На большой дороге

— Да, Жало знает, — раздался в коридоре высокий резкий голос Жала. Он заглянул в кабину. За его спиной Лист увидел Тень. — Это земли Древесных Жителей. Известны вам такие?

Венец покачал головой, а Лист сказал:

— Не знаю.

— Живут в лесах. Поклоняются деревьям. Маленькие головы и не слишком острый ум. Они опасны в бою — у них отравленные дротики. По-моему, тут живет девять племен с единым вождем. Когда-то они платили дань моему народу, но, полагаю, сейчас такого уже нет.

— Они поклоняются деревьям? — весело переспросила Тень. — Так сколько же своих богов они срубили на эту преграду?

Жало рассмеялся:

— Если уж боги так нужны, то почему бы не пустить их на что-то полезное?

Венец впился в перегородивший дорогу частокол таким же взглядом, каким раньше смотрел на соперников-дуэлянтов. Охваченный яростью, он растолкал всех и начал вышагивать по кабине.

— Нам нельзя здесь торчать! Наверняка Зубы скоро придут сюда. Нам надо добраться до реки, пока еще целы мосты!

— Стена, — сказал Лист.

— Вокруг много хвороста, — заметил Жало. — Можно развести костер и сжечь ее.

— Все отсырело, — возразил Лист. — Ничего не получится.

— У нас есть топоры, — напомнила Тень — Сколько потребуется, чтобы прорубиться сквозь такой частокол?

— Неделя, — ответил Жало, — Но не пройдет и часа, как Древесные истыкают нас дротиками.

Тень повернулась к Листу:

— А ты что скажешь?

— Ну, мы можем вернуться в Тептис и попробовать выйти на Закатный путь через пески. Отсюда к реке есть только два пути — наш и Закатный. Но если мы решим вернуться, то потеряем пять дней. И можем попасть в самую гущу суматохи, что сейчас в Тептисе. Или же застрять в песках. Думаю, единственное, что можно сделать, — это оставить фургон и попытаться обойти стену пешком. Но сомневаюсь, что Венец на это согласится.

— Венец и не согласится, — подал голос великан, до этого напряженно кусавший губы. — Но можно сделать и по-другому.

— Как?

— Найти этих Древесных и заставить освободить дорогу. Дротики там или нет, но неужели человек из племени Темного Озера и человек из племени Чистого Потока не заставят трепетать хоть и двадцать племен тупоголовых лесных жителей?

— А если не заставят? — поинтересовался Лист.

— Очень может быть, что стена эта вовсе не для защиты от Зубов. Просто Древесные Жители воспользовались всеобщей паникой, чтобы брать плату за проезд. Если мы не заставим их расчистить дорогу, то спросим, сколько им нужно. Заплатим — и продолжим путь.

— И это говорит Венец? — поразился Жало. — Говорит о плате лесным низшим? Невероятно!

— Мне не нравится платить кому бы то ни было, — заявил Венец. — Но, возможно, это самый простой и быстрый способ выбраться отсюда. Думаешь, во мне, кроме гордости, ничего нет?

Лист поднялся:

— Если тут и в самом деле берут плату за проезд, то в стене должны быть ворота. Пойду посмотрю.

— Нет. — Венец легонько толкнул его обратно на сиденье. — Тут опасно, Лист. Так что это моя работа.

Он зашагал к центральному салону и некоторое время оставался там. А вернулся в полном боевом облачении: в нагруднике, поножах, шлеме и с защитной маской на лице. Отполированные латы ярко блестели, и даже проглядывающая местами незащищенная кожа казалась частью доспехов. Венец был похож на машину. На поясе у него висела булава, а под правой манжетой пряталась короткая ручка складного ножа, готового в любой момент выскочить на полную длину. Он взглянул на Жало:

— Мне понадобятся твои ловкие ноги. Пойдешь?

— Как скажешь.

— Лист, открой.

Лист протянул руку к панели, расположенной под окном. Дверь в наружной стенке фургона с тихим скрипом откинулась вперед и вверх, а на землю выдвинулась лестница. Венец тяжело спустился по ней. А Жало, пренебрегая лестницей, просто шагнул вниз: Белые Кристаллы умели перемещаться на небольшие расстояния весьма необычными способами.

Жало и Венец осторожно направились к стене. Лист, наблюдая за ними с сиденья возницы, скользнул рукой по талии стоящей рядом Тени и погладил ее лоснящийся мех. Дождь почти кончился, но серая туча все еще висела низко над землей; последние мелкие капли приглушили блеск доспехов Венца. Он и Жало были уже недалеко от частокола. Венец постоянно всматривался в кусты, как будто ждал, что оттуда вот-вот выскочит орда Древесных Жителей. Жало, вприпрыжку шагавший следом, казался каким-то шустрым двуногим зверьком Венцу по пояс.

Они подошли к частоколу. Острые концы кольев были слабо освещены проглянувшим из-за туч солнцем. Жало присел и осмотрел нижнюю часть заграждения, потыкал пальцем грязь и что-то сказал Венцу. Тот кивнул и показал вверх. Жало отошел от забора, сделал короткий разбег и прыгнул так высоко, словно у него выросли крылья. Одним быстрым плавным прыжком он взлетел над частоколом и завис в воздухе, прикидывая, где там можно умоститься. Наконец он кое-как устроился, изогнувшись дугой, держась руками за два острия и втиснув нош между двух других. В такой неудобной позе Жало оставался довольно долго, изучая то, что находилось за частоколом, а потом выпрямился и легко прыгнул назад. И приземлился на прямых ногах, даже не покачнувшись. Они с Венцом о чем-то переговорили и вернулись в фургон.

— Точно, они надумали плату брать, — проворчал Венец. — Средние колья не вкопаны, обрублены у самой земли. А с той стороны на них два запора. В общем, ворота.

— А за стеной я разглядел не меньше сотни Древесных Жителей, — добавил Жало. — У них сарбаканы. И они вот-вот сюда придут.

— Нам нужно вооружиться, — сказал Лист.

Венец только пожал плечами:

— Нам не одолеть такую ораву. По двадцать пять на одного… Даже лучший мастер рукопашного боя бессилен перед лесными коротышками с отравленными дротиками. А если мы не можем силой заставить их открыть ворота, то придется как-то подкупать. Не знаю… Фургон-то в ворота никак не пролезет.

Он оказался прав. За частоколом послышались какие-то звуки, ворота медленно, с громким шорохом отворились — и стало ясно, что в них пройдет любая подвода, но только не роскошный дворец Венца. Чтобы пропустить такую громадину, нужно было убрать по пять-шесть кольев с каждой стороны.

Древесные Жители толпой приблизились к фургону. Это были низкорослые голые человечки с тонкими руками и ногами и гладкой сине-зеленой кожей. Они походили на ожившие небрежно слепленные глиняные статуэтки: узкие вытянутые лысые головы с плоскими покатыми лбами, тонкие длинные шеи, хлипкая грудь и костлявое тело. И мужчины, и женщины были вооружены висящими на бедрах сарбаканами — трубками из тростника с дротиками внутри, которые летели в цель при резком сильном выдохе. Человечки начали танцевать и резвиться возле фургона, а потом завели какую-то нестройную песню, напоминавшую припевки играющих детей.

— Надо выйти к ним, — решил Венец. — Только без суеты, без резких движений. Помните, что это низшие. Если мы будем помнить, что мы — люди, а они всего лишь обезьяны, и дадим им это понять, то будем хозяевами положения.

— Они люди, — тихо сказала Тень. — Такие же, как мы. Они не обезьяны.

— А ты думай о них как об обезьянах. Иначе мы пропали. Пошли.

Они выбрались из фургона: сначала Венец, затем Лист, Жало и Тень. Древесные Жители тут же прекратили свои танцы. Осмотрели приезжих, засмеялись, заверещали, показывая на них пальцами, и принялись кувыркаться и ходить на руках. Они явно не испытывали никакого страха перед чужаками. Для них что, Чистый Поток ничего не значил? И они не боялись великана из племени Темного Озера?

Венец мрачно взглянул на Жало:

— Знаешь их язык?

— Несколько слов.

— Поговори с ними. Пусть пошлют за вождем.

Жало прошел вперед, рупором приложил руки к губам и начал что-то пронзительно выкрикивать. Звуки у него получались отчетливыми, словно он что-то втолковывал слепому или чужеземцу. Древесные Жители захихикали и обменялись радостными криками. Потом один из них, пританцовывая, пробрался поближе, остановился возле Жала и, чуть не тыча носом тому в лицо, повторил то, что сказал Жало, с язвительной точностью передав все интонации.

Жало испуганно отступил на полшага и наткнулся на Венца. Древесный разразился потоком слов, а когда он умолк, Жало вновь произнес свою первую фразу, только уже потише.

— Что такое? — спросил Венец. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Немного. Совсем немного.

— Они пойдут за вождем?

— Не уверен. Я даже не знаю, говорим ли мы об одном и том же.

— Ты сказал, что это племя платит дань Белому Кристаллу.

— Платило. Но не знаю, как там сейчас обстоит дело. Думаю, они рады тому, что заставят нас раскошелиться. Кажется, он сказал что-то оскорбительное, но я не уверен. Не знаю.

— Вонючие обезьяны!

— Осторожней, Венец, — прошептала Тень. — Мы не говорим на их языке, но они могут знать наш.

— Попробуй еще раз, — распорядился Венец. — И помедленней. И пусть эта обезьяна тоже говорит помедленней. Нам нужно увидеть вождя, Жало! Давай!

— Могу войти в транс, — сказал Жало. — А Тень поможет понять смысл их слов. Но мне нужно время, чтобы собраться. Сейчас я слишком возбужден.

Как будто в доказательство этого утверждения, Жало прыгнул в сторону и тут же вернулся на место. Древесные Жители визгливо захохотали, захлопали в ладоши и попытались повторить прыжки Жала. Подошли поближе и другие. Теперь перед самым фургоном толпилось больше десятка человечков. Жало судорожно подпрыгнул и вдруг задрожал. Тень подошла и положила тонкие руки ему на грудь, словно пытаясь успокоить. Древесные Жители расходились еще больше, но теперь их игривость была какой-то напускной, напряженной и, казалось, предвещала беду.

У Листа вдруг похолодело в животе. Что-то непонятное почудилось ему там, в толпе Древесных Жителей. Он всмотрелся и заметил синеватый туманный столбик, перемещающийся среди человечков. Незримый? Или только игра предзакатного света, луч, скользнувший сквозь пар, что сгустился после Дождя? Лист попытался вглядеться попристальней, но столбик словно избегал его взгляда и легко исчезал из поля зрения. Вдруг он услышал громкий возглас Венца, обернулся и увидел, как один из лесных Обитателей поднырнул под руку гиганта и юркнул в фургон.

— Стой! — взревел Венец. — Назад!

И, как по команде, еще семь или восемь других гибких человечков ворвались в кабину.

Глаза Венца угрожающе засверкали. Он в ярости махнул рукой Листу и бросился к двери. Лист последовал за ним. Жало, всхлипывая, сжался в комок, даже не пытаясь сдержать поток Древесных Жителей, хлынувших в фургон. Заскочив внутрь, Лист увидел, как они крутятся в кабине, рассматривая и ощупывая каждую деталь и возбужденно переговариваясь. Ну точно как обезьяны! В коридоре Венец возился сразу с четверкой Древесных: в каждой руке зажал по лесовику и пытался стряхнуть с себя двух других, карабкающихся по его закованным в латы ногам. Лист бросился к маленькой глазастой женщине, похожей на гнома. Ее голое тельце блестело от пота. Едва он приблизился, она вытащила из трубки не дротик, а длинный узкий нож и полоснула Листа по руке. Лишь после того, как кровь потекла ручьем, он почувствовал острую боль. Отравленный нож? Тогда, Лист, дорога тебе во Всеединое… Но если там был яд, то почему же пока не действует? Лист выбил нож из руки женщины, вонзил в стену, схватил ее и с легкостью выбросил в открытую дверь.

Больше уже никто из оставшихся снаружи Древесных Жителей не лез в фургон. Лист вышвырнул еще парочку, отодрал одного от потолочной балки и отправил вдогонку и пошел искать других.

Тень, раскинув хрупкие руки, загородила дверь.

«А куда подевался Венец? — подумал Лист и заглянул в центральный салон. — А! Вот он где».

— Схвати их и выкинь отсюда! — крикнул он. — От большинства мы уже избавились.

— Вонючие обезьяны! — ревел Венец, яростно размахивая руками.

Древесные Жители схватили трофеи Венца и с детской радостью рвали кольца какой-то древней кольчуги, вцепившись в нее с двух сторон, словно перетягивали канат. Взбешенный Венец, подлетев, обрушил кулаки на их конусообразные головы.

— Нет! — завопил Лист, опасаясь, что сейчас в ход пойдут дротики.

Но гигант расколол чужие черепа, как орехи. Отбросив бездыханные тела, он поднял с пола кольчугу и со скорбным видом прижал друг к другу края разрыва, словно это могло все исправить.

— Ну и дел ты наделал, — сказал Лист. — Им было просто интересно. А теперь нападения не миновать, и к вечеру мы уже будем мертвы.

— Никогда, — проворчал Венец.

Он выпустил из рук кольчугу, сгреб тела лесных обитателей, пронес по фургону и швырнул на дорогу, словно это были отбросы. И демонстративно остался стоять в дверном проеме, ожидая, что сейчас в него полетят дротики. Но так и не дождался. Пять-шесть Древесных Жителей, оставшихся внутри, вышли притихшие, с пустыми руками и проскользнули мимо гиганта. Лист подошел к Венцу. Рана все еще кровоточила, однако Лист не торопился ее лечить — если на лезвии был яд, пусть выйдет вместе с кровью. Тонкий прямой разрез, глубокий и болезненный, тянулся от локтя до запястья.

Тень тихонько вскрикнула и схватила его за руку. Лист ощутил, как ее теплое дыхание овеяло рану.

— Ты сильно ранен? — шепотом спросила она.

— Не думаю. Вопрос лишь в том, был ли нож отравлен.

— У них только дротики отравлены, — сказал Жало. — Но может начаться заражение. Пусть Тень обработает рану.

— Угу, — отозвался Лист.

Он бросил взгляд на дорогу. Древесные Жители, словно ошеломленные жестокостью, с которой было встречено их краткое нашествие на фургон, замерли в отдалении молчаливыми группками по девять-десять человек. Двое мертвых так и лежали в неестественных позах, как бросил их Венец. Фигура Незримого (теперь не было сомнений, что это он), прозрачная, но с четким тонким контуром, виднелась справа, у кустов. Его глаза горели, а на губах играла странная улыбка. Венец уставился на него, разинув рот. Казалось, все замерло, утонув в чаше времени. Листу эта картина показалась зловещей: полнейшая неподвижность, и только боль продолжает пульсировать в раненой руке. Он и сам застыл в центре картины и ждал, ждал и не мог ничего предпринять, попав, как и все остальные, в ловушку безвременья. И вдруг понял, что, пока они выгоняли Древесных из фургона, на дороге появилась еще одна фигура. В десяти шагах от продолжавшего ухмыляться Незримого стоял еще один лесной житель. Был он выше остальных соплеменников, весь в бусах и прочих дешевых украшениях — судя по всему, важная персона.

— А вот и вождь, — хрипло сказал Жало.

Все ожило. Лист облегченно вздохнул и расслабил мышцы.

Тень потянула его:

— Давай я промою рану.

Вождь Древесных Жителей вскинул три пальца, показывая на фургон, что-то торжествующе выкрикнул резким голосом и медленно и важно зашагал к повозке. В тот же миг Незримый ярко блеснул, как солнце, готовое упасть за горизонт, и полностью исчез.

Венец повернулся к Листу и глухо произнес:

— Бред какой-то… Мне только что показалось, что у кустарника торчит Незримый из Тептиса.

— Тебе не показалось. Он тайком ехал с нами от самого Тептиса. Хотел посмотреть, что случится, когда мы наткнемся на стену Древесных Жителей.

Глаза у Венца округлились.

— И когда ты это обнаружил?

Но тут вмешалась Тень:

— Оставь его, Венец. Пойди переговори с вождем. Если я сейчас не прочищу рану…

— Подожди-ка! Мне нужно все выяснить. Лист, когда ты узнал, что Незримый едет с нами?

— Когда пошел сменить Жало. Незримый был в кабине. Смеялся надо мной, глумился. Ну, как они умеют.

— Но почему ты мне не сказал?

— А когда бы я успел? Он поговорил немного и исчез. Я повел фургон, а потом мы наткнулись на стену, а потом Древесные Жители…

Венец придвинулся вплотную и резко выдохнул в лицу Листу: