Помоги проекту - поделись книгой:
Светлана Анатольевна Багдерина
Люди и монстры
Всю ночь дождь хлестал не как из ведра — как из прохудившегося дна океана. Струи вгрызались землю, лупили по крыше гостиницы и бились в стекла так, что те дребезжали, из последних сил сдерживая напор взбесившейся воды вперемешку с ветром. Казалось, еще чуть-чуть — и небо, отбросив такие предрассудки, как капли, разом выплеснет все запасы, и случится всемирный потоп, наказание за грехи, как предрекали Дети Радетеля в храмах.
Найз в свои тринадцать лет грешником себя не чувствовал, идти ко дну не хотел, и поэтому, не в силах заснуть, проворочался под грохот ливня ночь напролет: уроженцу засушливого побережья среди такого количества воды с небес было не по себе. То и дело вставал он и на цыпочках, чтобы не разбудить Фалько, своего наставника, подходил к окошку и выглядывал во двор. Не надо ли спасать лошадей? Не подмыло ли гостиницу? Не затопило ли первый этаж, где спали торговцы их каравана? Хотя единственным его настоящим стремлением было увидеть посветлевший край неба, означавший конец дождю.
Ближе к утру его желание сбылось. Ливень прекратился так же внезапно, как начался вечером. Ветер стих, умаявшись дуть, тучи, излившись до последней капли, пропали, и горизонт засветился близким восходом. В свете пробуждавшегося солнца мальчик разглядел двор, покрытый слоем мутной воды с плавающим мусором, представил завалы из упавших деревьев, веток и грязи на дороге, и понял, что сегодня они никуда не поедут. А самое главное — тренировки с утра пораньше не будет тоже. Если весь день впереди, к чему подниматься ни свет, ни заря? А значит, наконец-то, можно спокойно поспать.
Спокойно поспать ему удалось ровно тридцать минут. На тридцать первой не хуже любого грома прозвучал голос Фалько:
— Эй, на корабле! — и перед носом в раму кровати воткнулся метательный нож.
Найз вскочил, не открывая глаз, отбросил одеяло, и обиженно промычал:
— Ну никуда ведь не едем!.. Ну зачем?..
— Если ты никуда не едешь — давай попрощаемся, потому что остальной караван и я с ним выступаем через полтора часа.
Глаза мальчишки моментально распахнулись:
— Но дождь?.. Дороги?..
— Караванщик говорит, что торопится до молодой луны проскочить одно нехорошее место. А точнее, нехорошее оно три дня до и три после.
Фалько стоял у открытой двери умытый, побритый и одетый для спарринга в черные кожаные штаны, коричневую рубаху с закатанными до локтей рукавами и сапоги. Высокий, мускулистый, но поджарый, он выглядел на свои сорок пять и ни днем старше даже после тех испытаний, что выпали на его долю. С зачесанными назад не по моде короткими черными с проседью волосами, с лицом, пересеченным двумя шрамами — через лоб к правому уху и параллельным — через правую щеку, давшими ему кличку «Тигр», он всегда обращал на себя внимание окружающих. Почему-то особенно женщин. Вот и сейчас из-за угла коридора на него глазели служанки, толкаясь, перешептываясь и хихикая, будто на всём постоялом дворе больше нечем стало заняться. Словно не замечая столпотворения за его спиной, гардекор невозмутимо продолжил:
— …Так что если мы задержимся сейчас, в ожидании, пока крестьяне местного графа расчистят завалы…
— Что это за место? — любопытство согнало с мальчишки остатки сна.
— Почему бы тебе не расспросить об этом самого мастера Викле
Как выяснилось через час, удовольствие оказалось не только непередаваемым, но и плохо отмываемым, и поэтому завтрак Найзу пришлось прихватить с собой. Доедал он баранье рагу, завернутое в лепешку, уже на муле, под сочувственными взглядами караванных кумушек и завистливыми — псов. Впрочем, в своем запоздалом принятии пищи он был не одинок: мастер Виклеан, маленький полноватый человечек лет пятидесяти в зеленом костюме и прочном дорожном плаще из шкуры виверны, тоже уплетал свою порцию верхом. Хлопоты по подготовке трех с половиной десятков фургонов в путь по непредсказуемой дороге не оставили времени посидеть за столом и ему.
Встретившись взглядами и увидев если не родственные души, то товарищей по неудобству, оруженосец и караванщик улыбнулись друг другу и направили своих скакунов бок о бок.
За утро вода с дороги ушла, оставив толстый слой грязи вперемешку с ветками, камнями и кусками дерна, собранными ураганом со всех окрестностей. Более крупных препятствий, к счастью, пока не попадалось, и торговцы спокойно сидели на козлах фургонов, любуясь умытым перелеском и небом в пуховках облаков.
— Мастер Виклеан, — дожевав последние крошки и запив водой из фляжки, Найз обратился к попутчику. — Я слышал, мы торопимся, потому что на пути есть какое-то странное место. Это правда?
— Более чем, — улыбчивое лицо купца посерьезнело. Словно потеряв аппетит, он бросил остатки лепешки увязавшейся за ним собаке и вытер ладони о штаны. — Посмотри по сторонам, парень. Видишь?
Найз огляделся. Конечно, он видел — и чахлый лесок с проблесками полян вдалеке, и проплешины глины на крутых обочинах, где потоком был вымыт дерн. И кривые стволы деревьев приметил — столько уродцев в одном месте он не встречал раньше нигде. Но что конкретно он должен был увидеть — или не увидеть?
Не дожидаясь вопроса, караванщик продолжил:
— А теперь вспомни места, по которым мы ехали… ну, хотя бы вчера.
Мальчик наморщил лоб, припоминая — и понял:
— Тут всё вокруг как будто больное!
— Верно, — кивнул Виклеан. — Даже вода в здешних ручьях какая-то нездоровая. Безвкусная. Никто не знает, почему. И так — на три дня пути. И люди тут не живут: ни гостиниц, ни трактиров не встретишь, не говоря уж про фермы. Только замок графа в стороне от дороги, ну да ему за стенами в окружении гвардейцев да стражи не всё ли равно… Но всё бы ничего было — мало ли странных мест по дороге нашему брату попадается, и постраннее видали, но дело в том…
Купец смолк и настороженно оглянулся, словно опасался, что его подслушивают. Мальчик тоже посмотрел на обочину, потом на караван, но кроме Эмирабель и ее дядьки Лунги, пристроившихся на козлах одного из фургонов, никто не проявлял к нему интереса. Эмирабель Ронди, для друзей — Белка, землячка Найза, ехала за границу продолжать изучение алхимии. По крайней мере, так она всем говорила. О настоящей цели знали лишь пять человек: Лунга — ее старый слуга, Фалько, Найз, капитан королевской гвардии Дагон и Дечебал Второй, король Эрегора.
Паренек обменялся улыбками с друзьями и перевел вопросительный взгляд на Виклеана:
— Дело в чем?
— Дело в том, парень, что иногда на молодую луну здесь появляются всякие твари, — тихо проговорил купец.
— Твари?! — возбужденно округлив глаза, выдохнул Найз. — Какие? Откуда?
— Всякие, — исчерпывающе ответил Виклеан на первый вопрос, а на второй лишь пожал плечами: — И никто не знает, откуда. И куда деваются потом — тоже. Сколько граф Мугур ни пытался сыскать — не нашли ничего. Даже королевских солдат присылали из Рэйтады пару раз. Всё прочесали — без толку. Ни следов, ни нор, ни лёжек, ни логовищ… Как сквозь землю проваливаются.
— А может, это магия? — в голову мальчику пришло первое и единственное логическое объяснение.
— Святой Радетель упаси! — караванщик истово сделал знак от беды. — Хотя на моей памяти до Симарона, жри его Долдык сырого каждый день, и впрямь ничего такого не было. Так ведь можно и подумать, что дух проклятого колдуна здесь ходит, воду мутит.
Не знакомый с премудростью лунных фаз, Найз задал вопрос, мучавший его целое утро:
— А когда появится молодая луна?
— Через пять дней, — Виклеан успокаивающе махнул рукой. — Как раз проскочить успеваем.
И тут из головы каравана донесся пронзительный крик.
Найз не поверил своим глазам: клозах в трех от него кусок дерна на обочине внезапно ожил, обрел длинное мощное тело с острой мордой, лапами и хвостом — и бросился к ним через канаву. А за ним еще один. И еще.
Паренек метнул растерянный взгляд вперед, назад: повсюду гибкие зеленые твари со змеиными шипастыми хвостами перепрыгивали через канаву и кидались на лошадей. Первый крик слился с какофонией воплей — человеческих и лошадиных — и низким рокотом рыка зеленых чудовищ. Пара собак выскочила из-за соседнего фургона и налетела на ближайшего зверя. Тот ощерился, стеганул их хвостом как кнутом, и псы со страшными ранами, хрипя, покатились по грязи. Краем глаза Найз увидел, как кони из соседней упряжки, свернувшие в канаву в попытке спастись, беспомощно бились в постромках у перевернутого фургона, а рядом съежилась их хозяйка, закрыв руками голову, и кричала — хрипло, без слов, на одной жуткой рвущейся ноте.
И только тогда мальчик испугался.
Купец, белый как полотно, выхватил из-за пояса кинжал и приготовился защищаться, но все три твари, как одна, с рычанием, похожим на рокот отдаленного грома, налетели на его жеребца. Размером с волка, они повалили бы бедное животное в мгновение ока, но Гри встал на дыбы, яростно замолотил копытами — и два неудачливых чудища отскочили, едва успев увернуться. Третье повисло на шее коня, вцепившись не только зубами, но и когтями передних и задних лап. Виклеан подался вперед, целя кинжалом в глаз твари, но в этот момент хвост ее хлестанул плечо скакуна. Тот завизжал от боли совсем как человек, шарахнулся — и караванщик полетел на землю, запутываясь в плаще. Два зверя, избежавшие копыт, набросились на него, вцепились в виверновую шкуру и исступленно замотали башками, пытаясь ее разорвать.
— Да провались земля и небо!.. — очнувшись от шока, парнишка выхватил меч и ударил пятками мула, направляя к купцу. Жок в ужасе вздыбился, сбросил седока и помчался прочь. Две недели назад такое падение его бы оглушило, если не оставило со сломанной рукой или шеей — но не теперь. Не выпустив оружия, он прокатился по мостовой, вскочил и рванулся к куче-мале с отчаянным «А-а-а!!!..».
Три прыжка, замах… Меч соскользнул по странной длинной шерсти чудовища. Новый взмах и удар — клинок отскочил. И еще раз, и еще, и еще — шея, бок, голова… Куда бы ни опускалась сталь, шерсть чудовищ не поддавалась. Рык тварей, ржание коней, вопли людей, вой собак всего каравана смешались вокруг в жуткую какофонию. Найз, тоже вопя бессвязно, но отчаянно, ухватил рукоять меча обеими руками и принялся рубить гибкие сильные тела, едва уворачиваясь от ударов хвостов.
Внезапно до одного из зверей дошло, что рядом сто
Чудовище ударило его лапами в плечи и приземлилось на грудь, впечатав затылком в дорогу. Оно бы вырвало мальчику горло в ту же секунду — если бы не меч, попавший между челюстей. Зубы его рефлекторно сомкнулись на клинке, как на добыче, и из оружия у твари остались лишь когти и хвост, хотя и одного из них хватало, чтобы убить человека. Мальчик, что было м
Голова чудовища дернулась, из глотки вырвался визг, и на лицо мальчика хлынуло что-то черное и горячее. Почти захлебываясь, он вывернулся из-под обмякшей туши, попытался подняться, упал на колени, лихорадочно вытирая глаза рукавом и борясь с тошнотой, нащупал кинжал…
— Спокойно, парень! Перерыв между раундами! — прозвучал голос Фалько.
— Мастер Виклеан!.. Звери!..
— Жив. Разберемся. Сиди тут.
Сзади донесся рык твари, собачий визг… Тень жеребца Фалько накрыла мальчишку и пропала — и тут же за спиной раздался свист стали, рев, вой, топот копыт, новые крики и рык…
Найз встал. Выставив кинжал перед собой и чувствуя, как желудок рвется к горлу, он принялся вытирать с лица смрадную черную кровь. Каждое движение разодранных плеч отзывалось болью. В попытке избавиться от мерзкого вкуса во рту, он сплюнул раз, другой, но едкая кровь всё равно обжигала, заставляя давиться дыханием.
Сзади, сыпля проклятьями и уговорами для успокоения то ли лошадей, то ли самих себя, торговцы тщились высвободить запутавшуюся в постромках пару. Мальчик зашарил глазами по дороге, готовый сражаться, но чудищам было не до него. Повсюду верховые охранники каравана скакали от одной твари к другой — если те не находили их раньше — и рубили, рубили, рубили… А зеленые волки, точно обезумевшие, вместо того, чтоб бежать, всё метались по дороге, разрывая и кромсая своими жуткими клыками, когтями и хвостами живых и мертвых.
Последняя тварь с отсеченной охранником лапой бросилась на его коня и вцепилась в горло оставшимися конечностями и зубами. Тот повалился, придавливая всадника. Оказавшийся неподалеку Фалько пришпорил Армасара и на всем скаку рассёк чудовище надвое. Лапы его обмякли, но голова в агонии продолжала работать челюстями, пока второй удар не раскроил и ее.
Не в силах смотреть, Найз добрел до обочины и упал на колени, извергая остатка завтрака. Чувствуя себя так, словно зеленая тварь вырвала горло ему, он застыл, уронив голову и упершись ладонями в грязь.
Чьи-то сильные руки неожиданно подхватили его подмышки и поставили на ноги. Грубая ладонь коснулась лица, стирая грязь и кровь.
— Идти можешь? — прозвучал голос гардекора.
— Я помогу! Сейчас! — раздался взволнованный выкрик, и мальчик увидел, как Белка выбирается из перевернутого фургона, зажимая подмышкой мешок со снадобьям, корпией и чистыми полотняными лентами. Ее волнистые темные волосы до плеч, и в лучшие времена отказывавшиеся укладываться в прическу, торчали в разные стороны, а на локте дорожного платья зияла дыра. — Лунга, скорей!
— Иду-бегу! — донеся скрипучий голос ее дядьки из-за порванной парусины тента. — Только выползу вот… Тут такие завалы… и все на мне… или я под ними… Сейчас выберусь и приду, милая!
— Не надо мне помогать! Со мной всё в порядке! — морщась от боли в плечах, мальчик заморгал. Зрение слегка прояснилось, и он огляделся.
Пара торговцев, ругая на чем свет стоит зеленых тварей, молодую луну и своего предводителя, всё еще пыталась успокоить и выпрячь запутавшуюся пару. Конь мастера Виклеана, как и несколько других лошадей, лежал неподвижно. Рядом с ним — и вдоль дороги до головного фургона — валялись зеленые твари, десятка три или больше. Остальной караван, вставший в хаосе фургонов, людей, собак и лошадей, кричал, стонал и метался, как раненое животное. Едкий запах крови — красной и черной, витал над дорогой как радостный падальщик, впитываясь, казалось, в одежду и проникая в поры так, что тошнота вновь подступала к горлу. Но стоило взгляду мальчика упасть на чудище клозах в четырех от него, как всё остальное моментально ушло на задний план.
Зверь, пытавшийся его загрызть, растянулся на боку, подогнув когтистые лапы. Из одной его глазницы торчала рукоятка ножа гардекора. Со странной смесью любопытства, страха и гадливости мальчик подошел и впервые рассмотрел зеленую тварь, как следует.
Размером она и впрямь была с матерого волка. Всё ее тело, кроме чешуйчатой головы, покрывали жесткие веревкообразные выросты, принятые им за шерсть, длиной нолов в десять-пятнадцать. Из открытой пасти торчали клыки толщиной с мизинец. Зелено-бурая шкура, делавшая зверя незаметным на обочине, на глазах принимала цвет грязи, на которой он лежал.
Гардекор выдернул из глаза твари нож, разжал им ее челюсти и вытянул меч Найза. На клинке, еле заметные, виднелись отпечатки зубов.
— Держи. Клейменый, — протянул он оружие мальчику. Тот сомкнул пальцы на рукояти, как завороженный не сводя глаз с мертвого существа.
— Кто это? Откуда? Молодая луна ведь еще не скоро? Или купцы обсчитались?
— Не обсчитались, — возразила подоспевшая Белка, окинула придирчивым взглядом Найза, и ее лицо, слишком скуластое и слишком волевое для девочки, омрачилось еще больше: — Тебя надо срочно перевязать.
— Так пройдет, — дернул плечом паренек и скривился: когти зеленого волка, хоть и короче зубов, в плоть впились глубоко.
— Я осмотрю, обработаю, перевяжу — а потом так пройдет, — непреклонно поджала губы Эмирабель.
— Тут кроме меня раненых хватает! — не сдавался мальчик.
— Медиков тоже, — Фалько бережно подтолкнул его к Белке. — Купеческое дело беспокойное, поэтому у них каждый и сапожник, и пирожник, и картёжник.
Почти убежденный, Найз уже был готов сдаться, как вдруг совсем близко кто-то застонал: безнадежно, тихо, мучительно. Мальчик оглянулся и увидел, как конь мастера Виклеана дернул копытами и чуть приподнял голову. На мгновение приоткрывшиеся глаза глянули на людей, снова закрылись, и голова упала в грязь.
— Я думал, он кончился, — Фалько сочувственно качнул головой, вынул из ножен кинжал и двинулся к коню — но Эмирабель его опередила. Не разбирая, грязь ли, кровь, она с разбегу упала на колени перед крупной серой головой, приложила одну ладонь к виску, вторую к шее, там, где зубы твари разорвали вену, закрыла глаза и замерла. Из-под ладоней ее, точно слабый дымок, заструились крошечные золотистые искорки.
— Палкой в глаз, Белка!!! — прошипел гардекор, наклоняясь, чтобы оторвать ее, утащить, пока магию не заметили посторонние, но вдруг развернулся и бросился к перевернутому фургону.
Найз и Лунга в панике закрутили головами — не видит ли кто-нибудь, что происходит, но к счастью, торговцам было не до них.
Пока.
— Белка, прекрати, — невысокий, гладко выбритый старик с длинными волосами вокруг лысины, делавшими его похожим на одуванчик — дядька Эмирабель — умоляюще сложил руки на груди. — Тебя увидят! Ты же знаешь, чародея можно убить на месте — и никому ничего за это не будет! Королевский эдикт! Пожалуйста, милая! Перестань!
— Белка… а может, вправду не надо? — сердце мальчика разрывалось между жалостью к серому и страхом за Эмирабель. — Он всё равно не жилец.
Но девочка будто не слышала. Неподвижная, как статуя, и такая же бледная, сидела она перед конем. Пару минут ничего не происходило, и паренек подумал было, что серого спасти уже невозможно даже волшебством, как вдруг заметил, что края ран стали медленно стягиваться. Кровь остановилась.
— Готов бедняга?
Голос караванщика прозвучал неожиданно. Найз вздрогнул, крутанулся — и увидел, как с перевязанной наспех рукой, тяжело хромая и опираясь на плечо чернявого возчика, к ним приближался мастер Виклеан. Сердце мальчика прыгнуло в горло, и он кинулся им навстречу.
— Вы живы? А твари все убиты? А много потерь? А собаки их испугались! А тут фургон перевернулся! А… — едва понимая, что говорит, лихорадочно затараторил он, как бы невзначай преграждая дорогу.
— Корявая рожа Долдыка… Ничего не понимаю! До молодой луны пять дней! Какого?!.. — морщась и хмурясь, караванщик попытался его обогнуть, но каким-то таинственным образом худая фигурка неизменно загораживала весь проход.
— Я тоже ничего не понял! Я подумал, что обсчитались! А эти звери точно в Эрегоре не водятся? А может, они в Далайне есть? Ой, смотрите, что-то в траве на обочине зашевелилось! Зеленое! Точно-точно!
— Где?! — подпрыгнули торговцы, не зная, за что им хвататься вперед — за сердце или кинжал.
— Вон там! — мальчик ткнул пальцем наугад и рывками принялся водить им направо и налево: — Нет, вон там! Нет, туда уползло! Или их двое! Трое! Шестеро! Вон-вон-вон-вон-вон! Одни там, другие…
Торговцы, с минуту напряженно следившие за перемещением грязного перста, выдохнули и угрюмо переглянулись:
— Слушай, парень. У тебя что, со зрением что-то случилось? Или с головой? Нет там никого! Ни травинки не шелохнется!
— А я видел, — самые честные во всем Эрегоре серые очи уязвленно воззрились на караванщика. — Они там ползали. Ну значит, показалось… А еще я слышал, будто такие в Ламуртии водятся. Или в Далайне? Может, им там есть нечего стало, и…
Поделиться книгой: