Янус (сборник)

Незаметно качнулся, зеркально,

Словно в озере, в Зеркале блик

Ловит месяца яркий, прозрачный язык.

Ифт встает, страх исчез…

Что означают эти слова? — спросил себя Нейл Ренфо. — Рост слов, власть слов, слова узнавания, — ответил Айяр. Еще не все умерло! Торжество ларшей не безгранично. И эти молодые деревья посажены правильно — хоть одна–две из Великих Башен еще живы!

Идя петляющей тропой между мертвыми деревьями, Нейл углублялся в неизвестное. Вот еще одно живое дерево. А там…

Он остановился в изумлении. Старое. Очень старое. Огромное. Это… Его запутанная память выделила, нашла — это была Ифтсайга, древняя цитадель Юга. И она была жива.

Никакой лестницы не свисало с громадных веток, распростертых высоко над головой Нейла. Не было никакой возможности добраться до дупла, которое он заметил среди мощных ветвей. И у Нейла не было крыльев. Он медленно повернул голову, уловив в пробегающем по листьям ветерке слабый намек на какой–то другой запах.

Идя по этому запаху, он обнаружил то, что в другом случае обязательно пропустил бы — лежащую на земле и заботливо прикрытую лестницу из молодого деревца. Инопланетник или колонист принял бы ее просто за сухой ствол с торчащими из него сучками, обломанными недалеко от основания. Айяр из Ифткана тотчас узнал ее, приставил к стволу Ифтсайги и проворно взобрался на ветку такой толщины, что по ней могли пройти в ряд четверо людей. Он и пошел, лишь на минуту задержавшись у входа в дупло, прежде чем шагнуть в прошлое — далекое, древнее прошлое.

Стены этой круглой комнаты были очень толстыми, как и в те времена, когда жизнь и сила Ифтсайги еще обитали в них — живая оболочка, скрывающая выдолбленный центр. Запах, приведший Нейла к лестнице, здесь был сильнее. Но верхняя комната оказалась пуста. На потолке над головой Нейла пульсировал свет. Это ларгас — личинки, гроздьями сидящие в сердцевине Дерева, — привлекали своими фосфоресцирующими телами крошечных насекомых и пожирали их. Ларгас расположились кольцом вокруг отверстия, через которое вверх и вниз по середине ствола проходил столб. Нейла потянуло вниз. Держась руками и ногами за старые пазы в стволе, он быстро спустился. Манивший его запах все еще держался в воздухе, но стало ясно, что побывавшие здесь ушли дня четыре назад.

Еще одна комната, на этот раз не пустая. Нейл огляделся. Мягкого света, исходящего от такой же группы личинок, вполне хватало. В комнате несколько резных табуретов, аккуратно сложенные циновки. А у дальней стены…

Он бросился туда, нетерпеливо протягивая руки, чтобы откинуть узорчатую крышку с сундучка, мастерски сработанного из разных пород дерева. Он опустился перед сундучком на колено, поднял вторую крышку из тонкой коры и присвистнул, достав оружие из промасленного гнезда.

Оно сияло мягким зеленовато–серебряным блеском, это оружие — меч с отлично отточенным лезвием. Он, наверное, был выкован специально для Нейла, так как его украшенная драгоценными камнями рукоятка удобно укладывалась в руку. Нейл резко взмахнул мечом — для него это была необычная, хотя и ценная находка. Но для Айяра, так нуждавшегося в защите, лучшего оружия не существовало.

Меч, дополненный ножнами и перевязью, которые Нейл нашел при дальнейшем осмотре сундучка, был не единственным, в чем нуждался выздоровевший. Он начал осматривать мебель в древесной комнате.

В длинной плетеной корзине — аккуратно сложенная одежда. Когда он встряхнул ее, чтобы посмотреть и примерить на свое тощее тело, из складок посыпались ароматические листья. Нейл оделся. Мягкий зеленовато–серебряно–коричневый материал растягивался и сам прилаживался к каждому участку тела: узкие штаны, туника, вышитая на груди серебряным шнуром, мягкие сапоги, о которых он мечтал, плащ с капюшоном и драгоценной пряжкой у шеи — все было странным и, однако, очень знакомым. Нейл стал внимательно рассматривать материал. Он удивился, почему и как ему известны все мелочи этой другой жизни. Он не отталкивал Айяра как чужака, вторгшегося в его мозг, а охотно принял его вместе с отрывочными воспоминаниями и чуждыми знаниями. Это был уже мир Айяра, а не Нейла. Мудрость говорила, что нужно принять этот факт и, насколько возможно, строить на нем будущее.

Он сел на груду циновок, жуя хрустящие лепешки, неизвестно из чего выпеченные, и попытался привести свои мысли в порядок, вернуться к началу происходящего. Нейл Ренфо нашел спрятанное таинственное сокровище, которое неизвестно почему не раз появлялось во владениях Верующих. Отсюда и пошло все остальное. Он смутно помнил о Зеленой Болезни. Его вытащили из комнаты–тюрьмы на участке Козберга и решили его судьбу! ссылка и смерть в лесу. Но Нейл Ренфо не умер. Не полностью умер, а стал Айяром из Ифткана, у которого тоже были свои воспоминания — о сражении в городе громадных деревьев, 0 горечи окончательного и полного поражения.

Он и физически не был Нейлом Ренфо; он был зеленокожим большеухим жителем леса, и его появление вызвало панику среди жителей участка. Он стал чудовищем.

Зеленая Болезнь — изменение — чудовище… Последовательность событий заставляла думать, что все они одного порядка. Но ведь заболевали и другие — они тоже изменялись. Его руки, подносившие ко рту хлеб, замерли. Если так, то они тоже, вероятно, побывали здесь! Может, они–то и оставили тот запах, след своего пребывания, и, значит, он не одинок в изгнании!

Они были здесь и оставили свое имущество, аккуратно сложенным, до их будущего возвращения. Наверное, лучше всего подождать их здесь. Все равно ему нужен отдых, и он не хотел делать что–нибудь такое, что могло бы привлечь внимание со стороны людей из флайера. Надо пробыть здесь до ночи, потому что ночь принадлежит ему.

Нейл покончил с едой и улегся на циновках, накрывшись плащом. Обнаженный меч лежал рядом, чтобы в любой момент им можно было воспользоваться. Юноша сонно щурился на кольца личинок. Некоторые выпускали нить с липкими точками, чтобы лучше захватить свою законную добычу, лениво парившую в воздухе. Спокойствие снизошло на Нейла. Казалось, живое дерево закрыло эту комнату успокаивающими чарами, и уставший беглец уснул.

Он не знал, долго ли спал. Волнуемый странным предчувствием, он проснулся и сразу насторожился. В комнате ничего не изменилось, не было слышно ни звука. Он встал, подошел к столбу и, повинуясь инстинкту, спустился на другой уровень Ифтсайги. Там была третья круглая комната, чуть шире предыдущей. Вдоль стен стояли сундучки, один выдвинут к центру. Нейл поднял крышку, сдвинул кожаную упаковку и не смог Удержаться от изумленного восклицания.

Зеленые камни ожерелья, ящичек, трубка, сверкающая разными цветами, еще что–то — все эти вещи были точной копией сокровища, найденного им на вырубке! Нейл вытащил цветную трубку. Она была копией его находки, растоптанной Козбергом в порошок: та же игра красок, меняющийся узор на поверхности. Как это могло случиться? Он осторожно брал каждую вещь, разглядывал ее и осторожно откладывал в сторону. Сундучок еще далеко не опустел; ниже лежал второй слой кожаного материала, а под ним еще сокровища. Нейл осторожно развернул предметы, сел на пол, все еще придерживая рукой крышку сундука, и задумался. Два ряда сокровищ, и оба — такие же что уничтожил Козберг. А все другие клады, найденные на участках и сожженные, тоже были похожи на эти? И если да, то почему?

Что это? Ритуальные предметы, принесенные в жертву, или важные отметки? Нейл поискал ответ в памяти Айяра, но не нашел. То ли Айяр об этом не знал, то ли между памятью его и Нейла Ренфо был поставлен барьер. И все же была какая–то причина прятать эти вещи здесь, в лесу, в хранилище. Этот сундук был отодвинут от других — зачем? Чтобы легче было извлечь из него часть содержимого? А зачем? Нейл готов был громко выкрикнуть этот вопрос.

Может быть, где–нибудь еще в Ифтсайге он найдет ответ. Но, сойдя еще ниже по шесту–лестнице, он увидел, что вход в нижние комнаты наглухо закрыт. Как он в раздражении ни колотил по закрытым отверстиям, дерево не поддавалось. Расстроенный, он вернулся в ту комнату, где спал, и решил подняться выше.

Тусклый предвечерний свет проникал в дупло, когда он достиг выхода. Снаружи не доносилось ни звука, кроме шелеста листьев. Через две–три секунды он поднялся на следующий уровень. Здесь не было личинок–ларгас на потолке, лишь серый свет проникал сквозь дупло–окно. В комнате не было ничего, кроме пыли и легких остатков давно увядших листьев. Возможно, и на более высоких уровнях окажется то же самое, но Нейл решил все–таки пройти еще один–два.

Он был еще на столбе–лестнице, когда услышал яростное щелканье, закончившееся свистящим призывом низкого тона, в котором явно слышалась настойчивость. И Айяр рванулся навстречу призывным звукам. Нейл увидел хлопающие крылья, лицо в перьях и громадные глаза, окруженные темными кругами, отчего они казались еще больше. И когда глаза Нейла встретились с этим неподвижным взглядом, он оторопел.

Речь? Нет, свист и щелканье большого изогнутого клюва не были похожи на человеческую речь. Однако это крылатое существо узнало его, оно просило о помощи, напоминая о союзе между ними!

Союз… Не тот, что существует между человеком и животными, а союз между равными формами жизни с равными, хотя и различными, разумами. В первый момент понимания Нейл был так поражен, как если бы дерево, укрывшее их обоих, заговорило по–человечески.

Птица была ранена. В нее стреляли из бластера. У Нейла возник странно искаженный мысленный образ охотника, похоже, переданный ему другим разумом. Кто–то из порта от скуки решил поохотиться. Нейл смотрел на раненое крыло: спаленные перья, ожог от теплового луча. Эта птица с Януса была не маленькой–размах крыльев почти в пять футов. Ее тело, одетое пушистые бело–серые перья, стоящее на мощных когтистых лапах, было создано для охоты. Теперь просьба о помощи и внимании перешла в сознание Нейла и заставила его действовать.

Птица позволила осмотреть ожог. Рана оказалась не столь значительна, чтоб ее нельзя было вылечить. Нейл принял еще одну мысленную просьбу жертвы скучающего портовика: она призывала его уйти в лес подальше от инопланетников. Он не имел ни малейшего представления, как лечить эти раны. Тем временем птица присела перед Нейлом, сложив здоровое крыло и распустив больное. Нейл вздрогнул, когда чужой разум сознательно вторгся в его собственный. Казалось, в его мозгу отпечатались две информации, в основном похожие, но различающиеся в мелких деталях. И эти записи должны быть подогнаны друг к другу для создания образа. Они совпадали, но не полностью, а лишь в главных точках, но и этого было достаточно.

— Да! — сказал Нейл вслух, словно птица могла его понять. — Да! — и он быстро спустился в свою бывшую спальню. В плетеной корзине, где лежала одежда, он увидел мешочек. Повесив его за шнурок на руку, он снова поднялся наверх, где ждала его птица.

Осторожно смешав измельченные с порошок листья из одной коробочки с пастой из другой, он бережно обмазал обожженное место на крыле. Птица засвистела и пошла по кругу, словно пробуя свои возможности, но взлететь не пыталась.

— Кто ты или что? — неожиданно спросил Нейл. Но за птицу ответил Айяр:

— Кваррины, древесные жители, в далеком прошлом заключили договор о дружбе и союзе с ифтами, которые тоже были Древесными жителями и любили лесной мир. Охотник на двух ногах и крылатый охотник; воин с мечом и воин с когтями охотились и сражались бок о бок, когда это было необходимо, потому что по какому–то капризу природы они были способны в некоторой степени общаться друг с другом. Это не был союз между мыслящим человеком и управляемым инстинктом животным, это было партнерство равных, хотя и различной степени, доблести. Раненый кваррин вернулся туда, где надеялся найти помощь, и по праву требовал ее от Нейла.

Движимый каким–то непонятным чувством, Нейл протянул правую руку. Круглая голова с ушами из пучков перьев, напоминающими остроконечные уши Нейла, чуть наклонилась вперед. Большие глаза с оранжевыми огнями изучали протянутую руку со странной настойчивостью. Затем голова наклонилась ниже, страшный крючковатый клюв раскрылся и сомкнулся на человеческой плоти, но не щипал и не рвал, а лишь крепко сжал, — как человек пожимает товарищу руку в знак благодарности и дружбы — быстро сжал и почти сразу же отпустил. Юноша в ответ улыбнулся. Нейл–Айяр больше не одинок в мертвом Ифткане.

ДВОЙНОЙ СЛЕД

— Хурурр, — Нейл назвал птицу по имени, — я думаю, что они вернутся не скоро.

Он поселился в верхней комнате Ифтсайги, поближе к молчаливому собеседнику.

Дожидаясь возвращения незнакомцев, Нейл обустроил это временное жилище, собственными — не очень умелыми — руками изготовив что–то вроде настила.

Три дня, вернее, три ночи, потому что теперь активным временем для него стала ночь, не было никаких признаков, чтобы какой–нибудь ифт взбирался по этой лестнице или устраивал стоянку в дупле дерева. По смеси запахов Нейл понял, что прибыл сюда спустя несколько часов после ухода незнакомых соплеменников.

Несмотря на терпеливые мысленные попытки общения с кваррином, он не мог понять, то ли птица ушла от какого–то ифта, то ли связь между крылатыми и двуногими была большей, нежели случайное знакомство, и партнерство еще возобновится. Без взаимопонятной речи мысленный контакт мог передать только самые общие, самые примитивные мысли.

Но Хурурр составлял компанию Нейлу, и тот привык разговаривать с птицей. Не было причин оставаться в Ифтсайге, если она опустела навсегда. Но кто были временно жившие здесь? Другие переродившиеся, такие же, как и он, или потомки настоящих ифтов, тех, кто выжил и является теперь лишь тенью великого племени.

Тревожило, что знания Айяра все еще доходили до Нейла только отрывками, кусками, их разделяла пустота, и они не складывались в цельную картину. Все, что имело отношение к повседневному кругу поддержания жизни, пришло к Нейлу легко. Он точно знал, куда идти внутри дерева за водой и пищей. Но насчет всего остального чужие воспоминания были смутными и разрозненными.

Когда–то на Янусе было две расы: ифты, жители деревьев, обладатели знания, позволяющего им формировать растения и заботиться о них, так что если не телом, то чувством они находились в родстве с лесом; и ларши, более примитивные, ни умственно, ни физически не похожие на лесных людей. Ларши боялись «магии» древесного народа, этот страх породил в них стремление убить, уничтожить ифтов полностью, как сейчас поселенцы с участков старались уничтожить лес. Однако ларши не были инопланетными колонистами, и война между ними и ифтами велась столетиями. Ифты вымерли давно, очень давно. Но почему же Айяр помнил? И каким образом Айяр стал частью Нейла Ренфо; или Нейл Ренфо стал частью Айяра?

Как только мысли Нейла попадали в привычное русло, в него тут же вселялась тревога, и он начинал ходить по древесной комнате, в то время как Хурурр нетерпеливо щелкал клювом.

— Нет, — повторял Нейл, — они не вернутся. Все здесь сложено на долгий период ожидания. Мечи смазаны маслом, все остальное убрано. Они ушли… Я опоздал!

Если бы он мог пойти по следу тех, кто был здесь, найти их, он узнал бы правду. Не похоже, чтобы поселенцы или портовые флайеры когда–либо появлялись на этом берегу реки. Он никогда не слышал об Ифткане, а ведь такой участок леса с почти мертвыми деревьями вполне мог быть захвачен поселенцами, если бы они знали о его существовании. Значит, гости Ифтсайги приходили из леса и ушли туда же. Не слишком ли поздно пытаться выследить неизвестных?

— Хурурр, — Нейл пристально посмотрел в большие глаза птицы, — я должен пойти за ними.

Как словами, так и мыслями Нейл старался показать свое желание, пользуясь этой удивительной смесью образов.

Птица распахнула крылья, удостоверяясь, что рана зажила, и издала охотничий клич. Хурурр был в порядке, но Нейл должен был идти один. Кваррин не хотел оставлять Ифткан и свои охотничьи угодья.

Одно дело — принять решение, а другое — его выполнить. Нейл выбрался из Ифтсайги и убрал лестницу туда, где нашел ее. Не стоило рассчитывать на встречу с неизвестными здесь, даже если остались еще и другие деревья–Башни.

Но куда идти? На север, юг, на запад? На юге располагались участки инопланетников. Нейл подумал, что может спокойно исключить это направление. Он почему–то был уверен, что не найдет тех, кого ищет, вблизи мест обитания чужаков. На запад, где, как говорят карты, лежал один из узких морских заливов? В конце концов он решил, что направление выберут случай и… ветер. Потому что ветер, вздыхающий среди листвы, странным образом сопутствовал судьбе, он успокаивающим голосом звучал над головой. Й ветер гнал Нейла на запад. Он сделал ошибку, что задержался слишком долго в Ифтсайге, запах, который мог бы вести его, теперь пропал. Однако он все еще надеялся на свой нос, который заметит намек на жизнь в мертвом лесу.

А жизнь была и там; животные, летающие создания на клочках растительности, кое–где зеленеющих возле голых стволов погибших деревьев–Башен, особенно в Первом Круге. Деревья в нем были опалены огнем и сгнили, лежа на земле. Расстилавшаяся далеко вокруг местность выглядела уныло, несмотря даже на то, что земля была наполовину закрыта буйно разросшимися растениями из тех, которым в старые времена ифты никогда бы не позволили укорениться возле своего города. Полузнание Нейла советовало ему держаться подальше от некоторых растений с их мерзким запахом, раздражающим ноздри. Разрослись там и усыпанные колючками лианы, стелющиеся по земле и готовые ухватить неосторожную ногу.

В этой зелени пряталась другая жизнь, недружественная человеку. Разрушение, произведенное ларшами, превратилось в Осквернение и Зло. которое всегда ждет случая разбить защитную стену. Они ворвались и жадно захватили когда–то чистый город. Внутренняя часть Ифткана стала дурным местом, мерзким склепом, и Нейл заколебался, стоит ли ему идти в этом направлении. Пока он стоял так, память Айяра зашевелилась и подала непонятный сигнал. Нейл почувствовал не только отвращение, но и угрозу; явное предупреждение, что здесь есть нечто чужое и опасное.

Оставалась река. Если идти по берегу, можно дойти до моря.

Нейл добрался до бегущей воды и пошел по берегу в надежде найти место, где можно будет безопасно свернуть. Луна превратилась в серебряную ленту, колышущуюся в воде, и показывала ему дорогу.

На заре он устроил себе гнездо в густой чаще, укрывшей его от солнца, и лежал там, слушая убаюкивающее бормотание воды. В этом полусонном состоянии он увидел еще одну картину из памяти Айяра — лодку с гребцами в одежде ифтов. Они направляли лодку между страшными скалами, где кипела вода. Это были морские воины Ифта, они шли по древнему пути — по воде.

Поздним вечером Нейл вновь пошел по следу и обнаружил во впадине скалы стоянку. Он остановился, ловя желанный след запаха, который еще не успел унести ветер. Затем он осмотрел дно впадины, пытаясь найти хоть какой–нибудь след, доказывающий правильность его догадок. Эту каменную чашу заполнял речной песок. Просеивая его между пальцами, Нейл нашел расплющенный стручок фисана. Поблизости не было ни одного куста, так что стручок не мог попасть сюда сам по себе. Значит, он оказался прав. Здесь проходили те, кого он искал. Как и люди в лодке, они шли к морю!

Айяр покинул стоянку, сменив шаг на бег — его гнало вперед усиливающееся чувство, что догнать незнакомцев необходимо как можно скорее, иначе будет поздно. Почему поздно? Это опять–таки оставалось одной из тайн, которые стали на Янусе его уделом. Нейл не мог отогнать это ощущение, оно все усиливалось, так что он не остановился даже с восходом солнца и продолжал путь, стараясь передвигаться в тени деревьев. Но к полудню стало ясно, что дальше идти нельзя: лес начал редеть, попадалось все меньше крупных деревьев, и они стояли далеко друг от друга. В основном землю покрывала мелкая поросль и кустарник с обширными травянистыми полянами.

Нейл нашел себе убежище в тени, но она оказалась непостоянной и недостаточно густой, чтобы ему было по–настоящему удобно. Тело болело от усталости, ему нужен был отдых, но этот отдых обернулся всего лишь нетерпеливым ожиданием вечера.

В сумерках юноша вышел на открытое место на вершине холма. Перед ним расстилалась низина, где река впадала в море. По ее сторонам стеной стояли утесы. Нейл спустился с холма и пошел к крайней с севера скале. Может, расстояние оказалось обманчивым, или ноги увязали в песчаных дюнах, только шел он долго. Он не мог измерить время, но ему казалось, что прошло меньше часа, пока он дошел до подножия скал. Он чувствовал запах моря и ветра, слышал, как волны бьются о берег.

Юноша взобрался наверх и подошел к северному склону. Внизу раскинулось море. В полумиле от утеса, на вершине которого стоял Нейл, виднелся его могучий двойник, и волны между ними бились о землю, создавая естественную гавань. И в этой гавани укрывался теперь…

Корабль?

Нет, этот предмет не походил ни на один корабль из когда–либо виденных Нейлом. Он скорее напоминал гигантское бревно, отшлифованное волнами сверху и снизу. Не было ни весел, ни парусов, ни отверстий в закругленной части поверхности, лежащей над ватерлинией. И на этот раз память Айяра не дала никаких объяснений. Однако Нейл знал, что огромное бревно просто так не плавает по морям. Есть ли в нем люди? И если есть, то куда несет их теперь?

Бревно медленно покачивалось на волнах. Нейл рассматривал спуск, ища тропу. Он отступил на некоторое расстояние, обогнул последний выступ и увидел тропу, сбегающую к морю.

Когда он спустился, бревно, которое, казалось, плавало само по себе, вдруг повернулось носом к морю и поплыло, рассекая волны.

Нейл закричал и, споткнувшись, бросился к воде. Волна захлестнула его ноги. Он не видел ничего, кроме бревна. Им кто–то управлял — теперь это было ясно. Но оно быстро уходило в открытое море. Нейл опоздал’

Он медленно отступил от пены прибоя и только тогда увидел множество следов на песке. Место посадки? Нейл осмотрел следы. Они, как ему показалось, отмечали конец вполне определенного пути, идущего из глубины континента. Единственный источник ответа на все его вопросы — бревно, которое, конечно, не было просто бревном. Теперь оно недосягаемо. Но откуда идет этот след? Из Ифткана? След был совсем свежим.

Когда бревно превратилось в черную точку на горизонте, Нейл отвернулся от моря и пошел назад по следу тех, кто вел сейчас это странное судно.

Много позже он лежал на ковре из листьев и смотрел сквозь завесу кустов. Он никогда не мог подумать, что через две ночи след приведет его снова через реку… на юг, к Опушке поселенцев. Последний час он шел вдоль границы участка — не Козберга, а много западнее. Этот участок был меньше, поновее, менее благоустроенный.

Незнакомцы обследовали его, придя сюда с северо–востока, возможно, прямо из Ифткана. И они потратили некоторое время, чтобы обойти вокруг беспорядочных вырубок к югу и к западу, словно охотились за чем–то или за кем–то. Нейл нашел дупло, где двое отдыхали некоторое время — может, день, а то и больше. Не следили ли они за деятельностью на участке? Может, планировали набег? Конечно, они приняли меры, чтобы их не заметили. Они наблюдали, выслеживали… но что? Из этого места их след вел к морю. Значит, они либо достигли свои цели, либо отказались от них.

Было раннее утро. У Нейла оставалось очень мало времени на расследование: пора было забираться в дупло, в котором те двое прятались раньше от дневного света. Он слышал звуки пробуждающейся на участке жизни: лай собак, беспокойство фэзов у стены. Если хозяин участка был достаточно напорист, его рабочие могли начать свой день еще до восхода солнца.

У Нейла вдруг забрезжила мысль: а что если здесь захоронено сокровище. Тайник мог быть устроен так хитро, чтобы кто–нибудь с участка быстро наткнулся на него, но никто бы не догадался, что это сокровище вовсе не осталось от старых времен, а положено недавно. И если его отгадка правильна, то он знает, где увидеть тому подтверждение. И он пополз вокруг бревен, осторожно осматривая землю.

Но то, что он искал, было помещено не вблизи поваленных деревьев, а среди диких ягодных кустов. Усыпанные ягодами ветки были заботливо поправлены, чтобы скрыть разрытую землю, но блеск металла привлекал взгляд. И ягоды тоже. Нейл знал это. Они были сладкие и радовали всех, кого мучала жажда. Отлично задуманная приманка… Любой, работающий здесь, захочет полакомиться ягодами и, конечно, увидит металлические предметы…

Голоса на участке заставили Нейла поспешить к убежищу. Он был прав: рабочие спозаранку шли на место работы. А что если они возьмут с собой несколько собак?

Он шмыгнул в кусты и побежал. Через несколько минут он уже был в потайном месте и внимательно прислушивался к усиливающемуся шуму повозок, едущих по полям к вырубке, окаймленной ягодными кустами.

Незнакомцы, теперь он был в этом уверен, поставили ловушку с приманкой! Он и сам попался бы в такой капкан. В его разрозненной картине появился еще один кусочек. Трубка, которую он спрятал, желая сохранить, и Зеленая Болезнь — были ли они связаны друг с другом? Вполне возможно. Те, кто грешил, пряча или просто беря в руки сокровище, оказывались быстро наказаны — причина и следствие, которые были даже ближе к истине, чем думали поселенцы. Но цель этой хитро продуманной последовательности событий все еще ускользала от Нейла. Он уверился теперь, что его болезнь была не случайной, естественной, а вызванной и контролируемой чьей–то волей. И он стал другим человеком, чужим самому себе не только физически, но и умственно.

Ловушки — охотники — бревно — судно — Ифткан — Айяр… Голова Нейла тупо ныла, будто в его черепе что–то билось в наглухо закрытую дверь… Какая–то тайная часть его самого сражалась за свою свободу.

Нейл почувствовал неприятный запах людей и животных, но собачьего лая не было слышно. Он знал, что должен оставаться поблизости до тех пор, пока не увидит, как ловушка захлопнется, пока не узнает, что последует за этим.

ЗАПАДНЯ

Нейл довольно быстро обнаружил, что выбранное им Убежище может служить прекрасным наблюдательным пунктом. Отсюда хорошо просматривалась вырубка.

Рабочий отряд был меньше, чем у Козберга — всего два раба и трое бородатых Верующих, один из которых почти мальчик. Они начали работу далеко от ягодных кустов. Хозяин участка трудился энергично и сосредоточенно и, как видно, управлял участком железной рукой. Работа была такой же, на какой раньше потел и Нейл. Но теперь в нем поднялась злоба: они разрушали хорошее, правильное и отвратительно оголяли землю При взгляде на главаря этой банды его рука непроизвольно сжимала рукоять меча. Ужасно было оставаться здесь, но Нейла удерживала необходимость узнать, что произойдет, если кто–нибудь найдет клад. Скроет ли он его от хозяина, не постарается ли завладеть частью сокровища?

Нейл внимательно следил за рабочими и не сразу заметил, как в конце вырубки появилась еще одна маленькая группа. Он вздрогнул, увидев юбку.

Создавалось впечатление, что женская половина Верующих так же усиленно старалась обезобразить себя, как женщины других миров стараются себя украсить. Мешкообразное коричневое одеяние, заношенное до серого цвета, волосы, зачесанные назад в тугой узел. Выходя из дому, женщины, следуя диктату Правил, закрывали лицо тряпичной маской с прорезями, что делало их всех одинаково отвратительными. Они не отходили далеко от домов и участков. За все время, что Нейл пробыл у Козберга, он ни разу не видел, чтобы кто–нибудь из женщин ходил дальше поля и конюшни, за исключением случаев, когда их вели в дурацкой маске и плаще с капюшоном на еженедельное Небесное моление.

Но здесь женщину сопровождали три фигуры поменьше. Все закутанные до глаз, они, судя по всему, шли собирать ягоды.

— Хо! — хозяин взмахнул топором и опустил его, не нанося удара. Женщина остановилась и повернулась к нему. Маленькие спутницы чуть отступили за ее спину. Хозяин перелез через ствол срубленного дерева и подошел к ним.

— Что тебе здесь надо, девушка? — строго спросил он.

Красная от постоянной работы рука показала на увешанный ягодами куст.

— Кусты должны быть скоро выкорчеваны, — сказала она тихим невыразительным голосом, — зачем же пропадать урожаю?

Хозяин участка обдумал ее слова, подошел ближе к кустам, как бы прикидывая ценность ягодного изобилия, и, наконец, кивнул.

— Ладно, собирай ягоды, девушка, — разрешил он, — и поторапливайся: мы хотим до ночи расчистить тут все.

Как только он отошел, дети бросились собирать ягоды. Женщина некоторое время стояла, повернув голову к лесу, и Нейлу казалось, что ее глаза смотрят не на ягоды, а на лесную страну — Затем она сделала необычную вещь: потянула пальцами стебель с гроздью белых мелких цветочков, быстро оглянулась по сторонам, понюхала цветущую ветку и только затем стала собирать ягоды в корзинку быстрыми уверенными движениями.

Случайно или намеренно она шла, срывая на ходу ягоды, до тех пор, пока кусты не заслонили ее от рабочих? Добавив в корзинку последнюю горсть ягод, она поставила ношу на землю и выпрямилась, вглядываясь в глубину леса. Ее руки откинули капюшон, нетерпеливым жестом она скинула маску, и подбородок ее вздернулся, как показалось Нейлу, с вызовом.

У нее была бледная кожа, как у всех женщин участка, черты лица не содержали ни намека на красоту, но она была молода, почти девочка. Нос с высокой переносицей, маленький рот с бледными губами, глаза приятного разреза, но кустистые брови над ними казались грубым и отталкивающим обрамлением. Нет, она даже отдаленно не была миловидной по инопланетным стандартам, а вот чужак, что затаился в Нейле, нашел ее бледную кожу отталкивающе безобразной.

Она прижала ладони к щекам, — Нейл не понял этого жеста, — а затем быстро пошла вперед. Ее убогая юбка цеплялась за кусты. Скрывшись за нависающими деревьями, она опять остановилась и стояла неподвижно, подняв голову, будто чего–то ждала. Ее рука опять нерешительно потянулась к цветущей ветке. Она взяла цветы в ладони, как в чашу, и поднесла к лицу, а затем, быстро и воровато оглянувшись через плечо, сунула цветы за ворот платья. Голова ее снова поднялась, глаза искали что–то в зеленовато–серебристой завесе деревьев.

— Эшла!

Девушка вздрогнула, быстро вытащила из–за пазухи цветы и отбросила их жестом отречения, а затем стала быстро прилаживать маску. Подозвав подходившую к ней девочку, Эшла заглянула в ее корзинку.

— Ты хорошо поработала, Самира, — сказала она одобрительно и с теплотой в голосе, чего не было, когда она разговаривала с хозяином участка. — Скажи Эльве и Арме, что вы теперь можете съесть горсточку и сами.

Уродливо замаскированный ребенок поднял голову и с сомнением спросил:

— Это разрешено?