Праздничный пикник (сборник)

– И не прикасались к ним?

– Конечно нет. Зачем мне к ним прикасаться? – Он все так же растягивал слова. – И если вы спрашиваете об этом потому, что Пол Файф якобы нашел их пустыми, то при чем здесь факты?

– Вероятно, ни при чем. Я не простофиля. Когда вы в последний раз видели Бертрама Файфа живым?

– В субботу вечером, перед тем, как мы пошли в театр. Я заглянул к нему буквально на минутку.

– Мисс Горен была с ним в это время?

– Да, разумеется.

– Вы не заходили к нему после спектакля?

– Нет. Вы хотите знать почему?

– Это я уже знаю. В отеле вы застали то, что мистер Дэвид Файф называет странной сценой, и снова ушли, никому ничего не сказав. Я делаю вывод, что вы отправились на поиски Пола Файфа. Это так?

– Ну да. И я нашел его. После того, что рассказала мисс Горен, я был готов искать его всю ночь, но этого не потребовалось. Я сразу наткнулся на него в баре.

– И набросились с кулаками.

– Ага. Я же искал его не для того, чтобы начистить ему ботинки. – Снова веселый и миролюбивый смешок. – Пожалуй, мне нужно радоваться, что вмешался коп. Уж очень я был зол. – Он посмотрел в мою сторону с дружелюбным интересом: – Неплохо вы меня прижали.

– Что было потом? – спросил Вульф. – Как я понимаю, в апартаменты вы не вернулись.

– Я не мог туда вернуться. В бар пришел еще один коп. Я все еще был в ярости и не хотел, чтобы меня держали за руки. И тогда они тоже разозлились. Кончилось все тем, что на меня надели наручники и отвели в участок. Я не говорил им, кого отколошматил и за что. А они, думаю, пытались отыскать его, чтобы он возбудил против меня дело. Наконец мне разрешили позвонить, и я попросил знакомого, чтобы прислал адвоката. Тот меня и вызволил. Оказавшись на свободе, я вернулся в отель и узнал, что Пол Файф там вместе с Таттлом и его женой и что Берт умер. Доктор тоже присутствовал.

– Разумеется, смерть Бертрама стала для вас потрясением.

– Да. А сказал бы я «нет», вы решили бы, что это я убил его, да? – хохотнул Эрроу. – Если вы действительно честно ведете дело, если не пытаетесь свалить все на меня, то вот что я вам скажу, мистер. Мы с Бертом горбатились бок о бок пять лет, и порой нам приходилось совсем несладко. Голодать мы не голодали, но пару раз дело едва не доходило до этого. Никто нам не помогал. Когда мы нашли жилу в Блэк-Элбоу, потребовалось разом провернуть много важных дел, чтобы застолбить за собой участок. В одиночку ни я, ни он с этим не справились бы. Вот тогда мы и пошли к адвокату заключить договор, чтобы никакие чужаки не влезли в наше дело и не испортили все, если с одним из нас что-то случится. Так уж сложилось, что нам нравилось работать на пару, несмотря на стычки, происходившие время от времени. Вот почему я приехал с Бертом в Нью-Йорк, когда он меня об этом попросил. Лично мне в Нью-Йорке ничего и не нужно. Все наши дела мы могли уладить в Блэк-Элбоу или в Монреале. И уж конечно, я приехал сюда не для того, чтобы убить его.

Вульф не отрывал от Эрроу взгляда.

– То есть Бертрам Файф приехал в Нью-Йорк не по делам бизнеса?

– Нет, сэр. По личному делу, как он сказал. Когда мы прибыли сюда, он связался с сестрой и братьями. И вот тогда я стал догадываться, что ему не дает покоя какое-то событие из прошлого. Несколько раз Берт ездил в Маунт-Киско и брал меня с собой. Мы объехали городок на «кадиллаке», посетили дом, где он родился, и обошли его весь – там сейчас живет семья итальянцев. Еще мы ели мороженое в аптеке-закусочной Таттла, пытались найти хозяйку пансиона, где когда-то снимал комнату Берт, но оказалось, что она давно переехала. Буквально на прошлой неделе он узнал, что сейчас она живет в Покипси, и мы отправились туда.

Эта тирада заняла довольно много времени, потому что речь Эрроу оставалась такой же тягучей и неторопливой. В подобной манере говорить было свое преимущество: ему не приходилось останавливаться посреди фразы, чтобы перевести дыхание.

– Что-то я болтаю без умолку, – спохватился канадец. – Но это из-за того, что речь о Берте. Пять лет я только с ним и говорил, а вот теперь, должно быть, мне хочется поговорить о нем. – Он склонил голову в задумчивости, а потом продолжил: – Я бы не хотел, чтобы мне шили преступление, но и никого другого не хочу оговаривать. И все-таки мои слова о том, что Берту не давало покоя прошлое, слишком уж расплывчаты. Он рассказал мне об этом кое-что, когда мы сидели с ним под скалой там, в Канаде. Берт упомянул, что если нам улыбнется удача, то он хотел бы вернуться домой и завершить одно дело. Вам известно о том, как умер его отец? Берта даже подозревали в убийстве, и был суд.

Вульф подтвердил, что ему это известно.

– Ну вот, об этом он мне и рассказал тогда. Признался, что не потребовал причитающуюся ему долю наследства, потому как не хотел иметь отношения к дрязгам, от которых сбежал. И если бы вы знали Берта, вас такой его поступок не удивил бы. Он сказал, что обманывал себя, думая, будто все позади и забыто, но теперь, когда впереди забрезжила крупная удача, ему хотелось бы вернуться и осмотреться. Так он и сделал. Если у него и были какие-то подозрения, со мной он ими не делился, но кое-что я подметил сам. Он всегда пристально наблюдал за выражением лиц родственников, когда делился с ними планами. Например, когда Берт известил их о намерении запросить копии свидетельских показаний с того суда, им это явно не понравилось. Как и новость о том, что Берт встречался с бывшей хозяйкой пансиона. Мне казалось, он нарочно их подначивает.

Его глаза сузились, и к вискам побежали морщинки.

– Но только не подумайте, будто я пытаюсь кого-то подставить. Док говорит, что Берт умер от пневмонии, а он вроде бы врач толковый. Просто я хотел, чтобы всем было понятно, зачем Берт приехал к Нью-Йорк. Еще вопросы будут?

Вульф качнул головой:

– Сейчас нет. Может быть, позднее. Как вы помните, я предлагал вам обмен информацией. Вы хотите что-нибудь узнать?

– Вот это я понимаю – вежливость. – Слова Эрроу прозвучали искренне. – Да нет, пожалуй, ничего. – Он поднялся с кресла и замер на секунду. – Хотя… Вы говорили, что не обнаружили никаких доказательств… что там было за выражение?

– Позволяющих инкриминировать вам убийство.

– Вот-вот. Тогда почему вы не снимаетесь с места? Мы с Бертом всегда так делали, когда понимали, что участок пустой, – снимались с места.

– Я не сказал, что этот участок пустой. – Вульф насупился. – Нет, он не пустой, в этом-то и загвоздка. Есть одно загадочное обстоятельство, которое я должен как-то объяснить, прежде чем двигаться дальше.

– И что это за обстоятельство?

– Я уже спрашивал вас о нем, и вы сразу пустились в полемику. Мне нужно быть во всеоружии, чтобы снова заговорить с вами об этом. Мистер Гудвин пришлет вам счет за поломанное кресло, когда нам станет известна сумма ущерба. Доброго вечера, сэр.

Эрроу попытался что-нибудь выспросить о загадочном обстоятельстве, но остался ни с чем, как ни старался. Поняв, что участок пуст, он снялся с места, и я пошел в прихожую его проводить. Переступив порог, он обернулся и повторил:

– Неслабо вы меня прижали.

В кабинете Вульф полулежал в кресле с закрытыми глазами и хмурил брови. Я перенес сломанное кресло в угол, остальные расставил по местам, убрал все на своем столе, запер сейф и потом приблизился к боссу.

– Чего вы добиваетесь? Хотите разозлить его? Если загадочное обстоятельство и вправду упоминалось, то я, значит, в это время спал. О чем все-таки речь?

Не поднимая век, Вульф буркнул:

– Грелки.

Я потянулся и зевнул.

– Понятно. Вы заставляете себя взяться за решение загадки, понимаете, что никакой загадки нет, и придумываете ее. Бросьте! Удовольствуйтесь полученной тысячей. Не так уж это мало за восемь часов работы. А клиентам скажите, что повода для обращения в полицию нет, дело закрыто.

– Не могу. Загадка есть. – Вульф открыл глаза. – Кто же, черт возьми, опорожнил грелки? И зачем?

– Пол. Разве не так?

– Не верю. Постарайся забыть о его неоднократных заявлениях, хотя звучали они весьма убедительно, и представь себе эту сцену. Пол заходит в комнату брата и видит, что тот мертв. Потом откидывает одеяло, находит под ним грелки – пустые. Он поворачивается, чтобы выйти из комнаты и позвать сестру и ее мужа, но тут ему приходит в голову, что пустые грелки могут стать оружием для завоевания мисс Горен. Он не хочет, чтобы сестра обратила на них внимание, поэтому, перед тем как позвать ее, относит грелки в ванную. По-твоему, это правдоподобно?

– Конечно, но…

– Прошу тебя! В качестве ответа я приму «но». Теперь рассмотрим второй вариант. Пол откидывает одеяло, чтобы послушать сердце. Грелки лежат на месте, в них теплая вода. Увидев их, он задумывает уловку – подчеркну, он только что обнаружил труп там, где ожидал увидеть живого брата. Итак, прямо у постели только что умершего брата у него возникает идея: унести грелки в ванную и вылить из них воду, чтобы когда-нибудь в будущем отправиться к мисс Горен и сказать ей, что он нашел их пустыми. И он так и делает. А такой сюжет тебе кажется правдоподобным?

– В вашем изложении он выглядит несколько надуманным, – признал я.

– Я излагаю все так, как должно было произойти, если вообще произошло. А я говорю, что этого не было. Пол Файф обратил внимание на грелки только потому, что они были пустыми. Будь они полными, он бы их не заметил – ни на постели больного, ни на смертном одре. Несомненно, есть люди, способные выстраивать хитроумные комбинации в столь трагический момент, но Пол не принадлежит к их числу. Я вынужден сделать вывод, что он нашел грелки уже пустыми. И что теперь делать?

– Мне придется подумать над этим.

Я сел.

– Ни до чего хорошего тут не додумаешься. – Вульф был исполнен скорби. – Я уже думал. Если я хочу сохранить уважение к себе – а в этом мне никто не поможет, кроме меня самого, – придется разбираться с этим делом. Не вина ли это мисс Горен? Не она ли положила в кровать пустые грелки?

– Нет, сэр. Я подумываю жениться на ней. Кроме того, мне в это просто не верится. Она лицензированная сиделка, а ни одна лицензированная сиделка не допустит подобного промаха. Это попросту невозможно.

– Согласен. И вот что мы имеем в результате. Около полуночи, перед самым своим уходом, мисс Горен налила в грелки горячей воды и положила их больному в постель. Примерно в шесть часов утра Пол Файф нашел эти грелки у тела брата, но они были пусты. Кто-то взял их, опорожнил и положил обратно. Объясни это.

– И не надо смотреть на меня. Я этого не делал, так почему должен что-то объяснять?

– Ты не можешь найти объяснения. Предположение, что это было сделано с целью убить Бертрама Файфа, смехотворно. Это необъяснимо, а все необъяснимое, что происходит на смертном ложе, обретает зловещий оттенок, особенно если это смертное ложе миллионера. Но перед тем как задуматься над вопросом «кто?», я должен ответить на вопрос «почему?».

– Совсем необязательно, – заспорил я. – Предлагаю другой вариант. Удовольствуйтесь тысячей, но не говорите клиентам «нет» – скажите «да», и пусть Пол идет с их загадкой в полицию. И все довольны.

– Пф. Ты это серьезно?

Я сдался:

– Нет. Вы в тупике. Копы наверняка решат, что грелки оставила пустыми сиделка и просто не хочет признаваться, а Джонни Эрроу отколошматит весь списочный состав убойного отдела, начиная с инспектора Кремера. – Внезапно я заподозрил подвох: – Да это вы цену себе набиваете! Вы уже знаете, почему грелки были пустыми, – ну, или думаете, что знаете, – и теперь хотите, чтобы я осознал, до чего вы гениальны, раз отгадали эту загадку!

– Нет. Я в растерянности. Даже не знаю, за что хвататься. Это не просто загадочное дело – оно абсурдно. – Он посмотрел на часы. – Пора спать. И значит, придется мне ложиться в кровать с этим безобразием в голове. Но сначала указания на утро. Приготовь свой блокнот, пожалуйста.

Я достал блокнот из ящика стола.

Глава пятая

В среду утром, позавтракав, как заведено, на кухне вместе с Фрицем, пока Вульф по заведенному порядку вкушал свой завтрак у себя наверху, я приступил к работе. Данные мне указания были просты, но выполнить их оказалось не так-то легко.

Первым и главным пунктом шел звонок доктору Булю. Надлежало договориться, чтобы он приехал к нам к одиннадцати, когда Вульф спускается из оранжереи, и привез с собой Энн Горен. Начать с того, что дозвонился я до доктора только около полудня.

С девяти до десяти утра я попадал на автоответчик, который уведомлял всех интересующихся, что доктор на вызовах. Я оставил сообщение с просьбой перезвонить мне, но Буль не перезвонил. С десяти часов трубку стала снимать медсестра. Она была сама вежливость и сочувствие первые три раза, когда я говорил с ней, но потом стала проявлять некоторую холодность. Нет, доктор еще не вернулся с вызовов, да, ему передали мою просьбу перезвонить, и она ничем не может помочь, если доктор занят.

Когда Буль наконец добрался до телефона и позвонил мне, я уже не мог пригласить его с мисс Горен к одиннадцати, так как было без четверти двенадцать. Поэтому я предложил три часа и получил категорический отказ. Ни в три, ни в какое другое время. Он уже сообщил Вульфу все, что мог, о смерти Бертрама Файфа. Если Вульф пожелает переговорить по телефону, доктор Буль сумеет уделить ему пару минут. Справившись на этот счет у босса, я получил еще один отказ: нет, по телефону никак. Тупик.

В итоге пришлось мне после обеда брать из гаража машину и ехать за сорок миль по Вестсайдскому шоссе и дальше по парковой магистрали Сомил-Ривер в Маунт-Киско.

Кабинет Буля я отыскал в большом белом здании посреди обширной зеленой лужайки. Мне сказали, что доктор выслушает меня, когда закончит послеобеденный прием, который длится с двух до четырех часов. Однако, когда я появился в приемной, там все еще ожидали своей очереди пятеро пациентов. Так что на мою долю выпал традиционно долгий визит к врачу с традиционным же набором журналов.

Наконец медсестра, должно быть прослужившая у Буля не менее шестидесяти лет, впустила меня к доктору.

Буль сидел за столом, утомленный, но все такой же импозантный.

– Мне надо ехать на вызовы. Я уже опаздываю, – сказал он резко. – В чем дело?

Я тоже могу быть резким.

– Один вопрос, – произнес я в ответ. – Его задал родственник покойного. Мог кто-нибудь подменить морфин другим препаратом? Мистер Вульф не хочет отдавать дело полицейским, не проверив все версии, но если вы предпочитаете…

– Морфин? Вы имеете в виду тот морфин, который вводили Берту Файфу?

– Да, сэр. Поскольку вопрос был…

– Чертов глупец. Конечно, это Пол. Нет, это чепуха какая-то. Кто подменил и на что?

– Не уточняется. – Я сел, не дождавшись приглашения. – Но мистер Вульф не может оставить вопрос без ответа. Поэтому он был бы очень признателен вам за помощь. Вы сами давали сиделке морфин?

Судя по лицу почтенного доктора, ему очень хотелось послать меня подальше. Например, на дерево, и желательно такое, которое вот-вот рухнет. Но он сдержался, решив, очевидно, что избавится от меня быстрее, если ответит на мои вопросы.

– Морфин, – сообщил он, – был взят из флакона, который хранится у меня в чемоданчике. Я достал из флакона две таблетки для приготовления раствора, по четверть грана каждая, и лично вручил их сиделке с указанием ввести пациенту одну дозу сразу после ухода гостей, а вторую – через час, если будет нужно. Она потом отчиталась, сказав, что сделала две инъекции, как я предписывал. Предположения о том, что морфин подменили, чистая фантастика.

– Конечно, сэр. Где сиделка держала таблетки, перед тем как сделать укол больному?

– Я этого не знаю. Она квалифицированная сиделка, на нее можно положиться. Вы хотите, чтобы я спросил ее об этом?

– Нет, спасибо, я сам спрошу. А что насчет вашего флакона с морфином? До него не мог кто-нибудь добраться?

– Это невозможно. Нет.

– У вас эти таблетки уже давно? Когда вы насыпали во флакон новую партию лекарства?

– Довольно давно. Недели две назад, а то и раньше.

– Какова, по-вашему, вероятность того, что вы дали сиделке таблетки не из того флакона? Скажем, один на миллион?

– Нет. Ни единого шанса – ни на миллион, ни на миллиард. – Его брови взметнулись кверху. – Мне кажется, все эти вопросы совершенно излишни. Из сказанного вчера Дэвидом я понял, что подозрения падают на компаньона Берта из Канады. На мистера Эрроу.

– Может, и так, но мистер Вульф тоже скрупулезный человек, знаете ли. – Я поднялся. – Огромное спасибо, доктор. Если вас интересует, почему я тащился в такую даль всего лишь ради этих нескольких вопросов, отвечу: мистер Вульф к тому же очень осторожный человек. Ему не нравится обсуждать внезапную смерть по телефону.

Я попрощался с доктором, вернулся к машине и покатил обратно.

Путь на трассу вел через центр городка, и на углу красного кирпичного дома – бойкое место, как раз для коммерческого заведения – я увидел вывеску: «Аптека Таттла». Мне требовалось позвонить. Так почему бы не из аптеки, подумал я и нашел неподалеку место для парковки.

Внутри заведение выглядело очень солидно: современное, хорошо оснащенное, с богатым ассортиментом и массой покупателей – с полдюжины клиентов сидели на табуретах возле буфетной стойки и по торговому залу бродили еще три-четыре человека. Одного из них у дальнего прилавка обслуживал сам владелец заведения, Винсент Таттл.

Я прошел к телефонной будке, попросил оператора связать меня с номером, который знал лучше всех остальных, и через мгновение в моем ухе прозвучал голос Вульфа.

– Звоню из автомата, – известил я его, – расположенного в аптеке Таттла, в Маунт-Киско. Доктор Буль уверен, цитирую: идея о подмене морфина – «чистая фантастика». Что до происхождения таблеток, то доктор сам дал сиделке две таблетки по четверть грана из личных запасов. Продолжать?

– Нет. – Это был не голос, а недовольный рык, какой обычно слышался, когда Вульфа отрывали от священнодействий в оранжерее. – Хотя да, но сначала еще одно задание в Маунт-Киско. После твоего отъезда я размышлял над загадкой с грелками и, возможно, нашел ответ – а может, и нет. В любом случае попробовать стоит. Навести Пола Файфа и спроси, что́ случилось с мороженым. Ты ведь помнишь…

– Да, он купил его в «Шрамме» для воскресной вечеринки в Маунт-Киско и положил в холодильник в апартаментах Бертрама Файфа. Вы хотите знать, что́ с ним случилось?

– Хочу. Встреться с Полом и узнай. Если он в курсе, расспроси его подробно. Если нет, проверь, не помнят ли чего-нибудь мистер или миссис Таттл. Если и они о мороженом не вспомнят, уточни у мисс Горен, когда будешь говорить с ней насчет морфина. Наконец, если она тоже ничего не знает, найди мистера Эрроу и спроси у него. Я очень хочу знать, что́ случилось с мороженым.

– Это чувствуется. Скажите, почему вас это интересует. Чтобы у меня было представление, в какую сторону копать.

– Нет. Держать язык за зубами ты умеешь, но не стоит испытывать твою сдержанность без особой на то нужды.

– Вы совершенно правы, и я глубоко ценю вашу заботу. Таттл здесь. Могу я начать с него?

Он сказал, что нет, первым должен быть Пол, и повесил трубку. Выйдя из аптеки и направляясь к агентству Пола, я усиленно искал связь между знаменитым манговым мороженым из «Шрамма» и грелками в кровати Берта Файфа. Но если она и существовала, отыскать ее я не смог. Что в общем-то было только к лучшему, поскольку я терпеть не могу, когда злоупотребляют моим умением держать язык за зубами.