Секс, любовь и сердце психотерапия инфаркта

Раздел 3

В сердцах мы все еще дети

Так же, как лесник способен прочитать на срезе пня историю дерева, так и по телу человека можно прочитать его биографию. Однако возраст в человеческом организме измеряется не годами, а этапами. Они не так выразительны как слои дерева, и не всегда их можно отличить, но каждый имеет своеобразные характерные черты, такие как бессилие младенчества, или любопытство детства. Эти этапы являются как бы слоями: каждый из них остается живым и функционирует у взрослой личности, придавая её целостности собственные характерные черты. Вот они:

младенец 0–2 года любовь и блаженство

ребенок 3–6 лет игра и радость

дети 7-13 лет приключение

подросток 13–19 лет романтика

взрослый 20 и далее ответственность, деятельность, реализация

С течением времени наступает развитие сознания. Каждый слои отражает изменяющееся сознание "я" и мира. Однако сознание — не изолированная черта личности. Это функция целого организма, аспект живого тела. Она развивается в тесной связи с возрастом тела. Она зависит от опыта и достигает глубины, благодаря приобретению способностей и получая их подтверждение в процессе деятельности.

То, что мы поставили знак равенства между сознанием и возрастными этапами, не означает, что каждое измерение "я" присутствует только в определенном возрасте. Игра имеет свое начало в младенчестве, но во время детства превращается в сознательную деятельность. Она не заканчивается сразу же после окончания детства. В той степени, в которой наш возраст не связывает нас, мы сохраняем всю жизнь способность к игре, хотя веселость уже не доминирует в зрелые годы. Это относится также и к остальным чертам. Приключения искушают нас всю жизнь, но когда мы, становясь взрослыми, принимаем ответственность за семью, жажда приключений подчиняется этой более зрелой роли.

Начнем с самого начала. Младенец характеризуется желанием пребывать в объятиях матери и получать ее опеку. Так проявляется его любовь. Физическая близость между матерью и младенцем проявляется наиболее активно в акте кормления, который удовлетворяет основные биологические потребности младенца и матери. Удовольствие, ощущаемое младенцем от контакта и опеки, дает ему чувство блаженного удовлетворения. Чувство любви у взрослого происходит из этого детского слоя личности. Желание близкого контакта (проявляющееся в кормлении, поцелуях, в генитальных контактах и т. п.) сопровождает чувство любви. Если человек находится в контакте с собственным сердцем, это означает, что он находится в контакте со скрытым в нем младенцем. Это может объяснить, почему младенцы так легко получают отзыв в сердцах большинства людей. Человек, отделённый «от младенца в себе», не так легко может получить любовь. Как мы увидим позже, это происходит, когда ребенок не получает близости и тепла.

Когда младенец становится ребенком, потребность в неустанной близости уступает потребности познания открывающегося передним мира; познавания людей, вещей, пространства и времени, которые делают возможным конструирование в разуме образа действительности. В процессе этого конструирования ребенок познает также собственную сущность но отношению к миру и развивает в себе сознательное чувство собственного "я". Эго развивается в период детства. В возрасте шести или семи лет оно становится полностью сформированной структурой. До этого времени реальность не рассматривается им как нечто устоявшееся и законченное, а фантазия ребенка ничем не ограничена. Он может играть в папу, в маму или даже в младенца. Во время этой игры он учится жизни. Так как ребенок не осознает последствии собственной забавы, он отдается ей всем сердцем в полноте своей невинности. Ребенок, младенчество которого прошло в атмосфере свободной, не ограничиваемой взрослыми игры, испытывает чувство радости. Однако, если невинность ребенка будет уничтожена посредством предписания взрослых чувств и забот, радость быстро превращается в печаль.

Ребенок вступает с любовью в мир более широкий, чем мир младенца, ограничивающийся двумя личностями, непосредственно ответственными за его хорошее самочувствие. Кроме родителей у ребенка есть приятели, которых он очень любит. Мы знаем, что с детства дети играют в дом, в доктора и пациента, и в другие игры, в процессе которых они познают свое тело. Так как секс является одним из проявлений жизни, он должен быть познан в процессе игры, если мы хотим, чтобы он был включен в детское понимание мира. Во время этих игр дети ощущают сильное возбуждение и, хотя они в этом не виноваты, их часто осуждают взрослые. Проецируя собственные чувства на детей, взрослые вносят в их сознание такие понятия как стыд, чувство вины и уничтожают радость, которую дает эта игровая сексуальная активность. Когда ребенок уяснит себе собственную сексуальность, он неизбежно начинает интересоваться сексуальностью взрослых из своего окружения. Маленькая девочка при папе, а маленький мальчик при маме ощущают возбуждение, связанное с сексуальным зарядом. Но все это является вполне невинным, так как служит, главным образом, познаванию мира. Желание маленького мальчика жениться на собственной матери, а маленькой девочки выйти замуж за отца, являются действиями "как будто". Родители, которые относятся к этому серьезно и одобряют или осуждают эти желания, наносят своим детям настоящий вред. Родители для детей всегда являются объектом любви, что не исключает сексуальных чувств.

Можно сказать, что детство закапчивается в то время, когда ребенок получит конгруэнтный образ ближайшего мира "собственного "я". Достигнув этого этапа, он начинает познавать более широкий мир, находящийся за пределами дома и круга друзей, с которыми он играет. Школа становится другим местом деятельности, местом, в котором мы познаем реальный и объективный мир, являющийся противоположностью субъективного мира маленького ребенка. Игры, в которые играют молодые люди в эти годы, являются настоящими, а их отношения — важными. Игры позволяют проверить себя и одновременно учат сотрудничеству в групповой деятельности. Вместе с развитием способностей возникает иерархия. Один мальчик может быть лучшим бегуном, другой лучшим футболистом и т. д. Девочки проходят через такой же процесс образования и иерархии. Эти молодые люди уже не являются невинными, но поскольку у них нет никакой ответственности, они могут свободно наслаждаться удовольствиями своего возраста. Их дружба более глубокая, а участвующая в ней любовь — более объективна.

Зрелость начинается вместе с половым созреванием. Огонь, который так долго тлел, разгорается ясным, горячим пламенем. Он однажды уже горел — в эдиповой фазе, но в то время топливом был хворост, а сейчас топливом являются дрова. Страсть может быть сильной, но поскольку эмоциональная зрелость еще не наступила, взрослеющая молодежь идеализирует объекты любви. Её поглощает возбуждение романтичной любви. Романтика молодых объединяет в себе стремление к близости младенца, веселость ребенка и жажду приключений молодого человека. Однако им недостаёт чувства ответственности за последствия любви. Когда человек готов принять эту ответственность, он вступает в этап взрослости.

Здоровый взрослый является интегрированной целостностью, состоящей из разных слоев: в сердце он младенец, с точки зрения фантазии — ребенок, в своих мечтах о приключениях — мальчик, в романтических порывах — молодой человек. Он также осознает последствия собственных действий и готов принять за них ответственность. Однако, если он утратил контакт с ранними слоями своей личности, он будет человеком пустым, компульсивным и жёстким, ответственность которого опирается на усвоенные обязанности, а не на естественные желания.

Только люди, которые получили удовлетворение на каждом этапе развития, вступают во взрослость целостными личностями. Если предыдущий этап не был закончен, возникает фиксация, связывающая часть личности, в то время как уменьшенный остаток её переходит на следующий этап. Личность подвергается расщеплению: на одном уровне человек ведет себя как взрослый, на другом — как младенец пли ребёнок. Наиболее драматичным случаем такого расщепления, который я встретил, явился мужчина после сорока лет, который пришел на консультацию из-за того, что он всё ещё сосал палец. Он занимал руководящий пост и был отцом взрослых детей, но в стрессовой ситуации клал палец в рот, закрываясь другой ладонью. Другим крайним случаем являлась приближающаяся к тридцати годам женщина, хорошо одетая, производящая впечатление зрелой особы. Когда она частично разделась, чтобы показать мне свое тело, оказалось, что она выглядит как одиннадцатилетняя девочка. Её тело было так выразительно неразвито, что не было ничего странного в том, что она имела проблемы в замужестве.

Личность имеет две стороны: физиологическую и психическую. У здорового человека они характеризуются интеграцией. Если дело обстоит иначе — это говорит о каком-то нарушении в развитии личности. Когда человек более продвинут интеллектуально, чем зрел эмоционально — он будет производить впечатление очень рафинированного и не располагающего глубиной чувствования. Изредка возникает противоположная ситуация, когда человек является зрелым эмоционально, но недостаточно разумным, с недостатком здравого смысла, так как эмоциональная зрелость развивается в то время, когда человек уже знаком с жизнью.

Что происходит, когда младенец лишён опеки, любви и кормления? Вот описание одного случая. Джим был 53-летним мужчиной, который обратился за консультацией с проблемами в связи с молодой женщиной. Он утверждал, что очень любит её, и что она разделяет его чувства. Однако она отказывала ему в удовольствии и удовлетворении, связанном с сексом. От начала знакомства они были близки, но по прошествии двух лет у них не было никакой сексуальной близости. Джим не мог понять, почему так происходит, так как эта женщина утверждала, что любит проводить с ним время. Его беспокоила также ответственность, которую он взял на себя, соглашаясь оказывать ей поддержку в процессе становления её профессиональной карьеры, что было тяжелой обязанностью, хотя Джим был на нее согласен.

Нетрудно найти причину сексуальных реакций со стороны подруги Джима. Она была на содержании у значительно старшего по возрасту мужчины. Хотя есть много женщин, которым бы не помешали трудности, связанные с таким эротическим приключением, эта молодая женщина не могла согласится с его кровосмесительным характером. Джим был для неё отцовской фигурой, хотя он сам не смотрел на неё с такой перспективы. Чтобы что-то посоветовать Джиму, следовало его понять. Для этого не было лучшего способа, чем познать его тело. Я начал с лица — наиболее экспрессивной части тела. Обычным выражением лица Джима была ангельская улыбка. Она не имела в себе ничего дружеского. Это была улыбка ребёнка. Но когда Джим переставал улыбаться и расслаблял лицо, на нём появилось выражение глубокой печали и даже отчаяния. Джим редко позволял себе принять такое выражение лица. В сущности, он не мог идентифицировать себя с ним. Когда он видел в зеркале свое лицо с печальным выражением, он как бы говорил: "Я счастливый человек. Все мои приятели знают меня как веселого парня". Это правда, что он умел увидеть позитивную сторону в каждой ситуации. Та же черта находила отражение и в его голосе, который был более высоким, чем обычный мужской голос.

Джим поддерживал свой дух так же, как поддерживал своё тело. Его руки были подняты, грудь как бы раздута. Внешний вид грудной клетки свидетельствовал о том, что он страдал эмфиземой легких, при которой дыхание затруднено и болезненно, так как повреждена ткань легких. Это

заболевание обычно связано с интенсивным курением, но Джим не курил, и у него не было даже симптомов эмфиземы. Когда я спросил его о проблемах с дыханием, он сказал, что в детстве страдал от астмы, но во взрослом состоянии у него не было ни одного приступа. Однако его дыхание было очень поверхностным, а движения грудной клетки — минимальными.

Нижняя половина тела Джима была слабой и в определенной мере недоразвитой. У него был узкий таз, а в области половых органов был заметен слой жировой ткани, который имеют обычно маленькие толстые мальчики. Ноги и стопы производили впечатление слишком слабых для того, чтобы хорошо его поддерживать. Всё это указывало на его глубокую неуверенность, которую он компенсировал, поддерживая себя "силой воли". Это не случайно, что его руки были подняты, а голос — высоким. Если бы он расслабился, понизил тон голоса, опустил руки и втянул грудь, появилась бы глубокая печаль.

Случай Джима был особенно опасен для него в связи с тем, что он имел избыточный вес и повышенный уровень холестерина в крови, пренебрегал диетой и лечением. Эти факторы риска, вместе с раздутой грудной клеткой, делали Джима кандидатом на сердечный приступ. Однако он не был классической личностью типа А, хотя стремился к успехам в бизнесе и очень тяжело работал. Хотя на первый взгляд он вёл расслабленный образ жизни, у него не было чувства нехватки времени и потребности в обязательных достижениях. Однако он сказал, что стремится быть очень богатым из-за всего того, что можно купить за деньги. Значительно позже, в процессе терапии, он открыл, что не может купить за деньги любовь подруги, хотя они давали ему иллюзорное чувство безопасности.

Откуда бралась у Джима недостаточная уверенность в себе? Какую основу имела печаль, которой он стремился противостоять? Ответ на эти вопросы находился в его теле, особенно в раздутой грудной клетке, связанной с его астмой. Джим рассказал, что первый приступ возник, когда ему было 6 месяцев, хотя он этого не помнил и не видел причин. Я обратил внимание Джима на то, что он мог в этом возрасте получить травму и посоветовал ему, чтобы он проконсультировался со своим отцом и узнал, не может ли он пролить какой-нибудь свет на те давние события. Я догадывался, что посте шестимесячного кормления Джим был отлучен матерью от груди. Это вызнало подавляемое чувство утраты. Мне пришло также в голову, что он должен был тогда плакать в отчаянии, но безуспешно, до тех пор, пока не начал всасывать воздух и сдерживать дыхание для того, чтобы подавить плач и выстоять.

Джим был горд и очень удивился, когда спросив отца о своем младенчестве и событиях сопутствующих началу астмы, узнал, что шесть месяцев его кормили грудью, а потом — из бутылочки, так как у его матери была депрессия. Отец не помнил реакции Джима на кормление из бутылочки н не осознавал связи этого факта с астмой Джима. Не все младенцы реагируют так резко на кормление из бутылочки. Некоторые сами отказываются от кормления грудью, так как оно им не нравится и не удовлетворяет. Однако Джим отреагировал на эту утрату так, как будто наступил конец света. Конечно, грудь матери имеет для младенца огромное значение. В такой ситуации её утрата становится катастрофическим событием, на которое младенец реагирует криком и плачем. Попытки возвращения этой существенной связи, предпринимаемые ребенком, продолжаются до тех пор, пока он не доходит до изнеможения от плача. В этот момент мышцы грудной клетки так напряжены, что грудь заблокирована в раздутой позиции.

Будучи астматиком, Джим не участвовал в гимнастических занятиях, что объясняет слабость его ног. Однако, на мой взгляд, эмоциональные факторы сыграли важнейшую роль. Джим описал свою мать как болезненную и склонную к депрессии и утверждал, что будучи ребенком, он имел чувство, что должен заботиться о ней. Её неспособность обеспечить ему надлежащую опеку и кормление грудью побудили его к сдерживанию себя силой воли, что он делал также позднее, став взрослым. Расслабление проявило бы чувство отвержения, которое он, на первый взгляд, так хорошо победил, будучи ребенком. Смог бы он снова вынести переживания невыносимой печали, которые он пережил в младенчестве? Джим никогда не задавал себе этот вопрос, хотя его тело выразительно указывало на то, что он чувствует невозможность позволить себе этот риск. Но поддержание себя силой воли и сдерживание печали вызывали риск сердечного приступа. После смерти сестры, к которой он был очень привязан, сердечный приступ произошёл.

Существует ли связь между астмой и заболеваниями сердца? Это следовало бы исследовать, тем более что нарушение дыхательной функции типично для всех жертв сердечного приступа. Недавно я консультировал мужчину около 50-ти лет, страдающего от серьёзных астматических нарушении. Он был знаком с ролью эмоциональных факторов в своём заболевании и надеялся, что терапия принесет улучшение. Дыхательные упражнения, выполняемые во время терапии, должны были положительно влиять на его самочувствие. К сожалению, из-за отпуска пришлось отложить начало терапии на месяц. Он не пришел на условленную встречу. Его жена позвонила, чтобы сказать, что он умер от сердечного приступа.

Но вернемся к Джиму. За 15 лет до визита ко мне он понес очередную большую утрату. Умерла его любимая жена, с которой он был связан в течение 20 лет! Это событие сокрушило Джима, и он переживал боль настолько сильную, что не был уверен, выдержит ли он её. Целыми днями он сидел в одиночестве и плакал. Когда он уже не смог выдерживать боль, его поддерживала мысль, что он должен жить для двоих маленьких детей. Это продолжалось долго, но постепенно отчаяние отступило, и Джим начал нормальную жизнь. Через несколько лет он женился снова. Его вторая жена страдала от серьёзной депрессии, и через два года этот брак закончился разводом. Когда я с ним познакомился, он был вовлечен, как мы уже упоминали, в очередную, не приносящую удовлетворения связь.

Другая моя пациентка, 40-летняя женщина по имени Марта, страдала от депрессии. Ее тело, также как и тело Джима, указывало на некоторые причины депрессии. Верхнюю половину тела она поддерживала как бы сознательным усилием; руки были подняты, грудная клетка также поднята и раздута. Живот и таз — напряжены и втянуты. У неё были жесткие худые ноги, а их мышцы были так спазмированны, что ноги выглядели как палки. Создавалось впечатление, что в них недостаёт чувствительности, и они функционируют только как механические опоры. Причиной этой недостаточной устойчивости и глубокого чувства неуверенности было прерывание связи с матерью, которую она пережила, будучи двухмесячным младенцем. Эта травма подорвала в ребенке чувство доступности матери. Марта потеряла опору до такой степени, что позже даже земля под ногами не была для неё достаточно надежной опорой. Ничего удивительного в том, что ее ноги не развились полностью. Она должна была поддерживать тело с помощью рук, так как ее стопы не чувствовали земли.

Она рассказала нам фрагмент своей истории:

"До того времени, как мне исполнилось два месяца, мать и бабушка убаюкивали меня и баловали, пока я не засыпала. Но однажды мать решила, что не должна мне больше потворствовать. Когда я плакала, она оставляла меня одну, чтобы я выплакалась. Я плакала часами. Бабушка сходила с ума, но мать не позволяла войти в комнату и убаюкать меня. В конце концов, я перестала плакать, и мать сказала торжествуя: "Ну, что я говорила!" Они открыли дверь и увидели, что я вся посинела. Меня вырвало, и я захлебывалась рвотными массами".

Марта рассказала также о других подобных драматических случаях из своей жизни, о которых её мать рассказывала с гордостью.

Когда плач настолько интенсивен, что создает угрозу развития астмы или удушья, нет ничего удивительного в том, что ребенок подавляет его вместе с потребностью в любви. Сжатие горла блокирует желание плакать; блокирование рук тормозит стремление к достижению чего-то. Сжимая грудь, человек успешно противостоит боли и печали, не позволяя им проникнуть в сознание. Марта, так же как и Джим, проявляла симптомы таких реакций, но Марта страдала от серьезной депрессии, а Джим — нет. Он поддерживал себя более успешно чем Марта, которая не смогла удержать хорошее настроение. Может, так произошло потому, что ее мать была жестока, а мать Джима — только недоступна.

Описанная выше жесткость грудной клетки создает панцирь, как называл его Райх. Он напоминает кольчугу, которую носили рыцари, защищая свои сердца от стрел, такой панцирь должен защищать человека от опасности поражения сердца стрелами любви. Преодоление этой защиты освобождает долго подавляемое чувство боли. Хорошо забронированный человек подсознательно чувствует, что он может попасть в такую ситуацию, в которой ощутит себя младенцем пли ребенком и снова не сможет дышать из-за боли и отчаяния. Сознание неспособности к вдыханию достаточного количества воздуха вызывает панику как у детей, так и у взрослых. Её основой является страх смерти в результате удушья.

Такой кризис ребенок переживает в связи с утратой матери. Обычно младенцу удается пережить эту утрату, но это не решает проблему. Хотя кризис, проходит, страх быть отвергнутым, чувство паники продолжают жить в бессознательном, во многих случаях — сразу же под поверхностью сознания. Подавление этих чувств может дать чувство безопасности, но активизирует тоску по любви. Нет ничего удивительного в том, что такой человек боится полностью открыть свое сердце.

Плач — основной механизм освобождения чувств, сопутствующих "разбитому сердцу", в то время как сдерживание его — основной метод защиты (курсив переводчика). Неосознаваемое сдерживание плача происходит в основном посредством сдерживания дыхания. Когда человек приходит на терапию в результате эмоциональных нарушений, таких как депрессия или страх, важно побудить его к глубокому дыханию. Пока он дышит поверхностно, разговор о его личностных проблемах остается интеллектуальным упражнением и не достигает глубоких чувств. Одним из способов достижения более глубокого дыхания является работа с пациентом на так называемом биоэнергетическом стуле (рис. 8). Упражнения па биоэнергетическом стуле помогают раскрыть грудную клетку и возбуждают процесс дыхания.

Терапевтическая сессия Руфь является таким примером. Руфь — молодая женщина, которая обратилась за помощью из-за состояния страха и депрессии. Я предложил ей лечь на биоэнергетический стул и постараться дышать легко и свободно. Она лежала около минуты или двух, но потом взмолилась: "Не могу дышать, не могу дышать", после чего сползла со стула и разразилась плачем. Вот что произошло: углубленное дыхание пробудило ее тоску, спровоцировало печаль и открыло путь слезам. Однако когда она пробовала блокировать этот прилив чувств, подавляя плач, прекращалось поступление воздуха, что вызывало панику. К счастью, море слез имело слишком большую силу, чтобы она смогла их удержать, в результате она сдалась и разразилась глубоким рыданием, что освободило боль и позволило ей дышать.

Рис. 8. БИОЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ СТУЛ.

Руфь рассказала, что она была одним из двуяйцовых близнецов. Вдобавок — более сильным Мать кормила обоих, что было трудно, когда младенцы требовали кормления в одно и то же время. Руфь была более агрессивной, что вызывало гнев матери, которая считала ее чудовищем. Кроме этого обе девочки были вовлечены в сильное соперничество, в начале — за чувства матери, а позже — отца. Руфь была отвергнута в обоих случаях, что было очень болезненным для нее.

Мы уже знаем, что первый этап жизни, младенчество, для многих людей является периодом не покоя, а депривации. Некоторые получают опыт утраты любви, что оказывает деструктивное влияние на личность. Однако в большинстве случаев переживания младенчества не удерживают ребенка от поиска со всей невинностью любви, в которой он нуждается. В эдиповой фазе он направляет ее на родителя противоположного пола.

На другом этапе развития, в период детства, ребенок получает выразительное осознание собственной сексуальности, частично благодаря возрастанию продукции половых гормонов. Но маленький ребенок, который направляет сексуальные чувства на родителя противоположного пола, ищет любовной связи, а не генитального контакта. Знание тонкой динамики связи детей с родителями в эдиповой фазе необходимо для понимания проблем взрослой жизни. Не менее важной, кроме потребности любви, является для ребенка потребность в уважении. Между третьим и шестым годом жизни у ребенка развивается сознательное чувство "я". Приблизительно в шесть лет развивается идентичность. Она имеет связь с интенсивным развитием эго в этом возрасте. Идентичность человека близко связана с его сексуальной природой. Ребенок осознает свой пол и знает, что именно пол будет определять его роль в жизни. Так выглядит образец нормального развития. Он реализуется, если родители принимают и оберегают ребенка как существо, наделенное сексуальностью. Идентичность ребенка получает в этом случае солидное укоренение в его сексуальности. Идентичность взрослого человека основывается на том, кем он является, а не на том, что он делает.

К сожалению, во многих семьях детей унижают за проявление сексуальных чувств, но одновременно скрытым образом искушают к их выражению. Проблемы эдипова комплекса не существовали бы, если бы родители не использовали детей в своих целях и во взаимных играх. Некоторые родители добиваются сексуального возбуждения у собственных детей для того, чтобы компенсировать свой недостаток чувств; ищут близости и интимности из-за своего одиночества. Многие родители стремятся к тому, чтобы дети реализовали их собственные мечты, чтобы они добились успеха в делах, в которых они сами были неуспешны или желают попросту поддержать свой имидж добрых и ответственных родителей. Во всех этих маневрах разрушается независимость и индивидуальность ребенка.

Чтобы использовать ребенка таким образом, родитель должен вызвать в нем чувство вины. Взрослые располагают многочисленными способами в этой области. Все они действуют в сфере сексуальности ребенка. Так происходит потому, что сексуальность является атрибутом свободы и независимости. Покушение на независимость — это покушение на сексуальность и наоборот. Немногие люди в нашей культуре свободны от чувства вины, связанного с собственной сексуальностью, хотя в большинстве случаев оно неосознанно и проявляется неспособности к полной отдаче сексуальным чувствам.

Обремененные чувством вины, родители отрицают и рационализируют это, защищаясь фасадом морализаторства и добродетели. По мораль, опирающаяся на чувство вины, не является подлинной. Много "уважаемых", на первый взгляд людей, идущих но пути добродетели, смягчают свое чувство вины, проецируя его на собственных детей. Чувства другого рода также могут влиять на позицию родителей по отношению к сексуальности ребенка. Например, ревность в результате — не невинного удовольствия, которое ребенок находит в сексуальности. Позицию некоторых родителей можно выразить словами: "Мне запрещено наслаждаться моей сексуальностью, следовательно, я тебе этого тоже не позволю. Ты не можешь иметь то, чего не имел бы я". Мы были бы слепы как исследователи человеческой природы, если бы не понимали причин явной или скрытой враждебности некоторых родителей к детям. В ее основе обычно лежит негативное отношение к собственной сексуальности. Анализ источника страха пациента перед любовью, близостью, открытостью и непосредственностью всегда ведет к событиям детства. Это обязательно, но немногие пациенты могут вспомнить без посторонней помощи эти ранние события, хотя они переживали их так глубоко, что они должны были быть живы в их памяти. Эта амнезия была хорошо известна Фрейду и другим его современникам. Если бы ее вызывали какие-то физиологические нарушения, было бы невозможно добыть эти воспоминания из памяти. Но посредством анализа и работы с телом можно вернуть их в сознание.

В психогенной амнезии, как Артур Маес называет это явление, "недостаток памяти является активным, защитным процессом; пациент не хочет помнить… Сознание защищается от неприятных или неудобных воспоминаний". Это неосознанное отрицание действительности. Эту гипотезу подтверждают те наблюдения, что многие пациенты считают, что у них было счастливое детство, пока анализ не покажет, насколько равнодушными, безучастными, а временами жестокими были их родители. Они заблокировали свои ранние воспоминания, слишком болезненные и устрашающие, чтобы их принять.

Следующий случаи иллюстрирует нарушение идентичности, которое происходит, когда сексуальность человека не воспринимается и не ценится. Дженни очень интеллигентная женщина после тридцати лет, психотерапевт, обратилась ко мне за консультацией из-за значительных трудностей в общении с людьми. Ей казалось, что люди по отношению к ней не открыты и не непосредственны. Она, в свою очередь, не могла быть такой по отношению к ним. Защищаясь, она приняла негативную позицию, делая вид, что она не хочет общения с людьми и не нуждается в них. Эта позиция не была подлинной, по защищала её от возможности быть отвергнутой и униженной. Дженни была расщеплена между стремлением познания и принятия и отрицанием чувств, что временами доводило её до безумия. Её боль была так велика, что она часами плакала в одиночестве. Когда она плакала в группе, было тяжело это видеть, так как никто не смог до неё дотронуться.

Кем была Дженни? Она сама не знала, так как пребывала в состоянии хаоса. Её тело указывало на причины этого замешательства. У неё была маленькая голова и сбитое хорошо развитое тело. Ее лицо выражало боль, печаль и горечь. Оно не было притягательным. Зато хорошо развитое и женственное тело Дженни могло нравиться. Ноги были сильными и производили впечатление настоящей. Она была независима как психически, так и финансово, но не эмоционально. В ее теле были видны участки напряжения, в основном в области рук, грудной клетки и таза.

Дисгармония между головой и телом Дженни могла быть интерпретирована следующим образом: голова и лицо представляли ее эго, ту часть тела, которую она показывала миру. Незначительная величина головы и выражение лица указывали на то, что ее эго болезненно травмировано и серьёзно повреждено. Полнота, жизненность, сила остальной части тела свидетельствовали о том, что она хорошо питалась в младенчестве. Повреждение эго и разрушение чувства "я" должны были иметь место в более позднем возрасте, скорее всего, в эдиповой фазе, когда развивалось ее эго.

Дженни была единственной девочкой в семье, у неё было шесть братьев. Легко себе вообразить, что она была объектом наблюдения семи пар мужских глаз. Их заинтересованность ею как женщиной, могла дать ей чувство, что ей восхищаются и ее желают. К сожалению, дела пошли иначе. Она рассказала об инцидентах, которые показались мне шокирующими. Временами братья окружали ее и писали на псе. Она думала, что мать знала об этом, но не делала ничего для того, чтобы удержать мальчиков. Отца чаще всего не было дома, и девочка не могла надеяться на какую-либо помощь от него. Она описала его как человека пассивного. По мнению Дженни, отец был сердечен по отношению к ней. Это чувство и тот факт, что он воспринимал ее как существо другого пола, позволили ей поддерживать позитивные сексуальные чувства. Однако его сексуальная заинтересованность дочерью возбудила ревность матери, от чего отец не смог её защитить.

Мать вызывала у Дженни ужас. Она критиковала ее и часто била по лицу. Когда мы анализировали ее отношения с матерью, Дженни поняла, что мать носила в себе следы безумия. Она описала случай, когда она, мать, брат и его семья ехали на автомобиле через Швейцарию. Мать попросила брата, чтобы он притормозил, пересела за руль и повела автомобиль по альпийским дорогам с такой скоростью, что Дженни была уверена, что она потеряет контроль над управлением, и все они погибнут в ужасной катастрофе. Однако мать ежедневно повторяла, что это Дженни безумна, а иногда попросту так ее и называла.

Нет ничего удивительного в том, что Дженни думала, что, наверное, она сумасшедшая. В определенном смысле так оно и было, так как она не имела ясного образа своего внутреннего мира и окружающей действительности. Маленький ребенок не в состоянии распознать сумасшествие матери, разве что если она находится в больнице или ее состояние определили остальные члены семьи. Ребенок берет на себя вину за странное поведение матери, так как она является основой и реальностью его жизни и ставить под вопрос эту реальность почти невозможно. Как ребенок, Дженни чувствовала, что ее женственность возбуждает братьев, но они относились к ней с враждебностью и свысока. Их поведение можно объяснить только тем, что они инстинктивно чувствовали негативное отношение матери к девочке и следовали ей. Одновременно они разряжали на Дженни свой гнев на мать, которую также боялись. Дженни была козлом отпущения.

Мать не смогла принять сексуальность Дженни, так же как была не в состоянии принять собственную сексуальность. Если мать считает собственную сексуальность чем-то ужасным, таким же образом она будет относиться к сексуальности дочери. Большинство матерей неосознанно проецируют собственное чувство но отношению к себе на дочерей. В процессе терапии Дженни проявила ненависть к матери, что поразило ее саму. Раз за разом она кричала: "Я ненавижу тебя!" с убийственной злостью. Такое сильное чувство может породить у человека опасение в том, что он сошел с ума, пока оно не будет понято и принято, для того чтобы оно могло быть принято, его надо выразить, а не отреагировать в деятельности, поскольку оно принадлежит прошлому. Хорошие условия для такой экспрессии создает терапевтическая ситуация. Когда и процессе терапии Дженни дала выход своей ненависти к матери, она осознала, что мать ненавидела ее на сексуальной почве, хотя могла ее любить и принимать, когда та была асексуальным младенцем. Когда сексуальная природа Дженни стала развиваться, она также реагировала на заинтересованность братьев и отца. Мать стала к ней плохо относиться. Расщепление личности матери вызвало расщепление в душе ребенка.

Рис. 9

Дженни была существом, наделенным сексуальностью. Она сказала, что любит мужчин и секс с ними, что это приносит ей удовольствие, но она не может создать длительной связи. В ней было выразительное расщепление между сексуальными стремлениями, опасением раскрыть сердце, и негативным мышлением. Когда в процессе терапии этот образ стал более ясным, и Дженни поняла его, она почувствовала по отношению к себе уважение и принятие. Она заметила: "Я верю, что могла бы быть красивой. Мое лицо сейчас более нежное и менее напряженное" и добавила: "я хотела бы иметь мужчину". Первоначальной целью терапии является лечение расщепления личности пациента.

Мы имели возможность убедиться, что в результате описанных выше эдипальных переживаний, детство подвергается изоляции, то есть в определенной степени вытесняется из сознания. Можно описать эту ситуацию иначе, утверждая, что человек утрачивает контакт с ребёнком, которым он когда-то был. Одновременно его сердце остается окруженным защитным панцирем, которое как бы замыкает сердце в клетке (рис. 9). Такой человек не может реагировать на внешний мир свободно. Его личностный рост в последующих трех жизненных этапах будет продолжаться, но человек будет отчуждён от наиболее глубоких и наиболее ранних чувств.

Рис. 10 Расщепление целостности эго (взрослый) и сердца (младенец, ребёнок).

Все импульсы к выходу вовне исходят из сердца. При таком расщеплении, если чувство любви сильное, элемент взрослости (эю) слабый. Если эго (взрослость) сильное, чувство любви слабое.

Результатом является расщепление личности (рис. 10). Вместо целостной, способной к любви, радости, приключениям, романтике и ответственности личности, мы имеем человека с двумя различно действующими центрами существования.

Один центр находится в области сердца и связан с чувством любви, веселостью, невинностью, радостью. Он очень глубок у каждого человека. Другой центр, в котором доминирует эго, находится на поверхности — там, где происходит контакт с миром. Явления, связанные с ним, — это жажда высокою положения, стремление к достижениям и успехам, желание быть кем-то важным, придание слишком большой значимости социальному статусу.

У здорового человека желания сердца и стремления эго не находятся в конфликте. Потребность в достижениях является зрелым проявлением удовольствия, получаемого ребенком в игре. Стремление к самовыражению имеет отношение к радости, которую ребенок получает в движении и творческой деятельности. Такая целостная личность представлена на рис. 11.

Рис. 11. Целостная личность свободное и полное взаимодействие между всеми ее аспектами

У расщеплённого человека поиск любви имеет инфантильный характер и проявляется в потребности получения опеки, заботы, пищи. Этот поиск происходит из пустоты, а не из полноты. Однако, когда человек осуществляет эти поиски из другого источника — центра эго, как надзиратель появляется кто-то суперагрессивный и на вид контролирующий себя. Эта позиция скрывает требующего внимания и легко ранимого «внутреннего ребенка» посредством создания фасада, являющегося противоположностью такому состоянию.

Отрицание своей ранимости не ликвидирует её, а только переносит ее с поверхности вовнутрь, от эго к сердцу, которое становится податливым к приступам. Сланцы Сигал, голивудский писатель, описал стольких людей, добившихся успеха вследствие такого отрицания, которые становятся предрасположенными к заболеваниям сердца. Сигал утверждал, что после того, как он сам перенёс сердечный приступ, он почувствовал свою общность с теми людьми, которых объединяет общий дефект и поиск чего-то, что они утратили. "Сердечный приступ может стать первым шагом в отыскании способности к удовольствию, утрата которого была первичной причиной приступа". "Когда этот специфический пейзаж детского сердца затуманился, когда я стал человеком твердым и реалистичным, начался процесс, который привел меня в реанимационное отделение."

Раздел 4

Утрата любви и утрата надежды: не могу без тебя жить

В разделе первом мы говорили о позитивном воздействии любви на сердце. Любовь вызывает усиление и ускорение сердечных сокращений, в результате чего больше крови доставляется к поверхности тела, увлажняя глаза и разряжая эрогенные зоны. В состоянии любви человек стремится к близости и контакту в ожидании удовольствия. Если ничто не нарушает связи с объектом любви — это стремление полное и свободное, у человека легкое сердце и веселое настроение. Когда устанавливается контакт, возникает чувство удовольствия и покоя. Возбуждение снижается, сердце успокаивается, человека наполняет хорошее самочувствие. Но что происходит, когда стремление к контакту с другим человеком встречает отвержение, когда любимый человек недоступен, или мы утратили его навсегда? Вместо удовольствия мы ощущаем боль, вместо удовлетворения пустоту, вместо покоя возникает напряжение.

Большинство из нас в тех пли иных случаях пережили боль, сопровождающую утрату любви. Молодая женщина, у которой умирала мать, положила ладонь на сердце и сказала: "Мне так больно. Я чувствую, что у меня разрывается сердце". Боль является реальным физическим ощущением, которое возникает в области сердца. Что её вызывает? Когда человек переживает потерю любви, кровь, которая перемещалась к поверхности тела, предвидя близость (одна только мысль о контакте с любимым человеком может возбудить сердце), вдруг притекает внутрь к сердцу. Оно наполняется большим количеством крови, чем может без труда перекачивать, поднимается артериальное давление, возникает ощущение, что сердце может лопнуть. Одновременно возникает мышечный спазм. В сущности, в результате утраты любви, все тело человека находится в состоянии спазма, зажатости. Это состояние противоположно движению вовне в состоянии любви.

В большинстве случаев человек взрывается рыданием или криком. Такая реакция часто бывает после смерти любимого человека. Крик и плач настолько сильны, что возникает впечатление, что человек плачет так, как будто у него в буквальном смысле "разбилось сердце". Это ослабляет жесткость, которая возникла сейчас же после утраты. Можно наблюдать этот процесс, когда младенец начинает плакать в результате чего-то неприятного или в результате разочарования. Его первой реакцией на неприятность является мышечная жесткость. Взрослый способен находиться в таком состоянии, но не ребенок. Через несколько минут после возникновения шока подбородок младенца начинает дрожать, и он тут же начинает плакать. Плач младенца — это конвульсивная реакция, которая охватывает все тело, он сопровождается громкими криками отчаяния, когда воздух удаляется из легких.

Плач — основная форма освобождения энергии, которой располагает человеческий организм с целью разрядки напряжения, возникающего в результате боли (курсив переводчика). Плач младенца является также мольбой о помощи, призывом к матери, то есть реакцией на потерю любви. Продолжительный плач специфичен для человеческого рода. Плач других млекопитающих принимает вид одиночных звуков. Слезотечение также специфическая человеческая черта. Эти реакции указывают на факт, что люди не только ощущают более глубокую печать, чем другие млекопитающие, но также более глубокое чувство любви. Частично это происходит потому, что человеческий мозг более приспособлен к регистрации тонких эмоциональных состояний и чувств, и, кроме того, человеческое тело более чувствительно к возбуждению. Большая возбудимость человеческих существ проявляется наиболее очевидным образом в его сексуальности. В то время, как все остальные млекопитающие ограничиваются в своей сексуальности периодом течки, сексуальная возбудимость взрослого человека независима от этого цикла. Повышенное сексуальное желание имеет в результате то, что стремление к интимной близости более ощутимо, а это вызывает более интенсивное чувство любви, а в случае её утраты большей печали. Для того чтобы справиться с печалью, существует механизм рыдания. Сами слезы тоже являются выражением печали, но не приносят физического облегчения, которое дает рыдание. Поток слез расслабляет напряжение в глазах, на что указывает тот факт, что глаза большинства людей становятся более ясными после хорошего плача. Но жесткость тела, а особенно мышечный панцирь грудной клетки, возникший в следствие боли, спровоцированной утратой любви, может быть рассеян только посредством рыдания.

У младенца напряжение возникает в следствие переживания обиды пли боли, имеет острый характер и может быть быстро разряжено. По у большинства взрослых оно является хроническим и освободить его через плач не так-то просто. Это особенно касается мужчин, большинство из них не могут плакать. Часто требуется интенсивная терапия прежде, чем пациент начнет эмоционально реагировать па утрату любви. Джек проходил терапию в течение многих лет, прежде чем научился плакать. Когда его девушка сказала ему, что не желает быть с ним больше, он так описал свою реакцию: "Я почувствовал, что у меня разрывается сердце и вышел, ничего не говоря. Этой ночью я глубоко плакал, целую неделю у меня болела грудь. Я знал, что это конец, что все кончено. У меня было то же самое чувство, которое у меня было после разрыва с моей первой девушкой. Целую неделю я пребывал в одиночестве, но очень хотел, чтобы кто-то разделил со мной мои чувства. Мы встретились в конце недели, она снова стала подчеркивать свою независимость. Вернулась боль. Я чувствовал еще сильную усталость. Я сказал ей, что не могу этого вынести и начал плакать. Я плакал, наверное, сильнее, чем когда-нибудь прежде. Я кричал и кричал при ней, что, наверное, было важно. Когда я плакал, я чувствовал, что мое сердце разрывается.

Я ощущал в сердце настоящую боль. Когда я закончил, я почувствовал облегчение в груди. Боль прошла. Я чувствовал себя более свободным также но отношению к Елене. Раньше у меня постоянно было впечатление, что кто-то навязывает мне мою боль. Сейчас я почувствовал, что болит мое "разбитое сердце". Осознавая свое собственное сердце, я смог его очистить. Вы знаете, я произвожу впечатление героя, но сам-то я знаю, какой я впечатлительный по отношению к чувствам отвержения, особенно в результате своего "разбитого сердца". Я реагирую очень сильно на сексуальное отвержение".

Боль в раненом пальце ограничивается обычно областью ранения, но эмоциональная боль охватывает все тело. Люди говорят о тяжести на сердце, затруднении дыхания и чувстве сжатия под ложечкой, которое сопровождает специфическая боль в сердце. Но не каждый переживает утрату любви с той же интенсивностью. Многие люди создали такие сильные защитные механизмы от травм, что разрыв любовной связи оставляет их холодными, печальными пли вообще лишёнными чувств. Для некоторых людей даже любовь не будет радостью. "Разбитое сердце", которое вызвало такую чувствительность Джека к отвержению, было следствием его переживаний в раннем детстве. После очередного кризиса с девушкой, Джек сам осознал, что это связано с утратой материнской любви: "Я очень остро чувствовал утрату физического контакта со своей девушкой. Мне недоставало ее прикосновения, объятия, возбуждения, возникающего в эротическом контакте. Это было связано с конкретными воспоминаниями об. утрате контакта с матерью, дающего жизнь и удовольствие. Это было ощущение холода н пустоты. Когда мой плач усиливался, я начинал хватать ртом воздух, и осознавал свою панику". Когда утрата любви имеет место в детстве, у человека возникает длительная, хотя и скрытая паника. Но так же, как мы подавляем боль, связанную с "разбитым сердцем", мы подавляем панику, которая достигает сознания только во время глубокого дыхания, когда невозможно вдохнуть достаточно воздуха. Такая реакция возникает, когда человек чувствует себя пойманным в ловушку угрожающей жизни ситуации. Он будет делать все, чтобы убежать, но если его охватит шишка, его усилия будут хаотичными п бесплодными. Когда люди во время пожара видят себя окруженными огнем, они бегут вслепую к ближайшему выходу, и в результате часто попадают в ловушку, так как этот путь бывает блокирован и дорога к бегству отрезана. Часто существуют другие пути к спасению, но паника не позволяет рационально оценить ситуацию. Все мы знаем, что в угрожающей ситуации обязательно нужно сохранить ясность мышления, но такое мышление требует достаточного притока кислорода к мозгу. Сдерживаемое под влиянием страха дыхание вызывает ограничение притока кислорода к мозгу, в результате чего ясное мышление невозможно. Любой страх влияет на дыхание. В угрожающих ситуациях мы сдерживаем дыхание, поднимаем руки и широко открываем глаза. Эта реакцию, называемую реакцией неожиданности, можно наблюдать у младенцев, когда их пугает громкий голос пли возникает опасная ситуация падения. В одинаковых условиях не все люди подвергаются панике. Это зависит от внутреннего чувства безопасности. Чем оно больше тем свободнее дыхание. В этом случае существует меньшая угроза возникновения паники. Внутреннее чувство безопасности возникает из раннего опыта любви и одобрения. Человек, который испытывал недостаток одобрения, не чувствует себя в безопасности в окружающем мире. Возникает вопрос: почему утрата любви в детстве вызывает длящийся всю жизнь недостаток чувства безопасности, несмотря на то, что кто-то может состоять в связи, полной любви, с женой или партнершей! Этот недостаток закодирован в теле на неосознаваемом уровне. Человек с таким кодом может испытывать недостаток чувства безопасности, однако он не связывает его со стиснутым горлом пли раздутой грудной клеткой. Он не отдает себе отчет в том, в какой степени он поддерживает себя при помощи рук, а не стоп и бедер. Поскольку бедра и стоны выполняют функцию корней, соединяющих нас с землей, нетрудно понять, почему такому человеку недостает чувства безопасности. Его ноги могут производить впечатление сильных, но они напряженные и жесткие, в определенной степени лишены чувствительности и не создают солидной опоры. Такую жесткость следует интерпретировать как защиту от страха, связанного с падением. Этот страх появился в то время, когда человек, будучи младенцем, был лишен опоры. Во взрослом состоянии он подсознательно чувствует, что если он упадет, его не только будет некому поднять, но земля может уплыть из-под его ног.

Для младенца мать является как бы землей. Если ее опека недостаточна, ребенок чувствует, что он не может рассчитывать ни на кого, кроме самого себя, и должен держаться силой воли. В конце концов, это усилие становится неосознанным. На протяжение всего времени пока ребенок, а позже взрослый, напрягает руки и ноги, он будет страдать недостатком чувства безопасности. Какая-либо утрата любви, угроза или страх, делают активным этот первичный недостаток чувства безопасности, вызывавший панику. Многие женщины страдают агорафобией, страхом пребывания в одиночестве на открытой площади. "Агора" — это греческое слово, означающее рынок, а в основе такой реакции лежит страх отделения от матери в толпе людей. То, что выход из дома вызывает ту же самую реакцию у женщины, связано с подсознательным страхом отвержения. Лечение этого достаточно трудно, так как страдающий агорафобией редко осознает, что его паника имеет корни в ранних отношениях с матерью.

Другим симптомом, связанным с утратой любви и страхом отвержения, является мигрень. Мэри обратилась ко мне из-за того, что страдала от такой сильной мигрени, что временами не могла ничего делать. Она была привлекательной, приближающейся к 30 годам женщиной, полной жизни и часто улыбающейся. Только в момент сильной атаки мигрени ее лицо кривилось от боли. Я вызвал у нее глубокий плач, в результате чего головная боль уменьшилась. Дома, если она делала это достаточно рано, ей удавалось избежать возникновения приступа. Плач уменьшал напряжение, особенно в окружности глаз и головы. Крик еще более успешно ликвидировал боль. Хотя приступы мигрени были очень болезненными, Мэри было нелегко разрыдаться. Часть структуры ее личности контролировала её установку быть веселой и радостной, эффективно функционировать в мире. Так как этот контроль основывался на торможении, Мэри не могла справиться с чувствами, особенно с сексуальными. Головная боль часто появлялась перед тем, как она собиралась пойти на свидание. В результате она должна была его отменять, хотя это не ликвидировало мигрень. Она постоянно употребляла обезболивающие таблетки. В результате терапии она стала осознавать конфликты своей личности, вызывающие приступы мигрени.

Мэри происходила из католической ирландской семьи, в которой все, что было связано с сексом, считалось грешным. Она была очень привязана к своему отцу. Когда ей было 10 лет, он умер. Для девочки это было шоком. Однако она не сломалась и не заплакала. Так как отец умер в больнице, мать, для того чтобы ее защитить, не сказала Мэри сразу о его смерти, и ребенок уцепился за это опоздание, чтобы противостоять неотвратимому уходу отца. Она представляла себе, что он сейчас на небе и неустанно за ней наблюдает. Она тешила себя надеждой, что если она будет хорошей девочкой (что означало запрет сексуальности), отец когда-нибудь к ней вернется. Став взрослой, Мэри уже не верила в его возвращение, но в процессе терапии стало ясно, что на подсознательном уровне она не приняла полностью его смерть. Основным следствием была ее неспособность к эмоциональному реагированию. Откуда это бралось?

Мэри относилась к отцу как к кому-то, кто защищает ее от матери, которую она воспринимала как врага и соперницу в соревновании за чувства отца. Его утрата оставила ее в невыносимом состоянии бессилия и податливости к травмам. Компенсируя это, она представляла себе, что отец находится на небе и до сих нор ее охраняет. Боль, связанная с его утратой, была слишком велика, чтобы она могла ее вынести и принять. Она сказала: "Я не могла этого перенести. Я умерла бы, сел» бы поверила, что он умер". Может быть, Мэри и не умерла бы, но ясно, что она не могла противостоять такому сильному чувству.

Протестуя против той утраты, она защищала свое сердце, чтобы оно не разорвалось от боли, но во время приступа мигрени у нее "разрывалась голова". Механизм этого перемещения зависел от того, каким образом Мэри отрицала и контролировала сексуальность. В своей бессознательной части ума Мэри обвиняла в утрате отца свои сексуальные чувства по отношению к нему. Смерть она расценила как наказание. Этот контроль сексуальных чувств осуществлялся посредством перемещения крови от половых органов к голове, что вызывало пульсацию артерий в мозгу. Подтверждением правильности такого видения проблем Мэри подтвердилось заметным снижением частоты и интенсивности головных болей, когда ее связанное с сексом чувство вины и отрицание утраты были проанализированы в процессе терапии. Мэри могла принять утрату только после того, как оказалась в состоянии разрядить свою боль через реакцию скорби, проявляющуюся рыданиями и плачем.

Невозможно переоценить ту роль, которую играет плач в снятии напряжения п смягчения боли "разбитого сердца". Утрата любимого человека должна быль выплакана, если человек хочет вернуться после утраты к нормальной жизни (курсив переводчика). Со времен Фрейда психологи знают, что неспособность реагировать плачем в ситуации утраты вызывает депрессию пли меланхолию. Все депрессивные реакции имеют источник в утрате любви, которая была недостаточно оплакана. Депрессия возникает из иллюзии, что хорошим поведением можно получить любовь.

Отрицание смерти любимого родителя, к счастью, случается не часто. Оно вводит в жизнь ребенка элемент нереальности, что затрудняет его контакт с другими людьми. Это происходит тогда, когда привязанность к родителю настолько сильна, что ребенок не может принять утрату. На практике чаще встречается отрицание любви. Немного людей в состоянии признать, что они не были любимы в детстве. Даже пациенты в процессе терапии имеют серьезные трудности в принятии такой возможности. Лишь в то время, когда они переживают боль, связанную с "разбитым сердцем", они в состоянии осознать, что один пли оба родителя относились к ним враждебно. Если они описывают недостаток сердечности или жестокость со стороны родителей, они оправдывают такое поведение, обвиняя себя, или сочувствуя боли и страданиям родителей. Часто чем хуже К ребенку относились, тем менее он склонен и способен это осознать. Для ребенка принятие факта ненависти родителя равнозначно постановке базисного вопроса о порядке вещей. Однако реальность такова, что родители относятся к своим детям амбивалентно. С одной стороны они желают им наилучшего, с другой — отвергают их стремления. Они также ревнивы по отношению к ребенку, который имеет больше, чем имели они сами.

Амбивалентность проявляется в такой степени, в которой родительская любовь зависима от достижений и успехов ребенка. В нашей культуре, где успех является "важнейшей добродетелью", многие родители рассматривают достижения ребенка как свидетельство своей собственной ценности. Очень часто их эго вовлекается в престиж ребенка и его функционирование в школе и вне ее. Но любовь, зависящая от функционирования — не настоящая любовь. Настоящая любовь жертвует человеку тепло и сердечность за то, кто он есть, а не за то, что он делает. Невинная на первый взгляд фраза: "Мама будет тебя любить, если съешь кашку" — является проявлением не любви, а отвержения. То же самое относится к таким фразам, как: "Ты такой трудный. Как кто-нибудь может тебя любить". Ребенок рождается как маленький звереныш, и если любовь матери зависит от его способности вести цивилизованную жизнь, тем самым отрицается его первичная природа. Все дети должны приспособиться к социальной жизни, и этот процесс не требует угроз или наказании. Как дети спонтанно и естественно учатся говорить, так же в свое время они приобретут способность хорошего поведения. Это правда, что не всегда они тихие и спокойные, это беспокоит родителей, не способных вынести их естественность.

Психологи знают, что современные дети находятся под огромным давлением требований быстрого развития, что приписывается соперничающему характеру нашей культуры. Другая причина давления, требующая от детей, чтобы они быстро вырастали — желание родителей освободиться от стресса, связанного с необходимостью посвящать время и энергию потребностям детей. Сколько матерей находят удовлетворение в опеке над собственными детьми? Сколько отцов имеют время, терпение и энергию для того, чтобы убаюкать ребенка? "Разбитое сердце" может возникнуть уже тогда, когда младенец чувствует, что его стремления и потребности являются вторичными, и независимо от того, много ли он плачет, ребенок не получит внимания и опеки, в которых нуждается.

Дети быстро учатся тому, что если они эмоционально поддерживают родителей, они получат их одобрение п сердечность. "Я должна была быть матерью для моей матери", — это замечание, которое можно часто услышать в процессе терапии. Дети впечатлительны к страданиям родителей и делают все, чтобы их уменьшить. Как сказал один из пациентов: "Я не мог плакать, чтобы не отягощать мать своей печалью, у неё было достаточно своей печали". Ребенок подавляет собственные стремления и старается стать кем-то, способным осчастливить родителя. Сначала это означает быть хорошим и послушным, что является позицией, усиливаемой школой. Нетрудно заметить переход от желания понравиться родителям к хорошему функционированию в школе и достижению успехов в профессиональной карьере. Это желание понравиться другим возникает из надежды, что такие поступки гарантируют нам чью-то любовь и победят опыт "разбитого сердца", являющийся нашей мукой с детства пли младенчества.

Однако такое поведение не более успешно у взрослого, как и у ребенка. Конечно, взрослый не осознает того, что своими действиями хочет заслужить любовь, так как подавил потребность в любви. Но эта потребность время от времени проявляется, и ее сопровождает чувство пойманности в ловушку, нахождения в безнадежной ситуации. Чувства потребности и безнадежности угрожают сломить защиту человека от осознания "разбитого сердца" и открыть путь к изливанию печали, в которой он боится утонуть. Кроме этого появляется, несмотря На то, что оно болезненно, стремление к освобождению и нахождению любви, а вместе с ним чувство паники от мысли об очередном отвержении.

Амбивалентность родителей по отношению к детям проявляется не только в виде прохладности пли надлежащей опеке. Некоторые родители испытывают настоящую враждебность по отношению к собственному потомству. Ее влияние на ребенка иное, чем описанное выше влияние родительского нарциссизма. Другим переживанием является паника от мысли об отвержении, н страх или ужас в связи с враждебностью родителей. Дети, к которым плохо относились — явление ныне хорошо известное, может заключаться в битье, которое временами угрожает жизни ребенка, или в иных, психологических формах наказания. Я вспоминаю один свой обед с семьей, во время которого мать запретила сыну дотрагиваться до его любимого мясного блюда, прежде чем он не съест своей порции овощей. Мальчик, который почему-то питал отвращение к овощам, боролся с суровым приказом матери, но не мог его полностью принять. Мне было его жаль, и я заступился за него. Я никогда не забуду полного ненависти взгляда, который был послан мне его матерью за мое неосторожное вмешательство. Этот ребенок имел впоследствии серьезные эмоциональные проблемы.

В другой раз я консультировал мать по поводу дочери, у которой также были серьезные проблемы. Когда девочка разговаривала со мной, я посмотрел на мать и увидел, что она смотрит на дочь черными, полными ненависти глазами. Однако в процессе беседы она отрицала существование каких-либо враждебных чувств по отношению к дочери. Вероятно, она не осознавала своих собственных чувств, но я уверен, что ее дочь многократно замечала этот черный взгляд и была в ужасе от его.

Ужас — иной вид страха, чем паника. Когда хищник угрожает стаду животных, они убегают хаотично, несясь вслепую. По когда жертва уже схвачена, ее ужас так велик, что она не может предпринять осознанного усилия к бегству. Ужас парализует животное, оглушает его, уменьшая тем самым боль агонии.

Дети, испытывая ужас по отношению к родителям, утрачивают способность к защите и бессильно поддаются ситуации. Они перестают что-либо чувствовать, так как исчезает всяческое спонтанное движение "к" и "от" родителей. Такой ребенок может стать по-рабски привязанным к враждебному родителю, но источником его привязанности является не любовь, а страх. Влияние ужаса на тело, так же иное, чем при панике. Вместо жесткости появляется тенденция к дряблости; вместо раздутой груди мы наблюдаем впалость; вместо агрессивности, связанной с поведением типа А, мы находим выраженную пассивность личности. Сказав об этом, я хотел бы предостеречь читателя от классифицирования людей на типы, так как мало кто испытывает в процессе развития исключительно только ужас пли панику. Поведение родителей редко является конгруэнтным, оно подвергается колебаниям, зависящим от смены их настроения. Даже наиболее враждебные родители время от времени проявляют по отношению к ребенку позитивные чувства.

Редко когда любовная связь между родителем и ребенком прерывается полностью. Могут появиться большие или меньшие разрывы, которые могут продолжаться долгое или короткое время, но интенсивность этой боли разная в разных семьях и у отдельных детей в семье. Интенсивность враждебности пли ненависти родителя также не всегда одинакова. Она подвергается колебаниям от минуты к минуте. Однако бывают ситуации, в которых ребенок подвергается упрямой враждебности, которая редко когда исчезает. Так как большинство людей забывает о боли, которую они испытали, будучи детьми, мы редко имеем дело с пациентом, который может подробно описать собственное детство. Большинство пациентов отрицают его негативные аспекты пли ретушируют его. Но, несмотря на это, детские переживания закодированы в теле. Раздутая, закованная в броню грудь является защитой от очередной атаки паники и "давно разбитого сердца". Степень жесткости показывает интенсивность прошлой травмы. Впалая грудь указывает на влияние ужаса на сердце, свидетельствует о переживании сокрушающего удара, от которого ребенок не смог защититься. В таких случаях телу недостаёт жёсткости.

Мы знаем из раздела третьего, что утрата любви расщепляет целостность личности, создавая две изолированные части: эго и сердце. Сердце становится отрезанным от сознательного чувства "я". В этом процессе эго подвергается ослаблению, но сохраняет достаточно силы, чтобы гарантировать целостное чувство "я", несмотря на существование серьезных внутренних конфликтов. Такой человек хочет избежать возможность "разбитого сердца" и пытается найти любовь посредством службы, тяжелой работы, получения власти или достижения успехов. Общая жесткость тела служит созданию видимого единства личности. Мы не находим этих черт у шизоидных личностей, которые подверглись размозжению. Раздавленным оказался их дух, а не само сердце, благодаря чему такие личности менее подвержены заболеваниям сердца, чем люди, характеризующиеся жесткостью. Их сердце также более открыто любви, но они ищут любви инфантильной. Такие личности меньше концентрируются на стремлении к достижениям.

Рис 12 ЖЁСТКАЯ (НАРЦИССИЧЕСКАЯ) ЛИЧНОСТЬ

Рис. 12а. ОРАЛЬНАЯ (ШИЗОИДНАЯ) ЛИЧНОСТЬ.

Рисунки 12 и 12а иллюстрируют различную динамику двух описанных личностных структур. Рисунок 12 представляет жёсткую структуру (нарциссическую личность), которая связана со скрытой паникой. Как видно на схеме, область эго (затушеванная область) доминирует, в то время как область сердца закрыта. Толстая линия, окружающая целостность означает, что границы личности хорошо очерчены и защищены. На поверхности тела существует, на первый взгляд, сильный заряд, что обеспечивает хороший и стабильный контакт с внутренним миром. Однако контакт с сердцем и чувствами редуцирован.

На рисунке 12а представлена оральная или шизоидная структура личности, которая связана со скрытым ужасом. В этой структуре мы имеем дело со слабым эго и сильными чувствами сердца. Затушеванная область означает доминирование сердца. Из-за низкой заряженности на поверхности граница эго в шизоидной структуре слабая и неохраняемая, в связи с чем человек слишком чувствителен, его легко травмировать и, реагируя на травму или оскорбление, он чаще уходит, вместо того чтобы бороться.