Бумерит

– Для начала попробуйте увидеть иерархию спирали развития. Поверьте, в этом нет ничего сложного, – она рассмеялась. – Красные иерархии основаны на власти и грубой силе: большая рыба ест маленькую. На синем уровне (мифический порядок) существуют многочисленные и очень жёсткие социальные иерархии, например, кастовая система, иерархии средневековой церкви и строгая социальная стратификация феодальных империй. Оранжевые иерархии (меритократии) основываются на заслугах и возникают там, где ценятся выдающиеся достижения. На зелёном уровне чувствительная самость отвергает любые иерархии просто потому, что с ними часто связаны ужасные проявления социальной несправедливости.

– Но на втором порядке иерархии возвращаются. Теперь это более мягкие, вложенные иерархии, которые называются иерархиями развития. В качестве примера можно привести иерархию, в рамках которой атомы включаются в молекулы, молекулы – в клетки, клетки – в организм, организмы – в экосистему, экосистемы – в биосферу, а биосфера – во всю вселенную. Каждый из элементов иерархии, не важно, на каком уровне он находится, совершенно необходим для существования всей иерархии: если исчезнут атомы, то немедленно исчезнут все молекулы, клетки, экосистемы и т. д. В то же время каждая следующая волна объединяет и включает все предыдущие: экосистемы включают организмы, которые включают клетки, которые включают молекулы – это называется развитием путём включения. Поэтому чем выше волна, тем больше компонентов она включает, объединяет и интегрирует и тем меньше дискриминирует, исключает, подавляет. Каждая следующая волна «превосходит и включает» предшествующие, демонстрируя увеличение заботы. Подобно большинству естественных процессов развития, спираль развития является вложенной иерархией или иерархией развития, и поэтому область применения заботы растёт с каждым уровнем сознания.

– Послушай меня, – говорит голая Хлоя, раскачивающаяся на люстре, – ты должен это знать, если хочешь добраться до второго порядка. Зелёный мем не терпит маскулинности. Он не признает ничего твёрдого, прямого и вертикального. Никакой эрекции! Только мягкие линии, сопливые сантименты и трогательные чувства. Никаких вертикальных эрекций и иерархий.

– Хлоя, мне не кажется…

Но тут до меня доходит, что она, скорее всего, права.

– Поэтому когда мы делаем вот так…

– О боже.

– Это и есть второй порядок!

– Риана Эйслер обращает внимание на важное отличие между «иерархиями доминирования» и «иерархиями актуализации». Иерархии доминирования – это инструменты жёсткого социального подавления, а иерархии актуализации – это иерархии развития, действительно необходимые для самоактуализации индивидов и культур. То есть иерархии доминирования – это инструмент подавления, а иерархии актуализации – инструмент развития. Именно иерархии развития аккуратно соединяют прежде изолированные и разрозненные элементы. Отдельные атомы объединяются в молекулы, отдельные молекулы – в клетки, отдельные клетки – в организмы, организмы – в экосистемы, экосистемы – в биосферу и т. д. Короче говоря, иерархии развития превращают беспорядочные нагромождения элементов в целое, соединяет осколки, заменяют отчуждённость взаимодействием.

– Согласно спиральной динамике, понимание иерархий роста приходит на втором порядке. Поэтому, отрицая любые иерархии, мы не только ведём благородную борьбу с несправедливостью иерархий доминирования, но и закрываем себе путь к интегральному второму порядку.

Ким нагнулась ко мне.

– Тебе это отрицание вертикальных иерархий о чём-нибудь говорит?

– Ну, Хлое точно говорит.

– В смысле?

– Да так, ничего. Ничего интересного.

– Так как интегральное сознавание второго порядка видит вложенную иерархию развития, оно признаёт, что каждый мем играет важнейшую роль. Поэтому сознавание второго порядка «понимает уникальность всех концептуальных и личных миров, созданных предыдущими мемами». То, что правильно для синего, не обязательно будет правильно для пурпурного или оранжевого. То, что правильно для зелёного, не обязательно будет верно для красного или синего. Этика второго порядка ориентирована на здоровье всей спирали, и ни один из уровней – ни синий, ни оранжевый, ни зелёный, ни даже уровни второго порядка – не заслуживает привилегированного отношения.

– Этот «спиральный императив» (отдавая дань уважения «Стар Треку», я ещё называю его «основной директивой») объясняет многие мотивы людей, находящихся на втором порядке. Бек и Кован отмечают: «Отвес, с помощью которого второй порядок делает свои оценки, отклоняется в сторону всей спирали, её здоровья и эволюции. Это необходимое условие выживания в Глобальной деревне. Все цвета важны, потому что каждый цвет спирали выполняет свои функции». «Основная директива» устанавливается в контексте всего развития: «Второй порядок осознаёт необходимость каждого элемента развёртывающейся последовательности мемов. Решение проблемы с точки зрения второго порядка – это поиск пробелов, нестыковок, триггерных зон, естественных потоков и регрессивных процессов».

Хэзелтон замолчала, посмотрела в зал, улыбнулась.

– На втором порядке может возникнуть новый, глубоко универсальный и «благоговеющий перед космическим порядком и творческими силами, проявляющимися с момента Большого взрыва даже в самых крошечных молекулах» вид духовности. На основании представлений о космическом единстве обычно формируется новое понимание Геи, как части глобального сознания. Это духовность «общей картины», духовность космической целостности. Очень важно уметь отличать постконвенциональную космическую духовность от конвенциональной мифической синей религии. Они разные, как день и ночь: в основе первой лежит интегральное сознавание, в основе второй – мифы и догмы.

– Ким, по-моему, космическое единство – это как раз то, к чему стремились мои родители. Они действительно хотели его достичь. Наверное, они до сих пор мечтают об этом бирюзовом единстве. Просто в шестидесятые они свернули не туда и застряли на зелёном, заблудились во флатландии, и поэтому так и не смогли совершить этот скачок.

– Грустно, правда?

– Не знаю, может, ещё не поздно? Морин говорил, на эту тему есть какие-то исследования?

– Да, они просто удивительные. Сам увидишь.

– У каждого уровня свои патологии, так что даже второй порядок может иметь существенные недостатки, – напомнила нам Хэзелтон. – Чем ярче свет, тем чернее тень. Широкие взгляды могут объединять людей в мегаплемена и суперкланы. Всегда сохраняется опасность пойти по стопам Дарта Вейдера: если, находясь на очень высокой стадии развития, человек злоупотребит открывшимися ему возможностями, последствия могут быть просто катастрофическими. К примеру, панорамное видение в комбинации с материалистическими взглядами, характерными для флатландии и теории систем, вряд ли принесёт большую пользу. В общем-то, все самые отвратительные пороки глобализации являются пагубным следствием злоупотребления возможностями второго порядка. В глобализации как таковой нет ничего плохого, но глобализация флатландии – навязывание одного мема (например, оранжевого бизнеса) всему миру – это настоящий кошмар. Но о кошмарах поговорим позже…

Хэзелтон улыбнулась.

– А сейчас давайте закончим на здоровой ноте. Второй порядок следует «основной директиве»: способствовать здоровью всей спирали. Основная директива – это попытка помочь всем мемам наилучшим образом проявить себя, так чтобы каждый мем мог внести свой важный и необходимый вклад в здоровье спирали. Поэтому именно здоровые мемы второго порядка должны стремиться к появлению сострадательного интегрального сознания и подлинному миру на земле.

Интегральное сознание и чувство единства теперь стали для меня не просто абстрактными понятиями. Теперь они означают, по меньшей мере, две конкретные вещи: то, чего я хотел достичь, и минимальные требования для загрузки в Киберпространство. Я боялся, что мы с самого начала загрузим в суперинтеллектуальную сеть разрозненные мемы первого порядка. Человеческая эволюция и киберэволюция, углерод и кремний – я рассчитывал, что за свою жизнь успею пройти оба этих пути, но оказалось, что они пересекаются. Происходящее в одном из миров непременно отражается на другом мире. И если программисты не преодолеют мышление флатландии, они зальют своей фрагментарной логикой кристаллические решётки кремниевого сознания и навсегда затуманят его.

– Кен, ты должен это попробовать, – Хлоя смотрит на меня, её вечно голое тело улыбается. Но говорит она голосом Хэзелтон, – Скачок в гиперпространство интегрального сознания.

– Развитие сознания – это увлекательное путешествие из мира разрозненных групп, состоящих не более чем из 30 человек, неспособных общаться с другими группами и племенами, в мир глобальной деревни, предоставляющий по меньшей мере теоретическую возможность интегрального объединения, глобального единства-в-многообразии, которое позволяет всем культурам сохранить свои особенности и уважает их уникальность в контексте универсальной заботы и справедливости.

– Не удивительно, что невероятные достижения эволюции заставили многих мыслителей, включая Гегеля, Тейяра де Шардена и Ауробиндо, прийти к выводу, что конечной целью развёртывающейся эволюции является сам Дух. Конечно, жестоким проявлениям эволюции также несть числа, но нам не обязательно витать в сладких грёзах, чтобы увидеть позитивные достижения и понять, какое удивительное движение по спирали развития уже произошло.

– Допустим, что дальнейшие кросс-культурные исследования предоставят ещё больше доказательств существования спирали развития, о которой мы только что говорили. Что это будет означать с точки зрения возникновения подлинно интегрального сознания?

– Ответ прост. Что является трамплином к интегральному сознанию второго порядка? Зелёный мем.

– Что мешает нам прямо сейчас совершить скачок к интегральному сознанию? Фиксация на зелёном меме.

– Какова основная причина фиксации на зелёном меме?

– Бумерит.

4. [e-mail] (И_Это_Мы_Сами@МоюМать. com)

На второе выступление Стюарта собралась вся наша компания. Стюарт – высокий, худощавый, красивый, бритый наголо двадцатидевятилетний мужчина, от которого исходит настолько интенсивная энергия, что кажется, будто он не вынимает пальца из электрической розетки. Поэтому сила, яркость, честность и юмор его выступлений совсем не кажутся удивительными. То, что он до сих пор не стал звездой национального масштаба, можно объяснить только тем, что он сам этого не хочет. Мы всегда оставляли за своим столом одно свободное место, чтобы он мог подсесть к нам во время перерыва в выступлении.

– Ну, Стюарт, детка, расскажи Кену, зачем ты медитируешь, – Джонатану нравилось начинать разговор с этой фразы.

– Ну, я не считаю медитацию чем-то особенным, это своего рода личная гигиена. К тому же я пишу музыку в медитации. Я словно погружаюсь в это невероятное творческое пространство, и песни сами приходят ко мне, как будто они уже были написаны и только ждали меня. Иногда я погружаюсь в безмолвие. Словно возвращаюсь домой. Без этого я бы точно сошёл с ума, – можете мне поверить, ведь я знаю, что такое безумие.

– Кен считает, что всё на свете скоро будет закачано на чипы, ча-ча-ча, так что тебе больше не придётся этим заниматься, – Джонатан ухмыльнулся. – Если захочешь помедитировать, или заняться любовью, или сделать что-нибудь ещё, просто нажми на кнопку «ВКЛ».

– Ты всё неправильно понял, – сказал я. – И вообще, я уже начал в этом сомневаться. То есть я об этом думал. Хотя, может, и не особо, но всё-таки думал.

– Оооооо, бог ты мой. В любом случае, не думаю, что что-то изменится, если всё будет закачано в компьютеры. Но раз уж речь зашла о закачке: Каролина, скажи, ты глотаешь?

Я с испугом заметил в дальнем конце зала Джоан Хэзелтон, доктора Морина и ещё нескольких человек, которых я не знал. Я быстро отвернулся и прочистил горло.

– Дело вот в чём, – поспешно заговорил я, – совершенно очевидно, или, по крайней мере, было бы очевидно, если бы так и было, или могло бы быть, если всё получилось. То есть, позвольте мне подытожить…

– Оооооо, какой умник.

Скотт, прищурившись, посмотрел на меня, затем повернулся к Стюарту.

– Но Стюарт, у тебя ведь должны быть какие-то идеи о том, что лежит в основе медитации? Ты ведь о ней пишешь, ты о ней поёшь, ты ей занимаешься. Ты так избавляешься от стресса? Или работаешь со своим духом? Или соединяешься с Богом? Или просто дремлешь?

– Я слышал ваш разговор про путь «от машины к трансцендентному сознанию». По-моему, это и есть медитация. Вы выходите за рамки своих механических привычек и соединяетесь с трансцендентным сознанием. Без шуток.

– Ну и что в этом интересного? – сказала Хлоя, имея в виду «Ну и кому это нужно?» или «Давайте лучше пойдём на шоппинг».

– Трансцендентное сознание? Которое нельзя свести к материи? – спросил я.

– Да, настоящее духовное сознание. Не порождённое материей.

– Мне это сложно понять, – сказала Каролина. – Я изучаю культурологию. Мы вдоль и поперёк изъездили критику существовавших в прошлом форм социального угнетения. И, должна вам сказать, все эти системы медитации зародились в жестоких патриархальных обществах. Задумайтесь хоть ненадолго. Вы говорите «трансцендентное сознание», а я слышу «наплюйте на женщин и насрите на землю».

– Что-что ты слышишь?

– Я слышу «наплюйте…»

– А я слышу занудную феминистскую хрень про то, что все женщины – жертвы, – бросила Хлоя. – Это всё тааааак устарело, милая.

– Понять не могу, как тебя взяли на архитектурный – ты же настоящая киса ку-ку, – огрызнулась Каролина в ответ. – У меня даже с морковкой были разговоры поинтереснее.

– Морковка заявляет обратное.

– Может быть и так, – вставил Стюарт. – Может быть, ты права, и некоторые из этих систем патриархальные. Но это ещё не значит, что они плохи на сто процентов. Патриархальные мужчины изобрели колесо, но ведь ты, наверно, не чувствуешь себя угнетённой, когда ездишь на машине или велосипеде. Может, и медитацию тоже придумали патриархальные мужчины, но в этом нет ничего страшного, если она открывает нам доступ к разуму, несводимому к материи.

– Вообще-то, – я украдкой посмотрел по сторонам, – кое-кто даже говорит, что существуют уровни ума или уровни сознания.

– Вы только послушайте нашего кремниевого мальчика, – рассмеялся Джонатан. – Ты открыл то, что давно знают все люди, которые хоть что-нибудь знают, но ты, конечно, не входишь в их число. Все традиции мудрости – слышишь, Кен, все – говорят об уровнях сознания, о великом спектре сознания, который простирается от материи до духа. Стюарт прав, когда говорит, что медитация позволяет тебе оказаться на вершине этого спектра. Вот почему я практикую дзен. И ты тоже можешь попробовать, – он улыбнулся.

– Ну, приехали. Это самый занудный разговор в мире, да? Стюарт, дорогой, почему бы тебе не спеть? Спой для нас, милый.

– Уже скоро.

– Уровни сознания… Уилбер, да где ты был всё это время? Мы заходили в Интегральный центр, на прошлой неделе, помнишь? Ты слышал всю лекцию? Запомнил хоть что-нибудь? – спросила Каролина.

Я уже успел забыть, как первый раз оказался в Интегральном центре.

– Запомнил ли я что-нибудь? Ну, естественно, конечно, запомнил. Я запомнил про эти уровни, или как их там.

– Я часто выступаю в ИЦ, – сказал Стюарт.

– Выступаешь в ИЦ? Зачем?

– Они специалисты в области сознания и его развёртывающихся стадий или волн. К ним приезжают эксперты со всего мира. И мне это интересно. Я даже посвятил свой альбом «Kid Mystic» одному из тамошних преподавателей. А они позвонили мне и пригласили к себе. Я бываю на некоторых их конференциях и иногда там пою.

– Будь осторожен, – ухмыльнулась Хлоя. – Бумеры пожирают своих отпрысков.

– Правда? И что это значит, Хлоя? О! Эй, посмотрите туда. Джоан! Джоан! Привет.

Моё тело пронзил адреналиновый разряд. Когда Хэзелтон направилась к нам, я запаниковал.

– Стюарт, а мы о тебе вспоминали. Когда ты приехал?

– Вчера вечером, Джоан, всего за десять минут до начала концерта, так что я не смог позвонить. Мой Додж Махал сломался на подъезде к Бруклину.

Хэзелтон села. Казалось, что её коралловые глаза видят бесконечность, что их прозрачность – продолжение неба. В её глазах нет ничего, кроме неба, и с неба льются лучи света. Мир не проникает в неё, а как будто исходит из неё.

– Это твои друзья? – спросила она Стюарта.

– Вообще-то нет, они просто преследуют меня повсюду. – Мы непонимающе уставились на него. – Ладно, шучу. Хлоя, Скотт, Каролина, Кен, Джонатан – доктор Джоан Хэзелтон. – Мы кивнули друг другу в знак приветствия.

– Мне вот интересно, доктор Хэзелтон, вы в ИЦ изучаете сознание. Скажите, вы это делаете в рамках какой-то школы? – спросил Джонатан без обычной язвительности.

– В общем-то, нет. Наш замысел в том, чтобы взять все известные карты человеческого ума – восточные, западные, древние и современные – и создать общую карту – сравнительную карту человеческого ума. Если на какой-то из используемых нами карт есть белые пятна, мы заполняем их данными с других карт. Иногда мы выбираем одну из этих карт, например, карту Джейн Лёвинджер (Jane Loevinger), Шри Ауробиндо, Плотина или спиральную динамику, и используем её в качестве вводного материала. Но в основном нас интересует интегральная карта, на которой собрано всё лучшее с остальных карт.

– И что интересного в этой карте? Простите меня за прямоту, но какая от неё польза? – вмешался Скотт.

– Ну, наши исследования чем-то похожи на проект «Геном человека», только вместо составления карты всех известных генов мы составляем карту всех известных мемов. Всех уровней, волн, стадий и состояний сознания – можете выбрать то слово, которое вам понятнее. Мы составляем карту всего спектра сознания. – Хэзелтон замолчала, улыбнулась и с теплотой посмотрела на всех, сидящих за столом. – Может быть, объединив все известные гены и все известные мемы, мы обнаружим что-нибудь интересное, – широко улыбнулась она.

Хлоя непроизвольно закатила глаза, что являлось сигналом приближающейся смерти от скуки. Не знаю почему, но я был влюблён в Хлою: может быть, из-за её нахальной самоуверенности, так резко контрастировавшей с моей скучной замкнутостью. К тому же, без неё я бы никогда не попробовал всех этих глупых и невероятно жизнерадостных вещей. И в то же время я не мог понять, что я в ней нашёл. Хотя это меня не волновало. Меня беспокоила мысль о том, что девушка вроде неё могла увидеть во мне.

Джоан в упор посмотрела на меня. Её взгляд полностью дезориентировал, потому что в бескрайних небесах невозможно найти опору, ведь там плоть на время ослабляет свою хватку, и ты окунаешься в бестелесное киберпространство. Обычно, когда смотришь кому-то в глаза, ожидаешь найти там что-нибудь твёрдое, что не позволит тебе в них провалиться.

– Мы уже встречались, да? – спросила она.

– Да? Нет. То есть, нет. Да, конечно, нет.

– Позвольте мне перевести для Вас слова этого кибермальчика…

– Не надо, Джонатан. Я, мы, нас… мы как-то заходили в ИЦ. Возможно, тогда вы меня и видели.

Она улыбнулась.

– Люди, люди, люди. Послушайте, ребята, всё самое интересное ещё впереди. Спираль развития – это великая Река жизни, которая несёт миллиарды людей от своих истоков к океану. Человек, независимо от своей культурной принадлежности, всегда начинает свою жизнь с чистого листа, с архаической стадии, со старого доброго бежевого, который и является отправной точкой его роста и развития. На каждого человека, добравшегося до интегральной стадии, приходятся десятки тех, кто не добрался, хотя так же, как он, двигался по спирали развития, начиная с архаического уровня. Сама спираль – это огромный бесконечный поток, по которому непрерывно плывут миллиарды людей. Кто-то изо всех сил старается не захлебнуться, а кто-то наслаждается путешествием, кому-то помогают, а кого-то задерживают, – всё зависит от степени понимания человеком этой могучей Реки.

Доктор Морин объявил планы на день: выступление Стюарта и несколько презентаций. Это был важный день, выступали три приглашённых лектора.

– Сегодня нам предстоит то, что мы называем днём подробностей, – сказал Морин. – Мы будем рассматривать увлекательнейшие подробности эволюции сознания, обсудим уровни развития самости, взгляды модернизма и постмодернизма и препятствия на пути к интегральному сознанию.

– Ну, всё, считайте, что Хлоя ушла. Это всё звучит тааааак скучно, просто слов нет.

Для меня было загадкой, почему она вообще решила сюда прийти. Возможно, из-за того, как я смотрел на Хэзелтон.

– Пообедаем вместе? – выкрикнул я ей в след.

– Ооооо, счастье-то какое.

– Обещаем, что всё будет максимально безболезненно. Для этого мы даже подготовили кучу картинок. Сегодня вам придётся немного потерпеть, а дальше можно будет расслабиться! – По залу прокатилась мощная волна аплодисментов вперемешку с криками одобрения.