Помоги проекту - поделись книгой:
Широкую известность быстро растущего советского подмосковного города Загорска определил Троице-Сергиев монастырь (илл. 12), подлинная жемчужина древнерусского искусства. Путешественник XVII в., приехавший из Сирии, Павел Алеппский, следующим образом охарактеризовал его: «Этот монастырь, – писал он, – не имеет себе подобного не только в стране Московской, но и во всем мире».
Монастырь основан в середине XIV в. иноком Сергием недалеко от городка Радонежа, стоявшего на притоке реки Клязьмы – Воре. Это было время, когда распри удельных князей терзали родную землю, когда «черный выход» – татарская дань – лежал тяжелым бременем на плечах народа. От этих невзгод русские люди бежали в непроходимые или малодоступные места. В лесной глуши основывались монастыри, вскоре превращавшиеся в своего рода оборонительные форты, сыгравшие большую роль в объединении Руси, в освобождения от ненавистного татарского многовекового ига.
Основанный Сергием в безлюдных тогда лесах монастырь уже вскоре сделался поборником Московского дела и ревностным организатором новых монастырей как вокруг Москвы, так и на дальних окраинах вплоть до берегов Белого моря. Москва считала его своим духовным, хозяйственным и военным оплотом. Ведь за монахами шли воеводы московского великого князя, служилые люди и гости-купцы, осваивавшие богатые земли. Сергий сыграл большую роль в годы княжения Дмитрия Донского. Он внес свою долю в великую победу на Куликовом поле, выступая с высокопатриотическими проповедями.
В эти годы монастырь уже был велик. В его центре стояли деревянный храм и трапезная, вокруг которых располагались кельи, окруженные с четырех сторон тыном. Обильные денежные и земельные вклады князей и бояр, а также пожертвования простых людей скоро сделали монастырь одним из самых богатых. Нет ничего удивительного, что после набега татар в 1408 г., когда монастырь погиб в огне пожара, он быстро отстроился заново. В 1423 г. в нем заканчивается постройка белокаменного Троицкого собора (илл. 16) на средства, большая часть которых была пожертвована князем Юрием Звенигородским. Как и его старший собрат Звенигородский собор «на городке», монастырский храм опоясан тройной лентой резного в камне орнамента. Над килевидными закомарами, венчающими его стены, поднялись декоративные кокошники (ныне скрыты под поздней четырехскатной крышей). Им, как и внутренним ступенчатым аркам свода, суждено было стать на ряд столетий образцами для московских зодчих.
Никон – преемник Сергия – поручил роспись собора Андрею Рублеву, великому русскому художнику, известному своими работами в Москве и Владимире. Созданные им произведения для Троице – Сергиева монастыря прославили древнюю обитель и его Троицкий собор.
Однако не все созданное Рублевым дошло до нас. Его творчеству и творчеству работавших под его руководством мастеров принадлежат так называемые деисусный, праздничный и пророческий чины (ряды икон) иконостаса.
Среди икон, относимых к кисти Рублева, первое место занимает написанная великим художником прославленная икона «Троица» (илл. 15) – величайшее создание его гения (ныне подлинник- в Третьяковской галерее, а поздняя копия – в иконостасе собора). Глубоким, умиротворенным спокойствием веет от задумчивых ликов трех ангелов, то ли погруженных в раздумье, то ли ведущих задушевную беседу. Рублев передал в этом произведении высший идеал красоты, веры и чаяний человека Руси того времени.
Тонкая ритмическая композиция иконы, как и нежнейшая красочная гамма, ставит «Троицу» в ряд лучших произведений мировой живописи.
Нельзя не обратить внимание и на икону «Апостол Павел» из деисусного чина. Апостол написан в рост и облачен в вишневый гиматий (плащ). Какое мудрое, проникновенное лицо, лицо мыслителя-философа! А икона «Жены у гроба Господня» из праздничного чина! С каким совершенством противопоставлены фигуры трех жен, как бы слившиеся в единую группу, фигуре сидящего ангела с его высоко взметнувшимися крыльями! Можно долго и неоднократно любоваться отточенностью рисунка, декоративностью форм, гармонией красок,глубиной содержания этих произведений, как и других, возникших под присмотром великого мастера.
Рублев не только создал иконостас собора совместно с другом Даниилом Черным, но и расписал его стены (существующая роспись относится к XVII в.). Он основал здесь, по-видимому, и целую мастерскую, где писались иконы для многих русских храмов и отдельных заказчиков, любивших и ценивших это высокое искусство. Эта мастерская, надо думать, закрепила дело, начатое еще при жизни Сергия.
Художественные богатства монастыря были умножены Никоном; позднее каждая эпоха вносила сюда лучшие творения древнерусской живописи. По одному лишь собранию икон Троицкого собора, как и монастыря в целом, можно составить себе представление о развитии русской иконописи с XIV в. и вплоть до произведений известного художника середины XVII столетия Симона Ушакова. Тот же Павел Алеппский отмечал, что русские иконописцы «не имеют себе подобных на лице земли по своему искусству, тонкости и навыку в мастерстве … Ум человеческий не в силах постигнуть их сущность (созданных ими икон. – М. И.) и оценить их превосходное выполнение».
При игумне Никоне была основана знаменитая монастырская ризница, быстро наполнившаяся великолепными произведениями древнерусского прикладного искусства. Здесь наряду с произведениями русского художественного ремесла хранились и иноземные изделия, привезенные с Востока, из Византии и Западной Европы. Ценность многих из них усугублялась датой и именем мастера, украшавшими иногда в виде сложной плетеной «вязи» надписи края блюд, чаш и других предметов. Естественно, что основные изделия были выполнены из благородных металлов и украшены драгоценными камнями. Поражает многообразие тончайших приемов ювелирной техники, художественной обработки металла. Он то блистает гладью полированной поверхности, подчеркивая орнамент гравированной дарственной надписи, то тончайший узор матовой скани ложится на полированный золотой фон, то розовато-лунный цвет жемчуга оттеняет красочность драгоценных камней – изумрудов, яхонтов и лалов, то многоцветная финифть или чернь покрывает поверхность изделий орнаментом из сказочных трав и цветов.
Из собрания ризницы следует указать на кадило игумена Никона 1428 г. (из-за плохо написанной цифры – славянской буквы его чаще всего датируют 1405 г.), изображающее' в своей верхней части завершение древнего Троицкого собора. К 1449 г. относится потир (причастная чаша) из красного мрамора, оправленный в золото. По его верхнему краю расположены красивые спирали орнамента, выполненные из тончайшей крученой золотой проволоки – скани. Потир сохранил имя мастера – «а делал Иван Фомин». Не меньшую художественную ценность представляют изделия, созданные резчиком по дереву и ювелиром иноком монастыря Амвросием.
Большой художественной привлекательностью отличаются и изделия XVI в. Так, подвесные украшения к золотому окладу на икону «Троица» – цаты – выполнены чеканкой с поверх наложенной многоцветной финифтью (илл. 14). Орнаментальные побеги и цветы на подвесках заставляют долго любоваться этим исключительным произведением русского ювелирного искусства.
Ризница Троицкого монастыря стала одним из первых русских художественных музеев. Посредственным предметам здесь не было места, поскольку сюда жертвовали только наилучшие. Среди них видное место занимает собрание шитья и древних тканей. Русские мастерицы владели иглой с редким совершенством.
К древнейшим памятникам этого отдела ризницы относится покров на гроб Сергия Радонежского (илл. 13), выполненный с большим совершенством в начале XV в. В изображении прославленного игумена столько индивидуального, живого, что можно говорить о портретном сходстве. Не менее интересна подвесная пелена, выполненная Софией Палеолог, женой Ивана III. Пелена отличается редкой красочностью. Из вкладов XVI в. известна большая плащаница 1561 г. – дар князя Владимира Старицкого. Редкое композиционное единство, мастерство рисунка, умение передать драматизм события, столь ярко отразившийся на лицах оплакивающих смерть Христа, богатство и разнообразие виртуозной техники шитья – все это ставит плащаницу князя Старицкого в ряд совершеннейших произведений древнерусского искусства.
Уже с начала XV столетия в монастыре действовала мастерская по изготовлению книг. Книги переписывали, украшали заставками, золотыми и киноварными буквами, тончайшими миниатюрами. Выработался даже специальный «сергиевский» почерк книг, по которому можно узнать их происхождение. Отсюда книги расходились по всей Руси. Здесь же, в монастыре, создалась одна из древнейших библиотек, где хранились сотни драгоценных рукописей. Среди них были ценнейшие произведения книжного дела. Так, например, в XVII в. начальник Оружейной палаты боярин Богдан Хитрово пожертвовал сюда древнее Евангелие конца XIV – начала XV в., связанное по манере своего исполнения с именем Андрея Рублева (ныне в библиотеке имени В. И. Ленина в Москве). Одну из его страниц украшает изображение ангела в круге, исключительное по совершенству рисунка и изысканной «трехзвучной» гамме, столь присущей творчеству великого мастера. Любознательный посетитель найдет в музее-заповеднике Загорска много интересного.
Не менее велик и «архитектурный вклад» в сокровищницу монастыря. Еще в 1469 г. известным строителем того времени Василием Ермолиным была сооружена до нас не дошедшая каменная трапезная. Судя по ее описанию XVII в. и изображениям на иконах, она служила образцом итальянским архитекторам, соорудившим позднее Г рановитую палату Московского Кремля.
В 1476 г. недалеко от белокаменного собора была построена ныне восстановленная кирпичная церковь в честь той же Троицы (ныне Духовская; илл. 17). Ее строили мастера-псковичи, использовавшие в ее отдельных частях псковские архитектурные мотивы. Так, в основании барабана главы храма стоят цилиндрические массивные столбы (почти как в псковских звонницах), между которыми повешены колокола. Такое оригинальное завершение храма позволяет представить нам древний тип храма XIV в. «иже под колоколы», т. е. соединение собственно храма со звонницей. Следует обратить внимание на орнаментальный пояс, расположенный почти у основания килевидных закомар. Он выполнен из терракоты, нового для того времени материала. Изящные опрокинутые вниз арочки, соединенные по концам «крабами», украшают апсиду, напоминая декоративные приемы далекой греческой Мистры.
В 1540-1550 гг. мощные каменные крепостные стены с 10 башнями, рвами и надолбами опоясали большим неправильным прямоугольником расширившуюся территорию монастыря. Они оправдали себя в дни героической обороны против войск гетмана Сапеги и Лисовского, длившейся полтора года (1608-1610). Один из просвещенных людей того времени, участник обороны Авраамий Палицын писал, что монастырь устоял «не крепкими, но немощными, не мудрыми, но простыми, не множайшими, но малейшими». В 1554 г. был заложен большой Успенский собор, освященный тридцать лет спустя и расписанный фресками только в конце XVII в. Как по размерам, так и по форме он напоминает московский Успенский собор Кремля. Его тяжелый массив, увенчанный могучим пятиглавием, сделался новым архитектурным центром монастыря-крепости.
При осаде монастыря сильно пострадали не только его стены и здания, но и женский Пятницкий, «что на Подоле» монастырь, расположенный у его южной оборонительной стены. Один из двух его храмов, построенный в середине XVI в. в подражание Духовской церкви, утерял свой верх, разрушенный во время обстрела. Он был восстановлен лишь в начале XVII в. и далеко не в прежнем виде. Почти одновременно был восстановлен и второй каменный небольшой храм, типичный для архитектурных вкусов XVII столетия.
Вскоре после «смуты» начинается перестройка монастырских укреплений; стены надстраиваются, а часть башен перекладывается с основания заново. Мастера XVII в. привносят в их архитектуру декоративные элементы, отчетливо выделяющиеся своим белым цветом на фоне красных стен.
В 1635-1637 гг. в монастыре строятся больничные палаты с шатровой церковью, посвященной Зосиме и Савватию. В их планировке сказался прием, распространенный в деревянной жилой архитектуре. Ведь обычно по сторонам сеней с их шатровым крыльцом располагались жилые клети. То же самое мы видим и в законченных реставрацией больничных палатах, где даже церковь восприняла форму покрытия крыльца шатром. Так светские мотивы проникли в церковные здания. Изразцы, тяги, напоминающие тяги Духовской церкви, кокошники со сложным профилем своих обрамлений-архивольтов и наличники окон образуют красивый убор этого небольшого, но нарядного храма, оттененного строгой, лаконичной архитектурой самих больничных палат.
Наряду со зданиями каменных келий (Предтеченский корпус) в конце XVII в. в монастыре строится у северной крепостной стены украшенный поливными изразцами царский дворец – чертоги. Позднейшие изменения исказили первоначальный облик этого интересного здания. В XVIII в. оно было еще относительно цело в основных своих частях. «Дворец о двух этажах… – говорится в описании монастыря, – расписанный снаружи разными красками наподобие шахмата и убранный в пристойных местах, а особливо столбы у окон, изразцовыми резными фигурами; с южной стороны оного имеются два парадные для всхода крыльца с фронтонами, на коих арматура и короны позлащенные устроены в 1775 г. и во всю линию открытая на столбах регулярных галерея…». Внутри на стенах и сводах частично сохранилась лепнина середины XVIII в. в стиле барокко.
Зданию чертогов вторит трапезная (1686-1692), расположенная у южной монастырской стены. Она имеет и галерею-гульбище, первоначально на редкость декоративную и своеобразную (восстановлена восточная сторона) и окраску «наподобие шахмата», и пышные наличники окон, торжественные порталы и декоративные кокошники, украшенные раковинами. Внутри сохранилось лепное убранство сводов, отличающееся смелостью и силой своих декоративных форм. Это здание, как и ряд других построек (надвратная церковь, «святой колодец», верх Утичьей башни, надкладезная часовня вне стен монастыря), выстроено в конце XVII столетия в типичном для того времени стиле московского или «нарышкинского» барокко. Он поражает своеобразием крупных декоративных деталей, обычно выполненных из белого камня.
Особенно интересна Утичья башня (илл. 18). Низ ее относится к началу XVII в. В конце XVII в. неизвестный нам по имени мастер надстроил ее оригинальной башенкой с аркбутанами, ажурной аркадой и небольшим шпилем, завершенным изображением утки (утицы). Красная окраска стен и белые дeкopaJ тивные детали придали башне на редкость нарядный вид. Сопоставление этого оригинального завершения с голландской архитектурой начала XVII в. говорит, что декоративные формы последней были привлечены для выполнения этой надстройки (ратуша в Маастрихте).
В начале августа 1689 г. монастырь сделался местом исторического события, знаменовавшего начало новой эпохи в жизни русского государства. Сюда в ночь на 9 августа неожиданно прибыл молодой Петр, начавший борьбу с правительницей Софьей. Монастырь на короткое время превратился в центр обостренной политической жизни страны.
Искусство новой послепетровской России также сделало свой вклад в художественную сокровищницу монастыря. В середине XVIII в. по проекту И. Мичурина, И. Шумахера и Д. Ухтомского была выстроена знаменитая монастырская колокольня (илл. 19). Хотя это здание принадлежит уже новому времени, но его архитектура не нарушила красоты и цельности древнего монастыря. Архитекторы нашли для своего произведения и место и форму в кругу древних построек, связав ее стройную и легкую, прорезанную арками башню с тем незабываемым архитектурным пейзажем, который глубоко запечатлевается в сердце каждого человека, не чуждого искусства. Недаром Троице-Сергиевский монастырь заслуженно пользуется мировой известностью.
Осмотр Троице-Сергиева монастыря и его художественных сокровищ почти полностью поглощает все внимание посетителя. Тем не менее мы все же склонны предложить небольшую прогулку, чтобы осмотреть расположенную в 2 км на северо-запад от монастыря небольшую сельскую деревянную церковь середины XVII в. – храм села Благовещенского (илл. 20). По-видимому, в 1890 г., когда была «обновлена» его колокольня, стены, рубленные из толстых бревен, были обшиты тесом. Храм принадлежит к тому в свое время широко распространенному типу «клетских» церквей, обаяние которых заключалось в умелом сопоставлении граненого алтаря, собственно храма с его высокой кровлей и небольшой трапезной, у которой часто можно было встретить шатровую колокольню. Подобные здания были крыты обычно «красным» тесом, т. е. тесом с фигурными вырезами тесин, что создавало узорную тень на венчающих бревнах сруба. Памятник села Благовещенского ценен именно этими архитектурными качествами, поскольку здесь отсутствуют какие-либо декоративные детали. Помимо этого, надо думать, это единственный теперь в Подмосковье памятник деревянного зодчества XVII в., по которому мы можем судить об облике подобных сооружений средней полосы России. Хотя по своим формам он весьма далек от прославленных произведений Троице-Сергиева монастыря, тем не менее и в этом скромном здании, созданном руками неискушенных плотников, жива их извечная любовь к красоте и совершенству.
За Загорском реже становятся деревни, чаще глаз скользит по вершинам синеющих на горизонте лесов. Заметно живописнее стал рельеф местности. Сорок километров пути-и мы в Александровой слободе Ивана Г розного (ныне г. Александров). Здесь на берегу речки Серой в начале XVI в. появилась небольшая, но быстро разраставшаяся усадьба московского великого князя Василия III. Уже в 1513 г. «священа бысть церковь Покрова… тогда же князь великий и во двор вшел». Этот храм, ныне известный как Троицкий собор (илл. 21), дошел до нашего времени. Он близко напоминает древний собор Троице-Сергиева монастыря. Однако его формы более тяжеловесны, величественны и даже массивны. На первоначально краснокирпичных стенах хорошо выделялись белокаменные порталы, киот над западным входом и трехчастный пояс. В его составе, как и в капителях лопаток, нетрудно заметить декоративные ордерные детали, привнесенные в русское зодчество итальянскими зодчими, работавшими в Москве в начале XVI в.
Около Троицкого собора стоит высокая шатровая колокольня (илл. 22). Ее внешняя архитектурная обработка позволяет отнести ее ко второй половине XVI в., когда здесь обосновался во времена опричнины Иван Грозный, превративший Александрову слободу в столицу государства. Но за внешними могучими пилонами колокольни скрываются части двойной башни, сооруженной еще во времена Василия III.
Грозный переехал в Александрову слободу в 1565 г. Незамедлительно начались большие строительные работы, превратившие относительно скромную великокняжескую усадьбу в царскую резиденцию, обнесенную валом и рвом. Вплоть до 1582 г. сооружались здесь различные здания. По-видимому, к этому времени можно отнесги шатровую Покровскую церковь, положившую начало сооружению обширной, ныне восстановленной в первоначальном виде трапезной (XVII в.). Последняя поражает большим залом и его мощными столбами, несущими высоко поднятые своды. Под некогда открытым шатром храма сохранились фрески – редкий пример росписи такого завершения церкви. В замке свода подцерковья была вставлена великолепная по рисунку белокаменная розетка, хранящаяся ныне в местном музее.
Ко времени Грозного следует отнести основную часть пятиглавой Успенской церкви, находящейся в юго-восточном углу обширной территории. О древности свидетельствуют двухэтажные подвалы, возможно входившие в состав каменных царских хором. На одном из камней кладки уцелел выцарапанный некиим Яковом рисунок трехшатрового храма, который, может быть, являлся первоначальным проектом этого здания. В XVII в., когда царская усадьба была превращена в монастырь, Успенская церковь была перестроена с добавлением новых частей и помещений.
Иван Г розный не только обстраивал полюбившуюся ему Александрову слободу. Сюда из Новгорода были привезены писанные золотом по зачерненной меди врата. Они украшают ныне южный вход в Троицкий собор. Это уникальное художественное произведение относится к 1336 г., будучи выполнено по заказу новгородского архиепископа Василия, портрет которого изобразил мастер Ипатий, уроженец Великого Устюга. Наряду с изображениями на евангельские сюжеты здесь можно видеть и сказочного Китовраса – античного кентавра.
Западный портал сохранил пластину с гравированным по меди изображением Троицы – вклад тверского епископа Федора 1344 или 1358 г. В соборе и музее находится ряд превосходных икон XV-XVII вв., среди которых заметное место занимает икона «Троица» – копия со знаменитой «Троицы» Андрея Рублева.
Как уже говорилось, в XVII в. царская усадьба превратилась в монастырь. Именно к этому времени относится большой Г-образный в плане корпус келий (нижний этаж) и монастырские стены с башнями. Хотя они сооружались во время, когда каменные оборонительные укрепления утеряли свое военное значение, но тем не менее, они выстроены, как говорится, по всем правилам военного искусства. Особенно привлекателен их вид с внутренней стороны, где арки «подошвенного боя» чередуются с бойницами верхнего яруса. Местный музей хранит ряд интересных художественных произведений XVI-XIX вв. Среди них выделяются вещи, выполненные из серебряной скани.
2. По Владимирской дороге
Кто не знает «Владимирки» Левитана? Однообразный унылый пейзаж – ровная лента лесов на горизонте и прямое шоссе, то подымающееся на небольшие возвышенности, то сбегающее в неглубокие низины! И над всем этим такое же унылое, низкое, серое небо с валами ползущих туч. Действительно, этот край Подмосковья не радует глаз, как его северная часть. Но и здесь немало художественно ценных архитектурных произведений. Так совершим же и сюда путешествие, отклоняясь от старой дороги то вправо, то влево. Здесь мы найдем памятники в основном XVIII в. – эпохи барокко и классицизма.
Наше знакомство с ними начинается со скромного храма в Никольском-Архангельском (илл. 23), расположенном рядом с платформой Никольское Горьковской железной дороги.
Московская архитектура первой трети XVIII в. весьма оригинальна. Она уже прониклась новым духом петровской художественной культуры. Так, мы встретимся здесь с вполне ясным пониманием ордерных форм. Наряду с ними привлечены пока еще скромные декоративные детали западноевропейского барокко в виде люкарн на граненом куполе, мелкопрофилированных, хорошо вытянутых карнизов, новых по облику наличников окон и т. д. Однако в московской архитектуре того времени продолжают жить те композиционные приемы, которые так блестяще показали себя в московском барокко. Это и высокие подклеты, и утвердившаяся композиция восьмерика на четверике, и общая стройность форм при сохранении выразительного многоярусного силуэта. Церковь села Никольского-Архангельского, принадлежавшего в XVIII в. Долгоруким, относится именно к этому типу. Поскольку старшие и одновременные ей памятники Подмосковья и самой Москвы не сохранились, ее следует считать уникальной.
Некоторые авторы, посвятившие небольшие заметки этому памятнику, почему-то датируют его 1773 г., что неверно. Он, безусловно, лет на 50-40 старше этой даты. Возможно, что в указанном году велись какие-то строительные работы, которые и определили эту дату. Последнее весьма возможно, так как храм сохранил следы более поздних переделок. Наиболее эффектно он выглядит с востока. Высокий и стройный, он неудержимо стремится ввысь, чему немало способствуют подклет и вертикальные членения его двусветного четверика. Последний несет в завершении стен, по центрам, декоративные полукружия -столь характерные детали московской архитектуры первой трети XVIII в. Внутреннее убранство хранит следы первоначальной отделки.
Рядом с храмом сохранилась белокаменная часовня 1844 г. Она имеет восьмигранную форму и выполнена в духе позднего классицизма.
Рядом со станцией Фрязино Монинской ветки Ярославской железной дороги, по левую сторону Владимирского шоссе, на речке Любосивке, расположена большая усадьба Г ребнево. Обстройка усадьбы началась еще в конце XVIII в. при Бибиковых. Однако многое было переделано в 1817-1823 гг. архитектором Н. Дерюгиным, когда усадьба перешла к Голицыным. Архитектурный замысел усадьбы определяется сразу же одной, правда, чисто декоративной постройкой, как бы задающей тон всей планировке. На парадный двор посетитель попадает через триумфальные ворота (илл. 24), построенные по образцу римских. Тяжелые формы арки с ее двумя боковыми проходами, широким антаблементом и римско-дорическими колоннами сразу же настраивают на торжественный лад. Сам парадный двор уподобляется своего рода римскому форуму, в глубине которого стоит главный трехэтажный дом с торжественным шестиколонным портиком. Одноэтажные галереи с боковыми купольными павильонами подчеркивают его масштаб. Архитектуре дома вторят два двухэтажных флигеля с пилястровыми портиками. В XVIII в. в первом павильоне помещался театр, а флигели служили хлебными амбарами. Как видно, утилитарное начало соединялось здесь с широтой художественного замысла.
В главном усадебном доме сохранилась старая анфилада комнат с центральным двухсветным залом, отделанным искусственным мрамором. Детали лепных украшений свидетельствуют о незаурядном мастере. О том же говорит и парадная трехмаршевая мраморная лестница, расположенная в вестибюле.
Усадьба с парком была обнесена оградой. Если ограда у ворот состоит из столбов-колонн, между которыми поставлены звенья красивой металлической решетки, то парк был обнесен кирпичной стеной с угловыми башнями, выполненными уже в псевдоготическом стиле. Помимо вышеназванных главных въездных ворот имелись еще другие в виде пилонов с ионическими колоннами, некогда несшие вверху фигуры львов и сфинксов.
Громадный пруд, почти что озеро в парке с восемью островами, свидетельствует о размахе устройства усадьбы. Ее хозяйственные сооружения были выделены в особую группу. Среди них архитектор Дерюгин ^выстроил в 1818-1823 гг. конный двор, дополнивший постройки XVIII в. – каретный сарай и скотный двор.
За пределами усадьбы находятся две церкви – зимняя и летняя. Летний храм был сооружен учеником М. Казакова И. Ветровым в 1786-1791 гг. Его крестообразный в плане объем с вписанным овалом центральной части необычен для архитектуры классицизма. Снаружи храм отличают четырехколонные портики и купол с люкарнами и небольшой главкой. Внутреннее убранство, выполненное по проекту С.Грязнова, наделено изяществом и красотою форм.
В 1817-1823 гг. была построена зимняя церковь. Она представляет редкий тип, повторяющий древнюю форму нам уже знакомого храма «иже под колоколы», т.е. когда собственно церковь увенчивалась колокольней. Зимняя церковь Гребнева подчеркнуто торжественна. На восьмигранном строгом по архитектуре объеме, украшенном с четырех сторон портиками с парными дорическими колоннами, поставлен мощный барабан,прорезанный высокими арками звона. Над ним несколько неожиданно располагается еще ярус с обычными окнами, увенчанный куполом с люкарнами. В последних помещены часы. Завершающие храм барабан и глава, как и весь верхний купольный ярус, явно более позднего происхождения. Следует отметить, что барельефы церкви внутри и снаружи (не сохранились), а также лепные работы были выполнены скульптором Г. Замараевым, что намного повышало декоративную сторону этого интересного сооружения.
В 3 ад от станции Монино расположена усадьба известного сподвижника Петра Я. Брюса – Глинки. Я. Брюс вышел в отставку в 1726 г. тут же после смерти Петра и поселился в своей усадьбе. Следовательно, ее устройство – постройка дома и флигелей, а также разбивка регулярного парка-падает на конец 20-х гг. XVIII в. Здесь Брюс стал заниматься физикой, математикой, естествознанием и астрономией, обставив различными приборами свой кабинет, завещанный им Академии наук «на пользу общественную». Столь странные для окрестного населения занятия нелюдимого вельможи породили слухи о нем, как о волшебнике и колдуне, что вызвало появление множества легенд. Так, до сих пор можно услышать, что Брюс в жаркий летний день одним словом замораживал воду одного из прудов для того, чтобы покататься на коньках. Легенда и слухи росли и множились, чему немало способствовали замковые камни окон нижнего этажа усадебного дома, до сих пор сохранившие демонические маски.
Поделиться книгой: