Праздничный пикник (сборник)

– Ну разумеется, не сказал. Проклятье! Говорю же, это простая галантность.

Они загомонили, набросились друг на друга – вся семейка разом. Получился отменный квартет, в котором высокое сопрано Луизы стремилось перекрыть баритон Пола, басок Таттла и Дэвидов фальцет.

Вульф закрыл глаза и поджал губы, подождал немного, а потом положил конец концерту:

– Хватит нести вздор! Остановитесь, пожалуйста. – Он посмотрел на Пола: – Вы, сэр, толкуете о галантности? Я вам этого не говорил, но мисс Горен уже приходила сюда с доктором Булем. Она поведала мне о ваших визитах к ней домой и о телефонных звонках. Так что давайте оставим галантность в покое и обсудим лучше два других вопроса. Во-первых, мне нужно знать: грелки были пустыми, когда попались вам на глаза, или вы сами опорожнили их?

– Они уже были пустыми. Я сказал сестре…

– Я слышал, что́ вы сказали сестре, и помню, какие причины приводили. Допустим, вы обнаружили пустые грелки, но даже в таком случае идти в полицию с одним этим фактом неблагоразумно. Доктор Буль заявил: даже если мисс Горен забыла налить в них горячей воды, чему он категорически не верит, это не могло иметь большой важности для состояния больного. А значит, не имеет важности и для меня. А теперь второй вопрос. Ваше другое предположение – о подмене морфина – может оказаться значимым, если вы способны его чем-то подкрепить. Вы способны?

– Мне это ни к чему. Пусть полиция этим занимается, коли сочтет нужным.

– Нет, так не пойдет. В ходе частного расследования допустимо выдвигать различные предположения, но официальное следствие не может основывать на них обвинение в убийстве. К примеру, я мог бы, и не без оснований, предположить, что это вы убили брата, поскольку не знали о соглашении между ним и мистером Эрроу и надеялись унаследовать треть состояния Берта. Однако же я не пойду с этим…

– Вот именно, не советую этого делать, – вставил Пол. Его физиономию снова перекосило при попытке усмехнуться. – К тому же я знал о соглашении.

– Да? Откуда?

– От меня, – вставил Дэвид. – Берт рассказал мне, а я – Полу и Луизе.

– Вот видите? – Вульф развернул руку ладонью кверху. – Мое предположение лопнуло. Будь я упрямцем, продолжал бы цепляться за него и выдвинул новое. Сказал бы, что вы трое предвидели мои умопостроения и сговорились между собой. Тем более что ваш покойный брат уже не может ничего опровергнуть. Но это обернулось бы пустой тратой времени, если бы я не располагал ни единым фактом, способным подкрепить мои теории. – Он укоризненно покачал головой. – Боюсь, вы пытаетесь открыть огонь из несуществующих орудий. Но меня наняли проводить расследование, поэтому я изучу все версии. – Затем он обратился к Дэвиду: – Я знаю ваше мнение по этому вопросу, мистер Файф, и не жду от вас ничего нового, но несколько вопросов не помешают. Что вам известно о морфине?

– Ничего. Совсем ничего. Знаю только со слов доктора Буля, что он оставил сиделке дозу, чтобы она сделала укол Берту после нашего ухода.

– Вы заходили в комнату брата после ухода доктора?

– Да. Мы все заходили: Пол, Луиза, Винс и я. Поблагодарили Берта за отличный ужин и посетовали, что он не сможет пойти с нами в театр.

– Где был мистер Эрроу?

– Не знаю. Кажется, он говорил что-то насчет рубашки – хотел переодеться.

– Он был в комнате вашего брата после ухода доктора Буля?

– Этого я точно не знаю. – Дэвид замотал головой.

Вульф крякнул:

– Ну, это не так важно. А позднее, когда вы вернулись из театра? Тогда он заходил к вашему брату?

– По-моему, нет. Если и заходил, то я этого не видел. – Дэвид хмурился. – Я уже рассказал вам обо всем. Сиделка была расстроена и сказала, что позвонила доктору Булю с просьбой прислать замену. Когда она объяснила нам, что́ случилось, Эрроу исчез – ушел из апартаментов. Потом между моей сестрой и сиделкой состоялся неприятный разговор, и Луиза велела мисс Горен уходить. Когда та ушла, Луиза созвонилась с доктором Булем и сказала, что они с мужем останутся в номере до прихода новой сиделки. Вскоре после этого я отправился домой. Живу я в Ривердейле.

– Но перед уходом вы зашли к брату?

– Да.

– И как он себя чувствовал?

– Он крепко спал. Дышал как будто с трудом, но в остальном, казалось, был в порядке. Когда Луиза говорила с доктором Булем по телефону, тот сообщил ей, что Берту ввели полграна морфина и что до утра брат вряд ли проснется.

Вульф слегка повернул голову:

– Миссис Таттл, вы слышали, что́ сказали сейчас ваши братья. Есть ли у вас какие-то уточнения или дополнения?

С Луизой происходило что-то неладное. У нее дрожали губы. Руки, лежащие на коленях, сцепились так, что побелели костяшки пальцев. Она встретилась глазами с Вульфом, но ничего не отвечала ему, пока наконец не выкрикнула:

– Я не виновата! Никто не смеет обвинять меня в этом!

Вульф состроил гримасу:

– Почему вы думаете, что вас кто-то обвиняет, мадам?

– Да потому, что меня обвиняли в смерти отца! Вы слышали, что́ случилось с нашим отцом?

– Я знаю, как он умер. Мне рассказал об этом ваш брат.

– Говорили, что он умер из-за меня. Все так говорили! Потому что я присматривала за ним в ту ночь, но заснула и не зашла в его комнату, а там кто-то открыл окна! Меня даже спрашивали, не добавляла ли я снотворное в шоколад, который пила на ночь! Как будто двадцатичетырехлетней девушке нужно снотворное, чтобы заснуть!

– Ну-ну, дорогуша. – Таттл погладил ее по плечу. – Это в прошлом, все забыто. В комнате Берта в субботу вечером все окна были закрыты.

– Но это я отослала сиделку. – Луиза говорила, обращаясь к Вульфу. – И сказала доктору Булю, что позабочусь о Берте, а сама пошла спать, даже не взглянув на грелки, а они оказались пустыми. – Она развернулась лицом к младшему брату: – Скажи правду, Пол, только правду. Грелки были пустыми?

Он тоже прикоснулся к ее плечу:

– Не принимай это так близко к сердцу, Лу. Ну конечно, они были пустыми, честное слово бойскаута, только не из-за этого он умер. Я не говорил, что из-за этого.

– Никто тебя не винит, – заверил жену Таттл. – Да, ты пошла спать, ну, а что тебе было делать? Шел уже второй час ночи, и доктор Буль сказал, что Берт проспит до утра. Поверь мне, дорогая, ты делаешь из мухи слона.

Она опустила голову и закрыла лицо руками. Ее плечи затряслись. Для Вульфа любая дама в расстроенных чувствах не что иное, как истеричка в припадке. А если дама начинает всхлипывать, то он вскакивает проворнее, чем можно ожидать от такой туши, и бежит к дверям, а оттуда – к лифту. Луиза не завыла. Он с подозрением посмотрел на нее, решил, что пока она угрозы не представляет, и занялся ее мужем:

– Да, насчет отхода ко сну. Вы сказали, мистер Таттл, что шел второй час ночи. Это было после того, как вам пришлось встать с постели, чтобы впустить Пола?

– Да. – Он не убирал руку с плеча жены, пытаясь ее успокоить. – Потребовалось какое-то время, чтобы выслушать Пола и устроить его на диване. Потом мы заглянули к Берту, убедились, что он спит, и сами отправились в кровать.

– И вы не просыпались до тех пор, пока около шести утра вас не разбудил Пол?

– Думаю, супруга моя не просыпалась. Она очень устала в тот день. Порой она ворочалась, но во сне. Я же пару раз поднимался, чтобы сходить в туалет. Для меня это обычное дело. А так – да, я спал, пока нас не позвал Пол. Когда я ходил в туалет во второй раз, то приоткрыл дверь в комнату Берта. Там было тихо, так что я не стал заходить. А что? Это важно?

– Не очень. – Вульф бросил настороженный взгляд на Луизу, проверяя, не грозит ли ему опасность, и вернулся к ее мужу: – Я думаю о мистере Эрроу и пытаюсь изучить все варианты. Конечно, у него имелся ключ от апартаментов, а значит, он мог прийти туда ночью, исполнить свой преступный замысел и уйти незамеченным. Возможно ли такое?

Таттл задумался. Я хотел понаблюдать за ним, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвлечься от сияющего черепа и сосредоточиться на выражении его лица. Было бы гораздо проще, если бы глаза, нос и рот находились у него на макушке.

– Возможно, – наконец решил он, – но маловероятно. Я сплю довольно чутко и, думаю, услышал бы его. К тому же ему надо было бы миновать гостиную, где спал на диване Пол. Хотя, полагаю, Пол был в отключке.

– Наглухо, – подтвердил Пол. – Ему пришлось бы снова заехать мне, если бы он захотел, чтобы я его заметил. – Затем он с интересом уставился на Вульфа: – А ведь это идея. Что, по-вашему, мог задумать Эрроу?

– Ничего особенного. Я просто задаю вопросы. Мистер Таттл, когда вы в следующий раз видели мистера Эрроу?

– В то утро, в воскресенье, он пришел в апартаменты около девяти часов утра, вскоре после доктора Буля.

– Где он был все это время?

– Не знаю. Я его не спрашивал, а он не сказал. Это было… тогда мы только что узнали о кончине Берта. Эрроу забросал нас вопросами. Многие из них я бы назвал грубыми. Но учитывая обстоятельства… наверное, его можно понять.

Вульф откинулся на спинку, прикрыл глаза и опустил подбородок на грудь. Братья Файфы молча смотрели на него. Таттл, обернувшись к жене, стал поглаживать ее плечо и бормотать что-то утешительное. Довольно скоро она убрала от лица ладони и подняла голову. Заботливый супруг достал из нагрудного кармана свежий носовой платок. Луиза взяла его и приложила несколько раз к щекам. Вообще-то никаких мокрых дорожек от слез на ее лице я не заметил.

Наконец Вульф открыл глаза и обвел ими посетителей слева направо и обратно.

– Не вижу смысла дольше задерживать вас, – объявил он. – Я надеялся, что этим вечером мы сумеем прийти к решению. – Босс остановил взгляд на Поле. – Однако ваше предположение относительно подмены морфина заслуживает проверки. Я этим займусь, разумеется осторожно. – Затем его глаза нашли Дэвида и потом Таттла. – Кстати, я не передал вам сообщение от доктора Буля. Он просил сказать, что, если мисс Горен обвинят в халатности, он посоветует ей обратиться в суд и готов выступить свидетелем с ее стороны. Она утверждает, что перед уходом налила горячую воду в грелки, и доктор ей верит. Я свяжусь с вами, вероятно, не позднее…

Напомнил о себе дверной звонок. Когда мы с Вульфом заняты в кабинете, дверь обычно открывает Фриц. Однако сейчас у меня возникло некое предчувствие, что со мной частенько случается. Поэтому я поднялся, пробрался за спинами наших клиентов и вышел в прихожую – как раз вовремя, чтобы опередить Фрица, уже шагающего из кухни.

Фонарь над крыльцом был включен, и сквозь панель я увидел незнакомого субъекта с квадратными плечами, примерно моего возраста и почти одного со мной роста. Сказав Фрицу, что займусь гостем сам, я открыл дверь на длину накинутой цепочки и спросил через щель:

– Чем могу помочь?

В ответ зазвучал мягкий тягучий голос:

– Меня зовут Эрроу. Джонни Эрроу. Я хочу увидеть Ниро Вульфа. Если вы откроете дверь, нам будет удобнее.

– Да, но сначала я должен спросить его. Подождите минутку.

Я захлопнул дверь, вынул из кармана листок бумаги и написал на нем: «Эрроу». Вернувшись в кабинет и пройдя к столу Вульфа, я вручил боссу листок. Посетители уже поднялись со своих мест и собирались уходить.

Вульф глянул на имя.

– Проклятье, – проворчал он. – Я-то думал, что на сегодня закончил. Но, может, я сумею… Ну, ладно.

Согласен, я заслужил упрек в неосмотрительности, ведь мне было известно, что́ случилось в субботу вечером в баре отеля «Черчилль», однако никакого умысла с моей стороны не было. К кабинетной мебели я отношусь не менее трепетно, чем Вульф или Фриц. Я просто не подумал.

В общем, я вернулся к парадной двери, впустил уранового принца в дом, провел его в кабинет, а сам отошел в сторонку, чтобы понаблюдать за лицами.

Стоило Эрроу увидеть Пола, как канадец тут же кинулся в бой. Я в тот миг был слишком далеко, вот почему одно из желтых кресел оказалось безнадежно испорчено. Утешением мне послужила шикарная демонстрация того, как челюсть Пола была изукрашена сразу с двух сторон. Сначала Эрроу ударил его левой – достаточно сильно, чтобы Пол потерял равновесие, а потом с размаху так заехал ему правой, что младший Файф отлетел на добрых шесть футов и рухнул на злополучное кресло.

Когда Эрроу рывком попытался поднять противника, явно с намерением заняться вторым его глазом, я уже добрался до места стычки и обхватил канадца рукой за шею, а коленом уперся ему в спину. Подскочивший следом Таттл уцепился за рукав Эрроу. Дэвид кружил поблизости, очевидно собираясь вклиниться между дерущимися – неразумная тактика, должен сказать. Луиза пронзительно визжала.

– Все, – сказал я родне Пола, – просто отойдите. Я держу его.

Эрроу попробовал вырваться, но быстро понял, что оказался перед выбором: сломать себе сначала шею, а потом спину, или наоборот, – и перестал дергаться.

Вульф с неприязнью в голосе осведомился, не лучше ли всем им отправиться по домам.

Пол встал на ноги, и мне даже показалось, что он собирается ударить Эрроу, пока я держу канадца, но Дэвид успел схватить брата за руку и потянул его к двери. Таттл приобнял Луизу и тоже повел ее прочь. Уже из коридора Дэвид обернулся, чтобы крикнуть Вульфу:

– Вам не следовало его впускать. Вы могли бы догадаться.

Когда они все оказались в прихожей, я отпустил Эрроу и пошел проводить гостей. Стоя на пороге, я пожелал им доброй ночи, но только Дэвид ответил мне тем же.

В кабинете, куда я затем вернулся, Джонни Эрроу уже устроился в красном кресле и осторожно двигал головой вперед и назад. Да, пожалуй, я прижал его сильнее, чем следовало, но откуда мне было знать, я же видел его впервые в жизни!

Глава четвертая

Я сел спиной к своему столу и стал разглядывать Джонни Эрроу. Да, это был многогранный объект для изучения. Во-первых, урановый миллионер новейшего образца. Во-вторых, самозабвенный драчун, готовый сворачивать людям челюсти, невзирая на обстановку. Наконец, он неплохо разбирался в хорошеньких сиделках и, завидев одну из них, знал, как взяться за дело. А еще его назвали кандидатом на электрический стул. В свои годы он много что успел.

И далеко не урод, если только вы не отдаете предпочтение красавцам с рекламы сигарет. Лицо и руки отнюдь не грубые и обветренные, как можно было ожидать от человека, который пять лет воевал со скальной породой в безлюдном краю. Очевидно, после открытия урановых залежей в Блэк-Элбоу у него было время поухаживать за собой.

Джонни Эрроу перестал разминать шею и с любопытством воззрился на меня карими глазами. От их уголков веером разбегались морщинки – не иначе как он много щурился, высматривая уран.

– Неслабо вы меня прижали, – произнес он своим тягучим голосом без всякой враждебности. – Я уж думал, вы мне шею сломаете.

– А следовало бы, – сурово уронил Вульф. – Только посмотрите на кресло.

– О, да я заплачу за него. – Эрроу вынул из кармана толстую пачку «зелени». – Сколько?

– Мистер Гудвин пришлет вам счет. – Вульф был мрачен. – Мой кабинет не гладиаторская арена. Полагаю, вы пришли, получив сообщение, которое мы вам оставили?

Он отрицательно качнул головой:

– Никаких сообщений я не получал. Если вы передавали его через отель, то меня там с утра не было. А что там говорилось?

– Только то, что я хотел увидеться с вами.

– Нет, не дошло до меня ваше сообщение. – Он поднял руку, чтобы помассировать шею. – Я пришел, потому что захотел встретиться с вами сам. – Последнее слово он подчеркнул, протянув его дольше остальных. – С Полом Файфом я тоже хотел встретиться, но не знал, что он здесь. С этим мне просто повезло. Я намеревался с ним потолковать по поводу шуточки, которую он попробовал разыграть с моей знакомой. Вы ведь знаете о грелках?

Вульф кивнул:

– Знаю.

– Я хотел встретиться с вами, потому что прекрасно понимаю: вы собираетесь навесить на меня убийство моего партнера, Берта Файфа. – Карие глаза немного сузились. Очевидно, они всматривались с прищуром не только в уран. – Вот я и подумал, не предложить ли вам свою помощь.

Вульф крякнул:

– У вас неточные сведения, мистер Эрроу. Меня наняли для того, чтобы я провел расследование и выяснил, нет ли в обстоятельствах смерти мистера Файфа чего-то такого, что требует вмешательства полиции. О намерении что-либо на кого-либо «навесить», как вы выразились, речи не идет. Вероятно, вы иронизировали, говоря о предложении помочь мне, однако я действительно нуждаюсь в помощи. Приступим?

Эрроу рассмеялся. Ничего похожего на лай или гогот – приятный легкий смех, очень идущий к его тягучему произношению.

– Приступим к чему? – спросил он.

– К обмену информацией. Мне нужно кое-что узнать. Вам, возможно, тоже. Во-первых, мне кажется, что все вам известное вы узнали от мисс Горен. Если я ошибаюсь, поправьте меня. Скорее всего, вы беседовали с ней после четырех часов пополудни. Не сомневаюсь, что она точно описала события. Но если с ее слов у вас возникло впечатление, будто я вынашиваю по отношению к вам дурные намерения, то она заблуждается. Вы готовы признать, что вас привели сюда именно слова мисс Горен?

– Ну конечно. Мы вместе ужинали. Доктор Буль забрал ее прямо из ресторана, чтобы ехать к вам.

Только не подумайте, будто Джонни Эрроу горел желанием рассказать Вульфу все, что тому ни потребуется. Нет, это он хвастался. Эрроу жадно хватался за любой шанс поведать кому угодно, кстати и не кстати, о том, что мисс Горен приняла его приглашение на ужин.

– Тогда, – продолжал Вульф, – вам следует учесть, что ее рассказ не был беспристрастным. Хотя я и не утверждаю, будто она намеренно исказила факты. Вот что я вам скажу: до сих пор я не обнаружил ни единой улики, позволяющей инкриминировать вам убийство Бертрама Файфа. Если пожелаете, я попрошу напечатать эти мои слова и поставлю под ними свою подпись. Но давайте займемся фактами. Что вам известно о грелках? Меня интересует не то, что вам говорили другие, а то, что вы знаете не понаслышке.

– Ничего не знаю. Я их даже не видел.