Мой граф

– Да и не часто от меня ждут, чтобы я был вежлив, особенно со слугами. – Марбери приложил руку к сердцу. – Ну кто требует от пэра вежливости? Так…

– Так заведено у нас в деревне, – встряла Пиппа.

– Он опять разговаривает. – В тоне Марбери послышалась угроза.

– Да, разговаривает. – Грегори, к немалому удовлетворению Пиппы, тоже привнес в свои слова угрожающие нотки.

Марбери вздохнул в явной капитуляции.

– Бог мой, я просто пытаюсь сказать: давай забудем прошлое, хорошо?

Грегори лишь молча смотрел на него, плотно сжав губы.

– Между нами много было всякого, – упорно продолжал Марбери. – Но мы же с тобой ровня, верно? Когда-нибудь вместе будем заседать в парламенте. Несомненно, ты дашь своему дорогому старому другу Марбери еще один шанс.

Дорогой старый друг. Ха!

И все же маленькая частичка души Пиппы подалась, смягчилась. Этот странный человек по-своему забавный, и он определенно старается. Он явно привык всегда получать желаемое и не знает, как иметь дело с теми, чья воля сильнее, а характер тверже. Пиппу так и подмывало податься вперед в нетерпеливом ожидании того, что Грегори скажет на эту маленькую речь, но она отодвинулась на сиденье как можно дальше, ровно поставила ноги и попыталась притвориться, что ей совершенно неинтересно.

Что же до ответа Грегори, то Пиппа подозревала, что у него, как у джентльмена, в действительности нет выбора в этом деле. И по его глазам видела, что он тоже это понимает.

Скрестив руки, он спросил:

– И чего же ты хочешь? – Это нельзя было в полной мере назвать принятием извинения Марбери, однако это было самое большее, на что этот кающийся негодяй мог рассчитывать.

– Не многого, – с готовностью отозвался Марбери. – Мой камердинер занедужил перед нашим отъездом из Лондона. Он прибудет через несколько дней. Но он должен был заботиться и обо мне, и о моем друге. Сейчас мистеру Доусону требуется почистить сапоги перед тем, как мы продолжим путь. Окажи мне услугу, одолжи своего человека, хоть он и не производит впечатления хорошего слуги. Это займет всего полчаса, если, конечно, он хоть на что-то способен.

Грегори раздраженно хмыкнул и запрыгнул в карету, усевшись напротив Пиппы. Потом посмотрел сверху вниз на их незадачливого визитера.

– Я согласен забыть старое, но, боюсь, тебе придется поискать себе какого-нибудь другого лакея, чтобы почистить сапоги твоего друга. Мы не можем задерживаться. Не говоря уже о такой мелочи, как гордость. Когда ты просишь одолжить тебе камердинера, а потом оскорбляешь его, не стоит ждать, что его хозяин посмотрит на это благосклонно.

– Проклятие, старик. – Марбери схватился обеими руками за дверной проем. – Ты что, не слышал, что я сказал в таверне? Роджер Доусон – кузен леди Тарстон.

– Рад за него. – К удовлетворению Пиппы, тон Грегори был совершенно спокойным. – Имеется еще какой-нибудь аргумент?

Марбери от возбуждения аж слюной забрызгал.

– Ты, разумеется, понимаешь, почему я хочу заручиться его расположением?

– Просвети меня, – сухо отозвался Грегори. – Ты, похоже, горишь желанием сделать это, старый друг.

С губ Пиппы непроизвольно сорвался смешок.

– Я не ослышался? Твой камердинер только что засмеялся? – Марбери недоверчиво уставился на нее. – Если так, то он должен быть немедленно уволен. И вообще, почему он едет с тобой в карете? Его место на козлах.

– У него диспепсия. – Грегори метнул на Пиппу предостерегающий взгляд. – И его поведение, и где он сидит – это мое дело, не твое. Валяй, рассказывай, что хотел, про Доусона, да поживее. Нам уже давно пора ехать.

Марбери быстро оглянулся – поблизости не наблюдалось никого, кто мог подслушать, – потом снова повернулся к Грегори.

– Тебя, случайно, не приглашали спроектировать собачий домик для собак леди Тарстон? – спросил он, понизив голос. Когда Грегори кивнул, Марбери продолжил: – И мы с тобой оба едем на этот прием. Интересно, будут ли там и другие подающие надежды архитекторы?

– Ну и что ты хочешь сказать? – скучающе протянул Грегори.

– Лорд и леди Тарстон – близкие друзья лорда Нэша…

– Главного архитектора Англии, – подсказала Пиппа и подтолкнула Грегори.

Он метнул в нее раздраженный взгляд.

– Я это знаю. Это все знают.

Марбери чуть ли не подпрыгивал от возбуждения.

– Говорят, что он большой любитель собак и что они будут консультироваться с ним по поводу проектов домика, и он должен будет выбрать лучший из них.

Пиппе еле-еле удалось сдержаться, чтобы не заерзать на сиденье и сохранить равнодушное лицо – в конце концов, предполагается, что у нее расстройство желудка. Но Грегори не должен оставаться таким безразличным. Домик для собак – затея довольно нелепая, но если тут задействован Джон Нэш, то это важно. Это может оказать решающее влияние на будущее Грегори.

Она кашлянула и посмотрела прямо на него, но он оставил ее без внимания, поэтому она покашляла еще.

– Прекрати кашлять, Харроу.

– Прошу прощения, – буркнула она, но глаза сказали все: «Вот она, твоя возможность».

Он только сердито нахмурился и снова посмотрел на Марбери.

– Стало быть, Нэш будет помогать выбирать проект? С чего бы ему интересоваться архитектором, который проектирует собачьи жилища?

Пиппа начинала медленно закипать. Прекрасно. Если он не хочет воспользоваться такой возможностью, значит, способ найдет она.

– Звучит странно, – согласился Марбери. – Но очевидно, они с леди Тарстон знают друг друга и всю жизнь разводят собак. И даже если нам с тобой отдельный домик кажется абсурдом, мы не должны забывать, что есть много таких людей, которые помешаны на собаках и считают своих псов чуть ли не членами семьи.

Пиппа с Грегори встретились глазами. Дядя Берти.

– Так что это состязание, если хочешь, – снисходительно продолжал Марбери. – Наш шанс сложить свой талант к ногам Джона Нэша. А представится ли мне возможность показать ему чертежи крепости или проект собачьего дома, не имеет значения – я ее не упущу. Нэш имеет приватные беседы с Принни, как тебе наверняка известно. Возможности открываются широчайшие. Для того, кого они с леди Тарстон выберут, это будет означать фантастический старт блестящей карьеры.

– Откуда ты знаешь, что эти слухи правдивы? – Как бы Грегори ни старался скрыть это, услышанное его заинтересовало.

Глупо, быть может, но Пиппа могла сказать это по тому, как он ухватился за ручную петлю на стене кареты и оперся на нее. Поза была небрежной, и сзади, к своему смущению, Пиппа нашла ее крайне привлекательной – обнажившийся краешек рубашки и верх панталон с левой стороны, – но пальцы, стискивающие петлю, почти побелели.

– Да, до меня дошли только слухи, – сказал Марбери. – Но с чего еще четверых из нас, приглашенных на прием, попросили спроектировать этот домик? И с чего бы личный секретарь леди Тарстон стал оставлять мне записку с просьбой привезти кузена леди Тарстон в своей карете?

– Возможно, его вышла из строя, – предположил Грегори.

– Хвататься за соломинку – слабое утешение, когда правда глаза колет. – Марбери с жалостью посмотрел на Грегори. – Лорд и леди Тарстон явно имеют на меня особые виды. И от Лондона путь неблизкий. Мы с Доусоном сблизились. Уверен, что на финише я опережу остальных на целую голову.

– Ну да, смотри только в спешке ненароком не сверни себе шею, – усмехнулся Грегори и откинулся на сиденье, расставив ноги и почти касаясь колен Пиппы. – Будь здоров, Марбери. Увидимся через несколько дней.

– Ну, будет тебе, Уэстдейл. – Лорд Марбери с силой шлепнул ладонью по дверце. – Я тут пресмыкался перед тобой, поделился ценной информацией, которую мог не…

– Ну, допустим, пресмыкался ты ради собственных корыстных целей, а что касаемо ценной информации, на приеме я бы и сам все это узнал. – Тон Грегори вновь сделался недовольным. – Особенно если, по твоим же словам, слухов полным-полно.

Напряжение снова нарастало. Атмосфера так накалилась, что Пиппе стало жарко.

– Ты же знаешь, как важен выбор времени. – Маленькие глазки Марбери вспыхнули раздражением. – Теперь ты наверняка заявишься в Тарстон-Мэнор раньше, чем планировал, благодаря мне. Так что поимей совесть и одолжи мне своего камердинера. Ну, что тебе, трудно? И этим ты только завоюешь благосклонность Доусона.

– Сомневаюсь, – ответил Грегори. – Подозреваю, что ты повернешь все дело так, чтобы приписать это к собственным заслугам. Кроме того, ты ведь уже сблизился с ним, нет? Так зачем же мне стараться? Я уж не говорю о том, что всего несколько минут назад ты делал все, чтобы отговорить меня ехать на прием, без сомнения, потому что хочешь, чтобы на одного соперника было меньше.

– Ты упрекаешь меня? – Марбери вздернул плечи и вскинул обе руки ладонями вверх. – Конкуренция правит миром. Но по-настоящему амбициозные знают, когда необходимо сотрудничать.

– А когда двигаться дальше, – сказал Грегори. – В конце концов, это всего лишь сапоги, а Доусон – всего лишь человек, не бог. В последний раз: до свидания.

Он захлопнул дверцу в тот самый момент, когда Пиппа выпрыгнула в свою дверь и приземлилась – черт бы побрал все на свете! – прямо в лужу. Не теряя времени на беспокойство о том, что уже в который раз за день намокла, Пиппа обежала карету настолько быстро, насколько смогла в промокших башмаках, и приподняла шляпу перед Марбери.

– Буду рад услужить мистеру Доусону, – выпалила она на ходу и на всех парах помчалась к гостиничному входу.

Сзади Грегори хлопнул дверцей.

– Харроу! – прокричал он убийственным тоном.

Пиппа внутренне съежилась, но влетела в дверь таверны с криками:

– Мистер Доусон! Мистер Доусон! Я вырос с собаками! И я слышал много хорошего про леди Тарстон. – Она повернулась и привалилась плечом к громоздкой и тяжелой входной двери, чтобы закрыть ее за собой, но ветер не давал. Не имея в запасе ни минутки, Пиппа толкнула последний раз, но дверь опять распахнулась, и на пороге возник Грегори. Они на долю секунды встретились взглядами, потом Пиппа швырнула стул ему под ноги и лихорадочно оглядела комнату.

Где же Доусон?

– Что такое с этими странными городскими? – вопросила какая-то пухлощекая леди у пожилого джентльмена, сидящего с ней рядом с кружкой эля в застывшей руке.

– Вот вы где! – вскричала Пиппа.

Объект ее поисков по-прежнему восседал перед камином, положив ногу на ногу, с пачкой бумаг в руке. Пиппа оказалась возле него ровно на секунду раньше Грегори.

– Я – Харроу, камердинер лорда Уэстдейла, и пришел, чтобы почистить ваши сапоги, – запыхавшись, объявила она.

– Но им не требуется чистка, мой дорогой, – любезнейше отозвался мистер Доусон. «Какой же он все-таки милый старичок», – подумала Пиппа.

– Вот именно, не требуется. – Грегори сложил руки на груди. В эту минуту он походил на разъяренного быка, роющего копытом землю, но на кого он зол – на Пиппу или на Марбери?

Вероятно, на обоих.

Марбери вошел в обеденный зал более размеренным шагом, причем с видом кота, который только что слопал канарейку.

– Может, сейчас вашим сапогам чистка и не требуется, – возразила Пиппа, обращаясь к мистеру Доусону, – но позже непременно потребуется. В сущности, я буду счастлив послужить вашим временным камердинером в Тарстон-Мэнор. – Она метнула на Грегори взгляд, который говорил: «Только попробуй меня остановить».

– Доставать камердинеров из шляп – это только один из обширного набора моих фокусов, – довольно промурлыкал подошедший Марбери и улыбнулся мистеру Доусону, который подчеркнуто не обращал на него внимания.

– Мой камердинер не едет ни на какой загородный прием. – Говоря это, Грегори в упор смотрел на Пиппу. – В сущности, мы сейчас же уезжаем.

– Так что же? – Мистер Доусон переводил взгляд с Грегори на Пиппу и обратно: – Едете вы или не едете?

– Едем!

– Не едем, – в один голос заявили они.

И эти противоречащие друг другу слова стали как будто каким-то злым заклинанием. В ту же минуту огромная темная тень пролетела за окном, а за ней последовал оглушительный, сотрясающий грохот, треск ломающегося дерева и испуганное лошадиное ржание.

Глава 10

Оскар.

Грегори одним прыжком оказался у двери и выскочил во двор.

Гигантский дуб, который затенял половину двора, лежал на земле. Одна из его огромных веток упала прямо на чью-то карету, которая стояла на перекосившихся колесах, а крышу ее разнесло в клочья. Два сундука валялись на земле, содержимое из них высыпалось.

Лошадей еще не успели запрячь в карету – слава Богу.

Карета Грегори, стоявшая дальше, с правой стороны, была в полном порядке, хотя свежая пара все еще боязливо вздрагивала, нервно раздувала ноздри и вращала глазами. Оскару, к счастью, удалось удержать лошадей, хотя сам он был бледнее обычного, особенно на фоне сверкающих золотых пуговиц Брейди.

– Все в порядке? – крикнул ему Грегори, испытав громадное облегчение.

– В полном, сэр, – отозвался кучер. – Никто не пострадал. Нам повезло, чего не скажешь о владельце той кареты. Кажись, это карета лорда Марбери.

Повнимательнее рассмотрев герб на поломанной дверце, Грегори увидел, что это действительно так.

С тяжелым сердцем он осознал, что не сможет уехать прямо сейчас. Ему придется позаботиться о том, чтобы отправить Марбери и Доусона. Так будет правильно. Но задача не должна оказаться слишком трудной. В конце концов, они же на постоялом дворе, где имеются готовые для найма лошади и экипажи.

Куда труднее будет заставить Пиппу сесть в карету, чтобы ехать домой.

Надо же было такое выкинуть – предложить свои услуги мистеру Доусону! В другое время он бы восхитился ее находчивостью, но не тогда, когда она находится под его опекой и делает противоположное тому, что должна делать.

К этому времени уже все высыпали из таверны поглазеть на кончину гигантского дерева и поохать над каретой. Пиппа в очках и низко надвинутой на глаза шляпе, чтобы ее не унесло очередным порывом ветра, была погружена в беседу с мистером Доусоном, при этом подбирая с земли разбросанные вокруг кареты вещи. Ей помогали двое детей.

Но где же Марбери?

Наверное, уже на заднем дворе, пытается найти новый транспорт. По крайней мере должен быть там. Грегори решил поискать его и посмотреть, нельзя ли чем помочь.

Он бросил еще один взгляд на Пиппу и мистера Доусона и поневоле подумал, как невозможно привлекательна она в мужском платье. Кажется, вполне довольная своим занятием и обществом старого джентльмена, она складывала вещи и о чем-то оживленно говорила.

Но потом Грегори увидел, как она прямо на глазах стала двигаться медленнее и вести себя по-мужски. И как слуга.

Хорошо.

Упавшее дерево выдвинуло ее деятельную натуру на передний план. Хотя бы на время она позабыла о том, что Грегори везет ее домой.

Но облегчение оказалось недолговечным и исчезло так же быстро, как и появилось. Его охватило нехорошее чувство. Им надо уезжать, а сделать это становится все труднее и труднее.

Он не поддастся панике, нет. Им пока придется остаться, но ненадолго, всего на несколько минут. И, закончив вежливо помогать Марбери, он усадит Пиппу в карету и повезет ее назад, к Берти.

Марбери на боковом дворе говорил с двумя конюхами, которые сидели на таком огромном суку, который Грегори, наверное, не смог бы обхватить руками. Работники пили эль, и, по их словам, кучер Марбери спал на чердаке.