Секс, любовь и сердце психотерапия инфаркта

Тони был личностью, проявляющей определенные черты обеих структур, с преобладанием неосознанной паники. Он часто жаловался на депрессию и недостаток чувств. Он говорил, что жизнь его не возбуждает, признался, что может целый день лежать в кровати и смотреть телевизор.

Практически любое движение требовало усилия воли, так как он так обездвижил свое тело, что в нем не могло появиться ни одно спонтанное движение или эмоция. Он был хорошо сложен, с развитыми мышцами, но необыкновенное напряжение в них, поддающееся волевому контролю, делало его тело жестким. Так как руки были подняты и обездвижены, он имел большие проблемы с поднятием их над головой. Его грудь была раздута, в следствие чего дыхание было очень ограничено. Он не мог плакать, но когда расслабился, его лицо приняло печальное и несчастное выражение.

Тони был единственным ребенком. Он не помнил своего детства и мог припомнить только несколько ситуаций, когда родители проявляли но отношению к нему сердечность. Так как мать играла ежедневно с приятелями в карты, его никто не встречал, когда он возвращался из школы домой. Отец брал его время от времени на футбольное поле, но бил за каждое непослушание или, если он создавал проблемы. Тонн не помнил тех сцен, когда его били, кроме того факта, что он прятался от отца под кровать и клал книжки в штаны, для того чтобы было меньше боли. Он часто вспоминал размеры ладони отца, как бы желая сказать, что они вызывали в нем ужас, но в своих рассказах не проявлял страха или других чувств. Он был одиноким ребенком, у него не было приятелей и друзей. Когда он был подростком, он украл у отца деньги для того, чтобы развлечься с приятелями и не чувствовать себя одиноким.

В теле Тонн можно было найти следы истории его связи с родителями. Реагируя на враждебность отца, он становился более жестким, как бы стараясь сказать: "Ты не сломишь меня. Я не буду плакать, несмотря на то, как больно ты будешь меня бить". И когда отец его бил — он не плакал. Реагируя на равнодушие и отстраненность матери, он сделал свое сердце твердым, как бы говоря: "Ты мне не нужна. Мне не нужен никто. То, что никто меня не любит, не имеет для меня значения". Но сердце Тони не было твердым. В реальности он был чувствителен к боли собственных детей и страданиям приятелей, так как сам много страдал. Однако он был закован в мышечную броню, что должно было защищать его от холодного и враждебного мира и от страданий. Он был также парализован ужасом, который испытывал по отношению к отцу, и который углублял его трудности в раскрытии себя и поиске любви.

Когда Тони выполнял упражнения с углубленным дыханием, он не сломался, как другие, не впал в панику, и не ощутил боли. Он чувствовал себя плохо и его руки болели до такой степени, что он долго не мог выполнять упражнения. В следствие этого его дыхание не углублялось в достаточной степени, и не проявилась ни одна эмоция. Было ясно, что Тонн боится расслабиться. К счастью, он осознавал чрезмерное сдерживание себя, проявившееся в напряжении мышц, которое он объяснял как форму защиты. Часть его сущности решила не сломаться в процессе терапии, так же, как он не сломался в то время, когда его бил отец. Осознание всего этого склонило его к продолжению терапии, несмотря на очень медленный прогресс. Процесс помощи Тонн в научении плакать был очень долгим, но альтернативой была смерть при жизни в виде недостатка чувств. Это было так страшно, что Тонн неоднократно повторял: "Я хотел бы умереть".

Жесткость и напряжение в груди Тони делали его кандидатом на сердечный приступ. Он подвергался огромному физическому напряжению, возникающему из напряжений в мышцах тела. Если бы стресс был единственным фактором, детерминирующим сердечный приступ, Тони имел бы мало шансов избежать его, но он располагал способами минимализации стресса, что позволило ему продержаться так долго. Он не напрягался, не требовал от себя ничего. Как он рассказывал, он мог пролежать в постели целый день. Скрытый недостаток надежды не позволял ему стремиться к достижению или поиску любви. Несмотря на свое равнодушие к успехам, благодаря утонченной интеллигентности и способности к работе чужими руками, он создал хороший бизнес. Выраженная жесткость и недостаток чувств в теле позволяли его разуму объективно функционировать в мире. Неспособный к чувствованию и деятельности, Тони убегал в мышление. Он жил "в собственной голове", каждый день решая какой-то кроссворд. К счастью, Тони был настолько интеллигентен, что осознавал, что должен измениться, и что этого можно достичь, только оживив тело. Это ему удалось благодаря работе с телом, являющейся частью биоэнергетической терапии.

После нескольких лет терапии Тони приснился короткий необычный сон: "Мне снилось, что через неделю я умру от рака. Я очень спокойно начал строить планы, как распорядиться своим имуществом". Через неделю после этого сна Тони влюбился. Я вижу здесь отчётливую связь. Тони неоднократно выражал стремление к смерти, но никогда полностью это не воспринимал. Он был кем-то, кто выстоял и не требовал любви кого бы то ни было. Ему казалось, что он выстоял благодаря отрицанию собственных чувств, но сон показал ему, что этот путь ведёт к смерти. Жить — значит любить. Запрещение себе стремления любить — путь к смерти, ведущий к смертельной болезни. Во сне Тони осознал, что он погибнет, если не откроется любви.

Был ли Тонн выдающимся в том, что ставил знак равенства между выживанием и отречением от любви и заботы? Его ситуация была крайностью, но страх любви очень распространён. Так как этот страх создает предрасположенность к заболеваниям сердца, мы займемся им подробно в следующем разделе.

Раздел 5

Страх любви

Я описал расщепление личности между ребенком и взрослым, между чувствами сердца п стремлениями эго. Такое расщепление характеризует жесткую личность, которая идентифицируется в основном с эго и взрослой частью в себе Как мы убедились, жёсткость является защитой от боли, связанной с ранними переживаниями "разбитого сердца" и возможности очередного подобного опыта. С этим связан бессознательный страх отвержения, который перерождается в страх любви. Когда мы не любим, мы не рискуем потерять любовь, и не можем быть отвергнуты. Но таким образом мы попадаем в ловушку наших собственных защитных механизмов, само существование которых вызывает тот эффект, что наихудшие опасения становятся реальностью. Защита жёсткой личности встроена в структуру её эго. Отбрасывание вызывает регрессию от взрослого к ребенку и выраженную утрату уважения личности к себе, созданию которой человек посвятил много сил. Одна из пациенток описала эту дилемму очень ясно. Это была тридцатилетняя разведённая женщина, которая прожила два года в не удовлетворяющей ее связи с мужчиной, неустанно жалуясь на недостаток заинтересованности с его стороны. Однажды она решила принять важное решение: "Я перестала жаловаться и почувствовала по отношению к нему определенную любовь, но он сказал, что хочет большего, что хочет быть ближе. Я испугалась и начала рыдать. Если я поддамся ему, я буду травмирована. Если он меня оставит, я буду уничтожена. Если он меня не оставит, объединившись с ним, я утрачу себя, буду никем".

Как она могла чувствовать себя никем, если она отдалась любви? Все песни и стихи о любви говорят, что самоотдача в любви возвышает человека, а не унижает. Это видимое противоречие заключается в том, что хотя чувства в состоянии влюбленности прекрасны и возбуждающи, перспектива влюбленности может казаться многим людям ужасающей, гак как она подразумевает снятие контроля эго. В той степени, в которой чувство "я" этой пациентки зависело от её эго, она почувствовала бы себя никем, если бы отдалась любви. Если бы в то же время её чувство "я" было основано на телесных чувствах, снятие контроля усиливало бы её эго, и она почувствовала бы себя кем-то подлинным. Люди, которые отщепили от себя телесные чувства, защищаясь от боли, связанной с "разбитым сердцем", основывают свою идентичность на способности контроля чувств. Этот контроль дает им чувство силы, которое является суррогатом настоящего чувства "я". Сила создает иллюзию, что они являются кем-то. Это, как мы убедимся в данном разделе, способ, который выбирают люди, боящиеся любить.

Идея, что любовь основывается на соединении двух людей, справедлива только в симбиотической связи младенца и матери. Когда младенец вырастает и становится независимым, эта связь изменяется. Независимость означает, что ребёнок сам по себе является кем-то. В то время как полная независимость не возникает до достижения зрелости, чувство ребёнка, что он является кем-то, появляется достаточно рано п в достаточно большой степени развито уже на шестом году жизни. Этот процесс зависит от кормления, заботы и ласки родителей. Ребёнок нормально не развивается или его развитие блокируется, из-за недостатка или утраты любви. В этой ситуации он не развивается нормально или эмоционально фиксируется на раннем периоде развития, несмотря на то, что он вырастает и достигает половой зрелости. На глубоком уровне — то есть в сердце — такой человек остаётся ребёнком, который не отделился полностью от матери для того, чтобы стать кем-то, способным к самостоятельной жизни. Хотя он кажется достаточно взрослым и независимым, эти черты не укореняются в полноте существования и чувстве безопасности, которую даёт любовь. Игнорирование такой позиции таит в себе опасность регрессии до эмоционального состояния младенца, что является ужасной перспективой для того, кто вырос в состоянии бессилия, зависимости и кто не имеет укоренённого чувства "я".

Поскольку такой человек требует любви, но боится ей полностью открыться, он строит со своими партнёрами отношения, в которых они взаимно используют друг друга. Они могу и испытывать по отношению друг к другу сердечные чувства, но эти отношения маскируют страх самоотдачи. Они являются бессознательным повторением отношении, связывающих такого человека с матерью или отцом. Если такие отношения существуют долго, они притупляют страх отвержения, но и не приносят более глубокого удовлетворения, так как не могут заменить любви.

Достаточно заглянуть под поверхность большинства отношении для того, чтобы открыть такую связь. Чаще всего они принимают следующий вид: если ты будешь удовлетворять мои потребности — я буду удовлетворять твои. Один пациент так выразил это, описывая свой брак: "Я играю роль отца маленькой девочки в ней, а она — роль матери маленького мальчика во мне". Может казаться, что такие отношения имеют шанс функционировать, по в реальности этот пациент ощущал огромную враждебность по отношению к матери за то, что она относилась к нему как к маленькому мальчику, и эту враждебность он переносил на жену. Он не отдавал себе отчёт в том, что его брак сохранялся благодаря этим отношениям, пока фундамент не начал трещать фундамент в основании. Он не мог вынести того, что к нему относилась как к маленькому мальчику женщина, которая сама была эмоционально незрелой. Но он не мог бросить жену, так как осознание того, что она нуждается в нём, давало ему чувство безопасности. Вообще говоря, люди страхуются таким образом в своих связях, опасаясь страха отвержения. Только посредством конфронтации со скрытой паникой можно справиться с этой проблемой.

Поль, сорокалетний врач, смог в этом убедиться во время одной из терапевтических сессий. "В моей груди есть напряжение", — сказал он мне. "Что-то стремится оттуда наружу". — Неожиданно он осознал, что чувство, которое было у него в груди — это печаль. "Я боюсь своей печали, — признался он. — Я осознал, насколько я был одинок. Я боюсь открыть сердце". Когда чувство печали углубилось, он сказал: "Как ты можешь делать со мной что-то подобное? Ты разбиваешь моё сердце". Поль говорил в настоящем времени, так как вновь переживал ощущение "разбитого сердца". Когда мы говорили о чувствах в его сердце, он заметил: "Нет, там нет никаких чувств. Там пустота. Я не чувствую своего сердца". Я интерпретировал его утверждение следующим образом: он не ощущает любви в своём сердце. Для того чтобы достичь любви, которую он заблокировал в раннем возрасте в целях самообороны, Поль должен был регрессировать до этана младенца. Лёжа на кушетке, он деликатно вытянул губы, как младенец, который собирается сосать. Когда он это сделал, то ощутил подавленную ранее тоску по матери и начал плакать. "Я хочу тебя, — сказал он и добавил, — я боюсь".

Детство Поля было похоже на детство других пациентов, описанных в этой книге. Когда умер его отец, Поль стал маленьким хозяином дома. Мать вела себя по отношению к нему соблазнительно, склоняя его к интимному контакту, но когда он выражал какую-либо сексуальную заинтересованность ею, унижала его и контролировала. Это была болезненная связь, так как Поль постоянно должен был ставить желания и потребности матери впереди своих желании и потребностей. Из-за вины за сексуальные чувства по отношению к матери и из-за страха быть брошенным, он обещал быть "хорошим мальчиком".

В процессе терапии Поль смог признать свою печаль и анализировать свою связь с матерью. "Впервые я чувствую то, что чувствовал будучи ребёнком — заметил он. — Бедный ребёнок. Это приводит меня в бешенство". А затем он освободил часть своего гнева, нанося удары по мату.

Этот инцидент в терапии Поля был одним из нескольких драматических эпизодов, которые позволили ему реально посмотреть на собственную личность. Перед началом терапии он не осознавал, что ему недостаёт любви, так как у него были многочисленные связи с женщинами, к которым он был привязан. Но эти связи повторяли его отношения с матерью, к которой он до сих пор был привязан. Он заботился об этих женщинах и являлся по первому их зову, а они взамен этого отдавались ему сексуально. Эти связи основывались не на страсти или глубоком чувстве, а на потребности. Некоторые люди на основе таких взаимоотношении создают семьи, но Поль искал чего-то более глубокого и богатого — любви. Из-за этого он никогда не был женат. Несмотря на то, что он пробовал, он никак не мог найти любовь, главным образом потому, что сам не был открыт для неё.

Поль видел себя как человека, который может позаботиться о женщине. Это давало ему чувство силы и превосходства, которые компенсировали его внутреннее чувство "бедного маленького мальчика". Как бедный маленький мальчик, он чувствовал бессилие по отношению к соблазнительному поведению и угрозам матери. Однако компенсаторные механизмы только изменяют вид реальности: на сексуальном уровне Поль всё ещё был "бедным маленьким мальчиком", психически кастрированным матерью. Эта кастрация проявилась в его неспособности ухаживать за женщиной, опираясь на собственную мужественность, а не на умение служить. Однако эта компенсация имела определённую цель — поддержание его способности к эрекции, уменьшающей страх перед унижением и отвержением. К сожалению, это одновременно редуцировало способность к оргазму.

Такие отношения опираются на что-то, что обе стороны считают своими потребностями. Женщина может требовать, например, восхищения своей неотразимостью, интеллигентностью и умением эротического флирта, к которым она привыкла в детстве. Но эти качества больше заслуживают восхищения у ребёнка, чем у женщины. Однако, многие мужчины действительно восхищаются ими — они привлекательны для "маленького мальчика" в них, а также служат их потребностям мужественности и превосходства. Такое дополнение можно воспринять как идеальные отношения, но на практике так никогда не получается, поскольку не удовлетворяет настоящих потребностей ни одного из партнёров. Мужчину может возбуждать женщина, играющая роль соблазнительной маленькой девочки, но её недостаточная эмоциональная зрелость, особенно на сексуальном уровне, оставляет его неудовлетворённым. Ему не будет нравиться её зависимость от него, как и его собственная доминирующая позиция, потому что он сам нуждается в удовлетворении и опеке. В результате, если в нём есть "маленький мальчик", то как он может заботиться о женщине? Рано или поздно то, что должно было гарантировать прекрасный роман, спровоцирует распад отношений с взаимными обвинениями и враждебностью.

Наша потребность в связях может вызвать иллюзию, что в этих связях мы будем чувствовать себя более сильными и защищенными. Но это чувство безопасности иллюзорно, так как сила и любовь — антагонистические ценности. Сила никогда не обеспечит любви, особенно сила, основанная на деньгах пли сексапильности. Она укрепляет только образ самого себя, делая нас более осознающими эго; любовь требует отдачи эго и укрепляет наше телесное "я". Мы не можем контролировать кого-то и одновременно любить его. На основе той же самой логики мы не можем утверждать, что мы влюблены и при этом полностью себя контролировать. Самоконтроль — важный элемент только в таких отношениях, в которых появляется сила.

К сожалению, родители часто используют силу по отношению к своим детям в виде наказания. Не имеет значения, используем ли мы наказание по отношению к преступникам или к детям; в обоих случаях она является проявлением силы. Хотя она может иметь оправдание как метод коррекции поведения, её настоящей целью является показать другому человеку, кто здесь начальник. Сила может обеспечить дисциплину, но также легко вызывает бунт. Использование её по отношению к детям — весьма спорный вопрос. Дети невинны, то есть они ничего не делают со злым умыслом; кроме того, они относятся к родителям как к опекунам, а не как к людям, назначающим наказание. Ребёнок переживает наказание как предательство любви и доверия. Как может быть иначе? Конечно, ему говорят, что это для его же блага. Он даже может иногда в это поверить. Если он это сделает — он предаст себя, становясь противником собственных чувств. Дрессировщики собак во время дрессуры избегают наказания, так как они знают, что существуют лучшие способы достижения целей. Собаки любят радовать своего хозяина, поэтому намного полезнее награждать их хорошее поведение. Как знает каждый дрессировщик, дрессировка собаки требует терпения — многие родители имеют его слишком мало даже по отношению к собственным детям.

Так как дети не располагают никакой реальной силой против своих родителей, они вынуждены подчиняться их силе. Однако это подчинение происходит только на поверхности. Внутри возникает сильное сопротивление. Чаще всего они не плачут, когда их бьют или унижают. Как мы убедились, мужчины, которых в детстве били отцы, имеют большие трудности с плачем, независимо от глубины травмы. Когда такая ситуация возникает во время терапии, они объясняют это как форму защиты. "Я не позволю ему получить удовлетворение от чувства, что он добрался до меня", — говорят они так, как будто их отцы сейчас присутствуют в кабинете. Эта защита встраивается в тело как жёсткость и генерализуется. Позицию "никто не доберётся до меня" такие люди переносят на всю свою жизнь, распространяя её на всех людей, с которыми их сводит судьба.

Некоторые взрослые, из-за плохого отношения к ним в детстве, прячут свои чувства глубоко внутри себя. Молодая женщина, выражение лица которой напоминает маску, объясняет это, говоря: "Мать всегда наблюдала за мной, всегда изучала моё лицо. Знание того, что я чувствую, давало ей чувство удовлетворения. Я вынуждена была скрывать от неё свои чувства". Укрывание своих чувств может давать человеку чувство силы в его отношениях с другими, но одновременно исключает возможность доверия. Таким образом, самоконтроль, который кажется чертой, достойной уважения, является проявлением страха любви.

Большинство связей между мужчиной и женщиной начинаются с любви, но распадаются из-за борьбы за власть, которая развивается после достижения определённой интимности. Говорят, что близость порождает пренебрежение. Когда пара начинает совместную жизнь, каждый видит слабости и ошибки другого, которые можно использовать с целью достижения преимущества и превосходства. Критика с одной стороны вызывает критический ответ с другой. Когда это происходит, возбуждение, которое объединяло пару, исчезает, но чаще всего они остаются вместе из-за выгоды. Однако такая связь приводит к взаимному травмированию. Оба чувствуют себя пойманными в ловушку, что напоминает им по разным причинам их детство. Они могут прервать эту связь, могут бороться в её рамках или смириться с утратой надежды на любовь и радость. Такое смирение может привести к злокачественным новообразованиям, борьба к заболеванию сердца. Разрыв отношений не является решением, так как следующая связь часто оказывается ничуть не лучше предыдущей. Для того чтобы освободиться из этой ловушки, пара должна работать над своим страхом любви.

На глубоком уровне страх любви идентичен со страхом перед противоположным полом-. Все мужчины бессознательно идентифицируют женщин со своими матерями, а женщины — мужчин с отцами. Такая идентификация естественна. Если бы наши родители противоположного пола были хорошими, любящими и сильными, мы не имели бы никаких проблем со своими партнёрами. Однако это бывает очень редко. Большинство людей вспоминают свою связь с родителями как конфликтную. Их использовали, предавали и обижали. Выживание требовало таких, отношений, позволяющих жить в чувстве безопасности, благодаря отрицанию многих негативных аспектов связи и подавлению большинства негативных чувств. Однако подавление только вытесняет эти чувства в бессознательное; они всё ещё функционируют в человеке очень тонким и коварным образом.

Питер, так же как и Тони из предыдущего раздела, обратился за помощью по поводу депрессии. Его не радовали ни работа, ни семенная жизнь. Он находился в постоянном конфликте с женой, которая обвиняла его в том, что он ведёт себя с ней себя замкнуто и избегает секса. Он признался, что она не возбуждает его, и он не может реагировать сексуально, когда она ищет близости с ним в интимной ситуации. Он также жаловался на то, что жена его не понимает и вызывает в нём чувство вины за его недостаточную заинтересованность ею. Кроме этого Питер видел пороки в ней самой: у неё был избыточный вес, она была плохой хозяйкой и в очень малой степени была ответственной за себя. Питер чувствовал себя ужасно, но когда я навёл его на мысль, что он может развестись, он не согласился со мной. Он сказал, что испытывает по отношению к жене много тёплых чувств, и что временами им хорошо вместе. Кроме этого, он не хотел остаться один. Он отдавал себе отчёт в том, что замкнут и это было бы проблемой в любой связи с женщиной. Эта замкнутость также плохо сказывалась на его отношениях на работе. Питер признал, что он попал в ловушку, и это углубляло его депрессию. Вытащить его из депрессии было не простым делом: надо было понять и разрешить все ограничивающие его личность силы, которые имели свой источник в детстве.

Питер был младшим из трёх братьев. Когда ему было пять лет, его родители разошлись и он остался с матерью. Хотя время от времени он виделся с отцом, у них не было близких отношений. Мать неустанно оскорбляла отца, что было причиной отчуждения мальчика от него. Оба брата были на несколько лет старше его, и у него был с ними слабый эмоциональный контакт. Питер остался с матерью, которая работала на полную ставку. Он описал её как печальную, подавленную женщину, постоянно измученную, которая мало что могла ему дать и негативно относилась ко всем его желаниям. Однако ему было жаль её, и он старался, как это сделал бы каждый мальчик, обеспечить ей хорошее самочувствие. Это не приносило успеха, а Питер чувствовал, что от него ждут чего-то, что он не в состоянии дать.

Замкнутая личность Питера проявлялась в его теле, которое было очень напряжено. У него были сжатые челюсти, суженные глаза. Однако больше всего обращала на себя внимание раздутая грудь, которая должна была скрывать глубокую печаль. К счастью, во время дыхательных упражнений Питер быстро начинал рыдать. Он чувствовал трагический характер как своей жизни, так и жизни матери. Плач освободил часть печали, и он почувствовал себя лучше, но это не разрешило конфликтов. Питер хранил в верхней части спины огромную враждебность к женщинам. Он чувствовал себя подавленным из-за их печали и бессилия, и подвергался критике за свою недостаточную компетентность. Я склонил его к тому, чтобы он наносил удары по мату в терапевтическом кабинете, и он смог выразить свой гнев по отношению к жене и матери. "Оставь меня в покое, кричал он. Я не твой узник, я не могу постоянно заботиться о тебе, я зол на тебя, я могу тебя убить!" Чем больше гнева он выражал, тем лучше себя чувствовал. Эго позволило ему почувствовать, что он может быть свободным, что он может быть мужчиной, и что он не должен выполнять функцию "жеребца" собственной жены. Он будет реагировать на неё, когда у него будет желание.

Это правда, что недостаточная заинтересованность Питера по отношению к жене могла быть способом блокирования чувств. Это напоминает поведение ребенка, который не ест назло маме. Язвительное поведение является косвенным выражением гнева, и используется в тот момент, когда непосредственное его выражение невозможно. Временами, когда Питер лежал рядом с женой, у него возникала эрекция, но когда она начинала приставать к нему, эрекция исчезала. То, что Питер осознал язвительный характер такого поведения, не изменило его. Для того, чтобы это произошло, он должен был выразить скрытый гнев. Я сказал ему, чтобы он сопротивлялся собственной жене, как он делал время от времени. Это поразительно, что когда дело доходило до авантюры, его половая потенция росла, а контакт с партнершей улучшался, но он испытывал чувство вины из-за собственной уверенности в себе н из-за гнева. Это чувство вины имело сексуальную подоплёку.

Питер рассказывал, что его мать имела привычку сидеть на софе в прихожей с раздвинутыми ногами и открытой промежностью. Когда он проходил мимо, его взгляд непременно притягивался к этой части её тела. Но когда она замечала, что он на неё смотрит, то посылала ему такой страшный взгляд, что он моментально уходил. Это случалось достаточно часто, поэтому он не мог себе запретить смотреть. Он испытывал стыд, особенно с тех пор, как стал отдаваться садистическим и порнографическим сексуальным фантазиям. Эти фантазии вызывали ужасное самочувствие и подтверждали, как ему казалось, значение неодобрительного взгляда матери. Но он не мог гневаться на неё, так как был от неё зависим; ему было жаль её, и он думал, что это он нарушает нормы. Он был пойман в ловушку, и замкнулся в себе для того, чтобы скрыть собственный стыд. Не имея возможности отомстить матери за то, что она его возбуждала, а затем отвергала, он мстил жене, блокируя свои сексуальные чувства.

По моему мнению, большинство мужчин боятся женщин. Они обычно не осознают этот страх, подобно тому, как не осознают собственной враждебности. Они могут утверждать, что секс доставляет им удовольствие, но если у них есть неосознаваемые негативные чувства по отношению к женщинам, они будут не в состоянии полностью отдаться в сексе и удовлетворение будет неполным.

Многие мужчины вовлечены в борьбу за власть со своими партнёршами. Они воспринимают женщин как контролирующих и требующих и считают, что вовлечение в любовную связь связано с утратой личной свободы. Такие мужчины чувствуют себя вынужденными вступать во внебрачные связи, относясь к ним как к подтверждению собственной свободы. Временами такое положение вызвано внутрисемейной ситуацией, по даже в таком случае я предполагаю, что мать этого мужчины была контролирующей. Подавляя воспоминания об этих детских переживаний, мужчины проецируют на женщин злость, которую испытывали по отношению к собственным матерям. Всё это происходит на неосознаваемом уровне, и поэтому конфликты между супругами так сложны для разрешения.

Следует заметить, что настоящий мужчина не может быть подчинённым или контролируемым женщиной. Разве он не ранен ей? Если так, то почему он не может удержать собственную позицию? Неспособность мужчины противостоять женщине указывает на факт, что он относится к ней как к материнской фигуре. Если он жалуется, что жена подвергает его психической кастрации, можно только констатировать тот факт, что мать уже смогла его кастрировать. Женщина может кастрировать ребёнка, но не настоящего мужчину.

В таких случаях следует рассмотреть историю детства мужчины для того, чтобы понять, почему и каким образом он утратил мужественность. Без сомнения, его страх перед женщинами происходит из чувства "разбитого сердца", которое было его уделом в детстве в отношениях с матерью. Процесс анализа имеет целью помочь ему освободиться от фиксаций, связанных с прошлым, для того, чтобы он мог полнокровнее жить в настоящем.

Некоторые мужчины откровенно жестоки и садистичны по отношению к женщинам. Вместо того, чтобы сдерживать негативные и полные злости чувства, они реализуют их в действии. Уже при небольшой фрустрации такие мужчины впадают в ярость. Может показаться, что такой: взрыв является проявлением злости, но есть существенная разница между злостью и яростью. Выражение злости — конструктивная деятельность, направленная на возвращение в отношения между людьми позитивных чувств. В то же время ярость имеет негативное влияние;" её цель — контроль над другим человеком. Она происходит из фрустрации, а не из травмированных чувств и часто является отрицанием силы другого, это объясняет, почему она чаще всего выплёскивается на слабых.

Немногие мужчины могут противостоять женщине непосредственно, сохраняя уверенность в себе Такие мужчины способны ощущать в связях глубокую сердечность и чувство безопасности, а эти позиции выражаются в половом акте — они не страдают от преждевременной эякуляции и блокирования оргазма.

Пассивные мужчины имеют тенденцию к преждевременной эякуляции. Напряжение в теле, возникающее из потребности подавления негативных чувств, уменьшает их способность оставаться с нарастающим возбуждением. Они не могут отдаться собственному возбуждению, так же как не могли отдаться злости по отношению к матери и другим женщинам. Является ли преждевременная эякуляция у таких мужчин способом мести партнёрше, так как это лишает её удовлетворения? Может быть, но при этом уменьшается также их собственное удовлетворение. Преждевременную эякуляцию можно также интерпретировать как выражение страха не справиться с женщиной во время нарастающего возбуждения.

В го же время мужчины, испытывающие враждебность, сохраняют способность к эрекции, задерживая эякуляцию, что даёт им чувство силы. В процессе этого неосознаваемого маневра член в эрегированном состоянии рассматривается как инструмент доминирования над женщиной, дающий возможность наказания её. Опоздание оргазма также рассматривается как способ не поддаться. Результатом этого маневра является уменьшение удовольствия и удовлетворения мужчины. Уменьшается также удовлетворение партнёрши, так как её возбуждение инициируется и частично зависимо от его возбуждения.

Многие мужчины стараются целенаправленно сдержать эякуляцию для того, чтобы дать возможность партнёрше достичь оргазма. Чаще всего они добиваются этого, отщепляя сознание от секса, достигая снижения возбуждения. Такое поведение редко бывает полезным для обоих партнёров. В такой ситуации женщина должна предпринимать усилия для того, чтобы достичь оргазма, так как общий уровень возбуждения низкий. Мужчина получает слабое удовлетворение в такой близости, хотя может ошибочно считать, что удовлетворил партнёршу. Бессознательно мужчина рассматривает женщину как монстра, который, если его не удовлетворить, может его уничтожить. Сдерживание эякуляции равнозначно сдерживанию чувств. Оно отягощает отношения сильным стрессом и делает мужчину предрасположенным к заболеваниям сердца. Оно является аналогией прерванного полового акта, в котором мужчина может подавлять возбуждение для того, чтобы контролировать собственные реакции.

Любить женщину — значит черпать в ней удовольствие. Если мы произнесём это утверждение наоборот — это также будет справедливо. Получить удовлетворение от женщины — значит любить её. Но ни один мужчина не может черпать в женщине удовлетворение, если он боится её и чувствует потребность в контроле пли доминировании и вообще имеет по отношению к ней враждебные и полные злости чувства. Если мужчина боится женщину, он будет ей служить; если он враждебен пли садистичен — он будет желать, чтобы она ему служила. В то же время любовь — это акт самоотречения. Она не является также чем-то, что мы даём. Любовь возникает из того, чем она является — даром любящего человека.

Женщины, так же как и мужчины, опасаются любви. В детстве девочки, так же как и мальчики, становятся жертвами "разбитого сердца", так же втягиваются в родительские игры за власть и перетягиваются на одну или другую сторону в зависимости от потребностей родителей. Чаще всего, как мы имели возможность убедиться, девочка соблазняется отцом, входя с ним в определённого рода пакт против матери. Таким образом, она становится соперницей матери, которая сильнее её. В результате она ищет защиты у отца. Если она её находит, то попадает в ловушку зависимости от отца и становится, в конце концов, "маленькой папиной девочкой". Если отец не защитит её, в том случае, когда он опасается жены и испытывает чувство вины из-за своего соблазнительного поведения по отношению к дочери, она чувствует себя преданной. В таком случае она обращается к матери и становится "маминой маленькой девочкой".

Становясь взрослыми, "маленькие папины девочки" ведут себя соблазнительно па отношению к мужчинам и чувствительны к их потребностям, подобно тому, как это имело место в их связях с отцом. Свою роль они видят в том, чтобы "служить мужчине". "Мамины маленькие девочки" принимают противоположную роль. Так как их предали отцы, они ощущают злость и враждебность по отношению к мужчинам. Эти роли могут быть обратимыми. Женщина, которая играла роль внимательной и любящей дочери по отношению к сильному, напоминающему отца мужчине, может начать его очернять и проявлять критицизм, когда в нём начнёт проявляться "маленький мальчик". Она может также заботиться о находящемся в нужде мужчине, но этому всегда сопутствует чувство превосходства. Она может подумать: "Бедный мальчик нуждается в опеке матери". По этим же самым причинам сильная, агрессивная женщина может вести себя как маленькая девочка, когда она нуждается в сердечности и тепле.

Салли, которая пришла ко мне по рекомендации друзей, была привлекательной женщиной около сорока лет. В поисках чего-то неопределённого она уже пробовала различные терапевтические техники. У неё был собственный хорошо идущий бизнес, и возле неё крутилось несколько мужчин. Она могла бы выйти замуж за любого мужчину, который был ей безразличен. В то же время мужчин, которых она хотела, не интересовал брак с ней.

Встретив Салли в её профессиональной жизни или в кругу друзей, трудно было поверить, что у неё были какие-то проблемы. Она была полна жизни, производила впечатление счастливой и легко завязывала новые отношения. Но присмотревшись к ней внимательнее, можно было увидеть, что её поведение было фасадом. Когда она не смеялась и не была весёлой, у неё было натянутое лицо и глаза без чувств. Она производила впечатление потерянного человека, фасад которого должен был скрыть от неё самой и от других глубокую печаль. Её тело показывало глубокое расщепление личности. У неё была очень узкая талия, которая делила её тело на две разные части. Нижняя часть тела была полной и хорошо сформированной, но лишённой энергетического заряда, и поэтому производила впечатление пассивной. Дыхание не включало живот. Верхняя половина тела была узкой и маленькой, с хорошо развитой грудью. У неё была узкая и длинная шея, так что голова, казалось, слабо соединялась с грудной клеткой. Было очевидно, что между головой и сердцем, а также между сердцем и половыми органами была очень слабая связь.

Связи с мужчинами были у Салли достаточно необычными. Она отдавалась им сексуально, засыпала подарками и другими знаками внимания. В следствие этого мужчины её использовали. Но она не ощущала по отношению к ним злости, так как не ожидала от них ничего другого. Было ли её поведение любовью или какой-то формой самоотречения? Для того чтобы ответить на этот вопрос, мы должны проанализировать её связь с отцом, к которому она была очень привязана. Согласно её собственным словам, она сделала бы для него всё. Она очень им восхищалась. Он был серьезно ранен на войне, но выздоровел и стал преуспевающим адвокатом. Он был для неё всем, а она была его любимицей. Однако когда она повзрослела, её глаза утратили блеск. Что же на самом деле произошло между ними?

У Салли был старший брат, привязанный к матери, но в меньшей степени, чем она к отцу. Она никогда не была близка с матерью. Салли считала её незрелой и зависимой и ощущала по отношению к ней чувство превосходства. В процессе анализа она неоднократно признавалась, что мать не заботилась о ней. Я видел, что лицо Салли напряжено, дыхание — поверхностное, голос — сдавленный, что указывало на недостаточную материнскую опеку в период первых двух лет жизни. Когда она лежала на кушетке, вытягивание рук вызывало у неё очень болезненные чувства. Она заметила: "Это не имеет смысла. Я никогда этого не получу", — причем "это" относилось к любви. Затем она начала слабо плакать. На глубоком уровне Салли испытывала отчаяние. По ходу терапии чувство отчаяния углублялось. Она неоднократно утверждала, чго не хочет жить. Её фасад распадался. Это был болезненный, но необходимый шаг в борьбе за отыскание её "я".

Салли утверждала, что отец её любил, это объясняло её привязанность к нему. Но если бы его заинтересованность была лишена эгоизма, она имела бы позитивное ощущение себя как личности. К сожалению, его любовь к ней имела в себе элемент сексуальной заинтересованности. Когда мы анализировали этот аспект её жизни, она призналась, что осознавала эту заинтересованность. Несмотря на то, что она его очень любила, она не хотела оставаться с ним одна дома. Он неоднократно пробовал поцеловать её в губы, а когда-то предпринял попытку лечь в её постель, что её очень напугало. Когда она выросла и начала встречаться с мальчиками, отец был очень недоволен этим. Он сказал ей, что лёгкие в общении девушки — проститутки.

Как Салли должна была справляться с собственной сексуальностью, если она стимулировалась интересом отца, а подавлялась его пуританством? В результате она изолировалась от собственной сексуальности. Поэтому она не идентифицировала себя с нижней частью своего тела. Она была компульсивно чистой и несколько раз назвала нижнюю часть своего тела "грязной». Однако Салли выросла очень привлекательной сексуально женщиной: большинство мужчин испытывали по отношению к ней сильное влечение. Строение нижней части её тела указывало на её сексуальные возможности, в то время как там существовало напряжение, пассивность и недостаток ощущений, что было проявлением её страха отдаться в близости. Хотя у Салли было много мужчин, она никогда не переживала оргазм. Рассматривая свою сексуальную жизнь она сказала: "Я девственная проститутка".

Любила ли Салли мужчин? И да, и нет. Её связи с ними были отражением связей с отцом. Он обеспечивал ей определённую опеку, а она давала ему возбуждение. Но она не имела права на собственную сексуальность. Сексуальность была табуирована, поскольку Салли чувствовала возможность стать настоящей шлюхой, а не "проституткой, которая осталась девственницей". Она любила мужчин потому, что они были источником возбуждения и жизни, но также и ненавидела их за то, что они использовали её, позорили и унижали так же, как это делал отец. А так как будучи девочкой, а затем женщиной, она позволяла использовать себя, и даже провоцировала это, она испытывала ненависть к себе.

Салли не была жёсткой. Её грудь была в меру мягкой, а тело — гибким. Это не был обычный случай "разбитого сердца". Она была раздавлена до такой степени, что не имела чувства собственного "я", никакого чувства, что она имеет право желать пли просить о том, чего она хочет. В психиатрических терминах её можно было классифицировать как пограничную личность. Её чувство "я" было очень хрупким и легко могло разрушиться. Она могла бы также сказать, что у неё было открытое сердце. В следствие этого она не была склонна к заболеваниям сердца, как тип с жёстким, закрытым панцирем. Она не боролась за любовь, так как не верила, что кто-либо может её полюбить из-за неё самой. Однако, она нуждалась в определённых контактах с мужчинами; если бы не эта потребность, она была бы совсем одинокой.

Так как сердце Салли было открытым, можно с уверенностью сказать, что она питала определённую любовь к мужчинам, с которыми была. Но это чувство ограничивалось сердцем и не распространялось на всё тело. Если бы она любила этих мужчин как сердцем, так и телом, половой контакт с ними приносил бы ей удовлетворение, и она, хотя бы в определённой степени, получала оргазмическое удовлетворение.

Центральной проблемой жёсткой структуры характера является закрытость сердца для любви. Для Салли проблема была в том, как стать личностью, имеющей чувство "я". Вначале надо было выпустить её тоску, что позволило бы разрядить печаль посредством плача, затем помочь ей в ощущении и выражении злости, которая явилась бы реакцией на измену отца. Эта злость была также направлена на мужчин, которые использовали её уже взрослой. То, что они использовали её с её разрешения, ничем не изменяло скрытой злости. Давая ей выражение, Салли стала обнаруживать собственную сексуальность и наполнять нижнюю половину своего тела жизнью. Сейчас она уже могла любить по-настоящему.

Женщины, которые любят мужчин, не ощущают по отношению к ним ни чувства неполноценности, ни чувства превосходства н не имеют ни обид, ни враждебности. Так бывает, когда весь опыт женщины с противоположным полом в процессе её развития был позитивным: отец, братья и другие мужчины в семье относились к ней с уважением и сердечностью, а родители не пользовались дочерью как пешкой в своих играх. Такая позиция по отношению к ребёнку — мальчику пли девочке — возможна только в том случае, если в доме нет борьбы за власть, когда любовь и уважение являются доминирующей позицией по отношению ко всем членам семьи. В гаком доме царит общая атмосфера удовлетворения и хорошего самочувствия. Можно сказать проще: здоровые дети — результат любящих родителей. Но одной любви родителей недостаточно: еще важнее то, чтобы они любили друг друга, получая взаимное сексуальное удовлетворение. Девочки, которые выросли в семьях, где родители получали взаимное сексуальное удовлетворение, превратились в женщин, которые переживают оргазм в связях с любящими их мужчинами.

Одним из негативных последствий феминистского движения стал призыв к женщинам обвинять мужчин за своё недостаточное удовлетворение и чувство неполноценности. Такие обвинения по отношению к мужчинам несправедливы. Из представленной книги можно сделать вывод, что мужчины не получают больше удовлетворения в сексе, чем женщины. С точки зрения склонности к заболеваниям сердца и преждевременной смерти они являются слабым полом. Нельзя отрицать того, что они доминируют в таких областях как политика, бизнес и профессиональная среда — или там, где речь идёт о достижении и использовании власти. Эта власть часто используется против женщин. Но надо осознать, что достижение власти и использование её не улучшает самочувствия мужчин. Обладая властью, они любят не больше, живут не дольше, а также не переживают большей радости. В любых отношениях использование власти наносит ущерб как использующему ее, так и тому, на кого эта власть направлена. Как мы убедились, она негативно влияет на любовь.

В отношениях между двумя полами важно уважение, а не власть. Это означает, что женщине принадлежат такие же права, как и мужчине. Равная плата за равный труд — естественное право каждого человека. К сожалению, выражение "равная плата" ошибочно. Нам известна концепция, согласно которой женщина на руководящей должности должна получать такую же зарплату, как и мужчина на такой же должности. А как же быть с женщиной, которая работает в детском саду? Разве её работа менее важна? Разве не следует ей платить столько же сколько тому, кто выполняет какую-то иную функцию? А женщина, которая содержит дом — разве ее работа хуже? Если мы измеряем ценность исключительно деньгами, это означает, что мы используем власть также во всех межчеловеческих отношениях.

Если женщины будут стремиться к власти так же интенсивно как мужчины, они станут жертвами тех же заболеваний, которые сокращают жизнь мужчинам. К счастью, женщин в определённой степени защищает от этой опасности их естественная детородная функция. До сих пор стремление женщин иметь детей является более сильным, чем стремление к власти. Но женщина находит собственную самореализацию не только в рождении детей, но и в одаривании их любовью. Здесь природа также дала ей преимущество перед мужчиной, поскольку в акте заботы над детьми она может выразить свою любовь более непосредственно, чем мужчина. Женщины, заботящиеся о маленьких детях, менее подвержены как злокачественным новообразованиям, так и заболеваниям сердца.

Можно сказать, что женщины опасаются любви меньше, чем мужчины. Они меньше боятся показывать свои чувства, меньше боятся чувственности, меньше заботятся о своём образе. Женщины плачут легче, чем мужчины, кроме прочего, из-за того, что от мальчиков больше требуют силы. Это имело смысл, когда мужчины были охотниками или воинами, и их первичная роль заключалась в обороне племени. Но жестокость в обличий утраты — не то же самое, что отвага в обличии опасности. Сдерживание слёз и рыданий, когда умирает любимый человек, является актом не отваги, а саморазрушения.

По замыслу природы мужчины всегда были полом более сильным физически. Но сила не должна означать жестокости пли жесткости. Чувствительность не менее ценна у мужчины, а не только у женщины, хотя она может даваться мужчине труднее, чем женщине. Так или иначе, мужчина, который не может ослабить защитные механизмы, созданные им для защиты от травм, никогда не будет способен к любви. Кроме этого, как мы увидим из следующего раздела, именно недостаток любви вызывает заболевания сердца.

Часть вторая

"РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ" И ЗАБОЛЕВАНИЯ СЕРДЦА

В предыдущих разделах мы рассмотрели сущность любви и проанализировали её непосредственную связь с сердцем. Мы убедились, что многие люди в нашей культуре испытали в детстве утрату любви, которая оставила их с "разбитым сердцем". Стремясь перенести это, человек подавляет боль, создавая "панцирь", напрягая мышцы грудной клетки, которые становятся жёсткими. Эта жёсткость блокирует и ограничивает дыхание, движения и чувствительность, подвергая тело постоянному стрессу, который, на мой взгляд, повышает риск развития сердечно-сосудистых заболеваний. Во второй части книги мы подробнее проанализируем связь между "разбитым сердцем" и заболеваниями сердца. Мы обратим особое внимание на сердечный приступ и постараемся разобраться в его причинах. Для психотерапевта серьезное заболевание не является случайным, но связано с жизненным стилем человека. Мы исследуем некоторые факторы, которые создают этот стиль и предложим методы воздействия на него с целью освобождения от чрезмерного стресса. Как мы сможем убедиться, основное положение будет следующим: только человек, который не боится любви, может быть уверен, что его сердце будет здоровым.

Раздел 6

Любовь, стресс и сердце

Большинство людей уже сегодня отдают себе отчёт в том, что чрезмерный стресс может вызвать заболевание. Однако эта общая идея не очень хорошо помогает в выяснении причин возникновения конкретного заболевания, например такого, как атеросклероз коронарных артерий. Почему хронический стресс у одного человека вызывает серьезное заболевание сердца, у другого провоцирует воспаление суставов, а у третьего — рак? Говоря иначе, какова природа стресса, имеющего столь отрицательное влияние на сердце и как охарактеризовать людей, подвергающихся такому стрессу, что делает их особенно уязвимыми к заболеваниям сердца? М.Фридман и С.Розенман занялись второй частью этой проблемы, начав пионерские исследования причин заболеваний, связанных с атеросклерозом коронарных артерии. Целью исследования было найти ответ на два вопроса: могут ли чувства и мысли человека влиять на развитие этой болезни, и, если такая связь существует, то каковы механизмы её развития?

На первом этапе эти кардиологи исследовали пациентов с заболеваниями сердца, чтобы определить, какие черты отличают их от остальных людей. "Когда мы посмотрели на наших пациентов по-другому, а именно, как на людей, которые, кроме больного сердца, имели и другие органы, а также собственно личность, — писал Фридман, — стало очевидным, что не только их сердца перестали хорошо функционировать. Нарушения имелись также в способах их чувствования, мышления и деятельности". Почти все пациенты были похожи в выражениях лица, жестах и речи. Характерным для них было напряжение челюстей и мышц губ, что сопутствовало напряжению в осанке, постукивание пальцами или подпрыгивание колен ("шитьё на швейной машинке"), стискивание кулаков во время обычного разговора, стискивание зубов, резкие движения, эксплозивная речь и нетерпимость по отношению к говорящему собеседнику, временами проскальзывающая гримаса в уголках губ, при которой частично обнажались зубы.

Эти люди реагировали следующим образом на события повседневной жизни: имели сильные тенденции к соперничеству п постоянную потребность выигрывать, легко раздражались, если кто-то им перечил, пылко защищали свои устоявшиеся мнения, были очень нетерпеливы в уличных пробках, очередях, имели компульсивную потребность побыстрее заканчивать любое дело, быстро ели и быстро ходили, не могли выносить бездеятельности.

Фридман и Розенман классифицировали людей, имеющих указанные особенности пли часть их, как имеющих паттерн поведения типа А, а людей с противоположными чертами — как тип Б. Они описали личностей типа А как очень напряжённых, страдающих от постоянной нехватки времени, имеющих общую враждебность, которую они не осознавали, и борющихся с низкой самооценкой, которая компенсировалась их достижениями.

Эти учёные в течение восьми с половиной лет наблюдали 1500 человек, не имеющих заболеваний сердца. В конце исследования они пришли к выводу, что люди типа А в семь раз более податливы заболеваниям сердца, чем люди типа Б. Они больше курят, имеют более высокий уровень холестерина в крови и в три раза большее количество сердечных приступов. Результаты были столь очевидными, что развеяли последние сомнения о непосредственной связи между установками и поведением человека и заболеваниями сердца. Исследования, проведенные другими учёными, дали подобные результаты. Затем Фридман сделал следующий шаг. Он резюмировал, что если модифицировать поведение типа А — это уменьшит склонность человека к заболеваниям сердца. Такой результат был бы последним доводом для доказательства того, что само поведение типа А является причинным фактором заболевании коронарных сосудов. Этот этап исследований длился три года и охватывал пациентов с ишемической болезнью сердца, которые перенесли инфаркт миокарда. Обследуемые были поделены на три группы: пациентов первой группы обследовали и лечили кардиологи; во второй группе, кроме лечения, подобного методам, примененным к первой группе, пациенты проходили тренинг в малых группах, имеющий целью модификацию поведения типа А; третья группа была контрольной.

Анализ частоты рецидивов в течение года показал, что "разница между пациентами, обследованными в первой и второй группах в первый год составила 48 %, во второй — 62 %, а на третьем году — 372 %". Разница весьма существенная. Таким образом, пациенты, прошедшие тренинг, в четыре раза реже имели рецидивы. Одновременно в этой группе отмечено снижение интенсивности поведения типа А на 30 %. Первый из двух вопросов, поставленных Фридманом и Розенманом, получил положительный ответ: чувства и мысли человека оказывают влияние на развитие заболеваний сердца.

Эти исследования охватывали только мужское население, поскольку в то время процент заболеваний был намного выше у мужчин. Однако последние исследования показали возрастание частоты этих заболеваний также и у женщин, особенно в последние десятилетия. Поведение тина А стало также характерным и для женщин.

На второй вопрос Фридмана и Розенмана, касающийся механизмов связи между субъективным состоянием человека и развитием заболеваний сердца, ответить было труднее. Их исследования показали, что люди с поведением типа А имеют нарушение метаболизма жиров крови независимо от того, были ли они здоровы или уже имели заболевание сердца. Они имеют также повышенное содержание в крови норадреналина — "гормона борьбы". Кроме этого, в их организме продуцируется больше АКТГ — гормона, который побуждает надпочечники к большей продукции кортизоноподобных гормонов стресса и меньшему производству гипофизарного гормона роста. Одновременно их организм чрезмерно реагирует на сахар, продуцируя слишком много инсулина. (Это соответствует наблюдению, что развитие сахарного диабета у взрослых является фактором риска развития заболевания коронарных сосудов). Экспериментальные исследования, проведенные на крысах, показываю! роль, которую может играть враждебность. Когда эмоциональное состояние животного под влиянием электростимуляции подбугорной области мозга меняется от покоя к сильной враждебности, животное реагирует так, как и личности типа А — повышением уровня холестерина в крови, повышенным выделением норадреналина и подъёмом артериального давления.

Другие исследования также показали, что фактором, детерминирующим заболевания сердца, может быть враждебность. Домбровскпй и другие учёные, анализируя данные структурированных интервью с кардиологическими пациентами, подтверждённые аппгографическими исследованиями, обнаружили, что уровень потенциальной враждебности и подавленной злости имеет тесную связь с большей площадью затвердевания коронарных артерии. На протяжении 25 лет проводились контрольные исследования группы, состоящей из 255 врачей, которые, будучи ещё студентами (25 лет тому назад), были обследованы при помощи ММР1. Исследования показали, что те среди них, показатели враждебности которых были выше средних показателен, характеризовались в 5 — б раз большей частотой сердечных приступов и в целом большей смертностью. Но если мы предположим, что враждебность или подавленная злость могут быть основной причиной заболеваний коронарных сосудов, мы все ещё стоим перед необходимостью выяснения причины, почему эти чувства оказывают влияние на сердце, которое не является органом, непосредственно вовлечённым в получение чувств враждебности и злости. Даже если эти эмоции ведут к большей продукции норадреналина, остаётся вопрос: почему у некоторых людей именно сердце становится их мишенью?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны помнить, что перед лицом опасности или кризиса норадреналин мобилизует все органы тела, в том числе и сердце. Если человек строит своё поведение так, чтобы противостоять кризису, гормон после выполнения своей роли не оказывает отрицательного влияния ни на один орган тела. Но подавленная злость удерживает человека в состоянии постоянного кризиса, и никакое количество норадреналина не может привести его к расслаблению. Сердце находится в ситуации, в которой оно подвергается постоянному возбуждению, так как оно не способно к деятельности.

Большинство людей в нашей культуре имеют определённый постоянный уровень подавленной злости. В какой момент это может стать угрозой для жизни? Чтобы ответить на этот вопрос, требуется другой подход к проблеме заболеваний сердца, поскольку проведенные исследования, хотя и качественные, оставляю"! много пробелов в нашем понимании этой проблемы. В конце концов, не у всех людей с поведением типа А развиваются заболевания коронарных сосудов. Также не всем людям с поведением типа Б удаётся их избежать. В исследованиях, из которых Фридман и Розенман черпали свои данные, только 10 % людей с поведением типа А имели инфаркт в течение 8,5 лет. Конечно, впоследствие сердечный приступ перенесло большее количество этих людей. Из этого следует, что время является одним из факторов, поэтому мы должны определенно знать, как этот фактор действует.

Почему сердечный приступ возникает именно в тот момент, когда он возникает? Кроме таких предрасполагающих факторов, как поведение типа А, курение и высокое артериальное давление, мы должны уделить внимание «пусковым» факторам. Иными словами, какой непосредственный стресс в жизни человека может вызвать приступ? И какова его связь с предрасполагающими факторами? Замечено, что потеря любимого человека или потеря работы часто ускоряют приступ. Смерть близкого человека может спровоцировать смертельный приступ у любящего его человека, даже если до этого у него не было заболеваний сердца. Поскольку сердце вовлечено в любовь, а не (непосредственно) во враждебность или злость, имеет смысл учитывать наблюдение, что нарушения в сфере любви являются основой заболеваний сердца. По моему мнению, в исследовании проблем заболеваний сердца мы должны сконцентрироваться на той роли, которую здесь играет любовь или её недостаток.

Фридман также сделал предположение, что недостаток любви лежит в основе поведения типа А. "По нашему мнению, — писал он, — одним из важнейших факторов, влияющих на недостаток чувства безопасности, является тот факт, что личность типа А в период младенчества или детства не получала безусловной любви, сердечности и тепла от одного пли обоих роди гелей". В такой ситуации личность типа А имеет только одни выбор: вовлечься в "постоянную борьбу, в бесконечное усилие в достижении всё большего и большего за все более короткое время".

Джеймс Линч также считает, что недостаток любви может вызвать заболевание сердца. В своей книге "Разбитое сердце" он приводит статистику, которая ясно показывает, что женатые люди реже имеют сердечные приступы, чем одинокие, разведённые пли овдовевшие. "В любом возрасте, это относится к обоим полам в США, — пишет Линч, — люди, не состоящие в браке, намного чаще умирают (иногда в пять раз) чем семейные". В то время, как это утверждение относится ко всем случаям смерти, особое значение оно имеет по отношению к смертям вследствие сердечного приступа. Линч обращается к исследованиям, показывающим значительное возрастание числа скоропостижных смертей в течение первых шести месяцев после утраты любимого человека. В 75°о исследованных случаев смерть была вызвана заболеванием коронарных сосудов, и этот факт подтверждает, какое огромное значение оказывает на сердце утрата любви. Нередко вызванный ею шок провоцировал скоропостижную смерть в результате обширного инфаркта миокарда или мерцательной аритмии. Явлением скоропостижной смерти мы займёмся в следующем разделе.

Тем, 410 склонило Линча к исследованию "медицинских последствий одиночества", были его собственные наблюдения, подтверждённые другими учёными, свидетельствующие о том, что контакт с человеком оказывает позитивное влияние как на сердца пациентов, имеющих коронарную болезнь, так и на животных, исследуемых в лабораториях. Появление человека в лаборатории вызывало у собаки возбуждение и ускорение частоты сердечных сокращений, в то время как ласка и поглаживание успокаивали животных и замедляли пульс. Такой контакт влияет также на кровоток в коронарных сосудах. Выяснилось, для некоторых собак контакт с человеком имеет такое же сильное действие, как и интенсивное усилие. Подобным образом реагируют люди: даже измерение пульса, будучи примером достаточно рутинного контакта с другим человеком, оказывало влияние на пациентов с ишемической болезнью сердца. Линч утверждает: "У некоторых пациентов (…) исследование пульса смогло полностью приостановить имеющуюся у них аритмию". Исследования показали, что поглаживание собаки может снизить артериальное давление и у человека, который её гладит.

Логичным предположением, вытекающим из этих исследовании, будет то, что люди нуждаются в сердечных контактах. Многие люди ищут этого в супружестве, но не все находят. Из-за страха любви супруги относятся друг к другу как противники и вовлекаются в борьбу за власть. Замечено, что люди состоящие в браке, не так податливы заболеваниям сердца, как женатые, но, тем не менее, у них тоже бывают сердечные приступы.

Как заметил Линч: "Существует (…) достаточное количество доводов, чтобы подозревать наличие связи между супружескими конфликтами, развитием ишемической болезни сердца и преждевременной смертью". Он опирается на исследования доктора Дж. Мидэлна, который в течение пяти лет наблюдал десять тысяч израильских мужчин, у которых не было симптомов заболевания сердца. Те, у кого позже случился инфаркт миокарда, чаще жаловались на недостаток удовлетворения и семейные проблемы. Все исследования этого рода показывают нам, однако, только то, что семейные нарушения являются фактором риска, а не причинным фактором. Не все обследованные мужчины, которые имели трудности в браке, перенесли сердечный приступ. Следует также заметить, что некоторые справлялись лучше других со стрессом, вызванным отсутствием взаимопонимания в семье.

Исследования, проведенные в 1960 году кардиологом Стюартом Вольфом над жителями местечка Розето в Пенсильвании, показали, что неустойчивость эмоциональных отношений вызывает стресс, который может оказывать отрицательное влияние на сердце. Розето — это местечко, насчитывающее 1630 жителей, главным образом итальянцев, расположенное на расстоянии около 100 километров от Нью-Йорка. Вольф обратил на него внимание по топ причине, что его жители подвергались сердечным заболеваниям в три раза реже, чем жители близлежащих местечек, хотя их диета и уровень холестерина в крови были приблизительно одинаковыми. Что защищало этих людей от заболеваний сердца? Наиболее существенной разницей, как заметил Вольф, был характер социальной жизни Розето. Семья там была центром повседневной жизни, а люди жили согласно обычаям и традициям, доминирующим на их бывшей родине.

К сожалению, через двадцать лет после окончания этих исследований Розето претерпело драматические изменения. Сюда пришла промышленность, были построены новые дома, и Розето стало славиться невиданным доселе материальным благополучием. Дом перестал быть центром жизни, а стал базой, которую оставляли рано утром, а возвращались вечером. Прошло совсем немного времени, и основные показатели статистики заболеваемости стали демонстрировать, что Розето стало уподобляться окружающим местечкам, и частота заболеваний и инфарктов перестала отличаться от остальных местечек.

Устойчивость семьи не является характерной чертой нашего времени, и этого нельзя изменить силой воли или директивой. Многие из нас живут в постоянном стрессе, проистекающем из семейных конфликтов и опасения по поводу возможного распада семьи. Если у нас есть желание выстоять, давайте попробуем понять природу этого стресса. Из представленных выше исследовании видно, что на сердце оказывают влияние два различных типа стрессов. Один имеет источник в окружающем мире, часто — на рабочем месте и связан с поведением типа А. Другой воздействует на нас дома и связан с непониманием в семье и с недостатком любви или ее полной утратой. Но разве эти ситуации не имеют между собой связи? Мы увидели, что поведение типа А мотивировано сильной потребностью в подтверждении собственной ценности — потребностью, которая имеет своим источником недостаток безусловной любви в детстве. Взрослые также нуждаются в такой любви. Кажется неправдоподобным, что люди, которые ее имеют, будут так же податливы к воздействию стресса, как те, которые её лишены. Учитывая центральную роль любви в нашей жизни, очень жаль, что Фридман и Розенман не исследовали любовную жизнь пациентов, внешнее поведение которых они исследовали так досконально.

Непонимание между супругами часто приводит к враждебности. Но так быть не должно. Альтернативой является справедливая борьба между супругами. Определённые конфликты можно разрешить спокойно, но не те, которые касаются глубинных семейных проблем: власти и чувства собственной ценности. Так, например, женщина может чувствовать, что муж использует её, унижает и игнорирует её чувства. Мужчина, в свою очередь, может быть недоволен зависимостью от жены, его подавляют её критические замечания, или он теряет равновесие из-за её недостаточного сексуального влечения. Такие травмы, если они не будут выражены, в итоге приводят к враждебности. Но выражение негативных чувств обычно вызывает злость, что нормально и имеет свои положительные стороны, если супруги могут бороться. К сожалению, не все готовы к этому. Многие пары боятся выражать злость, так как это нарушает их отношения. Один из мужей сказал: "Я не могу позволить себе злиться, так как моя жена чувствует в этот момент угрозу". Несколько женщин заметили, что когда они впадают в злость, их мужья отступают. Некоторые люди имеют проблемы с самим ощущением злости, так как эта эмоция была настолько глубоко подавлена в детстве, что во взрослом состоянии они её как бы не имеют. Если родители неустанно боролись между собой (как, например, мои) — дети, когда они станут взрослыми, будут стараться избежать ссор из-за тех негативных чувств, которые они вызывают, не решая в итоге ничего. Мои родители, например, никогда не проявляли свою злость, поэтому они были в постоянном состоянии враждебности. Я должен был очень тяжело работать в процессе терапии для того, чтобы сделать свою злость более доступной.

Является ли само по себе выражение злости стрессогенным фактором? Многие люди замечают, что все эмоции вызывают стресс и что наилучший способ избежать его — быть спокойным, холодным и позволить неприятной ситуации стекать с нас, как вода. Но такое нереагирование требует усилий, так как естественной реакцией является реагирование. Человеческий организм очень мудр, его реакции на окружение мотивируются чувствами, а направляются разумом. В большинстве случаев разум может контролировать поведение посредством эго, но когда чувства становятся очень сильными, они могут уничтожить этот контроль, приводя к поступкам, которые в другой ситуации могли бы быть остановлены. Например, сотрудника может так разозлить замечание шефа, что он выразит злость, несмотря на возможность плохих последствий для его карьеры. В такой ситуации сдерживание проявления злости требовало бы значительного усилия воли, что будет стрессогенным фактором для тела.

Мы можем редуцировать чувства, только становясь анестетичными и толстокожими, что на самом деле уменьшает влияние на нас окружения, но вместе с этим мы ограничиваем свою способность реагирования на это окружение, а в итоге изолируем себя от мира. Последствием этого будет нечувствительность как к позитивным, так и к негативным силам — к любви и к враждебности. Могло бы показаться, что такой маневр предохраняет нас от жизненных стрессов; в реальности всё происходит наоборот. Такой мышечный панцирь истощает нас, оставляет без сил, делая нас в итоге более податливыми к стрессу.

Чтобы понять этот парадокс, давайте рассмотрим следующую ситуацию: человек, несущий на спине 50 килограммов муки или угля, должен напрячь соответствующие мышцы для того, чтобы удержать этот груз. Это напряжение можно увидеть в поднятых руках и напряжённых мышцах, его можно измерить при помощи электромиографа, который регистрирует количество напряжения в мышцах. Для того чтобы этот человек мог сохранять равновесие, напряжение должно быть равным пятидесятикилограммовому усилию груза. Но существенен здесь не сам груз, а напряжение мышц.

Многие люди жалуются на эмоциональную отягощенность, и в их телах можно заметить напряжение, как если бы они несли физический груз. Их руки подняты, плечи сгорблены, а мышцы сильно спазмированы, что временами вызывает боль. Эмоциональная отягощенность является таким же сильным стрессогенным фактором, как физические перегрузки, и действуют подобным же образом. Вообще говоря, легче избавиться от физического груза, чем от эмоционального. Стресс, вызванный эмоциональной отягощённостью, обычно более длителен и вреден для тела. Тело хорошо справляется со стрессом определённой интенсивности. Мы можем нести определённый груз, переносить до определённой степени эмоциональное отягощение и сознательно подавлять без особого труда наши стремления и действия. Но когда отягощенность постоянная, а необходимость подавления очень длительная по времени, стресс становится очень вредным. Большой вред возникает тогда, когда мы длительное время не осознаём той тяжести, которую носим, так как не ощущаем напряжения в теле.

Я не утверждаю, что сознательное подавление определённого поведения неестественно или вредно. Напротив. Часто сознательно мы контролируем или модифицируем наше поведение, для того чтобы оно было адекватным актуальной ситуации. Способность эффективного реагирования на ситуацию является, таким образом, функцией самообладания. Но, если мы будем сознательно контролировать наши действия, мы должны осознавать те чувства, которые мотивируют наши реакции и должны иметь способность к их выражению. Самообладание, таким образом, зависит также от самосознания и самовыражения. В меру здоровые люди обычно владеют собой. У невротиков неосознаваемый контроль поведения редуцирует умение владеть собой. Это очень явно проявляется в затруднениях, которые появляются у невротиков в том случае, когда им надо сказать "нет", выразить просьбу о помощи или заплакать, когда их травмируют, или выразить злость, когда ими пренебрегают. Контроль проявляется также в силе хронического напряжения мышц и жёсткости тела.

Жёсткость — главный механизм неосознаваемого контроля чувств. Она возникает посредством напряжения мышц, поддающихся волевому контролю, так что желания не имеют путей выражения. Для того чтобы заблокировать желание заплакать, мы напрягаем лицо. Для того чтобы блокировать импульс ударить кого-то, мы напрягаем руки и плечи. Когда эти напряжения становятся хроническими, заблокированные стремления не достигают поверхности тела и сознания. Самоосознание ограничивается. Жесткость приводит к тому, что тело "замирает". (Как я говорю иногда пациентам, мёртвый человек не имеет никаких чувств). Когда нет спонтанных движений тела — нечего чувствовать. Эмоции — это спонтанная активность тела. Она просто случается. Мы не стремимся кого-то полюбить, а влюбляемся. Нам случается быть растроганными до слёз или впасть в злость. Эмоции и чувства — это не функции эго, контролирующего нашу деятельность в зависимости от нашей воли. Эмоции — это желания, возникающие в центре нашей сущности, тесно связанные с сердцем.

Мы убедимся, однако, что жесткость может достичь глубин организма, оказывая влияние на гладкие мышцы, которые не подвластны волевому контролю. Можно видеть такие спазмы в гладкой мускулатуре внутренних органов: бронхиол и артерий. Когда жесткость охватывает коллатеральные кровеносные сосуды, это вызывает гипертонию, которая вынуждает сердечную мышцу работать с огромной перегрузкой и является признанным фактором риска в заболеваниях коронарных сосудов. Когда жёсткость охватывает коронарные сосуды, это приводит к возникновению атеросклеротических бляшек, блокирующих эти важнейшие магистрали, доставляющие сердцу кислород и питательные вещества, в результате чего возникает серьезная угроза смертельного сердечного приступа.

Если мы хотим понять роль эмоций в возникновении стресса, мы должны проанализировать ещё один механизм неосознанного контроля чувств. Это механизм отрицания. Он не действует посредством "омертвления" тела, а посредством блокирования восприятия желания. Типичным примером отрицания является человек, который во время дискуссии громко кричит, но когда мы спрашиваем его о том, сильно ли он разозлён, он со злостью отрицает это. Отрицание изолирует перцептивные функции головы и эго от возникающих в организме желаний. Вообще говоря, оба эти механизма: отрицание и жёсткость — существуют в разной степени у большинства людей.

Многие люди, подавляющие свои чувства, имеют одновременно тенденцию к чрезмерным реакциям. Мы показали ранее, что при подавлении злости возникают травмы. Когда они отрицаются, злость, лежащая у их основания, загорается, как дремлющий вулкан, который даёт знать о своём существовании небольшими клубами пара, появляющимися из расщелин в земной коре. У человека эта злость находит выход в виде раздражения или критических замечаний. Но у многих людей продолжительная фрустрация повышает температуру внутреннего огня в виде взрыва иррациональной (на первый взгляд) реакции. Выражение ярости не приносит облегчения, поскольку эта реакция настолько внезапна, что вызывает чувство вины, что снова разжигает огонь враждебности.

Можно размышлять о том, какая связь существует между яростью и заболеванием сердца, или почему подавленная злость так вредит сердцу. Злость — реакция конструктивная, не исключающая сердечности и любви. Ярость содержит элемент ненависти. Когда мы выражаем злость, мы показываем, что данный человек нам не безразличен, и что мы стремимся модифицировать отношения с ним для того, чтобы вновь можно было ощущать и выражать любовь и дружбу. Мы не злимся на людей, которые не много для нас значат, так как, когда их поведение нам неприятно, мы можем просто уйти.

Один из моих пациентов получил опыт позитивного аспекта злости. Он женился из-за чувства одиночества. Жена, в свою очередь, вступила в этот брак, отягощенная разочарованиями предыдущего замужества. Из-за этих причин их связь так никогда и не расцвела, и мой пациент страдал от депрессии. Он избегал этой напряжённой ситуации, полностью отдаваясь работе. Он подавлял огромную злость, которую никогда не выражал. Он испытывал чувство вины, а его ощущение собственной ценности было настолько малым, что он не смел добиваться любви. Потребовался год терапии для того, чтобы вызвать на поверхность его злость. Напряжение в его мышцах было огромно, пропорционально подавленной злости. Надо было освободить большую часть этого напряжения для того, чтобы он мог установить контакт с собственными чувствами. Потребовалось также провести кропотливый анализ, чтобы освободить его от чувства вины, для того чтобы он смог понять, как поведение матери вызвало его проблемы Она развелась с его отцом из-за того, что он не оправдал её надежд. Мой пациент стал её "служащим".

Когда его злость впервые вышла на поверхность, он хотел превратить мой кабинет в руины. Я попросил его ударять по мату в позиции стоя, что позволило ему освободить часть гнева без травмирования себя и окружающих. В течение нескольких последующих месяцев, в процессе очередных сессий, он разряжал свою злость ударами по мату. Однажды он сказал, что разозлился на жену. Она вернулась домой ночью и начала смотреть телевизор. Он сказал ей, что если она хочет смотреть телевизор, а не быть с ним, он выйдет. Я не знаю, как происходила эта ссора, но знаю, что той ночью они занимались сексом, это случалось с ними редко, и, по мнению пациента, получилось у них тогда прекрасно.

В течение многих лет я слышал от своих пациентов множество рассказов, из которых можно было сделать вывод, что чистая борьба между партнёрами в соединении с откровенным проявлением злости, часто заканчивается половым актом. В то же время, не выраженная злость постепенно разрушает сексуальную жизнь. Проявленная злость открывает сердце, как бы посылая сообщение: "ты мне не безразличен". Но если злость останется подавленной, она превращается во враждебность и холодность.