Православный храм и богослужение. Нравственные нормы православия

Суббота Троицкая

Поминовение всех умерших благочестивых христиан установлено в субботу перед Пятидесятницею ввиду того, что событием Сошествия Святого Духа заключилось домостроительство спасения человека, а в этом спасении участвуют и усопшие. Поэтому Церковь, воссылая в Пятидесятницу молитвы об оживотворении Духом Святым всех живущих, просит в самый день праздника, чтобы и для усопших благодать Всесвятого и Всеосвящающего Духа Утешителя, которого они сподобились еще при жизни, была источником блаженства, так как Святым Духом «всяка душа живится». Поэтому канун праздника – субботу – Церковь посвящает поминовению усопших и молитве о них. Святой Василий Великий, составивший умилительные молитвы вечерни Пятидесятницы, говорит в них, что Господь особенно в этот день благоволит принимать молитвы об умерших и даже о «иже во аде держимых».

Родительские субботы 2-й, 3-й и 4-й седмиц святой Четыредесятницы

Во святую Четыредесятницу – дни поста, подвига духовного, подвига покаяния и благотворения ближним, Церковь призывает верующих быть в теснейшем союзе христианской любви и мира не только с живыми, но и с умершими, совершать в назначенные дни молитвенные поминовения отшедших от настоящей жизни. Кроме того, субботы этих седмиц назначены Церковью для поминовения усопших еще и по той причине, что в седмичные дни Великого поста не совершаются их поминовения (заупокойные ектении, литии, панихиды, 3-й, 9-й и 40-й день по смерти, сорокоусты), т. к. не бывает ежедневной полной Литургии, с совершением которой связано поминовение усопших. Чтобы не лишить умерших спасительного предстательства Церкви в дни святой Четыредесятницы, и были выделены указанные субботы.

Родительские дни в Русской Православной Церкви

Кроме указанных выше суббот, посвященных поминовению усопших всей Православной Церковью с древних времен, в Русской Православной Церкви той же цели посвящены еще некоторые дни.

Радоница – общее поминовение умерших, которое совершается в понедельник или вторник после Фоминой недели (воскресенья). По Уставу, в этот день не положено каких-то особых молитвословий за умерших, но поминовение в этот день совершается по благочестивому обычаю Русской Православной Церкви. Основанием для поминовения усопших, совершаемого на Радоницу, служат, с одной стороны, воспоминания о сошествии Иисуса Христа во ад и победе Его над смертью, соединяемые с Фоминым воскресеньем, с другой – разрешение Церковным уставом совершать обычное поминовение усопших после Страстной, Светлой седмиц, начиная с Фомина понедельника. В этот день верующие приходят на могилы своих родных и близких с радостью о Воскресении Христовом, поэтому и сам день поминовения называется Радоницею (или Радуницей).

Поминовение воинов, убиенных за Отечество

Совершается:

29 августа, в день Усекновения главы Иоанна Предтечи. Предтеча Господень пострадал за истину как добрый воин небесного отечества; его предстательству поручает Святая Церковь и своих чад-воинов, которые подвизались за истину и добро и жизнь положили за свое Отечество. Поминовение было установлено в 1769 г. во время войны с Турцией и Польшей.

В субботу Димитриевскую, перед 8-м днем ноября. Суббота названа так по имени воспоминаемого 8 ноября святого великомученика Димитрия Солунского († ок. 306 г.). Установление поминовения в эту субботу принадлежит Димитрию Донскому, который, совершив после Куликовской битвы (8 сентября 1380 г.) поминовение павших в ней воинов, по совету и благословению преподобного Сергия Радонежского, установил совершать это поминовение ежегодно перед 26 октября. Впоследствии вместе с воинами стали поминать и других умерших.

Следует иметь в виду, что лица, сознательно лишившие себя жизни, лишаются церковного отпевания. В древности таковых даже не хоронили на церковном кладбище. Молитва о них не возносилась в храме и они не поминались во время вселенских родительских суббот, а по особому благословению разрешалась только наиболее близким родственникам дома. От них следует отличать людей, лишивших себя жизни по неосторожности (случайное падение с высоты, потопление в воде, отравление несвежей пищей, нарушение норм техники безопасности на производстве и т. д.), которые не признаются самоубийцами. Сюда же относят самоубийство, совершенное в состоянии острого приступа душевного заболевания или под воздействием больших доз алкоголя или наркотических веществ. Для того чтобы совершить отпевание человека, совершившего самоубийство в невменяемом состоянии, его родственникам следует предварительно испросить письменное разрешение правящего архиерея, подав ему прошение и приложив к нему медицинское заключение о причине смерти их близкого.

В Православной Церкви принято относить к самоубийцам лиц, погибших «при разбое», т. е. совершивших бандитский акт (убийство, вооруженный грабеж) и умерших от полученных ран и увечий. Жертвы бандитского нападения сюда, безусловно, не относятся.

Глава 5. Правила поведения в храме

Православный храм как особо посвященное Богу здание и место сугубого пребывания славы Божией с древности благоговейно почитался верующими людьми. Поэтому главный принцип, которым должен руководствоваться человек, переступивший порог православного храма, звучит следующим образом: чем ты менее заметен – тем лучше для тебя и окружающих. Исходя из этого, становится понятным, что всякое шумное, вызывающее и отвлекающее от молитвы поведение человека совершенно не допустимо и даже греховно. И наоборот, молчаливое, сосредоточенное и скромное поведение является залогом получения спасительной благодати Божией, снискание которой и есть главная цель молитвенного предстояния верующего человека в св. храме. Все поведение человека: от момента его вхождения в церковь, пребывания в ней, и выхода за пределы церковной ограды, должно подчиняться строгим правилам и постановлениям. Перед входом в церковь верующий должен трижды перекреститься и сделать три поясных поклона. При входе принято произносить в уме молитву «Вниду в дом Твой…», которая имеется в православном молитвослове. Мужщины при входе в церковь снимают головной убор, женщины же наоборот – покрывают голову скромным платком. Одежда верующих, пришедших в дом Божий, должна быть скромной, но опрятной, чистой и закрытой. Зайдя в храм, христианин делает поясной поклон в сторону св. престола и целует лежащую на аналое икону, а также особо чтимые святыни этого храма. Только после этого можно обратиться в свечницу, чтобы купить свечи, заказать необходимые службы или приобрести какую-либо церковную утварь. На службе мужщины, как правило, должны располагаться с правой стороны от входа в храм, а женщины – с левой. Во время проведения богослужения запрещяется разговаривать (особенно во время чтения Шестопсалмия, Апостола и Евангелия, пения Херувимской песни, Евхаристического канона, Великого славословия) и без особой нужды переходить с места на место. Если возникла необходимость выяснить какой-либо вопрос, то его задавать следует шепотом, чтобы не мешать проведению богослужения и молитве других людей. Не следует также произносить молитвы вслух или поднимать во время молитвы вверх свои руки, гораздо более правильным является поведение, не отличающееся от действий большинства верующих. Нужно также помнить, что свечи о здравии можно ставить ко всем иконам, кроме Св. Распятия и панихидного стола, где принято ставить свечи о упокоении.

Не следует без особой нужды покидать богослужение до его окончания. После завершения церковной службы надо поцеловать аналойную икону и другие святыни храма, сделать поясной поклон в сторону св. престола, а при выходе за церковную ограду трижды в пояс поклониться храму с молитвой «Ныне отпущаеши раба Твоего Владыко…».

Все другие особенности благочестивого поведения в православном храме связаны с конкретной спецификой и традициями того или иного прихода или общины верующих.

Глава 6. Православный пост: понимание, правила, классификация

Церковь Христова заповедает своим чадам вести умеренный образ жизни, особо выделяя дни и периоды обязательного воздержания – посты, по примеру ветхозаветных праведников и Самого Иисуса Христа (Мф. 4). Смысл телесного поста заключается не в изнурении плоти, а является лишь удобным средством усмирения телесных и душевных страстей. Истинный пост, учит святитель Иоанн Златоуст, – есть удаление от зла, обуздание языка, отложение гнева, укрощение похотей, прекращение клеветы, лжи и клятвопреступления. Тело постящегося, не отягощаясь пищей, становится легким, укрепляется для принятия благодатных даров. Пост укрощает желание плоти, смягчает нрав, подавляет гнев, сдерживает порывы сердца, бодрит ум, приносит спокойствие душе, устраняет невоздержание. Постясь, как говорит святой Василий Великий, постом благоприятным, удаляясь от всякого греха, совершаемого всеми чувствами, мы выполняем благочестивый долг православного христианина. Некоторое послабление в строгости поста допускается больным, а так же занятым тяжелым трудом, беременным и кормящим женщинам. Это делается для того, чтобы пощение не привело к резкому упадку сил, и христианин имел силы на молитвенное правило и необходимый труд.

В православной традиции выработалась своя классификация постов. Так, есть посты еженедельные, многодневные и однодневные.

Еженедельными постными днями (за исключением «сплошных» недель) являются среда и пятница. В среду пост установлен в воспоминание предательства Христа Иудой, а в пятницу – ради крестных страданий и смерти Спасителя. В эти дни запрещено вкушать мясную и молочную пищу, яйца, рыбу (по Уставу от Фомина воскресения до праздника Св. Троицы рыбу и постное масло вкушать можно), а в период от Недели всех Святых (первое воскресенье после праздника Троицы) до Рождества Христова по средам и пятницам следует воздержаться от рыбы и постного масла.

Многодневных постов в году четыре. Самый длительный и строгий – Великий Пост, который длится семь недель перед Пасхой. Самые строгие из них – первая и последняя, Страстная. Этот пост установлен в память сорокадневного поста Спасителя в пустыне.

Близок по строгости к Великому Успенский пост, но он короче, с 14 до 27 августа. Этим постом Святая Церковь почитает Пресвятую Богородицу, Которая, предстоя пред Богом, неизменно молится о нас. В эти строгие посты рыбу можно вкушать только три раза – в праздники Благовещения Пресвятой Богородицы (7 апреля), Входа Господня в Иерусалим (за неделю до Пасхи) и Преображения Господня (19 августа).

Рождественский пост продолжается 40 дней, с 28 ноября до 6 января. В этот пост рыбу вкушать разрешается, кроме понедельника, среды и пятницы. После праздника святителя Николая (19 декабря) рыбу можно вкушать лишь по субботам и воскресеньям, а период со 2 до 6 января надо проводить в особой строгости.

Четвертый пост – Святых Апостолов (Петра и Павла). Он начинается с Недели всех Святых (первое воскресенье после дня Св. Троицы) и заканчивается ко дню памяти святых первоверховных Апостолов Петра и Павла 12 июля. Устав о питании в этот пост такой же, как и в первый период Рождественского.

Днями строгого поста являются крещенский сочельник (18 января), праздники Усекновения главы Иоанна Предтечи (11 сентября) и Воздвижения Креста Господня (27 сентября).

Раздел II. Нравственные нормы Православия

Человек, решивший всю свою жизнь связать с Церковью и все усилия направить на спасение своей души, невольно задается вопросом: «Как спастись?» Что конкретно необходимо предпринять, чтобы очистить свою душу от скверны греха и стать достойным того призвания, для которого и дается жизнь человеку? Св. Писание, отвечая на этот вопрос, указывает на веру в Бога и дела, соответствующие этой вере. О вероучительных основах Православия уже шла речь в предыдущих разделах, поэтому в этой части на примере ветхозаветного декалога и евангельских заповедей блаженства показано, как жить и к чему стремиться в деле духовно-нравственного совершенствования и восхождения по «лестнице» христианских добродетелей.

Глава 1. Толкование десяти заповедей (декалога)

«Моисей взошел к Богу [на гору], и воззвал к нему Господь с горы…» (Исх. 19, 3). Такими словами начинается один из самых таинственных моментов в человеческой истории – заключение Завета на горе Синай или Синайское Законодательство. Вообще понятие «Ветхий Завет» ассоциируется именно с этим моментом в истории богоизбранного народа. Как красочно описывает это событие отечественный библеист прот. А. Мень: «В момент заключения Завета обнаженные скалы и уступы Синая покрываются облаком, из среды которого сверкает огонь и раздается «звук трубный». Библейская картина бури и грозы поэтически выражает величие и Славу Сущего, являющего Себя твари. Эти образы проходят через весь Ветхий и Новый Завет до самого Апокалипсиса. Раскаты небесных громов означают «глас Божий» (см.: Пс. 28). Народу Божию нужно проникнуться благоговейным трепетом, «страхом» перед лицом Господа, поэтому он не должен приближаться к горе, оставаясь за определенной чертой. Тот, Кто заключает с ним Завет – не бог какой-либо одной стихии, а таинственный и непостижимый Владыка Вселенной».[5]

Здесь, на священном Синае Бог заключает с Израилем в лице Моисея Завет. «Слово «Завет», или «Союз» (евр. Берит), – пишет прот. Александр, – первоначально было юридическим термином. Союзы регулировали отношения между племенами и царствами. Но Моисеев Завет заключает в себе новый смысл: он говорит о тайне избрания Богом определенной группы людей, предназначенных для Его провиденциальных целей. Он говорит о создании нового народа, образованного из нестройной толпы рабов, в том числе и иноплеменных. Народ этот творится по воле Божией, а не естественным путем. В основу его жизни полагается Завет с Богом. В Его Домостроительстве Израилю предстоит стать духовной общностью, Церковью. Синайский Завет выражен в формуле, напоминающей брачный договор: «Вы будете Моим народом, а Я буду вашим Богом». Иными словами, цель Завета – единение Сущего с людьми»[6].

Я есть Господь Бог твой, да небудет у тебя других богов, кроме Меня. Какие же обязанности должны иметь православные христиане в отношении к Богу по этой заповеди?

Первая обязанность. Мы должны иметь истинное познание о Боге, которое предусматривает постоянное изучение Св. Писания в духе православной традиции, общение с людьми духовно опытными, чтение книг духовно-нравственного содержания и т. п.

Вторая обязанность, предписываемая первой заповедью Закона Божия: иметь истинную веру в Бога, надежду на Него и любовь к Нему. Самый страшный грех против этой обязанности каждого человека есть безбожие, т. е. фактическое отрицание существования живого Бога. Конечно, и в наше время существуют сознательные атеисты, но все же более распространена другая позиция. Часто приходится слышать от окружающих нас людей, что Бог у них в душе и в храмы ходить вовсе не обязательно. Однако такая позиция как раз и является тем самым фактическим безбожием, так как искренность намерений человека выявляется через его поступки. Поэтому, когда человек говорит, что Господь присутствует в его душе, а не поступает по заповедям Божиим, не посещает место Его особого пребывания и не любит богослужения, то он просто лукавит, как перед окружающими, так и перед самим собой. Никакого Бога в его душе нет, а есть, скорее, некий божок, о котором можно вспомнить, когда нужно, и так же благополучно забыть, опять же, когда это необходимо.

Еще одним грехом против этой обязанности есть вероотступничество, под которым подразумевается не только прямое отречение от православной веры, но и ложный стыд исповедовать свою веру перед другими людьми, всевозможные суеверия, обращение к колдунам, бабкам, гадалкам, экстрасенсам, восточным и народным целителям.

Наконец, третья обязанность, предписываемая нам первой заповедью Закона Божия: почитать Бога, служить Ему, например, молитвою церковною и домашнею, заботливостью и старанием исполнять Его заповеди.

Не сотвори себе кумира и никакого изображения; непоклоняйся им и не служи им. В буквальном понимании эта заповедь кажется легко исполняемой в представлении современного человека. Действительно, времена грубого идолопоклонства прошли (хотя отдельные случаи время от времени имеют место), но в том то и дело, что идолом является не только изображение языческого бога. Эта заповедь обличает пристрастие ко всему материальному, включая человека, что затмевает образ Единого истиного Бога, Творца и Владыки мироздания. Под «материальным» понимается и пристрастие к деньгам и различным ценностям, и к наркотикам, алкоголю, табаку и даже изысканной пище, и к модной одежде, и к компьютерным играм и т. п. Конечно, это не означает, что нужно со всем этим в одночасье расстаться, но с пристрастием к материальному бороться просто необходимо. Помимо материальных вещей есть пристрастие и человека к человеку, которое хотя и выше по своему намерению, чем зависимость от материальных реалий, но также возводит любимого человека на пьедестал, который принадлежит только нашему Творцу.

Еще более страшной формой нарушения этой заповеди является гордость, т. е. возвышения собственного «я» выше всех и вся.

Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно. Эта заповедь Закона Божьего запрещает не только прямое богохульство, но и всякое неоправданное упоминание великого и страшного имени Бога. Присловья, поговорки, пословицы, где упоминается имя Божье, также запрещены этой заповедью. Кроме того, всевозможные клятвы и дерзкие обещания, которые упоминают Господа или произносятся в честь его имени, также не допускаются этой заповедью.

Шесть дней работай и делай [в них] всякие дела твои, а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему. Этой заповедью освящается седьмой день недели – у древних евреев суббота, у христиан – воскресенье. В шесть дней Господь окончил процесс творения мира, а седьмой день стал днем покоя. Поэтому в этот день предписывается не столько отдых от житейских забот, сколько посвящение времени этого дня Господу. Лучшим способом для этого является посещение храма и церковного богослужения. Непосещение воскресного богослужения без уважительной причины является тяжким грехом. Три пропуска подряд приравниваются к отлучению от Церкви. Помимо воскресного дня, необходимо чтить и другие дни недели, на которые приходятся большие церковные праздники, а также и время христианских постов, неуклонно соблюдая их уставы. Что касается работы в праздничные дни, то ее масштабы должны соответствовать степени необходимости в каждом конкретном случае.

Почитай отца твоего и мать твою, [чтобы тебе было хорошо и] чтобы продлились дни твои на земле. Пятая заповедь Закона Божьего учит нас почитанию своих родителей. Причем эта благодетель так высоко оценена у Бога, что только к этой заповеди присоединено обещание долголетия ее исполнителю. Но что значит почитать родителей? Если бы мы исполняли эту заповедь и действительно почитали родителей, тогда с наших уст никогда не срывалось бы ни единого обидного слова в их адрес, не говоря уже о грубости. Мы бы всячески старались исполнить волю родителей, их добрые повеления; всячески покоили бы их старость безропотно, с терпением и любовью, ухаживали бы за ними во время их болезни; молились бы за продление их жизни и особенно усилили бы молитвы по отходе их из временной жизни в вечность.

Помимо почитания наших родителей и близких родственников эта заповедь учит уважению к старшим и по возрасту и по положению в обществе, а также и благоговейному отношению к старшим по духовному званию.

Не убивай. Конечно, не так часто встречается в нашей жизни грех непосредственного убийства и у подавляющего большинства обывателей подобное деяние вызывает резкое осуждение. Тем не менее виновными в нарушении этой заповеди могут стать и те, кто толкал человека на совершение убийства или не помешал осуществлению его. Даже непримиримая вражда или затаенная в сердце злоба являются препятствиями к исполнению данной заповеди. Необходимо также помнить, что убийства бывают не только телесными, но и духовными, когда человек является источником соблазна для других и своим поведением или прямыми уговорами толкает людей на совершение греха. Поэтому многочисленные сектантские и иноверные миссионеры и проповедники, которые своими красивыми, но лживыми речами уводят верующих из Православной Церкви – совершают грех духовного убийства. Всевозможные формы аборта, какими бы они высокими и благими целями не прикрывались, также являются убийством ни в чем не повинных, еще даже не родившихся на свет детей.

Не прелюбодействуй. Грехи против этой заповеди условно делятся на три вида: блуд, прелюбодеяние, кровосмешение. Под блудом подразумевается вся совокупность развратных действий, которые совершают люди еще не вступившие в брак. Причем этой заповедью осуждаются не только действия, но и даже нечистые помыслы и желания, которые впоследствии и становятся причиной греховных деяний. Прелюбодеяние – это, прежде всего, нерушение супружеской верности. Кровосмешение – это грех, при котором союзом, подобным супружеству, соединяются близкие родственники. О разнообразных содомских противоестественных грехах, которые резко осуждаются этой заповедью, мы не будем даже и говорить.

Не кради. Этой заповедью запрещается всякое незаконное (т. е. не только вопреки действующему законодательству, но и против совести) присвоение чужого имущества. Причем эта заповедь запрещает всякое ловкачество, хитрость, обман и мошенничество, приводящее к обогащению одной и к ущербу другой стороны. Кроме того, пристрастие к материальным благам и рождающуюся от этого скупость также осуждает восьмая заповедь Закона Божьего.

Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Девятая заповедь Закона Божьего запрещает клевету, ложь, осуждения, пересуды и всякое празднословие, от которого и рождаются все вышеуказанные грехи. Осуждение является одним из самых распространенных, а вместе с тем и тяжких грехов. По святоотеческому учению, человек, осуждающий своего ближнего в каком-либо грехе, сам непременно согрешит тем же. Право судить принадлежит только нашему Творцу – Господу Богу, а мы должны лишь сострадать и молиться за наших падших братьев и сестер.

Не желай дома ближнего твоего; нежелай жены ближнего твоего, [ни поля его,] ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, [ни всякого скота его,] ничего, что у ближнего твоего. Десятой заповедью Закона Божия обличается зависть, эта скорбь о благополучии ближнего, как ее когда-то очень метко определил свт. Григорий Богослов. Этой заповедью также запрещаются порочные чувства, мысли и желания, запрещается останавливаться на них, удерживать их в себе, развивать, услаждаться ими. Какие это мысли? Это желания сладострастные, корыстолюбивые, самолюбивые, горделивые, своекорыстные и плотоугодные.

Синайское законодательство в своих основных началах давалось на все будущие времена. Оно заложило основу истинной нравственности и человеческого достоинства в мире. Это был час зарождения народа, отличного от всех дотоле существовавших в истории. Простые, но глубокие и вечные истины о духовном и личном Боге, о почтении к родителям, о целомудрии, о святости человеческой жизни и собственности, о чистоте совести – все эти истины открыты или утверждены были на Синае в наследие всем последующим векам.[7]

Глава 2. Толкование заповедей блаженств

На протяжении всей мировой истории человечество получило от Бога два нравственных кодекса: Ветхозаветное законодательство Моисеево, данное на горе Синае, и Новозаветный закон Евангельский, который известен под названием «Нагорной проповеди» Господа нашего Иисуса Христа.

Сущность Синайского законодательства как несравненно высшего и ценнейшего, чем все законодательства древнего мира, изложена в десятословии. Но оно исчерпало себя за известный исторический период. И тогда Богу угодно было послать Сына Своего в мир для полнейшего восстановления человеческой природы, утраченного райского блаженства. Его проповедь открыла новый путь человечеству, указанный в новозаветных заповедях блаженств (см.: Мф. 5–7; Лк. 6, 17–49).

Ветхозаветные заповеди были даны еврейскому народу в грозных и величественных явлениях природы, внушающих трепет и ужас. Люди должны были отдалиться от горы на известное расстояние, и под страхом смерти воспрещалось приближение к ней. Заповеди изрекало неведомое и скрытое Существо (Исх. 19, 10–19, 25; 20, 1—18).

Совершенно противоположную картину принятия заповедей мы наблюдаем в Новом Завете. Сама природа как бы приготовила пышную обстановку, при которой Господь изрекает «глаголы новой жизни». Сын Божий беседует с народом, как любящий отец со своей семьей. Вместо грозных стихий природы – ясное прозрачное небо. Но не только внешние обстоятельства, но и внутреннее содержание новозаветных заповедей далеко превосходит ветхозаветное законодательство. Нагорная проповедь чужда принудительного характера Моисеева закона: Христос требует уже не только воздержания от зла, но и постепенного совершенства в добродетелях. Таким образом, с пришествием в мир Спасителя, человечество меняет рабское отношение к Богу на сыновнее (1 Ин. 3, 2; Рим. 8, 14–15).

Перейдем к изложению самих заповедей блаженств, которые составляют фундамент христианской нравственности. В них провозглашение новых начал взаимоотношений между людьми привело к великому нравственному перевороту. Доселе неведомые истины завоевывают себе права гражданства в сердцах людей: временное заменяется вечным, материальное – духовным, пределы и нормы предписаний Закона снимаются совершенно: их предел – полное богоуподобление.[8]

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное (Мф. 5, 3; Лк. 6, 20). Для понимания и полноценного толкования этой заповеди, как впрочем и для понимания всего Евангелия от Матфея, необходимо помнить о том, что Ветхий Завет является главным фоном этого Евангелия. Не менее важным является обращение к иудейским традициям, обычаям, быту, религиозным и культурным представлениям, географии, психологии.

Чтобы понять смысл слов Господа, надо знать, какое значение имеет понятие бедности и богатства в Священном Писании. Первоначально богатство рассматривалось как видимое доказательство того, что человек находится в мире с Богом. Богатство рассматривалось как благословение Бога, награждающего на земле за благочестивую жизнь.

В пророческой литературе встречается иная точка зрения о богатстве и бедности. Бедняк – это человек обездоленный, ограбленный богачом, у него не осталось ничего, на что он мог уповать, его упование только в Боге, к которому он непрестанно возносит моления и вопли. Богач же чаще всего выступает как гордый и самоуверенный человек, полагающийся на богатство, он угнетает того, кого защищает Бог, и поэтому становится врагом Бога. Кроме того, Библия неоднократно называет богача безумцем, потому что он, сознательно или подсознательно, уверен, что не нуждается в Боге, что в этой жизни может прожить и без Него. Вот почету слово «бедный» постепенно приобрело дополнительный смысл «благочестивый, смиренный, преданный Богу» и стало религиозным термином.

В еврейском языке было много слов со значением «бедный», но все они включают дополнительные смысловые оттенки: «малый, незначительный, униженный, оскорбленный, смиренный, страдающий, кроткий» и т. д. [9].

Материальная бедность все чаще понимается как бедность духовная, в противоположность гордости и надменности.

Если воспринимать девять Заповедей Блаженств как лестницу добродетелей, то первая из этих заповедей является основополагающей, без которой невозможно дальнейшее совершенствование христианина в духовной жизни.

Многие богословы обращали внимание на то, что как первым грехом, удалившим человека от Бога является гордость, так и первая добродетель, восстанавливающая связь с Творцом, – это смирение, которое является предохранительной добродетелью, охраняющей человека от самомнения, и не позволяющей останавливаться в совершенстве.

Когда мы говорим о смирении, мы представляем себе человека, который, если его хвалят или говорят о нем что-нибудь хорошее, старается доказать, что это не так; или, если ему приходит в голову мысль, что он сказал или сделал что-нибудь хорошее и правильное, он старается отвести от себя эту мысль из страха возгордиться. Эти бытующие мнения неверны не только по отношению к самому себе, но и по отношению к Богу: считать, что сделанное или сказанное мною не может быть хорошим или признание в себе доброго может привести к гордыне, – ошибочно. Истинное смирение проявляется в том, что если и дано Богом человеку сказать что-нибудь доброе, правильное или сделать что-нибудь достойное и Его, и себя как человека, то он должен не приписывать это себе в заслугу, а научиться благодарить Бога за это, то есть уметь переключиться с тщеславия или гордыни на благодарность. Ложное смирение – одна из самых разрушительных вещей; оно ведет к отрицанию в себе добра.

Смирению противопоставляются, большей частью, гордыня или тщеславие. Но между ними есть существенная разница. Гордый человек – этот тот, который не признает над собой ни Божьего, ни человеческого суда, который сам себе закон, сам себе мерило и судия.

Кардинально отличается от этого тщеславие, которое заключается во всецелой зависимости от мнения или суда людского, но не от суда Божьего. Тщеславный человек ищет похвалы, одобрения, причем самое унизительное, что он ищет похвалы и одобрения от тех людей, мнение которых он даже не уважает, – лишь бы они его хвалили. Есть еще и другая сторона: если тщеславный человек начинает надеяться, что кто-нибудь его похвалит, то он ищет похвалы не за самое высокое, не за самое благородное, не за то, что достойно и Бога, и нас, а за что угодно. И получается, что тщеславный человек всецело зависит от мнения людей и их одобрения; для него является катастрофой, когда о нем судят строго или как-то его порицают; и чтобы заслужить похвалу, он не гнушается самых низких поступков.

Но смирение – это не просто отсутствие тщеславия и гордости. Смирение начинается с момента, когда мы вступаем в состояние внутреннего мира: мира с Богом, со своей совестью и мира с теми людьми, чей суд отображает суд Божий; это, прежде всего, примирение. Одновременно, это примирение со всеми обстоятельствами жизни, состояние человека, который все, что ни случается, принимает как от руки Божией. В этом смысле смирение – это мир, основой которого является любовь Божия.

Смирение – это не искусственное самоунижение, не копание в собственных грехах, не втаптывание себя в грязь. Смирение – это результат встречи человека с Богом один на один: перед безмерным величием Божиим человек кажется себе таким ничтожным и незначительным.

Нищета духа имеет еще одну сторону – когда человек не держится за старое, греховное устроение, а освободившись от этого груза, готов принять новое состояние, которое введет его в Царствие Небесное. Под духом здесь понимается не Дух Божий, а наш человеческий дух – глубочайшая часть нашего существа, орган, при помощи которого мы соприкасаемся с Богом. Нам необходимо быть нищими от греха в этой части нашего существа, чтобы стать причастниками Царства Небесного.

Если рассматривать эту нищету с точки зрения материальных законов мира, то можно утверждать, что если я отдал кусок хлеба, то стал беднее на этот кусок хлеба, и если я дал известную сумму денег, то у меня их на эту сумму стало меньше. Распространяя этот закон на человеческие отношения, мир думает: если я отдал часть своей любви кому-нибудь, то на такое количество любви стал беднее, и уж если я отдал свою душу, то я окончательно разорился и нечего мне больше спасать. Но законы духовной жизни в этой области прямо противоположны законам материальным. Согласно этим законам, всякое отданное духовное богатство не только, как неразменный рубль, возвращается дающему, но возрастает и крепнет. Мы отдаем наши человеческие богатства и взамен их получаем величайшие Божественные дары.

Так тайна человекообщения становится тайной богообщения, отданное возвращается, истекающая любовь никогда не истощает источника любви, потому что источник любви в нашем сердце есть сама Любовь – Христос. Тут идет речь не о добрых делах, не о той любви, которая мерит и вычисляет свои возможности, которая отдает проценты, а капитал бережет, – тут идет речь о подлинном кеносисе (истощании), о некотором подобии того, как Христос истощил Себя, воплотившись в человечестве.

И нет, и не может быть никакого сомнения, что, отдавая себя в любви другому человеку – нищему, больному, заключенному, – мы в нем встретим лицом к лицу Самого Христа. Об этом сказал Он Сам в словах о страшном суде и о том, как одних Он призовет к жизни вечной, потому что они оказывали Ему любовь в лице каждого обездоленного и несчастного, а других Он отошлет от Себя, потому что у них сердца не имели любви, потому что они не помогли Ему в лице страждущих Его братьев, в которых Он являлся им. Если же у нас и возникают сомнения на основании нашего каждодневного неудачного опыта, то единственная причина их – это мы сами. И конечно же высший и совершеннейший пример смирения мы можем видеть только в Господе нашем Иисусе Христе.

Таким образом, «нищий духом» – это человек, полностью уповающий на Бога. И именно таких людей Господь называет «блаженными».

Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5, 4; Лк. 6, 21). Вторая заповедь блаженств звучит особенно надрывно, особенно парадоксально и особенно непонятно, поскольку называет «плачущих блаженными». Как плач может доставить утешение, да еще и вести к блаженству?

Вторая заповедь – это второй этап, вторая ступень в «лестнице» духовных блаженств, поскольку истинное смирение всегда сопровождается искренним плачем.

Иисус Христос, произнося эти слова, имел в виду тех людей, которые оплакивали, сетовали о своей духовной нищете. Они понимали, что поврежденная грехом, человеческая природа своими собственными силами не в состоянии выйти из греховного состояния и оправдать себя перед Богом. Ветхозаветный еврейский народ нередко скорбел и оплакивал свою участь. Но плач этот был вызван исключительно политическими и материальными факторами.

Большинство исследователей этого вопроса говорят о том, что плач является печалью покаяния, как справедливо полагали еврейские богословы древности и как считали в последствии большинство Отцов Церкви. Истинное смирение, искреннее сознание духовной нищеты сопровождается в человеке глубоким чувством своего восхищения величием Божиим. Переживание последствий греха при виде бессилия своими силами победить этот грех производит сокрушение и плач.

И, действительно, ничто так недостойно сожаления, как наши грехи. Именно к такой «печали по Богу» призывает нас апостол Павел, такая печаль «производит неизменное покаяние ко спасению». Необходимо помнить, что жизнь во Христе – это не только путь радости. В варианте проповеди у Луки Иисус говорит: «Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете» (Лк. 6, 25). Истина заключается в том, что в христианстве есть и другой путь, путь скорби, путь христианского плача, но немногие идут им.

Господь оплакивал грех других, видя их горькое положение, плакал над нераскаявшимся городом, который Его не принял. Каждому христианину надлежит стяжать плач о зле мира, как это делали библейские люди. Так плакал о погибающем Израильском народе святой апостол Павел, когда желал быть отлученным от Христа, только бы спаслись его братья. И нас призвал плакать с плачущими. В основе этого плача лежит величайшая любовь ко всему творению, к творению, не устоявшему в своем первозданном состоянии и не желающему возвратиться к своему Творцу.

Искренние слезы очищают грязь, которая «лежит» на сердце, способствуют спокойствию и блаженству сердца. После таких слез настает в душе тишина и спокойствие совести, во всем существе человека распространяется духовное благоухание и радость. Господь утешит всех, изливая любовь Свою Духом Своим Святым, и тогда уйдет вся печаль.[10]

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю (Мф. 5, 5). Как среди язычников, так и среди евреев кротость рассматривалась как одна из важнейших добродетелей. Древнегреческий философ Платон, например, называет ее «истинной божественностью», а в еврейских легендах превозносилась кротость великого учителя Гиллеля. С одной стороны, крайностью может быть недостаток определенного качества в человеке, а с другой стороны – его избыток. Добродетель же – это золотая середина между этими крайностями. Так, например, щедрость является золотой серединой между расточительностью и скупостью. Что же касается кротости, то философ Аристотель определял ее как золотую середину между чрезмерным гневом и бездейственной незлобивостью.

Хотя русскоязычному читателю может показаться странным, но третье Блаженство практически повторяет первое, ведь в еврейском языке одно и то же слово «ани» значит и «бедный», и «кроткий». В греческом переводе Библии оно часто переводилось словом praeis и, следовательно, приобрело иное значение: «кроткий, мягкий, незлобивый; мирный; скромный», в то время как в еврейском оно значило «беззащитный, бесправный, бессильный, робкий, угнетенный». Такими были отличительные черты бедняков. Но постепенно у этого слова появляются дополнительные значения, делающие его религиозным понятием: «безропотный, кротко принимающий страдания, послушный воле Божьей». Такие люди бессильны, но они не нуждаются в силе, в могуществе, потому что полностью полагаются на Бога. Вот почему они не стремятся к тому, чтобы им служили, а с готовностью служат другим. Вся жизнь Иисуса Христа являет нам пример такой кротости.

Православный катихизис определяет кротость как «тихое расположение духа, соединенное с осторожностью, чтобы никого не раздражать и ничем не раздражаться».[11]

Кроткие в любви терпят и в терпении любят тех, которые мужественны в силе любви. Они мужественно терпят неправду и мирятся со всеми людьми. Такие люди верят, что зло не побеждается злом.

Великий и вечный образец кротости и смирения оставил нам Иисус Христос. Путем Господа нашего шли и святые апостолы. Он не роптал даже на Своих распинателей, но молился за них: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают».

Ответить на оскорбление оскорблением, на обиду обидой – это дело инстинкта человека, дело страсти, которая всецело овладевает им в минуту раздражения, гнева, делает его в это время своим врагом. Такой заповеди не знало человечество до Христа. Как еврей, так и язычник не мог примириться с обидчиком. Закон мести господствовал и почти узаконивался. И только в христианстве кроткий человек освободился от рабства страстям, стал господином своих душевных движений и своих поступков. Направляющим началом для кротости должна являться любовь к Богу, сдерживающая душу от движений гнева, досады, зависти, мщения, вражды.

Для того чтобы приблизиться к состоянию кротости, необходим подвиг, трудный и постоянный, направленный, прежде всего, на познание своего собственного сердца. Всякое решение должно быть принимаемо не тотчас, но в спокойном, мирном состоянии сердца. Так же необходимо молитвенное обращение к Богу, помня, что всякая добродетель – не только плод нашей деятельности и усилий, но дары Духа Святого. Мы видим, что блажен не столько тот человек, который силой воли владеет собой, потому что сам по себе никто не способен на абсолютно полный самоконтроль. Но по-настоящему блажен только тот человек, которого постоянно направляет Сам Бог, потому что только в служении Ему мы обретаем совершенную свободу и в исполнении Его воли наше совершенство. Человек, у которого нет кротости, не может подлинно ничему научиться, потому что первый шаг к учению это – осознание своего невежества.

Один из великих римских учителей ораторского искусства Квинтилиан говорил о своих учениках: «Они, несомненно, были бы отличными учениками, если бы они не были убеждены в том, что все знают».[12] Никто не может научить человека, который убежден в том, что уже все знает. Без кротости не может быть любви, ибо в основе любви лежит чувство своей недостойности. Без кротости не может быть подлинной религии, ибо каждая религия начинается с осознания нашей слабости и нашей потребности в Боге. Человек только тогда достигает подлинной зрелости, когда осознает, что он – создание, а Бог – его Создатель, и что без Бога он не сможет сделать ничего. Никто не может вести других, пока не научился владеть собой, никто не может служить другим, пока не подчинился сам, никто не может управлять другими, пока не научился управлять своей волей. Человек, полностью вручающий себя в руки Божии, обретет кротость, в совершенном даре Духа Святого.

Людям, которые подражают Сыну Божьему, смиренно исполнившему волю Отца, Бог отдаст во владение землю. Эти слова представляют собой цитату из Пс. 37 (36), 11. В древности народу Божьему была обещана земля Ханаана, так называемая «земля обетованная», ставшая землей Израиля. Земля была самым большим богатством для людей. Бог велел разделить землю Ханаана между одиннадцатью племенами Израиля (потомки Левия должны были жить за счет десятины), поэтому бедных в Израиле не должно было быть, бедняками сделали своих собратьев богачи, отнимая у них их землю.

Первоначально община христиан была невелика и, несмотря на это силой Божьей христианство победило языческий мир и распространилось по всему миру. Мы знаем, что Христос пришел для того, чтобы основать на земле Церковь – Царство Божие, пройти через которое необходимо для вступления в Царство Небесное. Это Царство Божие есть общество людей, внутренний мир которых управляется волею Божьей, как вечным и неизменным законом. Это общество, вначале чрезвычайно малое, разрослось, так, как вырастает из малого зерна роскошное ветвистое дерево.

Иисус Христос учил, что в обществе людей, которое стало Его Церковью, завоевание земли будет достигнуто не орудием, но перенесением обид, терпением и воздаянием за зло добром, что законы будут предписаны и власть будет проявляться не силой, но убеждением и духовным образом, что кроткие обретут в своей деятельности награду за свою доброту.

Блаженство кротких начинается еще здесь, на земле. Оно заключается в том, что они вышли победителями в борьбе со страстями, стали на истинный путь спасения. Но полное блаженство наступит в обновленном Богом Царстве Небесном.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся (Мф. 5, 6; Лк. 6, 21). «Правды» – дословно «праведности». В Евангелии от Луки Господь объявляет счастливыми тех, кто голоден теперь, апостол Матфей же, вероятно, добавил слово «праведность» с целью уточнения смысла. Прежде всего надо установить, в каком значении он употребил это слово, ведь оно многозначно и у разных авторов Нового Завета употребляется по-разному. У евангелиста Матфея оно встречается в значении «исполнение заповедей Закона» и «исполнение воли Бога». Многие толкователи полагают, что здесь это слово употреблено в его классическом значении «справедливость». Ведь бедняки – это люди, испытывающие недостаток не только в пище, но и, как правило, лишенные справедливости. Богачи отняли у них землю и тем лишили средств существования, они верховодят в судах, так что бедняки не способны помочь себе и могут только взывать к Богу с мольбой о восстановлении справедливости. Они просят Его о том, чтобы Бог установил или, вернее, восстановил на земле нормы и законы Своего царственного правления, при котором они «не будут терпеть голода и жажды».

Хотя Священное Писание обещает, что Бог в буквальном смысле насытит голодных и нуждающихся, голод и жажда часто выступают в роли метафор, которыми описывается жажда познания Бога, стремление к Нему.

Это блаженство может быть переведено так: «Как счастливы испытывающие голод и жажду в отношении праведности», то есть оно обращено к людям, которые жаждут исполнения воли Господней больше, чем еды и питья. Без пищи и воды человек не может существовать, но «не только хлебом должен жить человек».

В четвертом Евангелии Иисус часто сравнивал себя с хлебом, дающим жизнь, и с живой водой. В таком случае слово «праведность» может означать праведность самого Бога или, иными словами, Его суверенное правление, то есть Царство Небесное. Ни в коем случае это не может означать, что такой праведный порядок может быть достигнут усилиями самих людей, личной праведностью или революциями и социальными реформами.

И еще одно важное замечание. Слова четвертой заповеди Блаженств обращены не к людям, уже достигшим праведности, но к тем, кто стремится к ней, кто добивается ее. Это люди с открытым и живым сердцем, не закостеневшие в холоде и равнодушии. Воля Божья никогда не может быть исполнена раз и навсегда, христианство есть длинный путь, и тот, кто призван первым, может оказаться последним, и наоборот.[13]

Слова «алкать» и «жаждать» выражают один смысл – неудержимое стремление к чему-либо. В этом смысле четвертое Блаженство представляет собой вопрос и в тоже время вызов: насколько нам нужна правда? Жаждем ли мы ее так же, как жаждет пищи и питья умирающий от голода и жажды? Насколько сильно мы желаем присутствия добра и правды в нас самих и во всем мире?

У многих есть инстинктивное желание добродетели, но это скорее туманное и неясное желание, нередко воспитанное на романтической литературе, без твердого обоснования для чего именно необходимо стремление к правде. Такое желание является не острым и сильным, и в то время, когда настанет решительный момент, такой человек остается неспособным сделать усилие и принести жертвы, которые требует подлинная добродетель. Души многих больны отсутствием стремления к добру. Мир был бы совсем иным, если бы добродетель была нашим самым сильным желанием и стремлением.

В основе этой заповеди лежит идея, говорящая нам, что блажен не только тот человек, который стал добродетельным, но и тот, кто жаждет добродетели всем своим сердцем. Если бы блаженство ждало только тех, кто достиг добродетели, то такого блаженства не достиг бы никто. Но блаженство обретают те, кто, несмотря на все неудачи и падения, имеют в сердце любовь и стремление к совершенной правде. В Своем милосердии Господь судит нас не только по нашим делам и достижениям, но также и по нашим желаниям и мечтам, ибо мечты – это сокровище нашего сердца, к которому оно стремится. Даже если человек никогда не достигнет вершины добродетели, к которой стремился, даже если он до конца дней своих будет испытывать чувство голода или жажды по добродетели, но стремление его будет искренним, чистосердечным и самоотверженным, он сподобиться блаженства, по слову Господа.

В этом блаженстве есть еще один интересный момент, который отчетливо виден только в греческом тексте. Смысл заключается в следующем. Грек говорит: «Я алчу хлеба». Значит, он хочет немного хлеба, какую-то его часть, а не весь каравай. Грек говорит: «Я жажду воды». Следовательно, он хочет выпить немного воды, он не всю воду, находящуюся в кувшине. На самом деле, в жизни нашей люди редко хотят восстановления всецелой правды, и довольствуются ее небольшой частью. Человек, например, может быть добрым в глазах других людей в том смысле, что, сколько бы и как бы ни искали, в нем все же внешне нельзя найти моральных недостатков. Его честность, нравственность и почтенность не подвергаются сомнению. Но вполне может быть, что в его душе нет места для того, кто ищет в нем утешения, кто мог бы прийти к нему и выплакать на его груди свою боль. Он содрогнулся бы, если бы кто-нибудь захотел сделать это. Существует добродетель, которая сочетается с жестокостью, со склонностью осуждать, с отсутствием сочувствия и любви. Это только внешняя добродетель, а в строгом смысле таковой не является.

Иной человек, может быть, и полон всевозможных недостатков и пороков. Он может пить, играть в азартные игры и выходить из себя, и в то же время, когда кто-нибудь окажется в беде или будет нуждаться в его заботе, он отдаст последнюю копейку из своего кармана и последнюю рубашку. Но и это так же не будет в подлинном смысле добродетелью. Поскольку полнота помощи, какую только может дать человек другому человеку, может излиться через очищенное сердце.