Верования дохристианской Европы

Норманны, чтобы умилостивить Ран и ее девятерых дочерей, частенько отправляли часть добычи на дно. Особенно интересны имена дочек великанши, которых именовали «Девами волн» — Hefring («Пульсирующая волна»), Himinglæva («Волна, отражающая небо»), Kólga («Ужасная волна») и так далее. Древние скандинавы, первоклассные мореходы, способные преодолевать Атлантику и добираться по воде до самых удаленных уголков Европы, имели множество названий для самого разного типа волн, течений и прочих природных явлений связанных с морем — уж точно не меньше, чем названий снега у соседей-финнов. Это и нашло отражение в именах дочерей Ран и Эгира.

* * *

Фрейр, всеобщий любимец, описывается в самых превосходных степенях — саги указывают, что обликом Фрейр едва ли не прекраснее самого Бальдра. Он ведает миром и изобилием, а также плодовитостью людей, животных и растений, он покровитель солнца и солнечного света. Это классическое «аграрное» божество, которому, впрочем, не чужда и воинская слава, хотя сам по себе Фрайр не воитель.

Единственная сохранившаяся сага о Фрейре повествует о его любви к Герд — прекрасной великанше, которую его вестник пытается вызвать из мира иного. Очевидно, этот миф символизировал оплодотворение земли теплом солнца. Археологами найдено немало листков тонкой золотой фольги, где вычеканены фигуры обнимающихся или, возможно, танцующих мужчины и женщины. Предположительно, они изображают брак Фрейра и Герд. Данные амулеты бесспорно символизировали любовь, брак и плодородие, словом, все то, что в эпоху викингов находилось под покровительством Фрейра.

Особенно он почитался сельскохозяйственных районах Швеции; там наиболее распространены географические названия, где фигурирует его имя. Ныне один из ведущих футбольных клубов Швеции называется «Frej» — «Фрейр».

Мы вновь сталкиваемся со старинным наследием культа древнегерманской Нерты, место которой прочно занял добродушный ван. Сохранилось описание ритуала, как в конце X века деревянную статую Фрейра возили в повозке от фермы к ферме. Священное изображение сопровождала вполне живая женщина, ехавшая поодаль и которую называли «супругой Фрейра». Церемония происходила после сбора урожая, что было очевидной благодарностью Фрейру и просьбой о плодородии в следующем году. Когда статуя прибывала в дом крестьянина, ее встречали пиром. Это фактически тот же обряд проводившийся в Ютландии германскими племенами в I веке н. э. в честь богини Нерты — мы отлично помним описания Тацита и повозку богини, дарующей жизнь...

Удивительна история появления священного животного Фрейра — вепря по имени Гюллинбрюсти («Золотая щетинка»). Ван обязан этим Локи, поспорившему с дварфами Брокком и Синдри о том, что они не сумеют создать вещей, чудеснее тех, что были выкованы под его, Локи, мудрым руководством. Брокк и Синдри вызов приняли, и вскоре из их кузни вышел волшебный золотой кабан, «способный бежать по водам и воздуху, ночью и днем, быстрее любого коня, и ночью, и в самой Стране Тьмы будет ему светло: так светится у него щетина».

Локи был посрамлен, а Брокк отдал вепря Фрейру. Есть обоснованное подозрение, что Гюллинбрюсти являлся первым в истории роботом, поскольку оказался сотворен из золота и старой кабаньей шкуры, прошедшей превращения под силой заклинаний дварфов.

Кроме Золотой Щетинки у Фрейра есть и вполне живой вепрь — Слидругтанни, «Страшный клык». Верхом на этом кабане ван приезжает на похороны убитого Бальдра. Символика тут очевидна — кабан животное плодовитое, что полностью соответствует «специализации» Фрейра. На солнцеворот, в йоль, и на середину лета было принято приносить в жертвы свиней и кабанчиков посвящавшихся ванам, свинина обязательно входила в свадебную трапезу.

Другой чудесной вещью Фрейра было опять же творение дварфов — волшебный корабль Скидбладнир, способный вместить все воинство Асгарда и чьи паруса всегда наполнялись попутным ветром. По одной из версий корабль тоже построили умельцы Брокк и Синдри, но поскольку сначала Скидбладниром владел Локи, представляется, что создал его Двалин, один из величайших мастеров Свартальвхейма пользовавшийся советами Локи.

В завершение можно сказать, что Фрейр покровительствовал и плотской любви, а конкретнее мужской любовной страсти. Правда, в отличие от богов-любовников античности он являлся символом благородной мужественности, одобряемой при общинно-родовом строе, где распутство (особенно женское) категорически не поощрялось — как мы помним, основой мировоззрения являлись семья, род и, безусловно, многодетность.

* * *

О Фрейе, так же оказавшейся заложницей Асгарда после войны богов, мы уже неоднократно упоминали — в частности о ее палатах Фолькванг, где так же гремит богатырский пир, а эйнхериям прислуживают валькирии. Со временем Фрейя становится второй в Асгарде после Фригг — жены Одина, не взирая на свое происхождение от ванов (что, впрочем, только добавляло ей благородства, поскольку ваны древнее и почтеннее асов).

Снова отметим, что женские божества играли в древней Скандинавии значительно меньшую роль, чем у германцев римского периода, но обладали свойствами, недоступными другим божествам. Речь идет о так называемом «сейде», разновидности магии, присущем исключительно женщинам.

Сейд (исландское — seiðr), как магия ванов, восходит к древнейшим временам, поскольку отчетливо несет в себе черты шаманизма и анимизма. Этимология слова «сейд» до сих пор неясна, но однокоренные слова в древнеанглийском и древневерхненемецком языках указывают на связь с понятиями «струна», «тетива», «нить» или же «путы», «ловушка», «силки».

Что такое сейд в практическом понимании, в точности мы уже никогда не узнаем, а измышления современных эзотериков нас не интересуют. Относительно достоверно известно, что это была разновидность шаманистской практики, включая в себя обычные для шаманов видения, транс и последующие истолкования «увиденного за гранью» — мы все помним вельву, рассказывавшую Одину о будущем? С большой долей вероятности, сейд являлся одним из методов предсказания будущего, судьбы, удачи или наоборот, неминуемых бедствий.

Здесь не исключено применение каких либо стимулирующих или галлюциногенных составов, способствующих достижению нужного сейдконе (seiðkona — сейд+женщина) состояния. Известны редкие случаи использования сейда и мужчинами (seiðmað), причем с переодеванием в женскую одежду — очередное подтверждение неимоверной архаичности ритуала с новым указанием на давно забытый матриархат.

Фрейя была великой мастерицей сейда и обучила таковому асов, причем эту науку лучше других перенял Один, чей культ отчасти нес черты шаманизма. Достаточно вспомнить, что в «Перебранке Локи» лукавый бог высмеивает Одина за занятия сейдом, считавшимся ремеслом строго женским.

Здесь мы можем смело переходить к «биографиям» богов Асгарда и прежде всего — к Одину, как фигуре крайне неоднозначной и сочетающей в себе множество, казалось бы, черт принципиально несочетаемых.

Владыки Асгарда

Что же мы знаем про Одина, или же, в древнегерманском произношении, Вотана? Если вкратце, то его портрет выглядит следующим образом.

Если вдруг на дороге вы встретите седобородого одноглазого старца в серой одежде с синим плащом и в широкополой шляпе, да еще сопровождаемого двумя огромными черными вóронами и двумя матерыми волчищами, с очень большой долей вероятности можно утверждать, что перед вами именно Один. Ну а если он при этом восседает на удивительном восьминогом коне по имени Слейпнир и держит в руке копье с наконечником дивной работы дварфов — отпадают последние сомнения.

(В современной Исландии считается добрым знаком встреча на пути с двумя храфнами-вóронами.)

С историей рождение Одина мы уже знакомы. Напомним, что Один был внуком Бури, сыном Бора и великанши Бестлы, у него было двое братьев — Вили и Ве, судьба которых после сотворения человека нам неизвестна.

Совсем другой вопрос, как и откуда появился культ Одина, вытеснивший почитание Тиваза-Тюра — особенно если учитывать, что исходно в архаичном германском пантеоне времен бронзового века никакого Одина-Вотана не было вовсе, а если и был, то занимал даже не второстепенные, а совершенно арьергардные позиции?

Тиваз — типично индоевропейское божество с аналогами в других культурах: например, имеется этимологическое соответствие греческому Дьясу-Зевсу. Тацит описывает Тиваза под именем Марса, что указывает на его покровительство воинам и военному ремеслу.

То же самое и с Тором-Доннаром — он вполне сравним с индоевропейскими Индрой, Таранисом, Перкунасом (Перуном) и даже с финно-угорскими богами грома и неба (Укко, Таара). У Тацита — аналогия с Геркулесом-Гераклом.

В истории с Одином всё гораздо сложнее и запутаннее.

В личности Одина сочетаются казалось бы абсолютно не сочетаемые черты, среди которых резко выделяется шаманистский аспект, причем таковой практически отсутствует в древнегерманском культе (когда Вотан только появляется в пантеоне), и, наоборот, резко подчеркивается в скандинавском. Возможно, здесь сыграло свою роль финско-саамское окружение древних норвежцев и шведов — у их северных соседей, так и не перешагнувших грань палеолита, шаманские практики были распространены повсеместно.

Шаманская инициация Одина выражена в легенде о его жертвоприношении — он пронзает себя копьем, пригвоздив к стволу Иггдрасиля, девять дней висит на Мировом Древе и затем утоляет жажду магическим мёдом, получив его из рук родного деда по материнской линии, великана Бёльторна. Тогда же Одину открываются руны — носители мудрости и волшебства. Так же безусловно шаманской практикой выглядит поездка Одина в Хельхейм, где он пробуждает древнюю вельву-пророчицу и узнает от нее судьбу богов и всего мира.

Священный мёд тесно связан с Одином (миф о мёде — важнейший в одинической мифологии) и символизирует экстатический источник как мудрости, так и обновления жизненных и магических сил. Добытый Одином мёд поэзии, возбуждающий шаманский экстаз и дарующий поэтическое вдохновение, имеет параллели в других мифологиях (священный напиток амрита в индийской мифологии), что дает возможность сделать вывод об общих индоевропейских корнях легенды.

Впрочем, мудрость Одина носит не только экстатический, но и интеллектуальный характер. Повелитель Асгарда является знатоком рун, правил житейской мудрости, старинных преданий. Все это сочетается с шаманский интуицией, хитростью и коварством, не присущим «воинским» божествам — допустим, Тор в легендах выглядит откровенно «простоватым», тогда как великая мудрость Одина постоянно подчеркивается.

Генезис происхождения этого странного божества до конца так и не прояснен, но ученые-скандинависты не без оснований полагают, что возвышение Одина стало результатом выхода на первые позиции таких божественных функций как духовная власть и мудрость, плюс шаманское посредничество между богами и людьми. Два остальных элемента трехфункциональной индоевропейской системы — военная сила и плодородие-богатство, — отданы Тору и Фрейру соответственно.

* * *

Тор, или же Доннар древних германцев, являлся одним из любимейших и самых почитаемых скандинавских богов. Его имя осталось в десятках топонимов и личных именах (особенно в Исландии), а мечущий молнии молот Мьёллнир даже сейчас, почти тысячу лет спустя, считается популярным оберегом от злых сил. Тор не был загадочен и в определенной степени опасен, подобно Одину. Наоборот — свой парень, любитель подраться и выпить, без лишней зауми и, главное, без подозрительного колдовства. Тор прежде всего понятен и близок простому человеку — от воина, до землепашца.

Главная функция Тора — так называемый «культурный герой». Сиречь, мифологический персонаж, который добывает или впервые создает для людей огонь, орудия труда, аграрные растения и другие предметы культуры, учит их охотничьим приемам, ремеслам, искусствам, вводит социальную организацию, брачные правила, магические предписания, ритуалы, праздники и т. д. Бесспорно, отдельными чертами культурного героя владеет и Один (руны, поэзия, традиции), но между двумя ведущими божествами Асгарда существует принципиальная разница.

Один более «элитарен», он покровительствует воинским дружинам и братствам, Тор же ассоциируется с вооруженным народом и обществом как таковым — именно бог-громовержец защищает людей от хтонических чудовищ, бьется с великанами и монстрами, оберегает мир людей Митгард и мир богов Асгард от страшилищ, обитающих «за оградой» — то есть, символизирует защиту «своих» от «чужих», будучи при этом безоговорочно положительным персонажем.

Внешность Тора, в отличие от Одина (частенько меняющего обличья) вполне узнаваема — могучий рыжебородый богатырь в богатых красных одеждах, вооруженный мечущим молнии молотом. В колесницу Тора впряжены два огромных козла, Таннгньостр (Tanngnjóstr) и Таннгриснир (Tanngrisnir), что является отсылкой к более ранним временам бронзового века — у древних германцев козел считался священным животным, одним из символов плодородия. Кроме того козел способен учуять и отпугнуть всевозможную нечисть. Оба принадлежащих Тору козла обладают тем же волшебным свойством что и вепрь Сехримнир, которого каждый день забивают для пира в Вальхалле — Таннгньостр и Таннгриснир воскресают после того, как из них приготовили богатырскую трапезу.

Как было упомянуто выше, Мьёлльнир, главнейшее оружие Тора, являлся самым могучим артефактом Асгарда, даже копье Одина Гунгнир уступало ему в силе. Как и многие магические предметы перешедшие во владение богов, молот был выкован дварфами Броком и Синдри, опять же не без участия Локи — именно благодаря лукавому божеству, обратившемуся в кусачую муху и ужалившему Брока в веко, рукоять получилась коротковата. Но зато главные свойства Мьёлльнира не пострадали: если молот метнуть, то он всегда вернется в руку хозяина — это еще и символизировало опасность применения могучих колдовских предметов: используй их с оглядкой, ведь твое действие может вернуться к тебе сторицей.

Большинство мифов связанных с Тором повествуют его путешествиях в Утгард, разумеется сопровождаемых многими славными подвигами. Снорри Стурлуссон прямо говорит: «…он много странствовал, объездил полсвета и один победил всех берсерков, всех великанов, самого большого дракона и много зверей».

Тор традиционно изображается в виде «простоватого» и благородного силача-богатыря; его простодушие отчасти компенсируется сообразительностью его спутников — Локи частенько сопровождает Тора в качестве т.н. «трикстера» — демонически-комического дублера культурного героя, наделенного чертами плута, озорника.

В «Песни о Харбарде» («Старшая Эдда») Тор интеллектуально противопоставляется Одину. Не узнанный Тором Один, принявший вид лодочника, отказывается перевезти через пролив вернувшегося из Йотунхейма могучего Тора и всячески над ним потешается. «Песнь о Харбарде» отдельными исследователями свидетельствует о резкой социальной противоположности «аристократической» религии Одина и «крестьянской» религии Тора, но в настоящий момент эта теория вызывает обоснованные сомнения, поскольку сага в жанре перебранки является шуткой, а не основополагающим мифом.

Житейского ума у Тора предостаточно — в «Речах Альвиса» («Старшая Эдда») хитрость и коварство проявляет сам Тор: он «проверяет» познания мудрого карлика Альвиса (букв. «всезнайка»), сватающегося к дочери Тора. Итог нам известен — Альвис так увлекся, что пропустил рассвет и окаменел.

* * *

Встает очень важный вопрос о том, как же отправлялся культ самых почитаемых богов Асгарда — мы помним от трехфункциональности скандинавской религиозной системы: мудрость, воинская слава, плодородие. И если у древних германцев внешняя сторона культа была очень скромной (отсутствие храмов и деревянных изображений богов), то как это выглядело в эпоху норманнов?

Для начала следует упомянуть, что древнескандинавский культ не был централизованным — то есть, не было единого центра с высшими жрецами, где разрабатывалась бы «доктрина веры» и находились общие для всех святыни. Да, собственно жреческая каста как таковая постепенно отмирала — функции «священства» приняли на себя военные вожди, что свидетельствовало о скарализации войны как образа жизни и, соответственно, ее ритуализации.

Впрочем, в древней Исландии существовали годи (goði), многоученые уважаемые люди, принимавшие на себя не только жреческие, но еще судебные и политические функции. Именно goði вели человека через важнейшие этапы его жизни, сопровождаемые обрядами: рождение, брак, смерть и погребение. Как ни странно, подробнейшие скандинавские источники ни разу не упоминают про воинскую инициацию, распространенную ранее у германцев, хотя нечто похожее должно было существовать — неженатые воины жили в «мужском доме», отдельно от людей семейных, у них были свои ритуалы и формы почитаний богов, но... Или инициация была настолько тайной и табуированной, что любые упоминания о ней считались святотатством, или эта традиция действительно исчезла со временем.

Кроме того, древнескандинавский культ не был однороден и имел сотни вариаций в зависимости от местности, традиций семьи, рода или военной дружины. Вспомним, что многобожие подразумевает почитание не только «общеизвестных» божеств, но и многочисленных духов озер, источников, горных вершин и так далее. Реликты таких «местных культов» прекрасно сохранились в современной Исландии — положи возле тропинки монетку и хранители лавового поля выведут тебя к человеческому жилью. И наоборот, не бросай мусор и не царапай камни, духи обидятся и устроят каверзы.

Достоверное известно, что изображения богов хранились в общинных и так называемых «хмельных» домах, использовавшихся для ритуальной трапезы. Деревянных «богов» могли возить с собой в походы, как морские, так и пролегавшие по суше — на ежегодное народное вече Исландии, «альтинг» (проводилось с 930 года н.э в районе Тингвеллир, «поле тинга») представители семей из разных регионов страны могли приезжать со «своими богами». В частных усадьбах встречались хофы/хобы (исландское hof) и хёрги (hörgr) — специально огороженные алтари из камней или небольшие строения наподобие часовен. Одну такую «часовню», полностью реконструированную, можно увидеть в Исландии в местечке Þjóðveldisbærinn Stöng — «Национальная ферма Стёнг».

Нельзя так же не упомянуть об «Уппсальском храме» в Швеции, известном нам из трактата Адама Бременского «Деяния архиепископов Гамбургской церкви» и упомянутого в «Круге земном» Снорри Стурлуссона. Уппсала в те времена являлась крупнейшим торговым и культурным центром древней Скандинавии, так что неудивительно, что ражи престижа города было воздвигнуто столь внушительное сооружение.

Слово Адаму Бременскому:

«...Около этого храма растёт большое дерево с раскидистыми ветвями, вечно зелёное и зимой, и летом, и никто не знает, какова природа этого дерева. Там также находится источник, где язычники совершают жертвоприношения, бросая туда живого человека; если тот не всплывает, то это значит, что желание народа осуществится. Этот храм опоясан золотой цепью, которая висит на склонах здания и ярко освещает всех входящих. Храм расположен на равнине, которая со всех сторон окружена горами наподобие театра, и расположено недалеко от города Сигтуны. В этом храме, который целиком изготовлен из золота, находятся статуи трёх почитаемых народом богов. Самый могущественный из них — Тор — восседает на троне посреди парадного зала; с одной стороны от него — Водан, а с другой — Фрикко. Их полномочия распределяются следующим образом: «Тор, — говорят шведы, — царит в эфире, управляет громом и реками, ветрами и дождями, ясной погодой и урожаями. Второй — Водан, что означает «ярость», ведёт войны, даёт людям мужество в битвах с врагами. Третий — Фрикко — дарует смертным мир и наслаждения. Последнего изображают с огромным фаллосом. Водана же шведы представляют вооружённым, как у нас обычно Марса. А Тор со своим скипетром напоминает Юпитера. Они также почитают обожествленных людей, даря им бессмертие за славные подвиги».

Как мы видим, многоученых христианский автор пользуется тем же приемом, что и римлянин Тацит: сравнивает скандинавских богов с более понятными ему божествами Рима, одновременно заменяя имена на немецкие (Водан вместо Один, Фрикко вместо Фрейр).

Существование этого храма подтверждено археологами — остатки огромного культового сооружения были найдены в 2013 году неподалеку от Старой Уппсалы. Там же обнаружены и кости жертвенных животных.

Вопрос о человеческих жертвоприношениях в древней Скандинавии доселе остается дискуссионным. В «Ладье из Осеберга», являющейся погребальным кораблем, обнаружены останки двух женщин, причем по результатам генетической экспертизы одна из них оказалась носительницей галогруппы U7, что свидетельствует о ближневосточном или иранском происхождении. Споры ведутся до сих пор — была ли это «добровольная жертва», когда жена и/или наложница по своему решению восходили на погребальный корабль вслед за своим мужем и господином, или же они были убиты.

Христианские писатели наподобие упомянутого Адама Бременского рассказывают о человеческих жертвах, но эти источники вызывают определенное сомнение, поскольку в те времена шла ожесточенная борьба идеологий и очернение язычников было вполне в ходу у церковных прелатов.

Однако, и исландские саги говорят о «посвящении врагов Одину». В любом случае человеческие жертвы если и были, то явление но носило массового характера, а являлось скорее исключением при чрезвычайных обстоятельствах: великая победа (например, разгром Эриком Победоносным Стирбьорна Сильного в битве при Фрисвеллире в 984 году) или наоборот, неслыханные бедствия наподобие мора, климатических катастроф или неотвратимой угрозы военного поражения.

* * *

По большому счету прочие боги Асгарда (а их списочный состав велик, около сорока имен) носили второстепенные и вспомогательные функции. Улль, пасынок Тора, отвечал за столь узкие направления, как покровительство лучникам и лыжникам, а так же охотникам. Браги являлся богом-скальдом, Форсети отвечал за правосудие и благополучное разрешение споров, Хёймдалль оберегал Радужный мост, Идунн хранила молодильные яблоки, от которых зависела вечная юность асов, жена Одина Фригг ведала любовью и браком, деторождением и домашним очагом. Если описывать в подробностях всех до единого асов, получится еще одна книга такого же объема.

Завершая наше знакомство с пантеоном древней Скандинавии необходимо остановиться на персонаже, о котором мы неоднократно упоминали. Локи, сын Фарбаути и Лаувейи.

Родословие Локи уже обсуждалось выше — он не ас по крови, а потомок великана и некоего женского существа туманного происхождения. История его появления в норманнской мифологии так же темна и неясна: в верованиях древних германцев на континенте нет ни единого следа его культа, следовательно Локи — продукт строго скандинавского производства, а по некоторым намекам, он связан и с саамско-финским шаманизмом. Кроме того, Локи безусловный полиморф — его способность превращаться в животных, рыб, птиц или насекомых постоянно подчеркивается.

Отдельные исследователи интерпретировали образ Локи как духа огня, увязывая его на индийского Агни строго по этимологическим причинам — Logi, «огонь» или с шведско-норвежский Локки, дух очага. В другой версии Локи предстает хтоническим демоном, специализированным «эсхатологическим» божеством, отвечающим за конец света. Что, впрочем, имеет под собой известные основания, учитывая, что Локи породил монстров Митгардсормура, Фенрира и великаншу Хель, да и сам во время Рагнарёка встанет на сторону Хаоса.

Версия третья и наиболее распространенная гласит: в лице Локи мы имеем дело с шутом-трикстером с врожденными комическими и демоническими чертами. Кроме того, лукавое божество безусловно «культурный антигерой» — то есть, Локи не дарит всевозможные блага и артефакты, а похищает оные. Да, Локи в образе Лодура участвует в оживлении первых людей, Аска и Эмблы. Он же изобретает рыболовную сеть. Добывает для богов удивительные артефакты дварфов, используя хитрость и обман — отметим, что «похищение» в архаичных мифологиях является самым типичным способом приобретения материальных и культурных благ (вспомним хоть похищение огня Прометеем). Все трюки, уловки и каверзы Локи, использованные им для достижения различных целей — типичнейший набор трикстера, а не эсхатологического чудовища или демона огня.

При всем несносном характере Локи, при его коварстве, зачастую подлости (история со смертью Бальдра, прекраснейшего из богов), постоянных перевоплощениях и переодеваниях, очевидных намеках на гомосексуальность или транссексуальность, ссорах с другими богами — его очень долго терпели в Асгарде. Мало того, он зачастую сопровождал в путешествиях и приключениях однозначно положительного персонажа — Тора. Почему?

Во-первых, в «Перебранке Локи» («Старшая Эдда») говорится о кровном братстве Локи и Одина. Во-вторых, Локи становится эдакой «обезьяной богов», их двойником в космогонических мифах (см. создание людей), спутником, а затем и антагонистом — вспомним о его прямом участии в разрушении мира. Локи никак нельзя назвать «злым» или «темным» божеством — он, скорее типичнейший «хаосит», дух Хаоса, никуда не исчезнувшего с появлением Вселенной Иггдрасиля и, в конце концов, одерживающего победу в час Рагнарека...

Остается лишь добавить, что поклонение Локи в древней Скандинавии практически отсутствовало, но известно о его «народном культе». Он был весьма популярен на бытовом уровне, норманны использовали деревянные фигурки, изображавшие Локи, в качестве весьма оригинальных талисманов — для сокрытия неблаговидных поступков и преступлений от других богов. В сагах эти талисманы назывались «Лофии», иногда «Лодрии» — от других имен Локи, «Лофт» и «Лодур». Предположительно, Локи не только помогал совершать некие проступки, но и защищал владельцев талисмана от зла, направленного против них — он оставался по ту сторону Добра и Зла, одинаково помогая как в добрых, так и в злых поступках.

* * *

На этом мы заканчиваем путешествие по Древнескандинавскому и Древнегерманскому Универсуму и переходим к следующему разделу, повествующему о ближайших соседях германцев и норманнов — кельтах, об их верованиях и религиозной мифологии.

Раздел третий

КЕЛЬТСКАЯ ВСЕЛЕННАЯ

Кто такие кельты?

Античный мир знакомится с кельтами довольно рано: первой встречей с ними греков принято считать период около 600 года до нашей эры. Именно тогда выходцы из Малой Азии основали на территории Галлии свою колонию — Массалию (в наши дни этот город называют Марселем).

Греки-колонисты построили это поселение на территории Галлии — то есть, «страны галлов». Но когда мы говорим «Галлия», мы не имеем в виду собственно страну, единое государство. Античная Галлия занимала территорию нынешних Франции и Бельгии, а также, частично, Швейцарии, Германии и северной Италии. И там жили различные кельтские племена, далеко не всегда дружественные друг к другу. Объединяли их схожие языки, более-менее похожее общественное устройство и религия.

Кельты обитали, как установили античные авторы, в верхнем течении Дуная, по берегам Рейна; их земли простирались до Пиренейского полуострова (тамошних обитателей именовали кельтиберами, то есть кельтами Иберии — нынешних Испании и Португалии).

Населенные кельтами земли Северной Италии римляне называли «Цизальпинской Галлией» (Галлией, расположенной «по нашу сторону от Альп») — в отличие от Трансальпийской Галлии (расположенной «по ту сторону от Альп»).

Кельтов, расселившихся на территории Малой Азии, именовали галатами. На Британских островах обитали бритты. Что до жителей Ирландии (в те времена ее называли Гибернией), то о них практически ничего не было известно в античном мире.

Кельты отнюдь не были мирными соседями. В 279 году до нашей эры галлы чуть не разорили священный город Аполлона — Дельфы; только вмешательство самого Аполлона (если верить преданию) помогло отразить нашествие.

В «Сравнительных жизнеописаниях» римского историка Плутарха («Камилл») можно прочесть об известном нашествии кельтов на Рим.

«Галлы, — пишет Плутарх, — народ кельтского происхождения; покинув свою землю, которая, как сообщают, не могла досыта прокормить их всех по причине их многочисленности, они двинулись на поиски новых владений — десятки тысяч молодых, способных к войне мужчин и еще больше детей и женщин, которые тянулись за ними.

Часть из них, перевалив через Рипейские горы, хлынула к берегам Северного океана и заняла самые крайние области Европы; другие, осев между Пиренейскими и Альпийскими горами, долго жили по соседству с сенонами и битуригами…»

Здесь следует заметить, что читатель произведений Плутарха уже в те времена хорошо знал названия галльских племен, так что Плутарх даже не объясняет, кто такие «сеноны» и «битуриги».

Далее Плутарх сообщает «истинную причину» нашествия галлов на Италию: «Много лет спустя они (галлы) впервые попробовали вина, доставленного из Италии, и этот напиток настолько их восхитил, что от неведомого прежде удовольствия все пришли в настоящее неистовство и, взявшись за оружие, захватив с собой семьи, устремились к Альпам, чтобы найти ту землю, которая рождает такой замечательный плод…»

И под предводительством своего вождя, Бренна, галлы дошли до самого Рима. Часть римлян укрылась на Капитолийском холме. Дикие кельты наводили ужас на цивилизованных римлян.

«На третий день после битвы Бренн с войском подошел к городу и, найдя ворота открытыми, а стены лишенными стражи, сначала испугался хитрости и засады — ему представлялось невероятным, чтобы римляне вообще отказались от какого бы то ни было сопротивления…

Заняв город, Бренн расставил караулы вокруг Капитолия, а сам, пройдя на форум, с изумлением увидел там богато одетых людей, которые молча сидели в креслах и при виде появления врагов не поднялись с места, не изменились в лице, даже бровью не повели, но, спокойно и твердо опираясь на посохи, которые держали в руках, невозмутимо глядели друг на друга. Это необычное зрелище до того удивило галлов, что они долго не решались… даже приблизиться к сидящим, раздумывая, не боги ли перед ними.

Наконец один из них собрался с духом, подошел к Манию Папирию и, робко притронувшись к подбородку, потянул за бороду, и тогда Папирий ударом посоха проломил ему голову. Варвар выхватил меч и зарубил Папирия.