случаях, как говорится, время- наилучший исцелитель. Спустя неск. месяцев Мад. немного оправилась. Перед ней во весь рост встал вопрос: как жить дальше? Привыкшая за эти годы жить без каких- либо забот об обеспечении, она теперь, оставшись одна, растерялась, почувствовала ся совершенно беспомощной, неприспособленной к самостоятельной жизни. Оч. недоставало Нат- ее неутомимой, энергичной и никогда не унывающей подруги. Но Нат. была далеко. Уехала в Ставропольский край, куда получила назначение, и работала экономистом в совхозе. Правда, подруги часто обменивались письмами. Но разве переписка могла заменить живое общение?
В одном из первых своих писем Мад. писала: ". . Вот я и осталась "у разбитого корыта". Мне всего лишь 22, а я уже вдова. . Какое это нехорошее, противное слово! Слышать его спокойно не могу. Никогда не замечала, сколько в нем горечи. Да и что я раньше замечала? ! Боже мой, до чего же была наивна и глупа, Ната! Простить себе этого не могу. Я словно от долгой спячки пробудилась и трезвыми глазами смотрю на жизнь. Сколько лишней, никчемной, бессмысленной суеты в этом бренном мире. И до чего же, оказывается, ненадежная штука чел- ая жизнь, раз она в любую мин. может оборваться самым нелепым образом. Если бы люди всегда помнили об этом, наверняка были бы свободны от подлости, лжи, алчности и всякой прочей мерзости, царящей в этом мире. . Вижу, с какой иронической улыбкой ты читаешь эти строки. Но это не праздное философствование, Ната, все это прочувствовано мною. Теперь я с болезненной нетерпимостью отношусь ко всякой фальши, с какой приходится сталкиваться. Я чувствую ее на расстоянии и физически не переношу. А мне говорят: неуживчивая стала. Это за то, что ни поддакивать, ни промолчать не умею и не хочу. Ты пишешь: "не думай. . постарайся забыть. . ". Но как мне это сделать, Ната? Как? . . Разве мой золотой Илька даст забыть? Он так похож на отца, что до самой смерти будет напоминать мне о нем. А вот твое: "Не зря говорится: на чужом несчастье счастья не построишь"- мя прямо полоснуло по сердцу. Зачем ты? ! Догадываюсь, что из желания придать своим утешениям большую убедительность. Не надо о нем так, Нат, - ведь злорадством попахивает. . Ты советуешь думать о прошлых обидах на него. Но они растаяли без следа. Я уже пыталась лукавить с собой, вызывала их в памяти, но мне это не удалось, ибо теперь я нахожу оправдание ему, его поступкам. Ведь, в конце концов, так женятся многие наши парни, а о том, что сердце мое давно занято- он не знал, да и не обязан был знать. А как ко мне относился и каким заботливым мужем был- сама знаешь. И какой я была неблагодарной- тоже знаешь. Вот именно сознание этого и терзает мя теперь больше всего. Ну ладно об этом. Уж сколько раз зарекалась плакаться те в жилетку, но стоит приняться за письмо- мысли сами изливаются на бумагу. Это, наверно, оттого, что долго сдерживаюсь, таю свои чувства- стараюсь не показывать никому свои страдания. Не выношу, когда начинают жалеть! А письма к тебе для мя- как отдушина: даю в них выход разъедающим изнутри горьким мыслям и становится легче. Ну ничего, скоро у мя не будет времени заниматься самокопанием: устраиваюсь на работу. Конечно, найти здесь, в городе, работу по специальности невозможно. Придется пока довольствоваться тем, что есть. Как только устроюсь, напишу. . ".
Прошло немногим больше года после гибели Ал. Мад. давно работала в одной небольшой организации экономистом. Специфику работы освоила быстро, и то, что образование получила по другому профилю, совсем не сказывалось. Сына по утрам отводила в садик, где он и находился целыми днями. Забирал его оттуда обычно Мустафа- он теперь жил у нее и уч. в техникуме. Начав работать, Мад. довольно скоро освободилась от чувства растерянности и беспомощности, и теперь уже чувст- ла себя уверенно. Материальных затруднений не испытывала: во- первых, сама зарабатывала и получала пособие на сына;во- 2ых, Ал. при жизни успел сделать кое- какие сбережения. К тому же, род- ки не забывали ее- помогали, кто чем мог. Но вот только одно обстоятельство сильно беспокоило в последнее время: вновь на ее пути появился Ибрагим. Он пришел к ней месяц назад на работу и после недолгого разговора сделал предложение. Она держалась холодно, а на пред. ответила категорическим отказом, без обиняков заявив, что это абсолютно исключено. Иб. не стал продолжать разг, сразу же ушел. В первую мин. когда он вошел, Мад. растерялась от неожиданности. За те годы, что не виделись, он заметно изменился: раздался в плечах, возмужал, и в своем элегантном сером костюме, сшитом по последней моде, выглядел эффектно. Особенно впечатляла густая "благородная"проседь на висках, невесть по какой причине появившаяся у него так рано. На загорелом мужественном лице- все те же короткие усы и все те же глаза, тот же теплый взгляд, теперь несколько тревожный и настороженный. Мад. знала от Лиды, что он вернулся домой несколько мес. тому назад, что имеет собственную машину, что вновь раб. на своем заводе и до сих пор не женат. И когда увидела его впервые, сразу вспомнила обо всем этом, но вспомнила просто так, без каких- либо особенных чувств- как о фактах, не имеющих к ней никакого отношения. По тому, как Иб. вел разг. и как быстро ушел, выслушав отказ, Мад. решила, что он приходил просто из любопытства, чтобы посмотреть, какая она стала. Но оч. скоро пришлось убедиться, что он приходил не только за этим. Буквально через неск. дней ее принялись уговаривать сестры и мать, узнавшие от Фатимы о серьезном намерении Иб. Они говорили почти одно и то же, приводили одни и те же доводы, убеждая ее, что вдовствовать с такого возраста- непростительная глупость, и в 1голос уверяли, что, будь на ее месте Ал- "через месяц после твоих похорон засобирался бы жениться".
Особенно старалась Тамара. Вот и сейчас, когда Мад. приехала с сыном, чтобы оставить его здесь, потому что завтра спозаранку предстоит ехать в колхоз, она завела разг. об этом: - Учти, Мад, отец и братья не намерены мириться с твоим одиночеством, хотя тебе пока ничего и не говорят. - Сколько раз повторять: оставьте эти разг. Мне и так хорошо. - Да какое же это "хорошо"? Люди нас обвиняют в том, что не выдаем тя, обрекаем на одиночество с таких лет. - Вы мя выдали раз- хватит. - Я же счастья тя желаю, почему не хочешь послушаться мя? - в голосе Там. слышались слезы. - Однажды послушалась- довольно. Ты мя и так сделала счастливой, - проговорила Мад, чувствуя угрызения совести от сознания жестокости этих слов теперь, когда мать и без того считает ся виновницей ее несчастья, но не в силах удержаться от них, поскольку разговоры о новом зам. раздражали ее. Мать, уже откровенно плача, запричитала: - Кто же знал, что так случится? Кто же знал? . . Но раз- уж случ, как не можешь понять, что в таком положении люди не оставят тя в покое. Не зря ведь говорится: "Со вдовы даже помойка смеется". Неужто сама не знаешь- что о тебе будут говорить? - А что обо мне могут гов? - Никто ведь не поверит, что ты, такая молодая и. . привлекательная, ведешь праведную жизнь, что блюдешь себя, находясь вне дома. - Да плевать мне на чужую брехню. Я уже не та девочка, кот. можно запугать молвой, что тебе и удалось в свое время. Я себя знаю, и этого мне вполне достаточно. - Но твоим братьям и отцу совсем не безразлично, что о них говорят люди. - Это тебе больше всего не без. Как только ты, нани, дожив до такого возраста, не можешь понять, что сплетники набрешутся вдоволь и спокойно сидят у ся дома, а тебе потом страдать приходится. Вот не послушайся ты тогда этих поганых сплетен- не пришлось бы теперь плакать. - Да чтоб мя Аллах забрал, если бы стала уговаривать в другом случае! Но ведь я знаю, что за этого чел- ка ты согласна была выйти. - Сог. была! . . - в сердцах воскликнула Мад. - Не говори о том, что уже давно умерло и воскреснуть не может. Вовремя нужно было думать. А теперь мне никто не нужен. Да я и смотреть- то на этих мужчин не могу- все они мне противны, у всех одно на уме. - Глупая ты, глупая. . Раз он, парень, хочет жен. даже сейчас, значит, до сих пор ты ему нужна. - Зато он мне не нужен. А то, что не был женат, ни о чем еще не говорит. Неужто думаешь. . А- ай, оставим лучше эти разг. сердце от них разболелось. - Я- то оставлю, ост. . Голова дурная у той матери, кот. силой выдает дочь. . Мне сейчас было бы намного легче, если бы тогда не настояла на твоем зам, - с горечью качала головой Там. - Видит Аллах, этой, что у мя осталась дома, слова не скажу. Пусть за кого угодно выходит, хоть за попрошайку! . . - Слава богу, что наконец ты постигла истину. И хотя это твое прозрение мне дорого стоило- я рада ему, - вздохнула Мад.
Особенно старалась Тамара. Вот и сейчас, когда Мад. приехала с сыном, чтобы оставить его здесь, потому что завтра спозаранку предстоит ехать в колхоз, она завела разг. об этом: - Учти, Мад, отец и братья не намерены мириться с твоим одиночеством, хотя тебе пока ничего и не говорят. - Сколько раз повторять: оставьте эти разг. Мне и так хорошо. - Да какое же это "хорошо"? Люди нас обвиняют в том, что не выдаем тя, обрекаем на одиночество с таких лет. - Вы мя выдали раз- хватит. - Я же счастья тя желаю, почему не хочешь послушаться мя? - в голосе Там. слышались слезы. - Однажды послушалась- довольно. Ты мя и так сделала счастливой, - проговорила Мад, чувствуя угрызения совести от сознания жестокости этих слов теперь, когда мать и без того считает ся виновницей ее несчастья, но не в силах удержаться от них, поскольку разговоры о новом зам. раздражали ее. Мать, уже откровенно плача, запричитала: - Кто же знал, что так случится? Кто же знал? . . Но раз- уж случ, как не можешь понять, что в таком положении люди не оставят тя в покое. Не зря ведь говорится: "Со вдовы даже помойка смеется". Неужто сама не знаешь- что о тебе будут говорить? - А что обо мне могут гов? - Никто ведь не поверит, что ты, такая молодая и. . привлекательная, ведешь праведную жизнь, что блюдешь себя, находясь вне дома. - Да плевать мне на чужую брехню. Я уже не та девочка, кот. можно запугать молвой, что тебе и удалось в свое время. Я себя знаю, и этого мне вполне достаточно. - Но твоим братьям и отцу совсем не безразлично, что о них говорят люди. - Это тебе больше всего не без. Как только ты, нани, дожив до такого возраста, не можешь понять, что сплетники набрешутся вдоволь и спокойно сидят у ся дома, а тебе потом страдать приходится. Вот не послушайся ты тогда этих поганых сплетен- не пришлось бы теперь плакать. - Да чтоб мя Аллах забрал, если бы стала уговаривать в другом случае! Но ведь я знаю, что за этого чел- ка ты согласна была выйти. - Сог. была! . . - в сердцах воскликнула Мад. - Не говори о том, что уже давно умерло и воскреснуть не может. Вовремя нужно было думать. А теперь мне никто не нужен. Да я и смотреть- то на этих мужчин не могу- все они мне противны, у всех одно на уме. - Глупая ты, глупая. . Раз он, парень, хочет жен. даже сейчас, значит, до сих пор ты ему нужна. - Зато он мне не нужен. А то, что не был женат, ни о чем еще не говорит. Неужто думаешь. . А- ай, оставим лучше эти разг. сердце от них разболелось. - Я- то оставлю, ост. . Голова дурная у той матери, кот. силой выдает дочь. . Мне сейчас было бы намного легче, если бы тогда не настояла на твоем зам, - с горечью качала головой Там. - Видит Аллах, этой, что у мя осталась дома, слова не скажу. Пусть за кого угодно выходит, хоть за попрошайку! . . - Слава богу, что наконец ты постигла истину. И хотя это твое прозрение мне дорого стоило- я рада ему, - вздохнула Мад.
Мад. не принимала эти шутки всерьез. Ей даже в голову не могло прийти, что этот 45летний приземистый лысеющий мужчина с изрядным брюшком может иметь на нее какие- то виды. Правда, иногда ловила на себе странные взгляды нач, но не придавала особого значения- подобные муж. взгляды ей не были в диковинку. Она вела ся на работе весьма сдержанно, никогда не принимала участия в вечеринках, кот. по случаю праздника и вообще по всякому мало- мальски значительному поводу устраивались соседками по отделу. Всегда серьезная, покладистая в работе, она выглядела старше своих лет. Как Мад. и предполагала, большинство жен- н оказались не у дел, и она сожалела, что без всякой необходимости вынуждена терять здесь целый день. Когда нач. оказался поблизости, она выразила эту мысль вслух. И тот неожиданно предложил: - Можете ехать домой. - Да как я теперь уеду? Машина ведь будет только вечером. - Я скоро поеду в город- подвезу вас заодно. - Нет, спасибо, раз уж приехала- побуду до конца. - Дело ваше, - бесстрастно бросил нач. и прошел к мужчинам, присевшим отдохнуть. - Напрасно ты отказалась, - подошла Залина- пожилая осетинка, финансист с 30летним стажем. - Давай вместе поедем. Сейчас попрошу его, мне тоже надо. Все никак не соберусь навестить сестру, а тут такой подходящий случай. Спустя полчаса они ехали домой, расположившись на зад. сиденье в служебной "Волге"нач. и негромко переговаривались. Только когда проехали неск. кил. Мад. поняла, что Зал. не доедет до города. Стало не по себе от мысли, что около 20км. придется ехать с нач. одной. Мелькнуло было решение выйти вместе с Зал. и дальше добираться рейсовым автобусом, но она отказалась от него: во- 1ых, потому что не хотелось выходить в совершенно незнакомом селении;во- 2ых, потому что гордость не позволила обнаруживать свои сомнения- это казалось унизительным.
Мад, посерьезневшая, молча смотрела в окно. Нач. задавал изредка вопросы то о ее жизни, то о работе. Она отвечала, не вдаваясь в подробности. Был неприятен покровительственно- заботливый тон, принятый нач, как только они остались вдвоем. Не нрав. его излишняя внимательность. - Если есть какие затруднении- скажи, всегда поможем. Тебе, наверно, трудно одной- незаметно перешел он на "ты". - Да нет, норм- но. - Ты дев. гордая, я знаю. Но не надо стесняться признаваться, когда трудно. Я вот подумываю перевести тя заместителем нач. отдела. Со временем и выше можно будет. . Как ты на это смотришь? - А почему мя? У мя ведь и специальность не соответствует- недоуменно протянула она, удивленная неожиданной перспективой, но отнюдь не обрадованная. - Пусть это тя не беспокоит. Я знаю, что говорю- улыб. ей и стал сворачивать на проселочную дорогу. В сердце Мад. закралось смутное беспокойство. - Куда это вы? Нам же прямо- как можно спокойнее сказала она. - А так намного ближе. Доехав до перелеска, свернул в тень деревьев и остановил маш. - Мотор перегрелся. Постоим немного в тени, пусть поостынет. Мад. разгадала его уловку, поскольку нелепость объяснения была очевидна: уж в моторе- то она кое- что смыслила. Во всяком случае настолько, чтобы понять, что мот. здесь не при чем. Но виду не подала. Выйдя из маш, он не спеша обошел вокруг, и сел рядом. - Может, поедем все же? Авось, дотянет до города. - Да успеем. . Я все к те приглядывался, Мад. Хорошая ты дев, да вот, жаль, не повезло в личной жизни. Нужно те как- то устроить свою жизнь- совсем ведь еще молоденькая. . Нач. не отводил плотоядного взгляда, и Мад. не стала скрывать раздражение. - Вам- то до этого какое дело? Насколько мне известно, это не входит в ваши служебные обязанности. - Не надо так, дев. Я же к тебе по- доброму. Много хорошего для тя могу сделать- Он положил руку ей на колено.
Мад. скинула ее: - Это еще что такое? ! Сейчас же прекратите! . . - вспылила, пытаясь выйти из маш. Но дверца не поддавалась. - Зачем так сердишься. . будь умницей. Я ведь могу те такие блага устроить- заживешь припеваючи, - опять полез он к ней, уже не скрывая своих намерений. - Вы вон жене своей устраивайте, а я в ваших услугах не нуждаюсь. Сейчас же выпустите мя! - с силой оттолкнула его. - Ну выйдешь ты- а дальше что? Здесь ни души кругом- как дом. доберешься? . . Не дури. . .
Задыхаясь от гнева и чувства гадливости, Мад. обеими руками отталкивала его голову с розовой плешивой макушкой, едва прикрытой лоснящимися от бриолина жиденькими волосами. Одна мысль о том, что его толстые влажные губы могут прикоснуться к ней, приводила в содрогание. Она судорожно искала выход из создавшегося положения, полная решимости скорее умереть, чем. . Но тут мечущийся взгляд ее упал на висящие на своем месте ключи, и решение созрело мгновенно. - Подожди- ка немного! Ну подожди же, бегемот! Дай хоть слово сказать! . . - перешла она на "ты", хватаясь за возможность избежать крайних мер, безобразной сцены. Уловив в ее тоне новую нотку, он оставил попытки облапить ее и, гладя по плечу, приторно- слащавым голосом разрешил: - Ну. . говори, гов, я слушаю. - Если правильно поняла, ты мне предлагаешь роль любовницы- неожиданно спокойно сказала она. - Ничуть об этом не пожалеешь, вот увидишь. . - Заманчиво. А если я все же не соглашусь? - Но ты же не глупая, чтобы отказываться от собственного блага! Я ведь тя на любую должность могу перевести, до своего зама могу повысить. . Ни в чем не будешь знать нужды. - Он не сводил с нее похотливого скользкого взгляда. - Да при твоих данных. . и при твоем положении- сам бог велел. . Мад. с трудом превозмогала отвращение, стараясь казаться готовой склониться к согласию. . - А как же, если жена узнает? Не боишься? - Какое ей дело! Зачем об этом говорить, иди лучше ко мне, моя маленькая. . - Ну подожди же! - опять отстранилась она. - Нашел маленькую. Сам мне по плечо, недомерок. . - подколола нарочно, хотя были они примерно 1го роста. - Но это не помеха, верно? Откровенно говоря, против этой роли в принципе ничего не имею. Но ведь я не скотина в конце кон. Ты для начала хоть поухаживай за мной немного, что ли. - Это я потом, потом. . - А мне "потом"не надо. Как говорится, дорога ложка к обеду- усмехнулась Мад, окончательно входя в роль. - Ну как только самому не противно? Ведь интеллигентный чел- к!
Нач, совершенно сбитый с толку неожиданным переломом в ее поведении, а главное- задорным, откровенно игривым теперь тоном, озадаченно смотрел на нее. - А я разве не ухаживал за тобой? Разве не оказывал всякие услуги? - Какие? Когда? - Мальчика твоего в садик устроил. . И потом, не посылал в командировки, хотя работавшая до тя частенько ездила. Да и материальную помощь не раз выписывал- перечислял свои благодеяния нач, вновь кладя короткопалую руку на ее колени. Мад. скрепя сердце, стерпела. - Это не считается. - Почему? Я же не каждому такое делаю. - А я все это принимала как должное, полагая, что как чуткий руководитель помогаешь, принимая во внимание мое положение. - Теперь знай, что я вовсе не из той чуткости. . - Ну уж нет. Задним числом я этого не могу засчитать. Я же не ты, чтобы проделывать подобные махинации- насмешливо протянула она и игриво толкнула его в плечо: - А если хочешь, чтобы у нас все полюбовно было- для начала хотя бы букетик цветов преподнеси. - Да я тебе их корзинами буду преп! Но сейчас где возьму! . Приедем в город- куплю целую охапку. . - Он вновь потянулся к ней, заворковал. Мад. упрямо замотала головой: - Нет- нет! В городе- другое дело, а теперь хоть вон тех для мя нарви- показала на видневшиеся невдалеке цветы. - А потом, говоришь, все полюбовно будет? - многозначительно протянул он, растягивая в улыбке свои толстые губы. - Слово даю. - О- ох, уж эти мне жен- ны. . Вечно у них какие- нибудь причуды- самодовольно проворчал он, неуклюже вылезая из машины.
"Иди- иди, старый боров! Я те сейчас покажу причуду! "- Мад. тоже вышла, остановилась, подбадривая многообещающей улыбкой недоверчиво оглядывающегося "кандидата в любовники", а сама тем временем осмотрела местность. К счастью, машина стояла так, что можно было, не разворачиваясь, выехать на дорогу между редкими деревьями. Мысленно наметив путь, открыла переднюю дверцу, неторопливо, по- хозяйски достала висевший на крючке пиджак нач. Прервав свое занятие, он наблюдал за ней. Мад. демонстративно расстелила пиджак в тени под деревом. - Ну что ты стоишь? Рви побольше. Вон там их много- иди туда- показала на возвышавшийся поодаль холмик, склон которого действительно был усыпан нехитрыми полевыми цветами. Тот с готовностью повиновался, уже нимало не сомневаясь в успехе. Дождавшись, когда он удалится на достаточное расстояние, Мад. села на водит. место, включила зажигание. Уже тронувшись, прокричала опешившему нач, смотревшему на нее во все глаза, застыв в нелепейшей позе: - Машину найдешь во дворе конторы! . . - и, протяжно просигналив, лихо вырулила на дорогу. Она быстро добралась до города. Поставив машину, где обычно ставил ее сам хозяин, отдала ключи вахтеру, сказав, что нач. занемог и придет попозже, и, не дожидаясь расспросов, заспешила домой. В ту ночь она долго не могла уснуть. Не покидало чувство соприкосновения с чем- то грязным, омерзительным. Она все еще ощущала на себе эту грязь, и ни ванна, ни контрастный душ не смогли полностью освободить ее от этого чувства. Долго думала, что следует предпринять. Теперь- то было ясно: проницательные сотрудницы, слишком хорошо изучившие повадки своего нач, отнюдь не шутили. Она решила, что един- но верный выход- немедленно уволиться. В понедельник придя на раб, 1ым делом написала заявление, занесла к нач. и молча положила на стол. Он смотрел на нее с кислой улыбкой: - Оказывается, ты и машину умеешь водить? - Оказывается. - А это еще зачем? Пробежав заяв. глазами, разорвал его на мелкие клочки и выкинул.
- И думать об этом брось, никуда ты не уйдешь! Работай как работала. - Я здесь больше не намерена оставаться, и напрасно вы порвали заяв- жестко произнесла Мад. глядя на него с нескрываемой неприязнью. - Давай будем считать, что ничего не произошло, давай забудем обо всем этом- понизил он голос. Но она по его глазам, по интонации чувст- ла, что уж он- то во всяком случае ничего забывать не намерен. Молча вышла, тут же в приемной написала новое заяв. и попросила секретаря зарегистрировать его и занести на подпись. Секретарь, удивленная столь внезапным ее увольнением и такой необычной просьбой, принялась было расспрашивать, но Мад. только сказала, что возникла необходимость в связи с семейными обстоятельствами немедленно уехать. Она знала, что по существующему положению должна отработать 2недели, и это обстоят. тяготило- ведь все это время будет вынуждена по нескольку раз в течение дня сталкиваться с нач. по служебным вопросам. Невеселые мысли донимали ее. Она не представляла, что будет делать дальше. Вновь предстояло подыскивать работу, привыкать к новому коллективу. Да и места в садике несомненно лишится. А его- то как раз и не хотелось терять: садик был недалеко от дома, всего через квартал. Уже в который раз за время своего вдовства ей пришлось с горечью почув- ть, насколько она уязвима в нынешнем положении. "Да разве бы этот старый кобель посмел так со мной поступить, если бы у мя был муж! . . Всякое ничтожество. . ну всякое ничт. в брюках считает своим долгом пожалеть. . О боже, до чего все это гадко. . "- удрученно вздыхала она.
На след. неделе к концу рабочего дня пришел Ибрагим. После раб. должно было состояться профсоюзное собрание, и все сотрудники ровно в 5покинули отдел. Мад. тоже собралась было идти, но Иб, успевший только обменяться с нею традиционным приветствием, попросил задержаться на неск. мин. Она сидела на своем раб. месте, он- за соседним столом. Глядя в ее озабоченное неулыбчивое лицо, начал говорить: - Вижу, что не рада мне. Мад, не я же виноват в такой участи. . Мы оба неповинны в этом несчастье. Но раз уж судьба так распорядилась- мы должны встретиться. Почему так холодно принимаешь мои слова? Неужели забыла все, что у нас было? - прибавил совсем тихо. - А что было- то? Ничего, кроме наивной дет. забавы, о кот. и вспоминать ни к чему- вздохнула она.
- Лично для мя это не было забавой. Ведь я все эти годы. . Что бы ты ни говорила- быть нам вместе. - Как тебе могло прийти в голову взять вдову с реб? Будто на всем свете дев. не нашлось. . Посмешищем хочешь стать? - Это не твоя забота. - Я просто удивляюсь твоей. . - Договаривай уж. Ведь хотела сказать глупости. - Не угадал. Что касается мя- я свое замужество уже совершила. И скорее с жизнью соглашусь расстаться, чем с сыном. - Я же поклялся, что не разлучу вас, что буду любить его как своего родного. Почему ты не веришь мне? Мад. рассеянно глядела в лежащие перед нею бумаги- лишь бы не встречаться с его взглядом, и мысленно твердила: "Хоть бы не сорваться. . Хоть бы хватило сил выдержать тон".
С посильной сухостью сказала: - Оч. большую услугу мне окажешь, если перестанешь приходить сюда. Не хочу, чтобы обо мне сплетничали. Это однажды сослужило мне злую службу. Иб. видел, что она нарочно резка с ним, что вовсе не так спокойна, какой старается казаться. - Тем более должна понимать, что не стоит обращать на них вним. - Это только говорить легко. А если честно- не в них дело. Если б даже думала о зам- за тя все равно не вышла бы. И не смотри на мя так, объяснять не стану. Такие вещи самому. . сердцем понимать нужно. Существуют нравственные барьеры. . для мя во всяком случае. Не ровня мы- и все тут. - Глуп. какие. Ну что с того, что я не был женат? Я все это время тоже. . не ангельский образ жизни вел, тоже грешен. - Почему "тоже"? Я себя отнюдь не считаю греш. И вообще не то говоришь, Иб. Незачем передо мной исповедоваться. - Сам чувствую, - вздохнул он. - Просто не знаю, как тя убедить, что умный никогда не должен становиться рабом боязни чужого осуждения. С чужим мнением нужно считаться только в разумных пределах.
- Но как их определить, эти "разум. пред"? - Сердце и совесть подскажут. Если желания не мелочны, не подлы и не могут никому причинить зло- нужно добиваться их осуществления, невзирая на мнение толпы. - Я не совсем с тобой согласна- выдавила Мад, а в мозгу билось: "Ведь во всем прав, тысячу раз прав. . И возражаю ему- только лишь бы не согласиться. О боже, дай силы сдержаться, не выдать себя. . Нельзя, не надо этого", - подавила она вздох и раздумчиво продолжала. - Разве не способность считаться с мнением окружающих, отказываться в его интересах от некоторых своих желаний поднимает чел- ка выше инстинктов и обеспечивает ему порядочность? Иб. некоторое время молчал. Он и узнавал, и не узн. в ней прежнюю Мад. Конечно, она уже далеко не та оч. чувствительная дев. способная вспыхнуть от 1го слова, 1го взгляда, способная самозабвенно спорить, отстаивая свою точку зрения, и судить обо всем категорично, со свойственным юности максимализмом. И в глазах ее уже не отражаются, как в зеркале, малейшие перепады настроения. Пережитое сделало ее много взрослее, сдержаннее. Но он отчетливо чувст- л, что теперь его к ней тянет сильнее, чем когда бы то ни было, и не мог разобрать- в чем причина. Не мог понять, почему с такой легкостью сбросил со счетов, как несущественное, то, что она прожила с другим целую жизнь и имеет реб. Конечно, он сознавал, что перенесенная душевная боль оставила в ней неизгладимый след, и вероятнее всего именно она яв- ся причиной того незнакомого, непостижимого, появившегося в ней за последние годы. Теперь во взгляде- серьезном, сосредоточенном, полном достоинства- для него глубокая тайна. Она- то и лишала покоя. Как он жаждал разглядеть в ее глазах прежний волшебный свет, прежнее сердечное тепло. "Но почему она столь упорно избегает прямого взгляда? И поч. так отчужденно говорит? Притворяется? Или в самом деле. . Нет, не верю, что совсем безразличен ей. Я же чувствую это всем своим существом. . Пусть внешне изменилась, пусть! Ведь хуже ничуть не стала- как раз наоборот. А вот прежнее душев. благородство- полностью при ней. . "
- Как ты серьезно рассуждаешь, Мад. Все это верно говоришь. Но согласись: глупо из- за боязни перед чужим, походя высказанным мнением отказ. от своего счастья. - Я весьма сомневаюсь, что в этом мое счастье. Даже уверена, что это принесло бы мне только массу лишних житейских неприятностей. - Зачем ты так? . . - помрачнел Иб. - Не хочу лицемерить. А с тобой тем более предпочитаю быть откровенной, извини уж. - Мад. на эт раз выдержала его пристальный взг. - Ты все же оч. сильно переменилась. - Даже представить себе не можешь насколько сильно. И тебе пора бы понять, что я далеко не та, кот. ты. . знал когда- то, и что нынешняя я тебе совершенно не подхожу. Иб. со вздохом признался: - У мя как раз наоборот получается: с каждой встречей все больше убеждаюсь, что мы должны быть вместе. Что бы ты ни говорила- не верю, что безразличен тебе. В конце концов, ты мне слово давала. - Ох, не вспоминай ради бога. . С тех пор целая вечность прошла- болезненно поморщилась она. - А мне кажется, все это только вчера было. - Ты на мя повнимательнее посмотри- перестанет казаться. . - Я и так смот. оч. вним. Мад- грустно улыб. он. - И неужто не замечаешь. Оставим этот бессмысленный разг- Мад. отвела взгляд. - Оч. тя прошу: не приходи больше. Ни к чему это. До моих род. мужа могут дойти слухи. . Они и без того смотрят на мя недоверчиво. Мад. встала, давая понять, что не желает больше говорить. Иб. тоже встал. - Мне временами кажется, что мы с тобой все начинаем сначала. Она не выдержала его взгляда, отвернулась, подошла к окну. - Сейчас наши могут вернуться. Я не хочу, чтобы они застали тя здесь. - Никто сюда не придет. Я попросил твою подругу позаботиться об этом. - Это еще что за шутки? - резко обернулась Мад. Иб. стоял рядом, она совсем близко увидела его глаза, полные любовной муки. Он взял ее за плечи, силой притянул. - Мад, зачем столько врем. мучаешь мя? За что? . . - Отпусти сейчас же. . Слышишь, уйди говорю! - негодующе потребовала она, с плохо скрываемым страхом глядя в его горящие глаза. Чувствуя, как от этого взг. в ней что- то болезненно перевернулось, что воля изменяет ей, и уже не в силах устоять, изменившимся голосом взмолилась: - Ради своего бога, перестань. . - Как долго я ждал этой минуты, Мад. . Она не сразу высвободилась из его объятий. - Уйди отсюда. . - выговорила дрожащим от волнения и слез голосом, отворачиваясь к окну. Иб. прерывисто вздохнул. Помедлив минуту, глухо сказал: - Ладно, ухожу. Но знай: я не отступлюсь. .
Мад. слышала его медленно удаляющиеся тяжелые шаги, но не оглянулась, пока за ним не зак. дверь. Прислонившись лбом к холод. стеклу , неподвижно застыла на неск. мин. Потом, с трудом сдерживая слезы, села за стол, закрыла руками горящее лицо. Она в душе проклинала, ненавидела себя за эту минутную слабость. "Все! . . С головой себя выдала. . Теперь он точно подумает, что просто ломаюсь, цену набиваю. . Какой ужас! . . Не приведи бог- и в самом деле так решит. . Тогда он вправе презирать мя, разве порядочная станет в такой ситуации набивать цену! Любая мало- мальски стоящая бросится на грудь, замолит о прощении. . "Она сознавала, что в ту минуту была на грани этого. Но чудом удержалась. "О боже! - если бы я могла стать прежней непорочной дев. . Если б только могла. . Но это невозможно, нев. . Иб. родной мой, ну как же ты не понимаешь, не имею я теперь права. . Не могу я такой. . Ну зачем я тебе теперь? Зачем? Ты же золотой души человек, ты же гораздо лучшей достоин. . "Она понимала, что со своим тяжким грузом пережитого просто не в состоянии дать ему счастье. Предчувствовала неминуемый под гнетом житейской, бытовой прозы крах иллюзий о светлой, возвышенной любви. Путал призрак неотвратимого разочарования. Но мучили сомнения: хватит ли сил устоять перед настойчивостью Иб. Где- то в самой глубине души нет- нет да поднимался новый, неведомый доселе голос, коварно нашептывавший: "А стоит ли? . . Какой смысл в этой жертве? . . Кому она нужна? ". Прежнее невозмутимое спокойствие и уверенность в себе изменили ей, поскольку в эту мин. поняла, что 1ая любовь не умерла, она, помимо ее воли, все эти годы подспудно жила в ней. "Ах ты. . Обыкновенная самка, и никто больше. . - мысленно обрушилась на себя. - 1го поцелуя оказалось достаточно, чтобы забыла все свои клятвенные заверения, все свои жертвенные обещания и непоколебимые решения. . Но нет уж, дрянь ты этакая, - я не позволю те так быстро пасть. Еще посмотрим, кто кого! . . "- таким беспощадным самобичеванием она пыталась теперь заглушить поднимающийся в ней запоздалый стыд и угрызения совести.
Спустя неск. мин. спохватившись, поспешила домой, подгоняемая стремлением поскорее увидеть сына. Преследовал безотчетный страх за него, и, подхлестываемая этим страхом, весь путь до своего дома проделала почти бегом. Во дворе с группой ровесников стоял Мустафа. Не видя поблизости сына, Мад. с ходу выпалила: - Мальчик где? - Что случ? . . - удивленно воззрился на нее Мус. - Да. . ничего, - замялась Мад. устыдившись своего невольного порыва. - Ты так влетела, будто за тобой погоня. . Я уж было подумал, случ. что. А мальчишка вон с пацанами на качелях- степенно произнес Мустафа. Мад. уже и сама разглядела Илеза в стайке ребятишек, с двух сторон обступивших мален. дет. качели в нетерпеливом ожидании своей очереди. Подхватив сына на руки, она заспешила к себе. Прикрыв за собой дверь, со вздохом облегчения опустилась на стул. Бережно прижимая доверчиво прильнувшего к груди сынишку и стараясь заглушить назойливо шевелившееся в душе чувство непонятной вины перед ним, чуть слышно приговаривала: - Никто мне не нужен кроме тя, мальчишечка ты мой золотой. . Нам с тобой и вдвоем хорошо, правда? . . И никто, никто нам не нужен. .
Мысленно представила, каково бы было родне Ал. узнать о ее намерении выйти замуж, представила лицо своей свекрови, все это время окружавшей ее и Ильку- живую копию своего незабвенного сына- всяческими заботами и теплым вниманием;представила реакцию Османа, самого любимого из деверей. . "Нет, нет! . . Это далеко не так просто, как ты думаешь, Иб. . Все гораздо сложнее и запутаннее. И что бы ты ни говорил, всегда между нами будет стоять тень бедняжки Ал. . Да и сын. . И вовсе не боязнь возможного людского осуждения мя удерживает, отнюдь нет. Ты по- мужски прямолинейно все себе представляешь. А я- то понимаю, сколько морально- нравственных издержек для меня. . для нас обоих повлек бы за собой этот брак, не говоря уже о неизбежных житейских сложностях. И я не желаю на них идти ни за какие личные блага. Ничего этого мне не нужно. Нет, нет и нет. . - мысленно твердила она, все больше укрепляясь в своем решении. "Нет худа без добра. . Больше он не сможет видеться со мной, а это сейчас самое главное. Возьму послезавтра расчет и не буду спешить устраиваться на новое место. Посижу дома неск. месяцев- уж сюда- то он не посмеет заявиться", - решила она, успокаиваясь.
Однако не таким уж неприступным бастионом, каким она себе представляла, оказалась для Иб. ее квартира. Недели через 2, пасмурным воскресным днем Мад. коротала время за чтением, полулежа в мягком кресле у раскрытого окна. Мус. на весь день уехал к родителям и должен был вернуться лишь вечером. Илез, набегавшись с утра, сладко спал в кров. В тишину квартиры ворвался длинный требовательный звонок. Мад. направилась к двери, гадая, кто бы это мог быть. Открыв дверь, растерялась от неожиданности, невольно отступила назад: на пороге стоял Иб. - Может, хоть из вежливости предложишь войти? - Н- нет, - наконец обрела она дар речи. - Те здесь нечего делать. - Ты в этом уверена? - улыб. Иб. бесцеремонно входя в прихожую и по- хозяйски запирая за собой дверь. Мад. волей- неволей пришлось попятиться. - Однако, ты порядочный нахал. . - С тобой поневоле им станешь. - Уходи! Я не одна. Мус. не должен тя здесь видеть. - И не увидит. Мустафа. у себя дома. Мад. к чему все эти уловки? Мы ведь уже давно не дети. - Так ты уйдешь по- хорошему или нет? - За тем и пришел, чтобы уйти только по- хор. - Иб. не отводил влюбленных глаз. - Мад, ну зачем ты так? Я ведь знаю, что ты и с работы уволилась лишь ради того, чтобы лишить мя возможности видеться с тобой. - Неужто думаешь, что я не нашла бы другого способа отвадить тя? - Значит, тебе этого не хотелось? . . - Ты не понял. Я вовсе не это хотела сказать. - Мад, зачем ты пытаешься обманывать и ся, и мя? Почему, ну ради чего ты нас обоих мучаешь? . . И опять Мад. чувст- ла неотвратимое действие сладостно- дурманящих интонаций, волшебной музыкой звучавших в его тихом, проникновенном голосе;чувст- ла какой греховный яд вливает в нее его ласковый взг. но уже не в силах была отвести глаза. И хотя слова она по- прежнему говорила довольно резкие, глаза их вели согласный диалог на безмолвном языке влюбленных. - Уходи, Иб. . ради бога уходи! . . - взмолилась она, стараясь отстраниться, но с тайным ужасом чувствуя, что все ее существо неодолимо влечет к нему, что она вот- вот окончательно потеряет власть над собой. Такого с нею еще никогда не бывало.
- Поверь, все будет хорошо, Мад. Если что будет не по- твоему, всегда сможешь уйти. Я согласен на любые твои условия. Заранее согласен. Пойми же наконец, не могу я без тебя. . - Что ты со мной делаешь? . . С ума мя сводишь. . - простонала она, совсем обессилев от мучительной внутренней борьбы, и, уткнувшись лицом в его грудь, расплакалась. - Ну вот еще. . Плакать- то зачем. - Бережно прижимая к себе, он гладил ее, как маленькую. - Не плачь только. Слышишь? Мад. я же говорю: все хор. будет. Тебе ничего не придется предпринимать. Я сам, все сам сделаю, все улажу и с вашими, и с теми. . Но Мад. не переставала лить слезы, чувствуя небывалое облегчение и от них, и от принятого наконец трудного решения. - Я же прошу, перестань плакать. Моя ты хорошая, слово даю: все, все, как ты скажешь, так и будет. - Нет, нет, не надо. . Не слушай ты меня, дуру, больше- сквозь всхлипывания зашептала она, - ведь это моя глупость разбила наше счастье. . Прости меня, Иб. Прости, если можешь. . Я виновата перед тобой.
- Это я должен просить прощения- я больше виноват. - А- ах, какой же ты! . . - она обвила его шею руками. - Иб, дорогой мой, да я всю жизнь рабой твоей буду. . Я же умереть. . умереть за тебя готова. . - Мад, Мад. . Ты ли это говоришь? . . Не ослышался ли я? . . - Иб, задыхаясь от счастья, осыпал поцелуями ее залитое слезами лицо. Какой- то внезапный внутренний толчок заставил Мад. опомниться. Она тут же вся напряглась, нетерпеливо отстранилась: - А теперь уходи, уходи. . Иб. опешил, недоуменно впился в нее взглядом: - Как? . . Да ни за что на свете. . - Умоляю тя, Иб. . - любовно гладила его по щекам. - Пойми, так нужно. - Кому нужно? Мад. ты опять за свое! . . - Последний, самый последний раз послушайся мя, Иб. Ты должен сейчас же уйти, ведь в любую мин. Мус. может вернуться- взмолилась она. - Но мы же толком и не. . - Потом! Обо всем потом поговорим. . Только не здесь, не сейчас. . Ну как ты не понимаешь? ! Настойчиво выпроводив его, Мад. заперла дверь, обессиленно привалилась к ней и замерла на неск. мин. Потом в глубокой задумчивости побрела в комнату и изнуренно опустилась в кресло, где совсем недавно так безмятежно отдыхала. От пережитого нервного напряжения она чувст- ла разбитость во всем теле, но на душе было удивительно легко. . . 1978- 1984гг. КОНЕЦ.
Поделиться книгой: