Гонка за горизонт (дилогия)

Мент, давно уже проверивший мои документы и узнавший, что мне всего семнадцать лет, оторопело смотрел, как я отбрехиваюсь от подполковника ФСБ.

Вадим, неодобрительно глянув на меня, соизволил обратить внимание на капитана полиции.

– Показания сняли? Все задокументировали?

– Даже записи камеры наблюдения из ресторана приобщили, – с готовностью подтвердил капитан.

– Тогда чего держите потерпевших и свидетелей? – задал резонный вопрос Федорович. – Время-то уже позднее.

– Только что закончили, товарищ подполковник, – с несколько виноватым выражением лица отчитался офицер полиции.

Федорович, критически посмотрев на него, перевел взгляд на меня:

– Выйди.

Нинель, просидевшая в коридоре отделения полиции на неудобном стуле после дачи свидетельских показаний полтора часа, бросилась мне на грудь.

– Ну что?

Я поцеловал девушку в губы, не обращая внимания на нескольких копов.

– Все нормально.

Вадим вышел из кабинета капитана через десять минут, держа в одной руке мои и Нинкины документы, а в другой кассету с видеозаписью из ресторана.

– Не было вас там сегодня, – объяснил он уже на улице, – не стоит тебе в полицейских протоколах светиться. Настеньку Валя к нам давно забрала, а ты отвези девушку домой.

– Я есть хочу, – тихим голосом почти пропищала Нинка, – родителям я из отделения звонила. Они не беспокоятся.

– Ну, тогда решайте сами, – Федорович критически посмотрел на меня, – а завтра нам с тобой, Денис, надо будет серьезно поговорить.

О чем, интересно? Опять меня пилить будет?

* * *

Дядя Витя – мой персональный телохранитель? Даже не так. Начальник службы безопасности фирмы Неймана. Службы, которая в первую очередь охраняет меня, еще раз меня и только потом – фирму. Ну и на хрена мне все это? С Нинкой куда-нибудь прокатиться теперь только в сопровождении "Гелендвагена" с несколькими секьюрити? Вадим, похоже, немного перестарался. Оказывается, на меня записаны приличные пакеты акций всех фирм, которые наша не такая теперь уж и маленькая компания единомышленников патронирует. Я никогда особо не обращал внимания на те бумаги, которые мне подсовывают подписывать что Федорович, что Нейман. А надо было.

– Понимаешь, Денис, раз уж тебя все равно надо делать известным, то определенное, пусть и частично вымышленное, богатство не помешает.

– Только частично? – перебил я Вадима.

Он улыбнулся.

– Миллионов тридцать евро из них вполне реальных. Достаточно быстро ликвидных – почти половина. Ну, должны же мы как-то легализировать свою деятельность?

Н-да. Я, оказывается, миллионер! Нет, мне не раз уже приходилось составлять аналитические отчеты по разным фирмам и, используя свои возможности, давать рекомендации по довольно большому количеству договоров. Соответственно, совместно с нашим финансовым гением Евгением Львовичем и иными работниками его закрытого акционерного общества. Не один раз мы с Федоровичем при участии Виктора и других наших специалистов разрабатывали операции для прикрытия этих фирм, как от излишнего внимания налоговых органов, так и от не очень чистоплотных конкурентов. Причем второе бывало значительно чаще. Две конторы вообще разорили подчистую. Лично я в самих операциях принимал участие очень редко. Только, как говорит Вадим, для повышения моего образовательного уровня в этой области. Но я и предположить не мог, что наш труд так хорошо оплачивается.

Нет, денежки – это, конечно, хорошо. Хотя я прекрасно понимаю, что они не совсем мои. Точнее – совершенно не мои. Ну, к какой-то части этих миллионов я свои лапы приложил, особо скромничать не стоит. Конкурентов мы гнобили кого вполне законно, а кого и не очень. Это все зависело от них самих. Если была обычная конкуренция, то и мы работали вполне честно. Точная оценка ситуации на рынке позволяла нам предложить контрагентам пусть не намного, но лучшие для них условия контрактов, и тогда выгодный заказ доставался одной из наших фирм. А вот если соперники действовали жульнически, не соблюдали неписаных законов бизнеса – хотя какая честность может быть сейчас в условиях дикого капитализма? – то в этом случае и мы не считали себя связанными даже видимыми правилами приличия. Противник задействует административный ресурс или, хуже того, подставляет нас под УК? Изучить врага и бить по самому больному месту! С одной стороны необходимо правильно понимать в каком мире мы живем. Надо честно признать что нынешняя ситуация в Российской Федерации очень враждебна для реального предпринимательства. Вот для всяких финансовых мошенничеств… Поэтому на агрессию мы всегда отвечали многократной агрессией. Вот только проблему с основным врагом Неймана пока не решили. Опытный был противник. Хорошо прикрытый. Разве что использовать методику незабвенного Саши Македонского? Если узел не распутывается, то рубить его и не думать о последствиях?!

* * *

Хороший домик. Скромненький. Всего два этажа. И архитектура излишествами в глаза не бьет. Никаких колонн, никаких портиков. Производит впечатление небольшой дачки уездного масштаба. Но если посмотреть на этот дом немного повнимательней, приглядеться к кирпичной сторожке у ворот, узенькие окна которой скорее являются бойницами, прикинуть высоту добротного бетонного забора, обратить внимание на замаскированные под скворечники видеокамеры… Загородная резиденция Юрия Юрьевича Пономаренко, ныне более известного в определенных кругах как Пономарь, была довольно неплохо защищена как от внезапного нападения, так и от незаметного проникновения. Одного только не учел специалист, проектировавший систему охраны, что ликвидатор пойдет в одиночку, средь бела дня через дверь ни от кого не скрываясь. Более того. Не просто пойдет, а будет приглашен. Ликвидировать Пономаря я решил сам, подробно ознакомившись с большим досье, любезно предоставленным мне Федоровичем. В электронном виде оно "весило" аж семь гигабайт.

Юрий Юрьевич Пономаренко жил на этом свете уже шестой десяток лет. Жил и, что интересно, ни в чем себе не отказывал. И были у Юрия Юрьевича, бывшего активного функционера КПСС, в жизни два увлечения. Женщины, причем преимущественно молоденькие, и евреи. Если первое еще как-то можно было понять, то второе… Это ведь они, эти жидо-масоны в первую очередь, виноваты в развале Советского Союза. Они забрались в парткомы его партии и устроили эту перестройку. А как хорошо было жить до нее. Все было просто и ясно. Кто выше стоит, тот больше и имеет. Нет, не в деньгах дело, а в возможностях. Ладно, бывшие партийные и комсомольские работники, но откуда вдруг взялись эти такие пробивные инженеры и яйцеголовые? Лезут и лезут в бизнес. Да еще отстегивать не хотят! Более-менее терпимо было в девяностые. Сказал кому надо, и нет паршивца или раздели его донага. Когда какой-то еврейчик перехватил у всеми уважаемого Юрия Юрьевича довольно выгодный заказ, то он немного выждал и приказал обанкротить этого Неймана. Месть была такой сладкой, и Пономарь взял этого горе-бизнесмена на заметку. Юрий Юрьевич просто получал удовольствие, в очередной раз втаптывая еврейчика в грязь.

Я долго прикидывал, как отучить Пономаренко гадить Евгению Львовичу. Сложно. Мало того, что "крыша" этого типа была в Москве на очень высоком уровне, так еще и личной безопасностью он никак не пренебрегал. Вывод? Убрать Пономаря к чертям собачьим! Но ведь Федорович сам на акцию не решится, уж больно опасна, и мне не позволит. А не буду я спрашивать у него санкцию. В одиночку, когда не надо думать о напарниках, даже проще будет.

Познакомился лично с Пономаревым на одной презентации. Причем, как это ни смешно, загримировался я под девушку.

– Как это понимать, Денис? – глаза у Виктора стали круглыми, когда я открыл ему дверь нашей квартиры перед тем, как ехать на презентацию.

– Плохо получилось? – на мне был приталенный черный брючный костюм, почти рыжий парик, длинный, до вызывающе торчащих накладных силиконовых грудей и остроносые сапоги на небольшом каблуке. Большие очки с круглыми стеклами без оправы завершали маскировку.

Он покрутил меня перед собой, разглядывая со всех сторон.

– Задница маловата, а так очень даже ничего. Если бы не знал тебя так хорошо, то, встретив на улице, не узнал. Может быть, даже пофлиртовать захотел бы.

– Что и требуется. Сегодня поедем на презентацию. Будем самого Пономаря охмурять.

– Федорович в курсе? – на лице Виктора появилось сомнение в правомерности моих действий.

– Не-а, – я достаточно легкомысленно повилял той частью тела, которая моему главному телохранителю показалась маловатой, – зачем? Мы же пока только разведкой займемся.

– Ну, смотри, – Виктор все-таки покачал головой, – я все равно подполковнику доложу, как из столицы приедет. Получишь за самовольство по той штуке, которой ты виляешь.

Баландин опять был в Москве. Что-то его начальство часто туда вызывать стало. Надо будет, когда вернется, поинтересоваться причинами.

А я… Когда включаю режим и пытаюсь анализировать сам себя, в голове сразу крутятся дедовы слова, что это во мне так называемый юношеский максимализм играет. Хочется быть и хорошим, и справедливым. И чтобы все вокруг были такими же. А невозможно это. Гада какого-нибудь не переделаешь. Их надо убирать! Вот и этого типа – на тот свет. Я так решил! Все равно за меня никто этого не сделает.

На презентации все прошло именно так, как я планировал. Применять против таких как Пономаренко НЛП вместе с быстрым гипнозом можно и нужно. Вот в обычной жизни – ни-ни. Это было бы просто безнравственно. Только для дела. В результате у меня появилась визитка этого типа с прямым телефоном. Как он ни пытался заполучить мой номер или вообще хоть что-то выяснить о такой сексуальной девушке, как Аня – под таким именем я представился – ничего у этого старого блядуна не вышло. А как он хвост распускал, как хотел немедленно затащить в свою загородную уютную берлогу! Вот интересно, когда я отстраняюсь от самого себя и начинаю анализировать действия этого козла и пытаться прогнозировать их, то все получается настолько просто и ясно! Хочется ему считать себя неотразимым, и это обычно получается. Неужели не понимает, что женщины ведутся на его деньги, но никак не на него самого? А заставить Пономаря побегать за бабой – элементарно. Немного загадочности и непрямой отказ – и он уже готов. Будет рогом ковырять и бить копытом, чтобы добиться благосклонности Анечки. Уехать с презентации на дорогой машине – пришлось одолжить "Мерс" с подставными номерами у хорошего знакомого – и отрубить слежку сразу двумя машинами сопровождения – на них мы вообще поставили в этот день московские номера – было не очень сложно. Вот организовать временную нетрудоспособность штатной любовницы Пономаренко – с постаревшей женой, живущей в городе, он давно не спал – оказалось несколько труднее. Десяток капель мощного транквилизатора в сок на примерке очередного платья пришлись в самый раз. Она сама посчитала себя заболевшей. Одна из наших девушек, Катя Воронова, кстати, старший лейтенант ФСБ, виртуозно выполнила мою просьбу буквально в тот же день. Сильные профессионалы в нашей команде собрались, этого отрицать никак нельзя.

* * *

Реакция Юрия Юрьевича на мой телефонный звонок была легко прогнозируемой – он ждет меня с нетерпением, несмотря на то, что было только начало дня. Я приехал на такси, заранее побеспокоившись чисто уйти из дома, чтобы не заметила собственная охрана.

– Анечка, милая, вы великолепно выглядите! – ну еще бы, два часа грим накладывал. Сам себя в зеркале узнать не могу.

Секьюрити, однако, воодушевления хозяина не разделяли. Я был вежливо ощупан какой-то мускулистой бабой в мужском костюме. Хорошо, что в трусы не полезла. Пистолета там у меня не было, но кое-что другое, никак не соответствующее образу девушки, наличествовало!.. Ни сколько не сомневаясь в своем праве, она быстренько порылась в моей сумочке – ничего представляющего для хозяина опасности там не нашлось. Итак, четверо в сторожке, еще двое в доме. Первые, включая мужеподобную мадам – охрана, плюс повар и служанка. Последняя тоже не отличалась особой женственностью. Вероятно, постоянная любовница постаралась заранее избавиться от возможной конкуренции.

Очень большое удивление у Юрия Юрьевича вызвал мой отказ от вина:

– Как, Анечка, вы совсем не пьете?

– Ни капельки спиртного, – режим ЗНАНИЯ мне сегодня еще потребуется, – впрочем, это нисколько не помешает мне выпить с тобой на брудершафт. Только в твоем бокале будет коньяк, а в моем – кока-кола, – я форсирую события. Терять время на пустопорожние разговоры с этим типом мне совершенно не хочется.

Как только мы остаемся в комнате одни, я, окинув помещение взглядом, определяю вероятные места нахождения видеокамер. Охрана контролирует только окружающее виллу пространство или хозяйские покои тоже? Хотя последнее – вряд ли. Кто же захочет на себя подчиненным компромат давать? Так, ноутбук, лежащий на журнальном столике. То, что мне требуется.

– Можно? – я, не спрашивая хозяина, поднимаю крышку и включаю компьютер.

– Пароль? Я, Юра, очень любопытная, – всего насколько слов и движений. Он, этот козел, уже готов. Не нарывался еще на хороших специалистов по быстрому гипнозу. Выкладывает двенадцатизначную комбинацию, как на блюдечке.

Вайфай в наличии. Роутер, вероятно, в помещении секьюрити стоит. Быстро пробегаюсь по структуре охраны. Хорошо. Камеры внутри виллы натыканы только в комнатах слуг, большой прихожей, в коридорах, полуподвальном гараже и на кухне.

– Сюда никто не зайдет?

– Как можно, Анечка? – он не понимает, что уже полностью под контролем.

– Очень хорошо, мой козлик, – пора приступать к экстренному потрошению, – сядь сюда, на этот стул.

Заставить его вспомнить номера всех счетов, пароли, заставить в режиме видеоконференции – ноутбук, конечно, был оборудован встроенной камерой – отдать распоряжения о немедленном переводе очень солидных сумм на заранее подготовленные мною счета банков, которые находились в оффшорах, это не очень-то и быстро. Когда через полтора часа, предварительно постучав, та самая мужеподобная охранница заглянула в комнату проверить обстановку, все выглядело как надо. Бутылка коньяка была на треть пуста, один из бокалов был испачкан ярко-красной губной помадой, Юрий Юрьевич сидел рядом со мной без пиджака с ослабленным галстуком, верх моей блузки был расстегнут, черный бюстгальтер был хорошо виден.

– Пшла вон, – выплюнул хозяин и, опять надев на себя пошловатую улыбку, повернулся ко мне.

Удовлетворившись увиденным, секьюрити покинула помещение, никак внешне не отреагировав на грубость Пономаря. Вероятно, здесь это было в порядке вещей.

На утрясание финансовых проблем ушло еще пара часов. Заодно достаточно подробно Юрий Юрьевич описал мне свои официальные и криминальные связи. Все, больше из него сегодня ничего не вытянуть. А второй встречи уже не будет. Через каких-то двадцать минут без контроля он придет в себя и многое вспомнит. Надо ликвидировать. Причем свидетелей тоже.

– Вызови, Юрик, двух охранников. И распорядись подготовить машину. Наступило время покататься, – я, надо признать, уже прилично устал. Режим пришлось включать достаточно часто и подолгу.

Минимум один пойдет к автомобилю в полуподвальный гараж, двоих я вырублю здесь. Останется еще один перед мониторами в сторожке и повар со служанкой. Последние двое опасности не представляют. Резким ударом ребром ладони, после того как Пономарь отдал по телефону все необходимые распоряжения, вырубаю его навсегда и встаю у самой двери. Очень хорошо, что рядом есть электрическая розетка. Как только после короткого постукивания ручка начинает поворачиваться, втыкаю заранее согнутую шпильку в розетку и всем телом прыгаю на створку. Не ожидали мальчик с девочкой? В неярком свете из окна – люстра и бра из-за короткого замыкания погасли – вижу как один секьюрити, получив в лоб дверью, падает на спину, а вот мускулистая баба успевает отреагировать и тянет ствол из кобуры скрытого ношения. Нет, громкие звуки, а глушитель на пистолет почему-то не навинчен, мне сейчас совершенно не требуются. Переполох ведь поднимется! Бью ногой в живот. Раз уж решилась работать на такую большую мразь, как Пономаренко, то заполучи. Больно? Понимаю, но ничем помочь не могу. Разве что, выключить навсегда. Это что, ломать кадык становится моим фирменным знаком? Надо признать – достаточно простой и быстрый способ спровадить клиента на тот свет. Традиционный удар по гортани заканчивает с бабой. С пытающимся встать мужиком разбираюсь чуть медленнее – резкий поворот головы на больший угол, чем предусмотрено природой, заканчивается переломом шейных позвонков. Н-да, убивать голыми руками – та еще работенка.

Теперь темп, темп и еще раз темп! Свет погас только в малой части виллы. Защитная автоматика установлена грамотно. Прихватив один ствол с трупа бегу в гараж. Двадцать секунд, но меня уже ждут. Охранник перед монитором не зря бабки получает – успел предупредить водилу. Но тот не учел, что на маленькой лестнице света не будет. Я, в коротком прыжке, успеваю раскурочить стволом пистолета плафон вместе с лампочкой и бью рукой по ручке двери. Из гаража в распахнутую створку следует сразу три выстрела. Глупенький, ты же сам выдал свое точное местонахождение. Не готов ты еще к бою, в отличие от меня. Я-то в режиме! Мне хватает одного нажатия на курок. Громкий стон сопровождает мое быстрое перемещение в полуподвал. Лежит сразу за черной "Эмэлкой"[15] и держится за разодробленное пулей плечо. Хороший удар рукояткой пистолета по темечку выключает стоны раз и навсегда. Остался последний секьюрити в кирпичной сторожке.

Маленький сюрприз. Зря я, что ли, только войдя во двор виллы, осматривал окружающий пейзаж? Кабель со столба был протянут к этой части дома и, аккуратно закрытый пластмассовой броней, спускался именно сюда. Вот распределительный входной электрощит. Смотри-ка трехфазный автомат. Богато живут нынче олигархи! Выключено. Во, запел стартером и ровно загудел дизельный электрогенератор под кожухом, установленный тут же в углу. Тоже выключаю. И автономное питание противопожарной системы, и сигнализацию виллы. Лишнее это все сейчас, лишнее. Заодно рву связной кабель в находящейся рядом распределительной коробке. Хотя тревожный сигнал уже наверняка отправлен. Да и сотовые телефоны никто не отменял. Не будем терять драгоценное время. Усадить труп водилы в "эмэлку" недолго. Его ногу на газ. Хорошо, что открытая входная гармошка гаража прямо против ворот виллы. Рывком переключаю автоматическую коробку на "драйв" и выскакиваю. Мерсовский "паркетник", ревя двигателем, несется немного косо на въездные ворота. Ну, правильно, должен же последний охранник задержать ликвидаторшу?! Не дать ей уйти?! Ух, как точно лупит из узкого окошка сторожки по кабине "эмэлки"! А я в это время бегу к другому окну. Уф, успел! Хватило одного выстрела. Но как же голова болит! Явно я сегодня перестарался. Слишком часто и надолго включал режим.

Быстро, прихватив одну полную канистру, перемещаюсь в помещение охраны. Пару пуль по винчестерам компьютера. Самый хороший способ стереть с них видеозаписи моего сегодняшнего посещения виллы. А главное – быстрый! Открытую канистру на пол и выстрел. Хорошо горит! Теперь повторить операцию в доме, предварительно выгнав из полуподвального гаража обычный "шестисотый" в двести двадцатом кузове. "Гелендваген" брать не стоит. Слишком бросается в глаза. И чего Пономарь так "Мерседесы" любит? Прямо, как арабы на Ближнем Востоке. Им все равно, какая модель и год выпуска, лишь бы трехлучевая звезда на капоте была. Входной водяной вентиль закручен, пассивная система пожаротушения не сработает. Активная без электричества – пустое место. С одной стороны проектировщики все грамотно сделали, а с другой… Кто мог предположить, что аварийные системы электропитания будут намеренно выключены? Можно поджигать. Гори оно все синим пламенем! Огонь уничтожит все следы. Хотя пальцы у меня покрыты тонким слоем специального лака, чтобы не оставлять отпечатков, но кто его знает, что еще эксперты обнаружить могут? Остались повар и служанка. Выберутся – пусть живут. Все равно ничего опасного для меня не знают.

Прокатиться недалече на "шестисотом", переодеться, смыть грим, полить "Мерс" с моими тряпками внутри чистым спиртом и поджечь – двадцать пять минут на все. Почему спирт? А выветривается быстро. После бензина я бы еще долго благоухал. Теперь и домой на неброской "восьмерочке"[16] можно.

* * *

– Мальчишка! Ты подставил нас всех! – Вадим был не просто разгневан, он был взбешен. – Больше чем полгода сотни, нет, уже тысячи людей работают вместе, чтобы попытаться хоть что-то изменить в нашей стране в лучшую сторону, – он не кричал. Но говорил очень громко. Поймал меня прямо у дверей квартиры – и угораздило же его вернуться из Москвы как раз во время моей операции – тщательно закрыл изнутри замки и прямо в прихожей взорвался.

И где Федорович набрал тысячи? Хотя, если посчитать всех людей, что работают в наших фирмах, то, пожалуй, и поболе наберется. Но вот лично меня знает максимум пара сотен. А то, что я из себя представляю, мои настоящие возможности – человек сорок, не больше. И все они – офицеры ФСБ и несколько крупных теперь уже финансистов. Первые – потому что все вместе по очереди учат меня премудростям оперативной, аналитической и, в том числе, руководящей работы, прикрывают и охраняют. Та же Катенька Воронова, официально служа в "наружке" ФСБ, вместе со своим мужем Николаем – он в той же конторе капитан – стараются в свое свободное время не отходить от моей, как теперь утверждает наш шеф, глупой персоны. Это ведь Катерина научила меня быстро и почти неузнаваемо меняться. Она, сама прекрасный визажист, обучила меня работать с гримом, правильно выбирать одежду, чтобы не бросаться в глаза или, наоборот, выглядеть вызывающе. Ее же трудами поставлены мне женская походка и движения. Как Федорович говорит: "Неизвестно, что в жизни может потребоваться. Ты, Денис, обязан знать и уметь все!". Готовят из меня этакого супер-пупер профи. Хорошо, что при включенном режиме мозг впитывает все эти знания и умения как губка. Вот с движениями несколько сложней, но тоже достаточно быстро осваиваю. Вторые – то бишь наши акулы бизнеса во главе с Нейманом – тоже меня обучают. Опять-таки подполковник заявил: "Политика всегда и везде основана на экономических интересах, как отдельных лиц, различных групп населения, так и целых государств. Без финансов никаких политических сложностей нет и быть не может". Ну, так я же не спорю. Тем более что мне самому интересно и учиться, и работать.

– Вот что мы теперь будем делать?! На нашу незаконную организацию – да-да, именно незаконное вооруженное формирование – через тебя теперь выйдут те, кто, по своей сути, являются нашими основными врагами. Пойми, у этого Пономаря огромное количество различных деловых и юридических связей. То есть на него завязаны интересы огромного количества лиц. А у них у всех, как и у самого Пономарева, есть службы безопасности. Кто тебе сказал, что он не находится под их пристальным наблюдением? Теперь все карты, что телефонных звонков, что его передвижений, включая случайных контактеров, будут тщательно анализироваться как хорошими профессионалами, так и специальными компьютерными программами. Отслеживаются все связи, явные и не очень. Теперь, рано или поздно, на нас гарантированно выйдут, – он говорил и говорил, постепенно успокаиваясь.

– Не выйдут, – решился, наконец, парировать я, – слишком много у Пономаря врагов. Он, – я намеренно хмыкнул, – хорошо постарался. Долго и качественно копил противников. Теперь все эти СБ просто закопаются в этой горе пустой информации. Реальных следов я ведь никаких не оставил. Все было сделано чисто. Твоя, Вадим, школа.

– Точно следов не оставил? – испытующий его взгляд разве что не прожигал меня.

– Точно-точно. Давай разденемся, пройдем на кухню – я, в конце концов, жутко устал и жрать хочу, как голодный волк – и только потом я тебе все подробно расскажу.

Он, наконец-то, вроде бы немного успокоился и махнул рукой:

– Хорошо. Но, очень подробно, не упуская никаких мелочей.

Только я скинул плащ, надел тапочки и открыл дверь в большую комнату, как на меня бросился Дендик. Не может не облизать лицо хозяина при встрече. После меня подросший щенок прыгнул на Федоровича. Вот кто без всякого режима ЗНАНИЯ отличает хороших людей от плохих, так это Денди. Он-то каким способом это делает?

– Ну, все. Хватит, хватит, – Вадим аккуратно оттолкнул пса и посмотрел на меня, – специально сначала сюда зашел?

– А то, – ухмыльнулся я, – самая лучшая психотерапия! На себе испытал.

Действительно, каким бы уставшим я ни приходил домой, наш с Настеной Дендик всегда приводил меня в хорошее настроение. Эта неконтролируемая радость от встречи, стремление облизать, прижаться к хозяину, очень быстрое виляние обрубком хвоста…

– Психолог доморощенный, – Федорович укоризненно покачал головой, – ладно, пошли на кухню.

Я поставил большую сковородку на плиту, включил газ – коротко прострелялся поджигающий электроразряд – вытащил из холодильника судок с маринованной свининой, и, бухнув предварительно кусок свиного же жира на сковородку, начал выкладывать куски мяса. Денди обеспокоенно тявкнул. Как так, вкусно пахнет, а ему не дают?

– Перебьешься! – пришлось достаточно энергично отодвинуть проглота ногой. – Это тебе все равно нельзя. Свое ты сегодня уже слопал. Остальное получишь вечером.

Пока мясо жарится, я выставил на стол хлеб, масло, красную рыбу в селедочнице под пленкой – вот любит Настена все тщательно упаковывать – другие разносолы, достал посуду и столовые приборы. Перевернул шипящую свинину и, наконец-то, достал из морозилки бутылку "Абсолюта". Настоящего, а не польской подделки.

Федорович, до того молча куривший, критически посмотрел на меня:

– Требуется?

– Не в том смысле, – я ведь не забыл, как он поил меня тогда после первой акции, – просто жутко устал от долгого использования режима. Голова раскалывается.

– Часто приходится употреблять?

– Перестань, Вадим! Как будто ты меня редко видишь, – вот ведь знает же, что пью очень мало, а все-таки спрашивает.

Эх, хорошо! Вот чем мне нравится "Абсолют", так это тем, что первую рюмку принимаешь в себя как воду. Только когда водка проваливается куда-то вглубь, начинаешь ощущать там приятное тепло. Закусили рыбкой, и как раз пришло время нежной свининки. Сутки протомившаяся в красном вине, только что вытащенная со сковородки она чудо как хороша! А под холодную беленькую…

Пришлось Дендику все-таки дать кусочек красной рыбы. Правда, до этого он прямо со стола стащил мой хлеб с маслом. Вот ведь паразит, знает, что воровать можно только у хозяев! У гостей – ни-ни. У меня вообще иногда возникает ощущение, что он все понимает, только сказать не может.

– Насытился? – спросил Вадим, когда я, закурив сигарету, начал готовить кофе.

– Более-менее.

– Тогда излагай, – потребовал он.