Последний шанс

– Вот, в том то и дело, шеф. Я боюсь, что у Алана со Стивом может возникнуть конфликт, а это, в свою очередь, может вызвать срыв выполнения институтом контракта, – озабоченно сказал Адамс.

– Дааа… Это очень плохая новость, – задумчиво протянул Джеймс. – Но Стива лучше пока не трогать. Учёный парень непредсказуемый и видно невооружённым взглядом, что проект Макфейна он выполняет только ради денег на свой проект с суперменом, а поэтому может взбрыкнуть в любой момент и тогда весь проект накроется медным тазом. Есть мысли по локализации возможного конфликта? – Джеймс бросил быстрый взгляд на своего помощника.

– Думаю, что надо поговорить с Аланом и намекнуть, что все выяснения отношений он должен отложит до окончания выполнения государственного задания, – с довольным от своей находчивости выражением лица сказал Адамс.

– Верно мыслишь, – одобрил Джеймс, – немедленно погорю с Макфейном. Советник президента имеет очень большое влияние на Алана и думаю, что он найдёт способ, чтобы его убедить в своей правоте, – твёрдо сказал Джеймс.

– Очень хорошо было бы, если убедит. Нам одной головной болью будет меньше.

– Так, с этим тоже разобрались. Есть ещё что—нибудь по журналисту?

– С Руди вроде ничего необычного нет, ведёт себя как обыкновенный отдыхающий. Ночью в номере, днём по городу гуляет или берет катер у старого Роджерса на прокат и на рыбалку в океан. Весь день валяется на палубе, загорает, рыбу ловит или в каюте обедает. К вечеру строго по расписанию в семь возвращается, сдаёт катер моряку и в номер. Ничего необычного, за исключением знакомства со Стивом, в его поведении не нахожу.

– Вот в этом то и загвоздка. Все вроде гладко, а во время разговоров со Стивом постоянно включает устройство установки помех для записи своих разговоров. Если все так хорошо. Зачем ему эта «глушилка»? – Джеймс от возмущения слегка пристукнул кулаком по столу. Со стола сорвался и запланировал к полу один из исписанных Джеймсом листков. Адамс сопроводил его взглядом, но инспектор на это даже не отреагировал.

– Мне тоже это кажется странным, но может это просто журналистская привычка, – ответил Адамс

– Может быть да, а может и нет, – задумчиво протянул Джеймс. – Ребята из Агентства Национальной безопасности по моей просьбе просмотрели свои архивы радиоперехватов и вот что интересно – по спутниковому каналу была зафиксирована не установленная радиопередача. Из—за её сверхмалой кратковременности, местонахождение передатчика установлено не было, расшифровать её тоже не удалось, но вот что интересно – передача была зафиксирована именно на следующий день после встречи журналиста и учёного в отеле. И ещё один нюанс – журналист во время сеанса радиосвязи был на яхте в океане, – тоном заговорщика сказал Макфейн.

– Вот это да, – настала очередь удивляться Адамсу. – Ты что же думаешь это не журналист, а шпион?

– В том то и дело, что по всем имеющимся у меня данным с его предыдущих и нынешнего мест работ самый обыкновенный журналист. Гражданин Соединённых Штатов, подкожный идентификационный чип легальный. В баре, магазинах им расплачивается регулярно. Проверили соответствие счётов в банках, всё нормально, налоги тоже регулярно оплачивает, без задержек. Работодатель, газета «Морнинг рипорт», регулярно пополняет чип журналиста. По чипу арендовал машину и платит Роджерсу за яхту. Захочешь, не придерёшься. Все законно, все легально. Сам журналист родился на борту самолёта, в момент возвращения его родителей из Египта. Родители учёные лингвисты, постоянно были в разъездах, погибли во время авиакатастрофы, но успели оставить достаточно денег для своего сына. Так, что на жизнь этих денег будущему журналисту хватало вполне. Парень весьма башковитый Сам смог себя вытянуть в жизни. Получил отличное образование в университете. Работал во множестве газет. Во всех изданиях на хорошем счёту. Хоть медаль образцового гражданина страны ему давай. Для редакций газет материал достаёт супер, просто закачаешься. В общем биографии практически такая, что нам не за что зацепиться. Поэтому, если мы в своих подозрениях ошибаемся, то можем нарваться на громкий скандал в американской прессе. Руди это устроить, как два пальца, его знают практически во всех крупных изданиях Америки. Так, что сделает он нас с тобой звёздами прессы на счёт «раз», а нам это нужно? Нам, в связи с известными тебе работами института, это не только не нужна, но и противопоказана для сохранения пенсии к старости и здоровья сейчас. Поэтому надо продолжать пасти Руди, но очень тихо и очень аккуратно. Кто он такой? Журналист или все—таки шпион? Параметры сигнала, перехваченного АНБ указывают на работу передающего средства, ориентировочно, сорокалетней давности. Возможно, что русские экстренно расконсервировали старого нелегала, но журналист слишком молод для этого случая. Может тогда это не он? – задумчиво продолжил свои размышления вслух Джеймс. – Но что ему нужно скрывать во время бесед со Стивом? Единственно, что он может пытаться от нас скрыть факт вербовки учёного. Но судя по поведению Стива вербовки, по крайней мере пока, ещё не было. Да и по закону штата журналист имеет право оберегать своего информатора. Информатора? – инспектор перевёл удивлённый взгляд на помощника, ожидая поддержку его со стороны своим умозаключением.

– Может оно и так, – протянул Адамс, – но я думаю надо ещё раз приглядеться как следует, для чего ему нужна каждый день яхта и что он с собой на яхту берет? Что во время обеда делает? Кстати, а во сколько сеанс связи был?

– Я тебе уже говорил во время прогулки журналиста по океану, если быть точным, то в 12.47, как раз после полудня, в обеденное время, а вот ночью сработал обратный старый канал сброса информации со спутника. В АНБ вызвал удивление сам факт активизации столь старого канал связи. Все уже привыкли слать свои сообщения через интернетовскую сеть. Встраивай свои сообщения в любой файл, шифруй и вперёд, никто и внимание не обратит, что, например, в файле фотографии любимой болонки находится шифрованное сообщение, а здесь такая древность. Русские оживили старый заброшенный канал на спутнике серии «Космос» и нам удалось перехватить сигнал, сброшенный с этого спутника над Россией. Я попросил специалистов рассчитать трассу полёта спутника и получается, что аккурат во время прогулки журналиста на катере русский спутник проходил именно над нашим побережьем и передача на спутник была как раз во время этого прохождения. Как тебе такое совпадение? Поэтому у меня есть серьёзный повод задуматься – «кто такой этот мистер Руди?». А не он ли вёл эту шпионскую передачу? Надо постараться взять журналиста с поличным, если это действительно он, – и Джеймс с душой стукнул своей любимой кружкой чая о поверхность стола.

– Вот это расклад, – удивлённо крякнул Адамс.

– Чем занимался журналист в это время?

– Находился в каюте, шеф, обедал, наверное, – потупив голову сказал помощник.

– И вы, естественно, не имели возможность видеть, чем он там занимается, – недовольно проворчал Джеймс.

– Нет, к сожалению, вовремя не подумали о тепловизорах. Теперь уже заказали целых два, – сконфузился Адамс.

– Ну, конечно! Я как—то так это себе и представлял, – продолжая ворчать Джеймс, глотнул очередную порцию чая и сморщился. Напиток уже давно остыл. – Приглядись к его багажу. На катере нужно смонтировать пару—тройку точек видеонаблюдения. Проследи, чтобы в следующий раз с аппаратурой у тебя не было никаких проблем, – пристукнул кулаком по столу Джеймс.

– Понял, Джеймс. Сделаем! Как только получим дополнительное оборудование, сразу все установим, – покорно ответил Алан.

– Ладно, иди работай. И вот что. Свяжись от моего имени с ребятами из АНБ. Пусть пришлют нам в помощь несколько толковых радиоспециалистов. Надо установить в нашем городке передвижные пункты радиоперехвата и пеленгации. Чувствую, что крупная рыба нам должна попасться. Если что—то новое появится – немедленно на доклад ко мне. Иди работай!

Глава 15. Макфейн нервничает

– Привет, Алан, – из трубки раздался голос Макфейна.

– Доброе утро, мистер Макфейн, – Алан даже привстал из кресла.

– Сядь, а то я тебя не вижу твоего лица на экране, – проворчал Макфейн.

– Конечно, конечно, – покорно произнёс Алан, возвращаясь обратно в кресло.

– Хочу с тобой серьёзно обсудить одну надеюсь, что небольшую для тебя проблему, – серьёзным, но почти отеческим тоном проговорил Макфейн.

– Да, я весь во внимании, мистер Макфейн, – снова попытался привстать Алан, но вспомнил окрик советника и быстро вернулся на место.

– Как у тебя идут дела с Эмили? – взгляд Макфейна стал весьма заинтересованным.

– Все идёт хорошо. Пока встречаемся, но я подумываю о более серьёзных отношениях, – зачастил Алан.

– Значит говоришь, что у вас более, чем серьёзных отношениях? – задумчиво спросил Макфейн.

– Да, и я думаю, что у нас может получиться действительно что—то более серьёзное, чем просто встречи, – насторожённо, не понимая ещё смысла вопросов, ответил Алан.

– Тебе кажется или ты уверен, что у вас это серьёзно?

– Я просто уверен, что кандидат на пост сенатора просто обязан быть женатым и женатым на достойной особе, – отчеканил Алан.

– Так ты рассматриваешь Эмили как невесту или все—таки, как красивый декор на твоих будущих выборах? – расслабившись, усмехнулся Макфейн.

– В своё время Эмили победила на конкурсе красоты в нашем штате и многие его жители, я полагаю, помнят о её победе и это может дать мне дополнительные очки от моих избирателей, – приподняв подбородок сказал Алан.

– Мне, кажется, что для меня проясняется твоя позиция в отношениях с Эмили, – сделав надлежащий вывод, Макфейн и теперь мог себе позволить свободно развалиться в своём кресле, – А как она сама к тебе относится?

– Я полагаю, что произвожу на неё должное впечатление. У меня хорошо оплачиваемая должность, большая и красивая вилла, хорошие машины. Я всегда покупаю для неё самые дорогие билеты на концерты и в театр. Дарю её очень шикарные букеты цветов. В конце концов я сам ещё вполне хорошо выгляжу и костюмы у меня только из самых дорогих магазинов. Я думаю она не глупая девушка и все мои достоинства должна оценить надлежащим образом, – недоумевая почему о столь понятных вещах спрашивает советник президента, – самоуверенно заключил Алан.

– А любит ли она тебя, Алан? Вы об этом с Эмили говорили?

– Я думаю для принятия мною окончательного решения – это не имеет существенного значения. Ведь никто в нашем городе не в состоянии дать ей столько благ, сколько смогу дать я, – уверенно заключил Алан.

– А про сам брак вы тоже с Эмили не разговаривали, – продолжил допрос советник?

– Пока я счёл, что об говорить ещё рано, поэтому я решил сначала присмотреться к своей возможной супруге повнимательнее.

– Хорошо, я понял твою позицию, и ты бы, наверное, не очень расстроился, если бы по каким—либо причинам Эмили не стала соответствовать твоим требованиям?

– Я думаю, что смог бы легко найти ей замену, но пока она идеальный кандидат для моих планов. Она для многих известный человек в нашем штате, а это немаловажно для меня, как будущего кандидата в сенаторы.

– Ты сказал, что мог бы найти ей замену. Так вот я предлагаю найти Эмили замену именно сейчас, – с нажимом произнёс Окрен.

– Я вас не понял, мистер Макфейн. Мне эта девушка очень подходит, и я привёл вам все свои доводы. Почему я вдруг должен её променять на другую никому не известную кандидатку в невесты? – удивлённо воскликнул Алан.

– Потому, что я так тебе прикажу! – твёрдым, резким голосом произнёс Макфейн.

– Но я бы хотел, господин советник, – начал защищаться Алан.

– Ты уже ничего не можешь хотеть, если тебе приказываю я! Ты разве забыл кто тебе помог занять пост в институте или ты забыл, кто тебе может помочь в осуществлении твоей мечты стать сенатором? – не допускающим никаких возражений тоном Макфейн прервал Алана.

– Как можно это забыть, мистер Макфейн, я всегда помню ваше доброе отношение ко мне, – полушёпотом ответил Алан.

– Тогда ты должен помнить и том, кто закрывал глаза на твои финансовые фокусы, или тебе всё—таки напомнить про целые штабеля унитазов для института по тысячу долларов за штуку? Они что у тебя, золотые? Может мне поделиться своими впечатлениями на попечительском совете? Ведь не только одними унитазами ты богат, Алан, – голос Макфейн обрёл силу штормового ветра.

– Я все понял, мистер Макфейн, – пришибленно ответил Алан.

– Хорошо, если все понял. Мне важно, чтобы в срок была закончена работа по моему проекту! Вот это действительно важно, а не какая—то там девка. Их миллионы этих девок. Даже, если она там какая—то мисс чего—то там, ты не имеешь права губить проект из—за вертихвостки, которая сегодня с одним встречается, а завтра с другим, – продолжал свой натиск Макфейн.

– Я не совсем понял, мистер Макфейн, – почти шёпотом спросил Алан.

– Что тебе не понятно? Что женщины имеют свойство менять своих партнёров? Что здесь может быть не понятного? – внезапно Макфейн стал успокаиваться.

– Вы, может быть имеете, ввиду, что Эмили сейчас встречается с другим человеком? – удивлённо спросил Алан.

– Наконец то дошло до него, – снисходительно усмехнулся Макфейн.

– И с кем она теперь встречается? – совсем упавшим голосом спросил Алан.

– С твоим подчинённым, Стивом Стоуном, – теперь уже совсем спокойно ответил Макфейн.

– Вы уверены, что со Стивом, – возмутился такому выбору своей кандидатки в невесты Алан.

– Я всегда уверен в том, что говорю, – с чувством превосходства ответил советник.

– Но у Стива же совсем ничего нет. У него крохотная, плохо обставленная квартирка, никаких серьёзных накоплений, даже машина десятилетней давности, – почти засмеялся Алан.

– Ну, мой друг, что я могу тебе сказать? Женщины не предсказуемые существа. Тебе не дано знать, что женщина решит делать даже не завтра, а в следующие пять минут! – нравоучительно высказался советник.

– Я уволю Стива!!! – рассвирепел Алан.

– А вот этого не смей делать! Ты этого учёного и пальцем не тронешь, а про Эмили забудь, её для тебя больше не должно существовать! А если не забудешь, то я могу вдруг забыть замолвить за тебя слово в избирательной комиссии и совсем неожиданно вспомнить о твоих тёмных делишках с деньгами института. Как тебе такой выбор, Алан? – ехидно спросил советник.

– У Стива же белокровие и Эмили это хорошо знает, как же она могла отдать своё предпочтение Стиву? Не понимаю её выбор, – совсем не слыша речь советника, – воскликнул Алан.

– Как ты сказал? У Стива белокровие? Что же ты раньше молчал, идиот? – раздражённо рявкнул советник.

– Я сам совсем недавно узнал про его болезнь от Эмили, – пришибленно ответил Алан.

– Что она говорила про него? Сколько Стив сможет протянуть? – забеспокоился советник.

– Я не спрашивал у Эмили про подробности его болезни? – поспешно ответил Алан.

– Как не спрашивал? Ты руководитель огромного института или хозяин зачуханной сапожной мастерской? У тебя, что под началом пьяницы сапожники, которых ты сегодня с лёгкостью выкидываешь, а на завтра наберёшь других? Или у тебя работают уникальные учёные и среди них человек, которому ты не сможешь найти замены в моем проекте, – потихоньку вновь набирал обороты советник.

– Я понимаю вас, мистер Макфейн, – с трудом беря себя в руки, ответил Алан. – Я все проверю и сейчас же доложу.

– Ты со Стива пылинки будешь у меня сдувать до тех пор, пока я не скажу «хватит!». Ясно тебе или может быть поподробнее объяснить? – шипя сказал Макфейн.

– Мне все ясно, мистер Макфейн, – униженно произнёс Алан.

– Если понадобиться, пригласи лучших докторов, откуда хочешь их бери, но пусть они дежурят рядом со Стивом днём и ночью. До тех пор, пока проект не будет выполнен. Все уяснил? – начал приходить в себя советник.

– Я все сделаю как вы сказали, мистер Макфейн, – уже своим чётко поставленным голосом произнёс Алан.

– Теперь вижу, что со мной прежний Алан. Ну, ладно, пока! У меня ещё много дел и без тебя. Докладывай обо всех изменениях, которые могут повлиять на ход работ, – уже спокойным голосом произнёс Макфейн.

– Все будет сделано, как вы говорите, мистер Макфейн. До свидания.

Алан уже собирался положить трубку, когда Макфейн снова заговорил.

– А, впрочем, в случае удачного окончания моего проекта я позволяю тебе поступать с Эмили по своему усмотрению. Пока, Алан

Глава 16. Прогулка на яхте

Яркое солнце и безоблачное небо всегда создавали для Руди хорошее настроение. Наступил воскресный день, и природа сделала для него маленький подарок – на чистом, голубом небе светило яркое солнце. Детские воспоминания со временем стираются и становятся весьма обрывочными, но он помнил вот такой же яркий солнечный день и крепкие руки отца, подбрасывающие его высоко вверх, прямо к самому солнцу. Заливаясь смехом от восторга, маленький Руди глядел во все глаза с казавшейся ему тогда огромной высоты на молодого, сильного, всегда весёлого отца, и свою самую красивую маму на свете. Она сидела на зеленом берегу широкой, искрящейся на солнце, лениво текущей реки и улыбалась нам своей лёгкой, никогда не исчезающей грустинкой в глазах. Как давно это было, но тогда они были вместе и очень счастливы. Отцу, старавшегося быть стойким и жизнерадостным, несмотря на тяжёлую болезнь, съедающую его изнутри, повезло и он прожил немного дольше отведённого врачами срока. Мама только на год смогла пережить отца, любовь оказалась сильнее её. Нетвёрдой, детской памяти все—таки удалось сохранить щемящие сердце крохи воспоминаний, но Руди был благодарен этим сохранившимся крохам семейного тепла.

После смерти матери судьба определила его в детский дом, затем школа—интернат и учёба в институте лингвистики. Служба в армии в зоне боевых действий и последующее ранение его свело с Александром Сергеевичем. Замечательным, тонким, чутким человеком и одновременно высоким профессионалом своего дела. сумевшего привить молодому человеку тягу к очень важному для его родины делу и Руди прошёл спецшколу ФСБ со специализацией на нелегальной работе.

Ситуация в те времена сложилась такая, что образовался значительный дефицит людей профессией которых было защищать Родину вдали от её границ. После развала страны появилось много перебежчиков разного ранга. Попросту предателей, прикрывающих свой корыстный интерес высокопарными речами на радио, в газетах и с экранов телевизоров о спасении человечества от коммунизма. Были и такие, которые пытались надеть на себя тогу чуть ли не главного победителя «красной чумы человечества» – коммунизма в лице Советского Союза. Но все эти перебежчики фактически шли на кормление к главному куратору западных спецслужб – Центральному разведывательному управлению Соединённых Штатов Америки и работали прежде всего на развал России, но конечно не забывали и про свой карман. Предатели стыдливо умалчивали в своих выступлениях о самом главном – о том, что они являются предателями Родины. Наверное, боялись, что тогда белоснежная тога победителя приобретёт неприятный грязный, сероватый оттенок.

Руди очень сблизился с семьёй Александра Сергеевича Ефремова. К сожалению, у Александра Сергеевича с его женой, Анастасией Федоровной, не было детей и молодой, отрывчатый, искренний парень пришёлся по душе дружной паре Ефремовых. Бывают в жизни ситуации, когда встречаются два человека, очень достойные и добрые люди, но почему—то Бог не даёт им детей. Почему? Наверное, это только одному Богу и ведомо. Когда Руди встретился с эт очень душевной, тёплой семейной парой Ефремовых, ему было чуть за восемнадцать, а им уже перевалило за сорок. Но для Руди, в ввиду собственной ещё совсем юной молодости, Анастасия Фёдоровна и Александр Сергеевич казались глубокими стариками и очень хотелось чем—то помочь, скрасить их одинокую жизнь. Наверное, никто не в состоянии почувствовать чужую боль одиночества так же остро, как дети, проведшие свою жизнь без родителей в детском доме. Поэтому так случилось, что, день, когда Александр Сергеевич пригласил Руди к себе домой на чашку чая, стал днём, когда дом этих уважаемых людей стал для Руди и его домом. А может просто судьбе так было угодно.

– Привет, Руди, – воспоминания бывшего детдомовца прервал весёлый голос Стива. Вот, и я, как обещал, так и пришёл. А это, знакомься – Эмили. Она работает терапевтом в амбулатории института генетики. Эмили – это мой друг Руди, – уже обратился Стив к своей девушке.

Руди легко спрыгнул со стоявшего на берегу океана огромного валуна, на которым он так уютно предавался воспоминаниям.

– Руди, – представился журналист и подал руку Эмили.

– Эмили, – протянула в ответ руку девушка и улыбнулась.

– Руди работает журналистом в Нью-Йоркской газете. Название, правда, не помню. А, я, кажется, тебе уже это все когда—то рассказывал. Ну, да, ладно. Что у нас сегодня в нашем расписании торжественных мероприятий воскресного отдыха? – уже обращаясь к журналисту произнёс Стив.

– Обычно, я в это время иду к Роджерсу за яхтой для прогулки по океану, – ответил Руди.

– Отлично, и я думаю, что мы с Эмили с удовольствием к тебе присоединимся. Правда, Эмили?

– Конечно, Стив. Вы, Руди, ведь не будете возражать против нашей компании, Руди? – перехватила весёлый тон общения Эмили.

– Нисколько не буду возражать, даже наоборот, очень рад вашей приятной компании. Но давайте договоримся сразу обращаться друг с другом без всяких церемоний, ведь друзья не могут излишне церемониться и общаться к друг другу с королевскими витиеватостями. Верно? – вопросом на вопрос улыбаясь, ответил журналист.

– Хорошо, Руди. Принято! – ответила Эмили.

– Ну вот и замечательно, а теперь в путь. Это будет не очень далеко от сюда. Можно пройтись пешком вдоль берега океана, короче путь и влага океанского воздуха смягчит начинающуюся жару, – сказал Руди.

Руди поднял стоящую возле валуна корзину с продуктами для пикника. Отряхнул свои потёртые синие джинсы и направился в путь по направлению к старому моряку, указывая всей компании направление.

– Я беру яхту у старого Роджерса, начал журналист свой рассказ, – Мы с ним познакомились, когда я пытался удить рыбу на берегу океана. Роджерс сказал, что ловить рыбу с берега это занятие для маленьких детей, а настоящие мужчины ловят рыбу в океане с лодки. Старый моряк предложил брать у него в аренду яхту со всеми снастями для рыбалки и не так уж дорого. Подсказал, что лучше всего отходить миль на десять—двадцать. Там совсем другие условия для рыбалки. Яхта у него новая, полностью оборудованная и со спутниковым авто—навигатором. Посудина сама держит курс, куда его задашь. Так что моя забота заключается в том, чтобы не остаться без рыбы, а надоест рыбачить, можно валятся на палубе яхты и просто глядеть на воду. Поверьте, просто глядеть на воду никогда не надоедает. Ну, по крайней мере мне.

– А я, когда была ещё маленькой, – подхватила разговор Эмили, – с отцом тоже пару раз выходили в океан. Я была так была взволнована этим событием, что потом своим подруг в колледже целую неделю донимала описанием своего плавания с отцом. Я им, наверное, тогда страшно надоела своими рассказами.