Ведьма с зелеными глазами

– Постой… Так, может, жена этого Болотова и убила ее?! Узнала, что муж влюбился в Эмму, наняла киллера, и тот проследил за Эммой и убил ее, когда она пришла к Зосе в Панкратово?!

– Все может быть. Но ее мог убить и внук Караваева, которому от дедовского наследства достался шиш!

– Слушай, действительно! Если этот внук – его единственный наследник, то можно представить себе, как он мечтал заполучить…

– …квартиру в старом доме в одном из переулков Арбата плюс творческое наследие деда, его счета в банках, еще какую-то недвижимость, я точно не знаю…

– Обо всем этом надо рассказать Азарову, обязательно. Вот уже нарисовалось два крепких мотива: ревность Болотовой и ненависть внука Караваева! Катя, но теперь, когда Эммы нет, что будет с этим проектом? И кому достанутся все те деньги, которые Эмме доверили Качелин и Караваев?

– Мне, – тихо сказала Катя. – Эмма составила завещание, где практически все завещала мне.

– Тебе? Так это же здорово! Теперь ты сможешь продолжить это дело! – искренне обрадовалась Аня. – Постой… Но у Эммы есть, кажется, сестра, двоюродная, ее зовут Валентина.

– Да, я знаю. С Валентиной тоже не все просто… Понимаешь, она неудачно вышла замуж за какого-то прохвоста, которого любит без памяти. Они по уши в долгах: ипотека и все такое. Еще у них маленький ребенок. Понимаешь, Аня, завещание еще не озвучивали, нотариус, с которым работала Эмма, по моей просьбе ждет приезда ее родителей, чтобы собрались все наследники… Но я-то знаю, что в этом завещании.

– Так ты же мне только что сказала… Что все переходит тебе.

– Нет, не все. Мне переходят ее квартира, усадьба в Сухово, две машины с гаражами, кафе…

– Как хорошо, что кафе тоже теперь твое! – не выдержала Аня, и в глазах ее блеснули слезы. – Оно будет в надежных руках!

– Словом, многое, чем владела Эмма, станет моим, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы достроить усадьбу и заселить ее нашими пенсионерами.

– Я знаю тебя, ты все сделаешь самым лучшим образом!

– Я не закончила с наследством… Понимаешь, в завещании есть один пункт, касающийся сестры Валентины. Эмма очень переживала за нее, за ее ребенка, кое-что сделала для сестры. Здесь, неподалеку, продавали пельменный цех, почти даром. Хозяин умер, а жена не захотела заниматься пельменями и выставила цех на продажу. Мы Эммой подумали, что для наших пенсионеров пельмени будут неплохим дополнением к меню, и решили выкупить этот цех, оформив его на двоих – на Эмму и меня. План был таков: Эмма продаст сестре (символично, конечно, в сущности, подарит) половину пельменной, в случае если Валя разведется со своим Игорем и вообще перестанет с ним встречаться, не говоря о том, чтобы вместе жить.

– Ничего себе!

– Больше того, над этой пельменной есть небольшая квартира, которая тоже продавалась, и эту квартиру Эмма, выкупив, завещала Валентине на тех же условиях, но поскольку она не собиралась умирать, то планировала просто поселить там сестру, в случае если она расстанется с мужем. Я даже знаю, где хранится комплект ключей от этой квартиры, и теперь, если Валя примет правильное решение и оформит развод с Игорем, порвет с ним окончательно, то сразу же сможет переехать туда с ребенком, начать новую жизнь и заняться этой пельменной, которая, кстати говоря, работает, и все ее склады-морозильники просто забиты пельменями! Мы пока что не продавали на сторону, реализовывали в нашем кафе, в моем санатории, а потом планировали поставлять и в Суховскую усадьбу.

– И теперь Валя сможет стать владелицей пельменной?

– У нас с ней равные доли, как ты понимаешь. Эмма сделала это для того, чтобы в случае чего Валя не наделала глупостей и не продала, скажем, пельменную… В договоре все прописано таким образом, чтобы обезопасить эту слабую и не очень умную женщину. Чтобы ее муж не раскрутил ее на продажу квартиры, чтобы купить очередную машину или еще что-нибудь…

– Но что помешает ей теперь, когда эта квартира над пельменной принадлежит ей, оформить с Игорем развод и поселиться там с ним же или просто сдавать ее, продолжая с ним жить? Кто может проконтролировать эту ситуацию, это условие, чтобы оно было выполнено?

– Никто. Только она сама, – вздохнула Катя. – Но это уже другая история. Это ее судьба. Эмма дала ей шанс наладить свою жизнь, а уж воспользуется она им или нет – это ее дело.

– Господи, как же много она успела сделать за свою недолгую жизнь! – воскликнула Аня. – Послушай, у меня ведь тоже было к ней дело. Понимаешь, не так давно у сестры моего мужа случилось такое, после чего я задумалась над своей дельнейшей жизнью… Ее зовут Ирма. Она – чудесная молодая женщина. Еще очень умная. Они прожили с мужем в браке почти десять лет, и все у них было как будто бы прекрасно. И тут вдруг выясняется, один их общий друг ей сообщил, что Габриэль, так зовут ее мужа, уже шесть лет находится в связи с ее лучшей подругой, Лорой. А эта Лора дневала и ночевала у них дома, была постоянной гостьей. Ну просто своим человеком! Они всегда были вместе, всегда! Куда Ирма с Габриэлем, туда и Лору брали.

– А зачем? У нее муж-то есть?

– Да и муж, и сын-подросток!

– А может, все это неправда?

– К сожалению, правда. Все потом много раз подтвердилось, и это удивительно, что Ирма не прибила ту гадину… Но она выше этого, она просто перестала отвечать на ее звонки, просто вычеркнула ее из своей жизни. А вот с Габриэлем потруднее… Дело в том, что они жили в доме, который достался Габриэлю от родителей, то есть он не является их совместным имуществом, и Ирма, решив уйти от мужа, не может претендовать на жилье… Конечно, мы взяли ее к себе, и она сейчас живет у нас, пытается как-то жить, устроилась на работу официанткой в бар, и это при том, что она никогда прежде нигде не работала. Вот я и подумала, надо бы ей купить какой-нибудь небольшой бизнес, да хотя бы выкупить тот же бар, в котором она работает, чтобы она почувствовала себя увереннее в этой жизни. Чтобы забыла, что такое – зависимость от мужа-предателя. Она очень тяжело переживает, конечно, этот развод…

– Значит, она решила развестись?

– Безусловно! Там ни о каком прощении и речи быть не может. К счастью, они еще не успели завести детей…

– Аня? Ты хочешь сказать, что в твоей красивой голове забродили тоже кое-какие мыслишки относительно бизнеса? У тебя проблемы с Миклошем?

– С Мики? Нет, слава богу… Но ведь и у Ирмы тоже, как ей казалось, не было никаких проблем, и она чувствовала себя счастливой. Да, Катя, я хотела вложить свои деньги в кафе Эммы, ну или придумать какой-нибудь совместный с ней проект. Одна я точно не потяну, да и присутствовать здесь, в Москве, тоже не смогу, но вот вложить деньги, чтобы они работали, – это моя мечта. Так я буду чувствовать себя безопасно, что ли… Теперь, когда Эммы нет и ты стала владелицей кафе, быть может, ты захочешь помочь мне в этом вопросе и мы что-нибудь придумаем вместе? И еще… Вот эта усадьба. Понятное дело, что когда Эмма была жива, она знала, на какие средства будет существовать этот, назовем, интернат для пенсионеров в Сухово… Кстати, ты в курсе, где она собиралась брать деньги для содержания этих пятидесяти человек?

– Конечно. Она не собиралась нигде регистрировать усадьбу как интернат, санаторий или тем более дом для престарелых, нет! Это планировалось оформить как частную собственность, такой вот огромный дом, в котором есть очень уютные комнаты для постояльцев (не знаю, как правильно их называть), медицинские кабинеты, где будут работать по договорам врачи и медсестры, кухня, которая, в сущности, будет как бы частью нашего кафе, понимаешь? Чтобы никаких проверок. Никакого вмешательства извне… Люди живут там как друзья, как родственники. Неважно. Они не будут платить ни копейки. Такая вот мощная благотворительная и продолжительная акция, такой вот вклад…

– Это не утопия?

– В какой-то степени – да. Но у нас есть юристы, они будут консультировать… Ух… Видишь, говорю «у нас», потому что не могу привыкнуть к тому, что Эммы нет.

– Но деньги? Откуда будешь брать деньги, чтобы содержать Сухово?

– Прибыль от кафе плюс литературное наследие Караваева…

– А может, следует все-таки организовать фонд, скажем, имени Караваева, куда впоследствии будут стекаться поступления и от общественности, от частных лиц? Ведь вы же с Эммой задумали потрясающее дело, и у вас могут появиться единомышленники, помощники!

– Да, мы с Эммой тоже об этом думали, советовались с Качелиным… Он смог бы возглавить этот фонд… Как видишь, работа предстоит большая, и все это теперь лежит на моих плечах. Как и ответственность.

– Думаю, твоим помощником может стать Василиса, Эмма всегда отзывалась о ней в превосходной степени.

– Да, я тоже так думаю.

– Так что со мной? Я готова вложить двести тысяч евро.

– Надо подумать. Есть у меня одна идея, вернее, она только что появилась. Что, если открыть здесь венгерскую кондитерскую, где могли бы выпекаться какие-нибудь чисто венгерские булочки, пирожные, пироги…

– Торты Куглера, творожные ватрушки, блинчики, торт «Добош», «Пьяная вишня», пирожное «Жербо», марципаны… Да много чего хорошего, оригинального и вкусного!

– Вот и подумай, чем мы с тобой могли бы заняться. Но что бы ты ни придумала, пекарню или кондитерскую, ты должна быть там сама хозяйка, а я тебе помогу: и советом, и специалистами, и юристами, словом, ты меня поняла. Поверь мне, хозяин должен быть один, так проще, удобнее, и нет риска испортить отношения, я это уже проверяла… Исключением была Эмма, но ее больше нет… Ты не обижайся, Анечка, и дело не в том, что я тебе не доверяю или еще чего, нет, просто так нам будет проще, легче.

– Что ж, идея отличная. Я подумаю.

– Походи, погуляй по Москве, посмотри на кондитерские, кафе, открой Интернет, посмотри, нет ли здесь венгерских пекарен…

У Ани замурлыкал телефон.

– Нора! Господи, мы же про нее совсем забыли! – прошептала Аня, наигранно-испуганно открывая телефон. – Нора?

И она перешла на венгерский. Недолго говорила, после чего утвердительно кивнула головой и выключила телефон.

– Она проспала все это время… В гостинице! Как, говорит, легла, так и провалилась в сон. Она говорит, что чувствует себя очень одиноко, ей страшно, и она просит меня приехать к ней. Но я пригласила ее сюда. Надеюсь, ты не против?

– Конечно, нет! – засияла глазами Катя. – Она сможет объяснить таксисту, где мы находимся?

– Ну конечно, у нее же есть адрес. Из аэропорта сюда она как добиралась?

– Действительно. Что ж, хорошо. Здесь много места, где мы все сможем остаться ночевать.

– И ты тоже останешься тут? – обрадовалась Аня. – Послушай, что-то у меня голова кружится… Опьянела совсем. Знаешь, вот сейчас приедет Нора, мы все хорошенько выпьем, вызовем такси и поедем к этим, как их… Болотовым! К жене Болотовой, поговорим!

– О чем, Аня?

– Да это точно она ее убила. Я же рассказала тебе историю предательства Ирмы… Ты бы видела, что с ней творилось, когда она узнала, что у Гарбиэля есть другая женщина. Она просто сходила с ума, строила планы мести, и, что самое главное, она собиралась убить свою соперницу. Эту даму, любовницу Габриэля, зовут Лора, я знакома с ней, у нее небольшой парфюмерный магазинчик неподалеку от нашего отеля… Так вот, Ирма собиралась ее убить, правда! Она сама звонила мне и рассказывала, как бы она это сделала, каким способом. Она ей и отраву подливала, и нанимала киллера, и сталкивала в пропасть, и прокалывала колеса ее автомобиля…

– Аня, остановись, это ты к чему сейчас? – Кате вдруг пришло в голову, что Аня рассказывает не о своей родственнице Ирме, а о себе, о своей драме, произошедшей в ее жизни с Мики. – Ты придумала эту Ирму? Это тебя обманул твой Миклош?

– Что ты, Катя, бог с тобой! – Аня с вытаращенными глазами даже перекрестила ее. – Я действительно рассказала тебе про Ирму. И сделала это специально для того, чтобы ты поверила, что женщина в ревности, обманутая женщина, жена вроде Болотовой, способна на убийство.

– Ну хорошо. Думаю, что у Азарова побольше нашего будет опыта с подобными мотивами. Вот пусть он и разбирается. Или у тебя есть какие-то конкретные предложения?

– Может, нам нанять частного детектива, ну, из бывших следователей, полицейских, сейчас многие из них работают самостоятельно, у них и опыт имеется, и связи. Заплатить такому специалисту, чтобы он проверил хорошенько эту Болотову, ее алиби и все такое. Ну там телефонные звонки, ее связи, встречи с возможным киллером.

– Идея, конечно, неплохая, но мне почему-то кажется, что Болотова ни при чем. Больше того, я все-таки склонна предполагать, что нашу Эмму убили случайно, я уже тебе говорила.

– Да понимаю я все, Катя. И мне тоже так кажется, но вот когда вспоминаю Ирму и ее чувства, то в голову лезут разные мысли…

– А может, поехать нам с тобой в Панкратово и попытаться расспросить местных жителей об этой Зосе?

– Ух ты! У тебя идея еще лучше! На самом деле про Эмму-то мы всё знаем, и вряд ли у нее были враги, ну, если только эта Болотова-ревнивица. А вот про Зосю мы знаем очень мало, лишь то, что она ворожила, лечила людей, предсказывала будущее… А что, если она, предположим, приготовила какое-нибудь приворотное зелье и разрушила тем самым семью? А брошенная жена, узнав об этом и решив, что во всех ее несчастьях виновата Зося, убила ее?!

– Да, я тоже об этом думала. Вот взять хотя бы Нору…

– Нору? Думаю, что и она тоже рассчитывала, что Зося даст ей какое-нибудь зелье…

– Аня, она что, дура? – Катя возмущенно покрутила пальцем у виска. – Нора – современная и очень умная женщина! И Эмма вряд ли пообещала ей, что Зося даст ей подобное зелье, это же полный бред!

– Но мне-то она давала какую-то микстуру… – тихо произнесла Аня. – Нет-нет, не приворотное зелье, конечно, но что-то такое, какой-то настой трав, который придал мне силы, улучшил настроение… И прямо скажу, что если бы она дала мне какую-нибудь настойку, ну, в случае, если бы Мики меня разлюбил, и я это почувствовала, то я поверила бы Зосе и принимала бы ее по схеме…

– Как в сказке?

– Да, представь себе. Мы ничего не знаем о таких людях, как Зося, которые лечат людей, заглядывают в будущее… Они обладают, может быть, какими-то биополями или способностями, которые нам не дано даже осмыслить!

– Ладно, давай закроем эту тему. Может, ты права, и Зося на самом деле причинила кому-то вред или кто-то из ее клиентов или клиенток так решил… Понимаешь, убили двух женщин, хороших женщин, значит, существует кто-то, кто пожелал смерти одной из них. Одной, понимаешь?

Раздался звонок в дверь, пришла Нора. Посвежевшая, бодрая и очень серьезная. Одета была просто: синие джинсы и серый тонкий свитер. Увидев Аню, родное лицо, она бросилась к ней, и подруги обнялись.

– Мне все кажется, что это сон… Что мы сейчас увидим Эмму! – сказала Нора, и глаза ее наполнились слезами. – Это я, я во всем виновата! Она не должна была ехать договариваться с Зосей… Мы должны были поехать с ней вместе!

– Водки? – спросила Катя.

– Да, водки. И у меня идея – поехали в Панкратово. Этот следователь, Азаров, он ничего не знает о Панкратово, о Зосе, он копается здесь, в Москве, ищет мотивы убийства Эммы, а нам надо встретиться с другим следователем, не знаю, как его зовут, чтобы понять, кто и за что мог убить Зосю. Он лучше знает местных, к тому же у него уже есть какая-то информация о ней, о том, кто мог ей желать смерти. Он работает в том направлении, которое мне кажется более перспективным!

– Ну ничего себе! – удивилась Катя. – Мы только что об этом говорили с Аней! Но не будет ли это выглядеть по-идиотски? Три подвыпившие особы едут в деревню, ночью, чтобы побеседовать со следователем, имени которого мы даже не знаем?!

– Я могу позвонить Азарову прямо сейчас и спросить фамилию того следователя, – предложила Аня.

– Нет, все это как-то глупо… – сказала Катя. – Думаю, мы сможем узнать фамилию этого следователя более простым способом. Просто позвоним в районную прокуратуру, в Луговское, в чьем ведении находится Панкратово, и спросим номер телефона и фамилию следователя, ведущего дело об убийстве Зоси Левандовской, скажем, что у нас есть важная информация. Уверена, нам сообщат и его фамилию, и номер телефона… Думаю, там все на ушах стоят от этих убийств, и они с радостью назовут фамилию следователя, его телефон, а может быть, и адрес!

В Интернете нашли номер телефона Луговской прокуратуры, Аня позвонила, зловещим шепотом попросила дежурного связать ее со следователем, ведущим дело об убийстве Зоси Левандовской, на что ей вполне резонно ответили, что следователь сейчас дома, отдыхает, и что связаться с ним можно будет только завтра.

– Я знаю, кто убил Зосю, – сказала, входя в роль героини криминального фильма, Аня. Ее реальные переживания на время были затуманены алкогольным куражом.

– Записывайте, – мгновенно отреагировали в телефоне. – Его фамилия Евсеев, зовут Михаил Евгеньевич. Телефон…

Аня быстро нацарапала номер телефона Евсеева. Глаза ее были влажны, губы улыбались.

– Девчонки, ну что, поехали? Катя, ты вроде бы почти ничего не пила…

– Как же, пила! – тряхнула головой Катя. – Если меня остановят и проверят – лишат прав.

Нора застыла с рюмкой водки в руке:

– Ну ладно, тогда не буду пить… Дело-то важное!

Она поставила рюмку на стол, подцепила вилкой кусочек маринованной селедки, положила в рот и заела черным хлебом.

– Не зря же я сюда приехала! Если по моей, пусть и косвенной, вине Эмма оказалась в Панкратово, где погибла, то я должна сделать все от меня зависящее, чтобы помочь следствию разыскать убийцу… Убийство – какое страшное слово. Аня, Катя, погрызите кофейные зерна… Водка, конечно, вещь хорошая. Но все-таки… Ну что, поехали?

11. Борис Болотов

Квартира была погружена в темноту. Тишина облепила мою голову, словно ее обмотали ватой. Хоть бы вода капала из крана, все-таки звук, движение, жизнь, реальность. Смерть притаилась в темных углах гостиной, где я лежал, как мертвый, на диване, и не было никакой разницы, открыты мои глаза или закрыты – кругом черно.

Мой мозг отказывался принять реальный факт, что Эммы больше нет. Судьба послала мне ее как глоток чистого воздуха, словно ангел спустился с небес и присел на краешек моего одиночества. Я как увидел ее, парящую, летящую, с развевающимися волосами, источающую какую-то внутреннюю силу, так сразу моя грудь, там, где сердце, наполнилась теплом и кровь забурлила по жилам. Помнится, я сразу поднялся ей навстречу и едва удержался, чтобы не обнять ее – настолько я почувствовал, что она моя, что это родной мне человек.

Я предложил ей сесть напротив в удобное кресло, распорядился, чтобы ей принесли кофе, и, разглядывая ее, даже склонил голову набок, как если бы приготовился слушать ее долго, несколько часов.

Она была свежа и прекрасна, розовый румянец заливал гладкие щеки, глаза ее, цвета пропитанной солнцем осенней листвы, блестели. Золотистые волосы были слегка растрепаны, словно она приехала в кабриолете и ветер наполнил их утренней прохладой.

Она говорила с легкой улыбкой на лице, как человек, заранее знающий, что у него все получится и что если не сложится здесь, в нашей архитектурной конторе, то к ее услугам будут наши конкуренты.

Она показала мне фотографии полуразрушенной дворянской усадьбы, которых в России осталось не более трехсот. Память о царском времени, о праздной и красивой жизни избранных, о вкусе тогдашних архитекторов и нескромных желаниях хозяев. Мысленно я задавал ей один и тот же вопрос: в вас забурлила дворянская кровь? Эта усадьба имеет отношение к вашей родословной? Но так и не спросил. И правильно сделал, потому что она достала из своей папки рисунки – схемы, план, какой ей видится отреставрированная усадьба, и я чуть не свалился со стула, на котором сидел, пересев к ней и ее бумагам поближе. Внутренность усадьбы была разделена ее решительным карандашиком на пятьдесят отдельных небольших комнат плюс какие-то подсобные помещения, огромная кухня, терраса, балконы и хозяйственные постройки на заднем дворе усадьбы. Подняв на меня свои большие глаза, она попросила меня сохранить наш разговор в тайне, поскольку не хотела, чтобы кто-то узнал о ее проекте раньше времени.

– Но и не рассказать вам, во что я хочу превратить этот дом, почти дворец, я тоже не могу, потому что это жилище довольно специфично… Это дом для пятидесяти художников, оставшихся за бортом жизни.

– Художников?

– Я имею в виду художников в широком смысле этого слова, – уточнила она. – Для творческих людей, оставшихся без крова или средств к существованию. И для тех, кто сам пожелал бы жить там, понимаете?