Помоги проекту - поделись книгой:
— Очертания этой земли таковы, что с северной стороны неба с горы Пэктусан вода стечёт к материнскому лону, дерево ствол образует, лошадь к царскому двору примчит. Ваша судьба с водой связана, если будете следовать числам воды[68]и построите дом в согласии с числами неба и земли[69], размером шесть на шесть — 36, непременно родите сына. Дайте ему имя Вангон.
Случилось это в четвёртой луне третьего года правления под девизом Цянь-фу[70] китайского императора Си-цзуна. Сечжо, следуя указаниям наставника, построил дом и в нём поселился. В этой же луне его супруга, госпожа Висук, понесла и в свой срок родила основателя.
В пятой луне четвёртого года правления под девизом Цянь-нин[71] в округе Кымсон[72] скончался Сечжо. Его погребли в той самой пещере на берегу реки у крепости Ёнансон, и пещеру с тех пор стали называть «Усыпальница Чханнын». Государыню Висук, его супругу, похоронили вместе с ним.
ДРЕВНИЕ ЦАРИ
Юри[73] наследует престол в царстве Когурё
Юри с юных лет обладал необыкновенными достоинствами. В детстве он любил стрелять по воробьям из арбалета. Как-то он увидел женщину, которая несла на голове кувшин с водой, он выстрелил и пробил его. Женщина рассердилась и принялась его бранить:
— Безотецкое отродье! Ты выстрелом разбил мой кувшин!
Юри стало стыдно. Он скатал из глины шарик и заделал кувшин. Вернувшись домой, он спросил у матери:
— Кто мой отец?
Юри был еще мал, и мать пошутила:
— У тебя нет отца!
Тогда Юри заплакал:
— С каким лицом и какими глазами может смотреть на людей тот, у кого нет отца?
Он тут же решил перерезать себе горло, а мать перепугалась и бросилась удерживать его:
— Это я пошутила! Твой отец — внук государя Неба, а со стороны матери — внук Речного божества. Случилось так, что он стал слугой в царстве Пуё и, разгневавшись, бежал в южные земли. Там он основал царство, а ты ступай туда и увидишь отца!
Юри ответил:
— Мой отец стал царём у людей, а сын стал слугой у людей! Я хоть и не имею талантов, но мне стыдно!
— Когда твой отец уходил, расставаясь, он мне сказал, что на семи горах, в семи долинах, под сосной, что стоит на камне, спрятана некая вещь, а достать её может только его сын!
Юри отправился на поиски горной долины, но ничего не нашёл, только устал. Он вернулся домой и вдруг слышит, что из-под колонны доносится жалобный голос. Колонна и оказалась сосной, обтёсанной на семь граней, а стояла сосна на опорном камне. Юри сам всё и растолковал:
— Семь гор, семь долин — это и есть семь граней, а значит, сосна на камне и есть колонна!
Он поднял колонну и принялся разглядывать, а там увидел дыру, а в дыре — обломок меча. Юри обрадовался.
В правление династии Ранняя Хань, на четвёртом году царствования под девизом Хун-цзя[74], летом, в четвёртой луне, Юри пришел в Когурё с обломком меча и подал его государю. Тот взял свой обломок и соединил оба куска. Тут же выступила кровь и спаяла обломки, словно меч никогда и не ломался!
Государь сказал:
— Ты и вправду мой сын! Но владеешь ли ты божественными умениями?
В ответ Юри тотчас же поднялся в воздух и уселся на солнечный луч, который лился через окно. Он показал своё божественное умение, и государь с радостью сделал его наследником престола.
Государя Тхархэ[75] приносит море
Вот что рассказывают о Тхархэ, четвёртом государе Силла. Во времена правления Намхэ[76] в море, что омывает берега царства Карак, появилась какая-то лодка. Суро, правитель той страны, вышел встретить её вместе со своими приближёнными и всем народом. Они били в барабаны и ждали, что лодка причалит к берегам их царства, но она умчалась, будто на крыльях летела, и остановилась у восточных берегов государства Керим в бухте Ачжинпхо, что возле деревни Хасочжи.
В тех местах тогда жила одна старуха по имени Ачжиныйсон, мать морехода, служившего у государя Хёккосе.
— В этом море, — заметила она, поглядев вдаль, — никогда не было скал. С чего это вдруг там с криками носятся сороки?
И только тут она заметила лодку. Наверху сидели сороки, а внутри стоял ларь — длиной в двадцать
— Я родом из царства Ёнсон. В нашей стране правили двадцать восемь царей-драконов, и все они рождались из чрева людей. К пяти-шести годам они по наследству восходили на царский престол и начинали наставлять свой народ. Хотя в стране было восемь знатных родов, но их не делили по значимости и в конце концов все восходили на царский престол. Мой отец, государь Хамдальпха, взял в жёны дочь правительницы женского царства и сделал её государыней. Долгое время у неё не было детей, и она молила даровать ей дитя. И вот семь лет спустя она родила большое яйцо. Государь тут же собрал своих приближённых и сказал: «Никогда не случалось, чтоб человек родил яйцо. Боюсь, не к добру это!» И он приказал соорудить большой ларь, положить в него меня с рабами и сокровищами и поставить этот ларь в лодку, а лодку велел пустить плыть по морю с таким напутствием: «Плыви, куда хочешь, создай там царство и дай начало своему роду!» Тут вдруг явился красный дракон, под его охраной я и прибыл сюда.
Окончив свой рассказ, малыш взял посох и, в сопровождении двух рабов, поднялся на гору Тхохамсан[77]. Там он сложил из камней жертвенник духам и остался на семь дней, сверху обозревая город и подыскивая место, где смог бы поселиться. Так он обратил внимание на холм, по виду напоминающий молодой, трёхдневный месяц, — именно ту землю, на которой можно бы долго прожить. Он спустился вниз и узнал, что там уже стоит дом сановного Хо. Тогда отрок пустился на хитрость — закопал возле дома точило и уголь и наутро, подойдя к воротам, заорал:
— В этом доме жили поколения моих предков!
— Неправда, — ответил ему сановный Хо.
Они долго препирались, но решить спор так и не смогли и в конце концов отправились в управу.
— А как ты докажешь, что это твой дом? — спросил у мальчика чиновник.
— У нас в роду все были кузнецами, — ответил тот. — И вот, пока мы ненадолго уезжали в соседнюю деревню, этот человек завладел нашим домом. Прошу вас, раскопайте здесь землю, сами сможете убедиться!
Когда раскопали землю, смогли убедиться, что и на самом деле там закопаны точило и уголь. Дом тут же отобрали у Хо и отдали юноше.
Прошло время, и государь Намхэ узнал, что Тхархэ мудрый человек, и женил его на своей старшей дочери. Звали её Ани.
Однажды Тхархэ поднялся на гору Тонак и на обратном пути приказал слуге по имени Пэгый — Белое Платье зачерпнуть воды и дать ему попить. Белое Платье набрал воды, но по дороге решил сначала напиться сам, а ковш вдруг взял да и прилип к его губам так, что невозможно было оторвать. Тхархэ выбранил его.
— Впредь, — поклялся слуга, — где бы мы ни были, никогда не стану пить первым! — И ковш тут же отлип от его губ. С тех пор слуга никогда не обманывал. На горе Тонак и сейчас есть колодец, который в народе называют «Колодцем раскаявшегося слуги». Так это тот самый колодец и есть!
Когда скончался государь Намхэ, на престол вступил Тхархэ, и случилось это в шестой луне года
Две жены государя Юри
Зимой в десятой луне у Юри, государя царства Когурё, скончалась супруга Сон. Государь женился снова и на этот раз взял в жёны двух женщин. Одну из них звали Хва — Колос, и была она из местных, дочерью в семье, что жила в Кольчхоне[78]. Другую звали Чхи — Фазаночка, и была она дочерью из семьи, что жила в стране Хань — Китае. Женщины постоянно ссорились, и никак не получалось их помирить. Тогда государь повелел построить для них в месте под названием Янгок два дворца — восточный и западный и поселил жён в этих дворцах, каждую по отдельности.
Однажды государь отправился на охоту в горы Кисан и семь дней не возвращался домой. А жёны тем временем снова поссорились, Хва — Колос принялась бранить Чхи — Фазаночку:
— Ты, китайская служанка, вести себя не умеешь! Правилам приличия не обучена, что ли?
Чхи так обиделась, что взяла и убежала.
Когда государь об этом узнал, он тут же вскочил на коня и помчался за ней, но Чхи рассердилась и не пожелала вернуться. Тогда государь, опечаленный, сел под дерево и, увидев стайку иволг, растрогался и тут же сочинил песню:
Государь Хёсон забыл про своё обещание
Хёсон[79], государь царства Силла, будучи ещё наследником, любил играть в шашки с просвещённым мужем Синчхуном в дворцовом саду под кедром, при этом он часто повторял:
— Для меня когда-нибудь тебя забыть все равно, что кедру перемениться — сбросить свою зелень.
При этих словах Синчхун вставал и кланялся. Но вот прошло несколько месяцев, государь вступил на престол и стал награждать подданных, а про Синчхуна забыл, в списки его не внёс. Синчхун обиделся, сложил песню и прикрепил лист бумаги с песней к кедру. Кедр вдруг пожелтел и зачах. Государь удивился и послал осмотреть его. Посланный снял с дерева лист бумаги с песней и подал ему. Тогда Хёсон вдруг вспомнил:
— Вот ведь, за множеством трудных государственных забот почти забыл, как говорится, о луке, вделанном в рог! — И тут же, призвав Синчхуна, дал ему титул и жалованье. Кедр сразу ожил. А в той песне сказано:
Учитель Чхундам и «Песня о том, как умиротворить народ»
Великий государь царства Силла Кёндок правил страной двадцать четыре года, в его царствование божества-хозяева пяти священных вершин и трёх знаменитых гор приходили во дворец и служили там.
Однажды, в третий день третьей луны, государь, занимаясь делами в башне над западными воротами Квиджон, обратился к приближённым:
— Кто увидит монаха в хороших одеждах, пусть приведёт его ко мне.
А тут как раз невдалеке появился один, высоких достоинств, со строгой осанкой. Свита увидела его и привела во дворец. Государь сказал:
— Это не тот монах в хороших одеждах, о котором я говорил.
И его отослали. Появился ещё один монах в стёганом одеянии, который нёс круглую корзину из вишнёвого дерева. Он шёл с южной стороны. Государь поглядел на него с радостью и пригласил к себе. Заглянув к нему в корзину, он увидел там чайную утварь и спросил:
— Кто ты такой?
— Чхундам, — ответил монах.
— Откуда ты пришёл?
— Обычно в третий день третьей луны и в девятый день девятой луны я завариваю чай и подношу Майтрейе в горах Намсан на вершине Самхва. Вот и ныне я уже поднес чай и возвращаюсь.
Государь осведомился:
— Нельзя ли и мне отведать вашего чая?
Монах заварил чай и поднес государю. Аромат и вкус чая были удивительны. От чашки веяло благоуханным теплом. Государь спросил:
— Я слышал некогда про «Песню о хваране Кипха», сложенную учителем. Говорят, смысл её весьма глубок. Правда ли это?
— Это правда.
— Тогда сложи для меня такую песню, чтобы подданные мои пребывали в мире и довольстве, — обратился к нему правитель.
Монах исполнил повеление и, сложив песню, поднес её государю. Государь восхитился песней и пожаловал монаху звание государева наставника. Тот дважды поклонился, поблагодарил государя, но от награды отказался.
В его «Песне о том, как умиротворить народ» сказано:
Небо дарует нефритовый пояс
На четвёртом году правления под девизом Цин-тай[80], в пятой луне года
У Пэкчона, двадцать шестого государя царства Силла, посмертное имя было Чинпхён, а происходил он из рода Кимов. Государь вступил на престол на одиннадцатом году правления под девизом Тай-цзянь[84], в восьмой луне года
— Не трогайте эти камни, пусть их увидят потомки!
Ныне одна из каменных плит находится среди знаменитых пяти камней крепостной стены, которые ещё никому не удавалось сдвинуть с места.
В начальном году правления Чинпхёна во дворец сошёл посланец Неба и сказал государю:
— Небесный император велел мне поднести вам в дар нефритовый пояс!
Государь принял дар, стоя на коленях, а посланец вернулся на небо.
Чинпхён всегда надевал пояс, когда совершали большие жертвоприношения в храме Неба и Предков.
Позднее, когда основатель династии Корё замыслил покорить Силла, ему сказали:
— Говорят, в Силла есть три сокровища и потому это царство невозможно покорить. О чём идёт речь? А вот о чём. Статуя Будды высотой в шесть саженей в монастыре Хваннёнса — раз, башня в девять ярусов в том же монастыре — два, и ещё — нефритовый пояс, дарованный Небом государю Чинпхёну, — три. И тогда царь Корё отказался от своих замыслов.
Вот как восславили это событие:
Вонсон становится государем
В своё время Ким Чувон исправлял должность первого министра, а Вонсон[85], будущий государь царства Силла, был тогда вторым министром.
Как-то Вонсону приснилось, будто он снимает с головы повязку, надевает шляпу из белого полотна и с двенадцатиструнной лютней входит в колодец близ монастыря Чхонгванса. Проснувшись, он послал человека привести гадателя. Тот растолковал сон:
— Снял головную повязку — лишат должности; взял лютню — наденут шейную колодку; вошёл в колодец — бросят в темницу.
Услышав это, Вонсон испугался и перестал выходить за ворота своего дома. В это время к нему пришёл с докладом некто Ёсам, но Вонсон, сказавшись больным, не вышел к нему. Ёсам явился второй раз и стал настойчиво просить:
— Я хотел бы получить лишь один ваш взгляд!
Вонсон разрешил, и Ёсам, представ перед ним, почтительно осведомился:
— Второй министр изволит чего-нибудь опасаться?
Вонсон отвечал, что боится знамения, которое увидел во сне.
Поделиться книгой: