Нити судьбы

— Прошу любить и жаловать, дамы и господа — для тех, кто еще не знаком с этой замечательной парой. — Адам указал на нас с Колетт. — Месье Мори, мой компаньон, один из хозяев этого заведения. Именно ему принадлежит авторство двух третей идей тех развлечений, за которыми вы приходите в это место. Месье Мори — профессиональный танцор, больше десяти лет занятий классическими танцами и несколько лет преподавания танцев. Мадемуазель Бертье, наш очаровательный администратор. Именно она встречает вас, когда вы приходите в клуб, именно она развлекает вас и именно она заботится о том, чтобы все было на своих местах. Часто ее работа незаметна для посторонних глаз, но поверьте мне — мадемуазель Бертье работает так же много и так же тяжело, как и мы с месье Мори. Мадемуазель Бертье — профессиональная танцовщица, хореограф по образованию. Больше десяти лет занятий стрип-пластикой, друзья, больше пяти лет опыта работы в самых элитных заведениях Амстердама. Именно мадемуазель Бертье и месье Мори ставят те танцевальные номера, которые вы имеете счастье лицезреть на этой сцене. Вы знаете, как редко они радуют нас своими личными танцами — и это неудивительно, у нас много работы, и первое место в списке наших приоритетов занимает забота о клиентах. Сегодня, дамы и господа, вам предоставляется редчайшая возможность понаблюдать за танцем месье Мори и мадемуазель Бертье. Повторюсь, это бывает редко, так что советую ловить момент.

— И почему он не пошел в торговлю? — сказала мне Колетт шепотом. — В нем умер коммерсант — как замечательно он расписывает достоинства товара!

Адам ушел за кулисы. Когда он вернулся, из колонок послышались первые звуки «I Feel You», и он жестом пригласил нас с Колетт «занять сцену».

— Зато как настойчиво он корчит из себя социофоба каждый раз, когда я прошу его поехать на какие-то переговоры, — покачал головой я.

— Ну так что, поедешь навестить Изольду? — перевела тему Колетт.

— Изольду? — переспросил я. — Когда ты успела это услышать?

Она довольно улыбнулась.

— Я слышу все, что мне нужно слышать. Это моя работа.

— Да, ты права. Я на самом деле поеду навестить Изольду.

— С какой целью?

— С деловой.

Колетт выдержала паузу.

— Я заметила, как ты изменился в лице, когда услышал ее имя. Наверное, я лезу не в свое дело, но… ты сам понимаешь, что невозможно постоянно жить так, как ты живешь.

— На данный момент моя жизнь меня устраивает.

— На данный момент — да. Но лет через пять у тебя может возникнуть желание завести постоянные отношения. А поезд уже уйдет.

— Завести постоянные отношения… с Изольдой? Если мне не изменяет память, она тебе не нравилась. Да что там — она никому не нравилась.

Колетт вздохнула.

— Даже если не постоянные, вам просто нужно их выяснить, ваши отношения. Раз и навсегда. Ты понимаешь?

— Понимаю. Но мы все выяснили уже давно.

— Если бы вы выяснили все уже давно, ты бы туда не ехал.

В какой-то момент я подумал о том, что она отведет глаза, но она встретила мой взгляд довольно решительно.

— Предположим, что ты права, — сказал я.

— Я знаю, что я права. Женщины чувствуют такие вещи. Просто я уже не могу смотреть на то, как ты мучаешься. И Адам сказал бы тебе то же самое, если бы смог подобрать слова.

— Вы, наверное, сговорились и решили испортить мне настроение. Сначала Изольда, потом — Афродита, потом — снова Изольда. Я повторяю еще раз, Колетт. Мы с ней уже давно высказали друг другу все, что нужно было высказать. И теперь нам говорить не о чем.

Она отвела глаза и снова вздохнула.

— Как знаешь.

— На самом деле, может, Адам и прав. Есть женщины, которые не по зубам. Изольда — из таких женщин.

— Если это не останавливало тебя раньше, то почему это должно останавливать тебя сейчас?

— Это были не отношения. Это было черт знает что. А даже если бы это было отношениями, и если бы эти отношения были постоянными, то лучше вообще не иметь отношений. Мы выдержали бы максимум полгода. А потом задушили бы друг друга, потому что не родился еще тот человек, который сможет вечно такое терпеть.

— Вечно, вечно, — передразнила она. — Вот в чем твоя проблема. Тебя пугает слово «постоянство». Ты изо всех сил стараешься, чтобы постоянства в твоей жизни не было. Новые женщины, новые друзья… только от одного постоянства ты никак не избавишься. Ты постоянно несчастен.

Я рассмеялся.

— Ты думаешь, что Изольда сделала бы меня счастливым?

— Я думаю, что ты не знаешь, что такое счастье. Ты просто не хочешь быть счастливым. Поэтому каждый раз убегаешь от тех, с кем рядом тебе просто хорошо. Не только в постели.

— Я уже знаю, что это такое — когда «просто хорошо». И не менее хорошо знаю, чем это заканчивается. А теперь у меня есть любимая работа, узкий круг хороших друзей, который не меняется, широкий круг друзей, который регулярно обновляется, и иногда появляющиеся женщины. Да, может быть, я несчастен. Но мне нравится моя жизнь. Что до Изольды… — Я помолчал. — Лучше об этом не думать.

Колетт обняла меня чуть крепче.

— Ну, тогда удачи тебе в поездке. И давай уже изобразим откровенно танцующую пару. А то зритель разочаруется.

Когда мы закончили танец, гости щедро наградили нас аплодисментами. Кто-то даже поднялся с места, а некоторые вместо «браво» кричали «бис».

— Нет, друзья, выхода на «бис» не будет, — сказал я. — Но спасибо вам большое за внимание.

Мы с Колетт поклонились, заставив посетителей аплодировать с новой силой, после чего направились к столику Адама и Стивена.

— Мадемуазель Бертье, месье Мори, это было великолепно, — сказал последний. — Господин Фельдман был прав, жаль, что вы редко балуете публику своими выступлениями.

— Благодарю, — кивнул я. — Но если мы будем танцевать слишком часто, то, боюсь, все начнут воспринимать нас как танцоров, а не как хозяев этого заведения.

— Мы обговорили деловые вопросы. — Стивен посмотрел на Адама. — Как я понял, вы хотите сначала поговорить с мисс Паттерсон и забрать у нее бумаги, а потом уже принять решение?

— Совершенно верно, — подтвердил я. — Я был бы рад получить от вас адрес мисс Паттерсон, потому что я не представляю, где ее сейчас можно найти.

Стивен вернул на стол стакан с виски, который он успел заказать во время нашего с Колетт танца.

— В этом нет нужды, месье Мори — я подвезу вас. Можно будет выехать завтра вечером. Ночь мы проведем в дороге, а утром будем в Треверберге.

— Отличная мысль. Вам не нужна помощь с жильем?

— Нет-нет. Я уже снял номер в отеле, приехал в Мирквуд днем. Там и переночую.

— Замечательно. Рано вставать вам не нужно, так что развлекайтесь — господин Фельдман проводит вас во вторую половину клуба, вы сможете взглянуть на то, что мы предлагаем гостям, а, может, даже поучаствовать. Завтра вечером у меня будет пара дел, так что предлагаю встретиться прямо здесь. Думаю, можно будет выехать в шесть.

Мне пришлось задержаться для того, чтобы помочь Адаму с парой финансовых вопросов, и в итоге мы со Стивеном выехали не в шесть, как было запланировано, а около семи. Путешествие я предвкушал наискучнейшее и даже планировал проспать первую половину пути, но Стивен оказался приятным собеседником, чем меня и удивил, и обрадовал одновременно. Правда, диалогом наше общение назвать можно было с натяжкой, потому что говорил, в основном, он, а я слушал и изредка кивал, демонстрируя заинтересованность. И раз за разом говорил себе, что сделал правильно, поехав со Стивеном (мне казалось, что будет не очень вежливо с моей стороны пользоваться его добросердечием).

Обычно во время долгих поездок я предпочитал одиночество и либо слушал музыку, если вел машину самостоятельно, либо читал, если делал выбор в пользу путешествия на поезде. Но сейчас я не просто нуждался в живом собеседнике — он был мне жизненно необходим, иначе за десять часов пути я бы свел себя с ума мыслями об Изольде. По иронии судьбы, в том, что я вспомнил о ней, виноват был именно Стивен… но вряд ли я имел право в чем-либо его винить.

Проехав половину пути, мы поменялись местами — за руль сел я. Стивен извинился передо мной и сказал, что «просто обязан подремать пару часиков, так как у него слипаются глаза». После этого он откинулся на спинку пассажирского кресла и уже через пять минут крепко спал. Я покрутил ручку настройки радио, но в этих местах не представлялось возможным поймать человеческую волну, а поэтому пришлось ехать в тишине и лелеять своих демонов, которые были довольны тем фактом, что я уделил им внимание.

Я смутно представлял себе и результаты предстоящего визита, и сам визит. Однозначно сказать «я не хочу ехать в Треверберг» я не мог, но и положительных эмоций мысли об этом у меня не вызывали. Думал я не столько про поездку, сколько про Изольду. И, как можно догадаться, не в деловом ключе. Я с трудом понимал, какие у нас могут быть дела, не мог даже предположить, что мы станем компаньонами, пусть и встречаться будем редко. Я был уверен, что у нее своя жизнь, что она, в отличие от меня, мудрее и не сохраняет призраков из прошлого для того, чтобы иметь возможность при случае к ним вернуться — даже если и мысленно.

Тем не менее, Изольда не выходила у меня из головы всю ночь. Мне казалось, что она навестила меня даже во сне. Как я ни старался отвлечься, у меня ничего не получалось. Анна заметила, что со мной что-то не так, но, надо отдать ей должное, не стала допытываться от меня каких-то признаний. Единственным вопросом, который она задала, был вопрос «что это на меня нашло, и откуда у меня берутся силы после бессонной ночи?».

Что я мог ей ответить, если и сам не мог разобраться во всем этом? Рассказывать всю историю, от начала до конца, было бы не только долго, но и глупо, потому что часть этой истории прозвучала бы как бред сумасшедшего. Говорить о том, что временами я неосознанно вижу на ее месте другую женщину, когда занимаюсь с ней любовью, не хотелось. И уж тем более не хотелось говорить о том, что при мысли об Изольде все мои мысли и ощущения спутывались в дикий клубок, распутать который было невозможно, так как я не знал, откуда начинать. Я пожал плечами и промолчал, подумав о том, что в тот момент хотел бы видеть на месте Анны Ванессу. Порой она понимала больше, чем следовало, но она была единственной женщиной в этом мире, с которой я мог быть честным.

Когда до Треверберга оставалась пара часов пути, Стивен вернулся из мира снов. Он был явно смущен тем фактом, что проспал так долго, и осведомился, не скучал ли я.

— Ну что вы, господин Брэдфилд. Вовсе нет. Мне приходилось отправляться в одиночестве в более дальние поездки. Как говорится, человек, которому скучно с самим собой, производит не очень хорошее впечатление.

— Что вы думаете по поводу… раннего завтрака? Лично я не отказался бы от чашечки кофе, да и от чего-нибудь съестного тоже.

При мысли о том, что в округе можно найти только заведения с фастфудом в меню, аппетит у меня пропал сразу же, а идею с чашкой кофе я воспринял с воодушевлением. Мы остановились возле первого придорожного кафе и заняли один из столиков на веранде. На улице было прохладно, но внутри запрещали курить, а Стивен после нескольких часов вынужденной никотиновой диеты (он не курил в машине) красноречиво теребил сигаретную пачку. Я не отказался от предложенной сигареты, и некоторое время мы сидели молча, после чего нам принесли заказ: две чашки кофе и одну порцию странной субстанции, которую обычно подают в заведениях вроде «Макдональдса» — и к которой вряд ли применимо слово «пища».

Стивен обрадовался появлению странной субстанции и тут же принялся за еду, но, заметив мой взгляд, прервался и вздохнул.

— Может, вы все же съедите что-нибудь, месье Мори?

Я сделал глоток кофе и в очередной раз затянулся сигаретой — курил я обычно медленно, так как не понимал, в чем прелесть сигареты в несколько быстрых затяжек.

— Большое спасибо, господин Брэдфилд, но я не голоден. А даже если бы и был голоден, то — не подумайте, что я хочу испортить вам аппетит — не смог бы есть то, что вы сейчас едите. Еда в моем представлении выглядит иначе.

— Понимаю, понимаю, — закивал он. — Вы же врач… с моей стороны было глупо вам это предлагать. Вы уж точно знаете, что стоит есть, а к чему лучше не прикасаться.

— Дело не в том, что я врач. Просто так уж сложилось — я люблю вкусную еду. И, по возможности, не приготовленную из полуфабрикатов. Но, как говорится, на вкус и цвет?

Стивен кивнул еще пару раз и снова принялся за еду.

Подошедшая официантка спросила, все ли хорошо, и, получив утвердительный ответ, ушла, оправив белоснежный фартук. Небо начинало светлеть, и по полу веранды стелились белесые язычки предрассветного тумана.

— Вы знаете, господин Брэдфилд, — заговорил я, — порой вам в голову приходит какая-то мысль — и она не хочет вас оставлять. Засядет в голове намертво, и ее оттуда никакими путями не извлечь. Разве что высказать. Вам это знакомо?

Стивен пожал плечами, не отвлекаясь от своего завтрака. Я честно подумал перед тем, как высказывать вслух надоедливую мысль, а потом все же высказал ее. Ванесса в таких случаях говорила мне: «Не знаю, какой черт тебя тянет за язык, Вивиан, но я бы оторвала этому черту лапы».

— Женщины часто смотрят вам в глаза, когда вы занимаетесь с ними любовью?

Стивен поспешно проглотил очередной кусочек стейка и отложил вилку.

— Часто ли… — Он поднял на меня глаза, будто желая удостовериться, что я в своем уме. — Даже не знаю, месье Мори. По правде говоря, я не обращал на это внимания.

— Когда женщины не смотрят вам в глаза, когда вы занимаетесь с ними любовью, кажется, что чего-то не хватает. Какой-то детали для того, чтобы картина была полной. Когда они не смотрят вам в глаза, их так и хочется тряхнуть, растормошить. Чтобы они хотя бы на секунду очнулись. Вы об этом не думали?

— Нет, — честно ответил Стивен, глядя то на тарелку, то на меня, и размышляя о том, что я скажу дальше — и, соответственно, стоит ли возвращаться к стейку.

Я взял чашку с кофе.

— Изольда всегда смотрела мне в глаза. Создавалось ощущение, что она делала это нарочно. Когда вы смотрите женщине в глаза в такие моменты, вы видите даже не душу — вы видите что-то, что находится глубже. Что-то, что не имеет названия, да и не будет иметь, потому что ни у кого из смертных не хватит духу это как-то назвать. Онавсегда смотрела мне в глаза. Иногда я ловил себя на мысли, что мне от этого не по себе. Сейчас я вспоминаю те моменты, и у меня такое странное ощущение. Ощущение, будто она не просто нашла это что-то, но и забрала. Я даже не представляю, что это, но мне этого не хватает.

Стивен отставил тарелку.

— Не сочтите за дерзость, месье Мори, но я не знал, что вы с мисс Паттерсон были… настолько близки.

— Удивительно, и как ваша желтая пресса не принялась обсасывать эту тему? Наша городская газета распевала песни на все голоса.

— Я не читаю желтых газет. Кроме того, у мисс Паттерсон тогда был Уильям Барт…

И Саймон Хейли, а также куча других.

— Да. Но не в этом суть. Просто я думаю, знаете, господин Брэдфилд. Всю свою жизнь я старался видеть шире обычных человеческих рамок. Делать вещи, которые лежат за границами моральных норм. Чувствовать то, что люди обычно боятся чувствовать, так как в нас живет страх заглянуть в свою душу и открыть там что-то, о существовании чего мы не знаем. Я был уверен в том, что это — правильная дорога. И я никогда не сомневался. Человек должен получать от жизни удовольствие — иначе, зачем жить? А когда я встретил Изольду, в моем внутреннем мире что-то перевернулось. И теперь все наоборот. Мне причиняет боль то, что раньше являлось смыслом моей жизни. И, сколько бы я ни убеждал себя в том, что это — прошлое, это ощущение не оставляет меня. Разве это правильно?

— Я не знаю, что вам сказать, месье Мори, — подал голос мой собеседник после долгой паузы. — Все рано или поздно находят свое счастье. И вы тоже его найдете.

— Вы все что, сговорились, что ли? Еще чуть-чуть — и соберете армию спасения для того, чтобы найти это чертово счастье.

Стивен никак не отреагировал на мои слова, снова придвинув к себе тарелку.

— Простите меня, господин Брэдфилд, — сказал я. — Сам не знаю, зачем я рассказал вам всю эту чушь… просто иногда так хочется высказаться, а с незнакомыми людьми легче разговаривать на такие темы.

— Синдром попутчика, — подтвердил Стивен, отрезая небольшой кусочек от стейка.

— Так и есть. — Я помолчал. — Думаю, мы приедем часам к восьми. Мисс Паттерсон в такой час уже в офисе?

— Да, она знает, что мы приедем. То есть, — он улыбнулся, — вообще-то, я думал, что со мной поедет господин Фельдман. В любом случае, она нас ждет.

— Ну что же, тогда мы сделаем ей сюрприз.

После долгого пребывания в маленьком городе большие города оставляют ощущение суетного беспокойства. В таком состоянии я обычно пребывал, когда моя нога ступала на землю Нью-Йорка, и в таком же состоянии я пребывал сейчас, когда мы со Стивеном ехали по центральному шоссе Треверберга по направлению к деловому центру. На часах было начало девятого — мы приехали почти «по плану», нас не задержала даже гигантская пробка на въезде в город. Дороги действительно стали на порядок лучше: когда я был тут в последний раз, часть загородной трассы практически отсутствовала, и приходилось делать приличный крюк для того, чтобы облегчить жизнь своей машине.

Офис Изольды находился на двенадцатом этаже в одном из высотных зданий. Здание, по всей видимости, было выстроено недавно, так как прямо возле входа, на стенде, висел плакат с улыбающейся дамой в деловом костюме. Надпись на плакате гласила: «Новое здание проекта „Деловой Треверберг“. Две трети офисов пустуют и ждут своих хозяев. Задумайтесь: может быть, это и есть тот шанс, о котором вы так давно мечтали? Вот она, возможность оставить старый надоевший офис и поменять его на новый, в котором ваши дела пойдут в гору! Спешите занять офис по соседству с авторами проекта, Изольдой Астер-Паттерсон и Брэдом Ламбертом!». Рядом, на другом плакате, более мелким шрифтом и менее пафосным тоном перечислялись преимущества новых зданий: удобная планировка офисов, комнаты отдыха, скоростной лифт, высокие потолки, скрывающее звук шагов ковровое покрытие и даже офисы-пенхаузы на крыше здания.

Скоростной лифт за несколько секунд доставил нас со Стивеном на двенадцатый этаж.

— Мисс Паттерсон финансирует проект? — спросил я.

— О да, — ответил Стивен. — Она — и другой бизнесмен, Брэд Ламберт. Они — основные акционеры. Вложили во все это тысячи долларов… но это окупится, можно не сомневаться.

Темноволосая девушка, сидевшая за столом секретаря в приемной, кивнула нам и сказала Стивену, что «мисс Паттерсон не занята — мы можем войти». Мой провожатый незамедлительно воспользовался приглашением и, открыв дверь из матового стекла, пропустил меня вперед, а потом вошел сам.

Изольда стояла у окна и беседовала с кем-то по телефону. Первые несколько секунд она была сосредоточена на разговоре, так что не заметила, что в комнате появились посторонние.