Последний шанс

– А кто твой отец? – спросил Руди.

– Он был морской офицер, а теперь уже в отставке. Когда отец ушёл со службы, наша семья купила ферму на юге Америки. Ему все время хотелось возиться с животными, потому что он их очень любил, хотя и всю жизнь провёл вдали от берега среди своих железяк. На кораблях животных нет, а он их ужасно любит. Отец служил старшим механиком. Так, наверное, называлась его должность, я в этом не очень сильно разбираюсь. Под ответственностью отца был весь моторный отсек корабля. По этому поводу он всегда говорил, что ему доверили самое важное – это «сердце корабля», а может речь шла о двигателе. Нет, все—таки мотор! Потому, что он ещё говорит, что: «Мотор корабля должен работать как часы. Остановка мотора – смерть корабля». Я все время путаюсь в терминах, – засмущалась Эмили, – Уже тогда слово «смерть» стало для меня чем—то очень ужасным и я все время пыталась узнать, как можно одолеть эту злую смерть, чтобы корабль не умер. А потом умерла моя мама. Тогда, видимо, детские страхи наслоились на подростковый шок от реального столкновения с потерей любимого человека и во мне укрепилось стойкое нежелание начать бороться с этим, вроде бы как закономерным природным явлением. Мне очень хочется одолеть этот несправедливый, на мой взгляд, закон жизни. Наверное, поэтому я и стала доктором, – закончила Эмили.

– Грустная, но всё—таки жизнеутверждающая история, – заметил Руди. – А как ты попала в амбулаторию института генетики?

– Совершенно случайно. После окончания университета я стажировалась в родном городке, но потом решила начать самостоятельную жизнь. Я конечно очень люблю своего отца, но хочется начать самой за себя отвечать. Как—то прочитала объявление о вакансиях в институте и отправила предложение на должность врача амбулатории. Прошла собеседование в управлении кадрами, затем у директора и вот три года назад была принята на работу. Вроде как в своём штате осталась, но живу теперь самостоятельно и, на мой взгляд, это хорошее предложение. Интересная работа, каждый день различные практические ситуации, где необходимо правильно продиагностировать и назначить эффективное лечение. Каждый раз нужно принимать решение самой и не ждать подсказки со стороны, мне это нравится, да и жильё предоставляет институт. По—моему, для начала самостоятельной жизни это совсем неплохо. Потом, думаю продолжить образование, но не знаю, как и когда это у меня получится. Нужны хорошие деньги на обучение, а у отца просить не хочется, поэтому начала копить сама. Отцу и так нелегко работать на своей ферме, да и траты у него большие с таким огромным хозяйством. Так, что хочу попробовать начать жить сама, без посторонней помощи, – уверенно закончила Эмили.

– А, я и не знал эту историю, – немного помолчав, сказал Стив.

– Ты ещё много чего обо мне не знаешь, – весело сказала Эмили, бросив на молодого учёного немного лукавый взгляд, – Но у нас с тобой впереди целая жизнь. Ведь верно, Стив? У нас с тобой будет долгая жизнь? – Эмили испытующе посмотрела на Стива.

– Я думаю, что у нас с тобой будет гораздо больше времени, чем ты только можешь себе представить, – так же весело ответил Стив, размахивая своей корзиной для пикника.

– Ловлю тебя на слове, – сказала, молодая девушка и тут же громко прокричала: «Я хочу жить тысячу лет!».

Перепуганные чайки с криком сорвались с насиженных мест и рванули в пронзительно—синее небо. Компания молодых людей весело рассмеялась внезапно устроенному на берегу переполоху.

– А вот и домик Роджерса, – Руди указал на видневшееся не далеко от берега океана бунгало моряка. – Ну и конечно яхта во всей своей красе на своём законном месте ждёт нас.

Большое белоснежное судно с тремя синими стрелами, начерченными на его борту, покачивалось в некотором отдалении от берега. Стив и Эмили обнявшись, заворожённо разглядывали красавец корабль.

– Роджерс отвезёт нас на лодке на яхту, а когда мы вернёмся обратно, то заберёт на берег, – продолжал Руди.

– Привет, Руди, – раздался ещё достаточно крепкий голос повидавшего виды старого моряка. Его смуглое, обветренное лицо было испещрено всеми океанскими ветрами и создавали удивительную сетку морщин. В его чёрных глазах развлекались чёртики веселья.

– Привет, Роджерс, – ответил на приветствие Руди и они обнялись, похлопывая друг друга по крепким плечам.

– Решил сегодня покататься? Да, денёк сегодня выдался чудесный как раз для доброй прогулки. Вот ключи тебе от моей красавицы. Отдыхайте, – проскрипел старик и протянул Руди ключами от яхты.

– Это мои друзья, – произнёс Руди указывая на прижавшуюся друг к другу молодую пару.

Роджерс усмехнулся в свои чёрные огромные пиратские усы и молча указал на вытащенную наполовину на берег лодку. Мужчины пошли к лодке, а Эмили, считая себя настоящим членом экипажа яхты, наравне со всеми принялась сталкивать лодку на воду. Вчетвером это удалось сравнительно легко и скоро лодка уже покачивалась на океанских волнах. Роджерс сел у спаренного навесного мотора и мощный рёв огласил окрестности побережья. Через десяток минут молодая компания уже перетащила свои корзины для пикника на борт яхты и Роджерс вскоре ушёл к берегу.

– Когда мы отдыхали с отцом у нас был не такой большой корабль, – приглушённым голосом произнесла Эмили, оглядывая очень вместительную яхту. Издали, с берега корабль казался ей значительно меньше и это обстоятельство сильно смутило Эмили.

– Чем корабль больше, тем лучше он держится на больших волнах, – голосом бывалого морехода сказал Стив и улыбнулся девушке.

– Располагайтесь, друзья, думаю, что вам здесь понравится, – на правах хозяина произнёс Руди. – А я пока пойду в рулевую рубку, надо подготовиться к отходу от берега. Ну, а вы можете пока обследовать судно.

Через некоторое время тихо заурчал маневровый электродвигатель, и яхта почти бесшумно заскользила в открытый океан. На расстоянии пару миль от яхты стояло другое судно. Руди видел его на радаре, а в иллюминаторе оно выглядело далёкой тёмной точкой на горизонте. Уже на второй день у Руди появился напарник по океанским прогулкам. Судно упорно не сближалось с яхтой Руди, но всегда находилось в пределах прямой видимости. Когда Руди увеличивал скорость и уходил за пределы прямой видимости и оставлял напарников по плаванию за горизонтом, наблюдатели через некоторое время вновь его находил и становились в пределах прямой видимости. Игры со службой наружного наблюдения Руди в конце концов надоели, и он просто плюнул на соседей по отдыху. «Ничего пусть привыкают к моим маршрутам. Каждый день один и тот же маршрут, и через месяц эти поездки будут для них хуже зубной боли», – глядя на стоящее против солнца тёмный силуэт соседнего судна, подумал Руди.

– По местам стоять, с якоря сниматься, – прокричал журналист в мегафон, включив его на полную мощность и с весёлым настроением наблюдал переполошившихся на корме ребят. Стив погрозил журналисту кулаком, что его ещё больше развеселило.

В открытую дверь рубки просунулась взъерошенная голова Стива.

– Нельзя же так пугать своих гостей Руди, – обиженно проворчал Стив.

– А вы не спите, а то замёрзнете, – улыбнулся Руди.

– Как так замёрзнем? Я выходил из дома было восемьдесят пять по фаренгейту и обещали, что будет ещё жарче, – не понял шутки Стив.

– Ладно, не бери в голову, я сам придумал такую шутку, но вижу, что шутка не удалась, – ответил Руди. – Сейчас мы отойдём миль на десять и сможем отдать управление авто—навигатору, вот тогда и перекусим. Идёт? – спросил Руди.

– Как скажешь, Руди. Я не против и думаю, что и Эмили согласится перекусить, – ответил Стив.

– А я не против, вроде как даже немного проголодалась, наверное, это от свежего океанского воздуха, – весело крикнула Эмили из—за спины Стива, продолжавшего стоять в отрытой двери рулевой рубки. – Можете выключать свою радиопередачу, а то вся рыба вокруг теперь знает, что мы собираемся кушать и будет теперь плавать вокруг яхты и попрошайничать.

Руди засмеялся и выключил микрофон. Стив рассмеялся вслед за Руди. Солнце близилось к зениту и становилось всё теплее, а для ранней осени даже очень жарко. В этих местах просто нет холодного времени года и погода просто благоволила пикнику друзей. Через полчаса они удобно расположились на корме на мягких ярко бордовых диванах за столиком готовым для пикника. Яхта тихо дрейфовала с выключенным маршевым двигателем. Электродвигатели на короткое время иногда почти бесшумно включались и корректировали направление дрейфа и совершенно не мешали наслаждаться тишиной и лёгким плеском волн о борт яхты. Мириады бликов солнечных зайчиков в бесконечном движении завораживали взгляд и чудесным образом отражался на борту яхты. переборках кают. В этой тишине и бескрайности океана казалось, что во всем мире они остались одни и вокруг больше никого не было. Правда это ощущение немного смазывало постоянное присутствие далёкой одинокой точки на горизонте, но Стив и Эмили счастливые от захватывающего дух путешествия, эту досадную помеху попросту не замечали, а Руди пока принципиально не обращал на них внимание. Ребята приступили к обеду, вкусных припасов было заготовлено в достаточном количестве и молодые организмы требовали немедленно приступить к уничтожению этого богатства. Тем более, что в такой приятной компании и чёрствый сухарь будет казаться медовым пряником.

– Слушай, Стив, а что ты имел ввиду, когда говорил, что мы будем вместе очень и очень долго и я даже не смогу себе представить сколько это может быть, – взяв за руку Стива, тихим голосом спросила Эмили.

– Я хочу, чтобы люди жили намного дольше, чем живут сейчас и никогда не болели, – ответил Стив.

– А разве это возможно? – спросила Эмили, придвигаясь поближе к Стиву, и с надеждой глядя ему в глаза.

– Мне верится, что мои эксперименты смогут дать нам возможность с тобой быть вместе очень и очень долго, – с надеждой в голосе произнёс Стив.

– А знаешь, Стив, я тебе верю. У тебя должно всё получиться, – убеждённо ответила Эмили. – Я тоже хочу, чтобы все люди жили очень долго и я буду, насколько это возможно, тебе помогать в твоей работе.

– Спасибо тебе, Эмили, – благодарно произнёс Стив. – Если у природы получилось создать не болеющего человека, который может долго жить и почти не стареть, то и меня должно это получиться!

– Что ты имеешь ввиду, Стив? Ты знаком с человеком, который уже прожил тысячу лет? – засмеялась Эмили.

– Нет, тысячу он пока ещё не прожил, но я почти уверен, что ему удастся прожить очень долго, – Стив торжественно, словно сам совершил это чудо, посмотрел на Эмили.

– Я просто сгораю от любопытства и нетерпения, познакомь меня с этим чудом природы! – в голосе Эмили сквозили нотки нетерпения и иронии. Она даже стала немного подпрыгивать на диване.

– Если Руди не будет возражать, то я смогу тебя с эти человеком познакомить, – сказал Стив и вопросительно взглянул на Руди. Журналист совсем немного подумал и слегка кивнул в ответ на вопрос молодого учёного.

– Так я скоро смогу я увидеть этого удивительного человека, спросила Эмили? – с нарастающим лавиной нетерпением переводила взгляд со Стива на Руди.

– Я уверен, что этот человек сейчас сидит напротив нас с тобой, – тихо произнёс Стив и посмотрел на Руди.

– Стив, ну нельзя так смеяться надо мной! Это ведь просто не честно! – надулась Эмили. – Я к тебе серьёзно, а ты меня начинаешь разыгрывать, как маленького ребёнка, да ещё и своего друга подключаешь к этому глупому обману.

– Никто тебя не разыгрывает, я тоже в начале думал, что Руди меня разыгрывает, но потом он меня убедил, что все это самая настоящая правда. У него, на мой взгляд, были очень неоспоримые доказательства его правоты и теперь мне просто необходима твоя помощь, как медика, – оправдываясь зачастил Стив.

– Какая от меня в этом вопросе нужна помощь, если вы меня разыгрываете? – озадачилась Эмили.

– Мне нужно максимально полное медицинское обследование Руди, – закончил Стив.

– Пройти медицинское обследование – это не так и сложно. Наша амбулатория единственная в городке, а у Руди у нас в городке своего врача нет, а значит он имеет полное право обратиться ко мне за медицинской помощью, – сказала Эмили.

– Вот и отлично, – радостно ответил Стив. – Ты не против Руди если мы тебя ради науки немного помучаем?

– Нет. Нисколько. Ради науки я готов и потерпеть экзекуции, – улыбнулся Руди.

– Но я все—таки не очень—то верю в ваш рассказ и думаю, что вы меня разыгрываете, – задумчиво произнесла Эмили.

– Ну, в том, что мы с тобой искренни и не обманываем, у тебя будет очень скоро возможность убедится самой после проведения обследования Руди, – радуясь, что Эмили согласилась помочь, ответил Стив.

– Я приду в амбулаторию в любой день, когда вы мне скажите, – сказал журналист.

– Очень хорошо, тогда мы договорились, – заключил Стив. – Я возьму у Руди биологический материал для проверки ДНК в моей лаборатории, а ты Эмили поможешь получить нам полное медицинское заключение о состоянии здоровья Руди. Думаю, что ни у кого в амбулатории не вызовет подозрение, что отдыхающий захочет проверить своё здоровье?

– У меня такое ощущения, что я участвую в какой—то тайной шпионской операции, – засмеялась Эмили. – Но все—таки вы меня не убедили, что передо мной действительно чудо природы. Ты извини, Руди, но ты больше похож на студента. Тебе даже двадцатьпять не дашь, а вы говорите про седую старину, – с сомнением в голосе произнесла Эмили.

– А кто тебе сказал, что старина должна быть седой? – смеясь спросил Руди. – У меня скоро юбилей будет – пятьдесят лет, и я ещё далеко не седой, но я не хочу об этом всем говорить, очень не хочется попасть под объективы камер прессы, но об этом никому ни слова.

– Ты, журналист, и боишься, что о тебе будут говорить пресса? – засмеялась Эмили. – Да многие люди отдали бы что угодно, лишь бы стать популярным.

– Пойми, Эмили, это очень серьёзно, что открыл мне о себе Руди, ведь во всем мире, если нашу правоту подтвердит совместная с тобой проверка, не найдёшь ещё одного такого человека. И тут есть чему боятся, потому что его не только информационные агентства всего мира будут разрывать на части, но и военные, да ещё и разные спецслужбы могут взять в крутой оборот, да так, что мало не покажется. Все учёные захотят урвать свой кусочек от Руди для исследований в лабораториях. Я бы тоже на месте моего друга перепугался объявлять во всеуслышание, что я необычный человек, – твёрдо сказал Стив.

– Может так оно и есть, как ты говоришь, но почему он открылся именно тебе, Стив? – спросила Эмили.

– Потому, что твой парень лучший в мире генетик, – ответил за Стива журналист. – И он очень близко подошёл к решению проблемы долгожительства человека. Я не знаю почему у меня есть свойства, которыми не обладают другие люди и до конца не знаю всех свойств своего организма, но я хочу, чтобы Стив смог закончить свою работу и сделать человека более жизнестойким. Много умных, талантливых и просто замечательных людей уходят из жизни раньше времени, не успевая свершить множество очень нужных для всех нас дел. Разве это справедливо, Эмили? – спросил Руди.

– Конечно это несправедливо, когда умные и добрые люди безвременно уходят из жизни. У меня мама была тоже очень доброй, и она ушла из жизни намного раньше своего времени из—за болезни, – отвернула голову в сторону Эмили.

– Извини, я не хотел задевать твои чувства, – смутился Руди.

– Ничего, я сильная, всё это уже далеко в прошлом, но каждый раз, когда вспоминаю, тупая боль задевает моё сердце, и если вы утверждаете, что хотите помочь людям победить смерть, то я на вашей стороне. Я помогу вам в этом деле всем, что в моих силах. Я уверена, что это теперь и моё дело тоже, – твёрдо сказала Эмили, глядя по очереди в глаза Стиву и Руди.

Глава 17. Приезд Макфейна в Венуэллу

Двухмоторный частный самолёт советника президента США Америки заходил на посадку в столичном аэропорту Венуэллы со стороны Карибского моря. На небе замерцали первые звёзды, а под крылом тянулось бесконечное темно—синее море. На его тёмном фоне бисером ярких огней светилась иллюминация торговых судов, стоящих на внешнем рейде в местный международный морской порт, а дальше на горизонте светились в великом множестве огни большого столичного города. Приближался пункт назначения полёта Макфейна – столица Венуэллы. Синие огни посадочной полосы столичного аэропорта указывали посадочный путь для самолёта советника, он мягко коснулся посадочной полосы, застыв недалеко от терминала аэропорта. Стюарт открыл входную дверь самолёта и в салон ворвался сухой и ещё ещё не успевший остыть после дневной жары горячий ночной воздух Венуэллы. Макфейн немного задержался на верхней ступени трапа самолёта посмотреть на виднеющегося вдали множество огней большого города. Этот город советнику предстояло завоевать. Усмехнувшись своим мыслям, Макфейн глянул вниз, там его встречал моложавый и по—спортивному подтянутый второй секретарь посольства Соединённых Штатов Америки в Венуэлле. Они помахали друг другу и Макфейн стал спускаться вниз по трапу самолёта. Недалеко стоял чёрный служебный лимузин американского посольства.

– Добрый вечер, господин Макфейн, – протягивая руку для приветствия, произнёс работник посольства.

– Добрый вечер, Генри, – с чувством собственного достоинства ответил Макфейн.

– Как добрались, господин советник президента? Болтанки в самолёте не сильно утомила вас? А то у нас в это время года наши пассаты не дают людям никакого покоя. Сильные ветра, нестерпимая жара и ливни сплошным потоком, словно на небе трубу прорвало. Недавно в горах оползни были, есть много пострадавших людей.

– Спасибо, Генри, вполне сносно долетел без какой—то там болтанки, а я смотрю, Генри, ты совсем уже здесь обжился. Уже начинаешь говорить «у нас», – советник президента обвёл рукой панораму виднеющегося вдали города.

– Извините, господин советник, как—то совсем не обращал на это внимание, – смутился дипломат. – Видимо, уже сильно привык, пятый год пошёл, как работаю в этой стране.

– Ничего, ничего, – проворчал Макфейн, похлопывая дипломата. – То, что ты здесь хорошо освоились и привык – это даже не так и плохо будет для нашей будущей работы, но не забывай, что ты прежде всего американец, а это территория нашего потенциального сателлита и ты должен выглядеть для этих аборигенов их хозяином, – отирая надушённым платком вспотевшую лысину, поучительным тоном говорил советник.

– Понимаю вас, господин Макфейн. Может поедем сразу в наше посольство? – слегка поклонившись, спросил Генри, открывая перед советником президента дверь большого лимузина. Из автомобиля веяло прохладой от работающего на полную мощность кондиционера.

– Можно сначала и в посольство съездить. Посмотрим, как вы здесь в Венуэлле устроились, – проворчал Макфейн, с удовольствием протискиваясь после духоты неостывшего воздуха в прохладный сумрак салона машины.

Лимузин быстро набрал скорость и буквально полетел по направлению к столице. Макфейн смотрел на проносящиеся за тёмным тонированным стеклом автомобиля выстроившиеся вдоль автотрассы высокие, толстые стволы пальм и открывающимися за ними чудесные виды переливающихся огней большого города. Мысли советника президента были далеки от этих красот, его больше интересовал вопрос насколько верно было выбрано места и времени разворачивающейся по его плану грандиозной, никогда и ни кем ещё в истории Америки не осуществлявшейся тайной операции. Дипломат посольства видя, что Макфейн погрузился в размышления деликатно молча глядел в противоположное окно автомобиля.

Макфейн в уме ещё раз перебирал свои доводы «за» и «против». «Первое: в Венуэлле у всех нефтяных компаний государству принадлежит управляющий пакет акций. Доступ к таким компаниям для американцев закрыт, и мы не можем на равных владеть ранее открытыми нефтяными месторождениями или вести разработку новых месторождений. России напротив – дано право на разработку новых месторождений. В то же время кто является главным покупателем нефти у Венуэллы? Мы – американцы. Так почему мы, американцы не имеем права контролировать справедливость распределения нефти в Венуэлле Разве это правильно, когда покупаешь нефти больше всех, а управляешь её меньше всех? Я уверен, что нет несправедливо», – сам себе аргументировал правильность рассуждений.

«Второе: практически все своё вооружение Венуэлла закупает в России, хотя мы совсем рядом и я считаю, что у нас лучшее в мире вооружение. Тогда почему они так поступают? Не хотят от нас зависеть, а теперь ещё надумали договариваться с русскими о поставках им партии новейших истребителей. Справедливо ли это? Опять же – нет.», – развивал свою аргументацию Макфейн.

«Это все наши пассивы. А что мы имеем в активе? Самое главное – это проверка моей новой программы, нового стратегического рычага управления Соединённых штатов. Мы можем с выгодой для себя использовать тот факт, что Венуэлла импортирует более трети продуктов питания. И кто главный экспортёр? А вот тут как раз этим экспортёром являемся мы – Америка. И никуда Венуэлла от наших продуктов не денется. Купит! Почти все деньги от экспорта нефти, которую мы же и покупаем у их правительства уходят на социальную поддержку населения Венуэллы, а это более сорока процентов населения страны, которые находятся за чертой бедности. Поэтому правительство этой страны не сможет найти свободные деньги на модернизацию своей обветшалой экономики. И если этим сорока процентам обездоленным людям недельку другую не дать есть те продукты, к которым мы их приучим нашим активатором, тогда они элементарно сметут Венуэльское правительство и его бессменного президента», – начал приводить себе контрдоводы советника.

«А покупать продукты теперь Венуэлле придётся только у нас. У народа Венуэллы после проведения моей успешной операции с продуктами питания просто не будет другого выбора. Они не смогут есть какие—нибудь другие продукты, как только продукцию компании „Юнайтед топ продуктс“. И если Стив все правильно рассчитал, то уже два дней назад степень привыкания потребителей к продуктам питания моей компании достигла критической отметки и сейчас они сидят на моем вкусном крючке. Население Венуеллы уже на стороне нашей страны, хотя они об этом даже и не догадываются. Америка уже взвела курок своего кольта у виска правительства Венуэллы, а государство продолжает жить своей жизнью и не видит никаких изменений внутри себя. Отлично! Америка теперь сможет поставить в Венуэлле то правительство, какое захочет сама. И ни один референдум президента о вотуме доверия к нему ему уже никак не поможет сохранить ему президентское кресло. Голодный, требующий американских продуктов питания электорат „съест“ такого президента даже не заметив, что „съели“ своего „любимого“ президента», – от удовольствия за столь приятный вывод Макфейн даже крякнул и тут же быстро посмотрел на сидящего рядом с ним Генри, – «Кажется, не заметил. О чем—то видно размышляет. Ну и хорошо. А у меня все должно быть превосходно и особенно в мох тщательно просчитанных проектах. А все—таки, как хорошо вести лоббирование глобальной государственной политической программы, когда её интересы так удачно совпадают с интересами компании „Юнайтед топ продуктс“, где я являюсь членом совета директоров. Очень скоро весь мир так привыкнет к продуктам компании „Юнайтед топ продуктс“, что и дня не сможет прожить без её продуктов и моя компания будет продавать продукты всему миру, и никакие конкуренты или катаклизмы не смогут изменить моего нового закона. Потому что это мой закон выживания, потому, что теперь этот закон станет и законом выживания Соединённых штатов» – с большим удовольствием подумал Макфейн и незаметно для секретаря посольства скрестил два пальца левой руки, – «Но для начала надо провести социологические опросы местных потребителей, узнать как сработала моя ловушка».

Ворота посольства автоматически открылись, и машина с советником президента и вторым секретарём мягко вкатилась в идеально вычищенный двор посольства.

– Доброй ночи, господин советник, – произнёс охранник посольства открывая перед Макфейном дверь лимузина.

– Ну и жара тут у вас, даже ночью покоя от неё нет – проворчал советник, вылезая из прохлады салона автомобиля.

– У нас круглый год жарко, господин советник, но сейчас особенно – в тон проворчал охранник. – В помещении посольства для вас будет значительно лучше. У нас поставлены хорошие и мощные американские кондиционеры.

– Это очень хорошо, что ты настоящий патриот Америки, – похлопал Макфейн по плечу охранника посольства.

В самом деле, внутри посольства господин советник почувствовал себя гораздо лучше, сильная южная духота улицы отступила и в помещении веяло приятной прохладой.

– Воды, колы или чего покрепче, мистер Макфейн? – уже в своём кабинете спросил второй секретарь.

– Алкоголь вредит процессу плодотворного размышления, – брюзгливо поучал советник. – От колы у меня изжога, так что, налей—ка мне, пожалуйста, прохладной воды.

– Вот, пожалуйста, только сегодня привезли из Америки – секретарь посольства достал из холодильника бутылку охлаждённой минеральной воды и почтительно налил в стакан.

– Спасибо, Генри, – с удовольствием беря стакан, ответил Макфейн. – Как опрос местного населения успели провести?

– Да, конечно, господин советник уже провели и особое внимание мы уделили верхним кварталам столицы.

– Что это за верхние кварталы? – недоуменно спросил советник.

– Это кварталы бедняков, так их здесь в местной столице называют. Дома бедняков лепятся на горе как птичьи гнёзда, буквально крыша нижнего здания становится фундаментом для верхнего дома соседа. Нищета в этих районах сплошная, грязь и болезни, но бедные кварталы – это костяк основы электората нынешнего президента. Он постоянно повышает им субсидии, платит различные пособия, тем самым, на наш взгляд, только стимулирует создание огромного слоя профессиональных безработных в стране. Но вот этот слой и загрызёт любого несогласного с их мнением, они сплошь в своей массе за своего президента. Таким образом президент Венуеллы фактически покупает свой электорат.

– Вот как раз этих приверженных к нынешнему президенту людей нам и надо у него отобрать, – указал Макфейн.

– Мы это хорошо понимаем, господин советник президента, и уже излазили все эти районы, чтобы составить стопроцентно достоверное впечатление об этой группе электората, – успокоил Макфейна секретарь посольства.

– И вы что же, сами ползали по всем этим грязным крышам трущоб с опросниками в руках? – зашёлся Макфейн кряхтящим смехом.

– Да нет что вы, мистер Макфейн, – немного обиделся Генри. – У нас здесь очень много добровольцев из оппозиционной партии, да и большая нищета населения сама нам помогает ведь каждому из них нужны деньги. Президентские социальные пособия не такие уж и большие, а мы специально платим вдвое больше.

– Не обманут вас такие помощники? Сами заполнят все анкеты и скажут, что провели опрос, – засомневался Макфейн.

– Нет, не должны! Мы их строго предупреждаем, что возможный обман будет строго наказан. Говорим, что мы выборочно будем перепроверять все цифры и, если предоставляемые данные не совпадут с контрольными, то их партия будет лишена нашей финансовой поддержки. И вы знаете – это очень на них хорошо действует. Несколько раз перепроверили отдельные районы и отклонения были в пределах допустимых среднестатистической погрешности, – заверил секретарь.

– Очень хорошо, ну, и о чем говорят ваши опросы? – все же ещё недоверчиво спросил Макфейн.

– Мы уже обработали девяносто шесть процентов опросников. Поэтому не думаю, что остальные четыре процента кардинально изменят общую картину. Так вот результаты утверждают, что…, – секретарь задумался.

– Да, не тяни кота за хвост, Генри! – стал терять терпение Макфейн и заёрзал в кресле. – Что говорят ваши компьютеры?

– Данные говорят о том, что настоящие покупатели американских товаров в девяносто девяти процентах из ста, как следующую покупку, вновь выберут американский товар, – торжественно закончил секретарь посольства.