Ангел
По небу полуночи ангел летел, И тихую песню он пел;И месяц, и звезды, и тучи толпой Внимали той песне святой.Он пел о блаженстве безгрешных духов Под кущами райских садов;О Боге великом он пел, и хвала Его непритворна была.Он душу младую в объятиях нес Для мира печали и слез;И звук его песни в душе молодой Остался – без слов, но живой.И долго на свете томилась она, Желанием чудным полна;И звуков небес заменить не могли Ей скучные песни земли.1831
«Ужасная судьба отца и сына…»
Ужасная судьба отца и сынаЖить розно и в разлуке умереть,И жребий чуждого изгнанника иметьНа родине с названьем гражданина!Но ты свершил свой подвиг, мой отец,Постигнут ты желанною кончиной;Дай Бог, чтобы, как твой, спокоен был конецТого, кто был всех мук твоих причиной!Но ты простишь мне! Я ль виновен в том,Что люди угасить в душе моей хотелиОгонь божественный, от самой колыбелиГоревший в ней, оправданный Творцом?Однако ж тщетны были их желанья:Мы не нашли вражды один в другом,Хоть оба стали жертвою страданья!Не мне судить, виновен ты иль нет;Ты светом осужден. Но что такое свет?Толпа людей, то злых, то благосклонных,Собрание похвал незаслуженныхИ стольких же насмешливых клевет.Далёко от него, дух ада или рая,Ты о земле забыл, как был забыт землей;Ты счастливей меня, перед тобойКак море жизни – вечность роковаяНеизмеримою открылась глубиной.Ужели вовсе ты не сожалеешь нынеО днях, потерянных в тревоге и слезах?О сумрачных, но вместе милых днях,Когда в душе искал ты, как в пустыне,Остатки прежних чувств и прежние мечты?Ужель теперь совсем меня не любишь ты?О, если так, то небо не сравняюЯ с этою землей, где жизнь влачу мою;Пускай на ней блаженства я не знаю,По крайней мере, я люблю!1831
«Пусть я кого-нибудь люблю…»
Пусть я кого-нибудь люблю:Любовь не красит жизнь мою.Она как чумное пятноНа сердце, жжет, хотя темно;Враждебной силою гоним,Я тем живу, что смерть другим:Живу – как неба властелин —В прекрасном мире – но один.1831
«Я не для ангелов и рая…»
Я не для ангелов и раяВсесильным Богом сотворен;Но для чего живу, страдая,Про это больше знает Он.Как демон мой, я зла избранник,Как демон, с гордою душой,Я меж людей беспечный странник,Для мира и небес чужой;Прочти, мою с его судьбоюВоспоминанием сравниИ верь безжалостной душою,Что мы на свете с ним одни.1831
«Настанет день – и миром осужденный…»
Настанет день – и миром осужденный, Чужой в родном краю,На месте казни – гордый, хоть презренный — Я кончу жизнь мою;Виновный пред людьми, не пред тобою, Я твердо жду тот час;Что смерть? – лишь ты не изменись душою — Смерть не разрознит нас.Иная есть страна, где предрассудки Любви не охладят,Где не отнимет счастия из шутки, Как здесь, у брата брат.Когда же весть кровавая примчится О гибели моейИ как победе станут веселиться Толпы других людей;Тогда… молю! – единою слезою Почти холодный прахТого, кто часто с скрытною тоскою Искал в твоих очах…Блаженства юных лет и сожаленья; Кто пред тобой открылТаинственную душу и мученья, Которых жертвой был.Но если, если над моим позором Смеяться станешь тыИ возмутишь неправедным укором И речью клеветыОбиженную тень, – не жди пощады; Как червь, к душе твоейЯ прилеплюсь, и каждый миг отрады Несносен будет ей,И будешь помнить прежнюю беспечность, Не зная воскресить,И будет жизнь тебе долга, как вечность, А все не будешь жить.1831
К Д.
(«Будь со мною, как прежде бывала…»)
Будь со мною, как прежде бывала; О, скажи мне хоть слово одно,Чтоб душа в этом слове сыскала, Что хотелось ей слышать давно;Если искра надежды хранится В моем сердце – она оживет;Если может слеза появиться В очах – то она упадет.Есть слова – объяснить не могу я, Отчего у них власть надо мной;Их услышав, опять оживу я, Но от них не воскреснет другой;О, поверь мне, холодное слово Уста оскверняет твои,Как листки у цветка молодого Ядовитое жало змеи!1831
Отрывок
(«Три ночи я провел без сна – в тоске…»)
Три ночи я провел без сна – в тоске,В молитве, на коленях, – степь и небоМне были храмом, алтарем курган;И если б кости, скрытые под ним,Пробуждены могли быть человеком,То, обожженные моей слезой,Проникнувшей сквозь землю, мертвецыВскочили б, загремев одеждой бранной!О Боже! как? – одна, одна слезаБыла плодом ужасных трех ночей?Нет, эта адская слеза, конечно,Последняя, не то три ночи б яЕе не дожидался. Кровь собратий,Кровь стариков, растоптанных детейОтяготела на душе моей,И приступила к сердцу, и насильноЗаставила его расторгнуть узыСвои, и в мщенье обратила все,Что в нем похоже было на любовь;Свой замысел пускай я не свершу,Но он велик – и этого довольно;Мой час настал – час славы иль стыда;Бессмертен иль забыт я навсегда. Я вопрошал природу, и онаМеня в свои объятья приняла,В лесу холодном в грозный час метелиЯ сладость пил с ее волшебных уст,Но для моих желаний мир был пуст,Они себе предмета в нем не зрели;На звезды устремлял я часто взорИ на луну, небес ночных убор,Но чувствовал, что не для них родился;Я небо не любил, хотя дивилсяПространству без начала и конца,Завидуя судьбе его Творца;Но, потеряв отчизну и свободу,Я вдруг нашел себя, в себе одномНашел спасенье целому народу;И утонул деятельным умомВ единой мысли, может быть, напраснойИ бесполезной для страны родной,Но, как надежда, чистой и прекрасной,Как вольность, сильной и святой.1831
Баллада
В избушке позднею пороюСлавянка юная сидит.Вдали багровой полосоюНа небе зарево горит…И, люльку детскую качая,Поет славянка молодая…«Не плачь, не плачь! иль сердцем чуешь,Дитя, ты близкую беду!..О, полно, рано ты тоскуешь:Я от тебя не отойду.Скорее мужа я утрачу.Дитя, не плачь! и я заплачу!
Отец твой стал за честь и БогаВ ряду бойцов против татар,Кровавый след ему дорога,Его булат блестит, как жар.Взгляни, там зарево краснеет:То битва семя смерти сеет.Как рада я, что ты не в силахПонять опасности своей,Не плачут дети на могилах;Им чужд и стыд и страх цепей;Их жребий зависти достоин…»Вдруг шум – и в двери входит воин.Брада в крови, избиты латы.«Свершилось! – восклицает он, —Свершилось! торжествуй, проклятый!..Наш милый край порабощен,Татар мечи не удержали —Орда взяла, и наши пали».И он упал – и умираетКровавой смертию бойца.Жена ребенка поднимаетНад бледной головой отца:«Смотри, как умирают люди,И мстить учись у женской груди!..»1831
«Я не люблю тебя…»
Я не люблю тебя; страстейИ мук умчался прежний сон;Но образ твой в душе моейВсе жив, хотя бессилен он;Другим предавшися мечтам,Я все забыть его не мог;Так храм оставленный – все храм,Кумир поверженный – все бог!1831
Стансы («Мгновенно пробежав умом…»)
Мгновенно пробежав умомВсю цепь того, что прежде было, —Я не жалею о былом:Оно меня не усладило.Как настоящее, оноСтрастями бурными облитоИ вьюгой зла занесено,Как снегом крест в степи забытый.Ответа на любовь моюНапрасно жаждал я душою,И если о любви пою —Она была моей мечтою.Как метеор в вечерней мгле,Она очам моим блеснулаИ, бывши все мне на земле,Как все земное, обманула.1831
К *
(«Я не унижусь пред тобою…»)
Я не унижусь пред тобою;Ни твой привет, ни твой укорНе властны над моей душою.Знай: мы чужие с этих пор.Ты позабыла: я свободыДля заблужденья не отдам;И так пожертвовал я годыТвоей улыбке и глазам,И так я слишком долго виделВ тебе надежду юных днейИ целый мир возненавидел,Чтобы тебя любить сильней.Как знать, быть может, те мгновенья,Что протекли у ног твоих,Я отнимал у вдохновенья!А чем ты заменила их?Быть может, мыслию небеснойИ силой духа убежден,Я дал бы миру дар чудесный,А мне за то бессмертье он?Зачем так нежно обещалаТы заменить его венец,Зачем ты не была сначала,Какою стала наконец!Я горд! – прости! люби другого,Мечтай любовь найти в другом;Чего б то ни было земногоЯ не соделаюсь рабом.К чужим горам, под небо югаЯ удалюся, может быть;Но слишком знаем мы друг друга,Чтобы друг друга позабыть.Отныне стану наслаждатьсяИ в страсти стану клясться всем;Со всеми буду я смеяться,А плакать не хочу ни с кем;Начну обманывать безбожно,Чтоб не любить, как я любил, —Иль женщин уважать возможно,Когда мне ангел изменил?Я был готов на смерть и мукуИ целый мир на битву звать,Чтобы твою младую руку —Безумец! – лишний раз пожать!Не знав коварную измену,Тебе я душу отдавал;Такой души ты знала ль цену?Ты знала – я тебя не знал!1832
«Люблю я цепи синих гор…»
Люблю я цепи синих гор,Когда, как южный метеор,Ярка без света и краснаВсплывает из-за них луна,Царица лучших дум певцаИ лучший перл того венца,Которым свод небес поройГордится, будто царь земной.На западе вечерний лучЕще горит на ребрах туч,И уступить все медлит онЛуне – угрюмый небосклон;Но скоро гаснет луч зари…
Высоко месяц. Две иль триМладые тучки окружатЕго сейчас… вот весь наряд,Которым белое челоЕму убрать позволено.Кто не знавал таких ночейВ ущельях гор иль средь степей?Однажды при такой лунеЯ мчался на лихом конеВ пространстве голубых долин,Как ветер, волен и один;Туманный месяц и меня,И гриву, и хребет коняСребристым блеском осыпал;Я чувствовал, как конь дышал,Как он, ударивши ногой,Отбрасываем был землей;И я в чудесном забытьиДвиженья сковывал свои,И с ним себя желал я слить,Чтоб этим бег наш ускорить;И долго так мой конь летел…И вкруг себя я поглядел:Все та же степь, все та ж луна:Свой взор ко мне склонив, она,Казалось, упрекала в том,Что человек с своим конемХотел владычество степейВ ту ночь оспоривать у ней!1832
«Измученный тоскою и недугом…»
Измученный тоскою и недугомИ угасая в полном цвете лет,Проститься я с тобой желал как с другом,Но хладен был прощальный твой привет;Но ты не веришь мне, ты притворилась,Что в шутку приняла слова мои;Моим слезам смеяться ты решилась,Чтоб с сожаленьем не явить любви;Скажи мне, для чего такое мщенье?Я виноват, другую мог хвалить,Но разве я не требовал прощеньяУ ног твоих? но разве я любитьТебя переставал, когда, толпоюБезумцев молодых окружена,Горда одной своею красотою,Ты привлекала взоры их одна?Я издали смотрел, почти желая,Чтоб для других очей твой блеск исчез;Ты для меня была как счастье раяДля демона, изгнанника небес.1832
«Нет, я не Байрон, я другой…»
Нет, я не Байрон, я другой,Еще неведомый избранник,Как он, гонимый миром странник,Но только с русскою душой.Я раньше начал, кончу ране,Мой ум немного совершит;В душе моей, как в океане,Надежд разбитых груз лежит.Кто может, океан угрюмый,Твои изведать тайны? КтоТолпе мои расскажет думы?Я – или Бог – или никто!1832
Романс
1Ты идешь на поле битвы,Но услышь мои молитвы, Вспомни обо мне.Если друг тебя обманет,Если сердце жить устанетИ душа твоя увянет, — В дальной стороне Вспомни обо мне.2Если кто тебе укажетНа могилу и расскажет При ночном огнеО девице обольщенной,Позабытой и презренной,О, тогда, мой друг бесценный, Ты в чужой стране Вспомни обо мне.3Время прежнее, быть может,Посетит тебя, встревожит В мрачном, тяжком сне;Ты услышишь плач разлуки,Песнь любви и вопли мукиИль подобные им звуки… О, хотя во сне Вспомни обо мне!1832
Сонет
Я памятью живу с увядшими мечтами,Виденья прежних лет толпятся предо мной,И образ твой меж них, как месяц в час ночнойМежду бродящими блистает облаками.Мне тягостно твое владычество порой;Твоей улыбкою, волшебными глазамиПорабощен мой дух и скован, как цепями,Что ж пользы для меня, – я не любим тобой.Я знаю, ты любовь мою не презираешь;Но холодно ее молениям внимаешь;Так мраморный кумир на берегу морскомСтоит, – у ног его волна кипит, клокочет,А он, бесчувственным исполнен божеством,Не внемлет, хоть ее отталкивать не хочет.1832
К *
(«Мы случайно сведены судьбою…»)
Мы случайно сведены судьбою,Мы себя нашли один в другом,И душа сдружилася с душою:Хоть пути не кончить им вдвоем!Так поток весенний отражаетСвод небес далекий голубой,И в волне спокойной он сияетИ трепещет с бурною волной.Будь, о будь моими небесами,Будь товарищ грозных бурь моих;Пусть тогда гремят они меж нами,Я рожден, чтобы не жить без них.Я рожден, чтоб целый мир был зрительТоржества иль гибели моей,Но с тобой, мой луч-путеводитель,Что хвала иль гордый смех людей!Души их певца не постигали,Не могли души его любить,Не могли понять его печали,Не могли восторгов разделить.1832
Два великана
В шапке золота литогоСтарый русский великанПоджидал к себе другогоИз далеких чуждых стран.За горами, за доламиУж гремел об нем рассказ,И помериться главамиЗахотелось им хоть раз.И пришел с грозой военнойТрехнедельный удалец, —И рукою дерзновеннойХвать за вражеский венец.Но улыбкой роковоюРусский витязь отвечал:Посмотрел – тряхнул главою…Ахнул дерзкий – и упал!Но упал он в дальнем мореНа неведомый гранит,Там, где буря на простореНад пучиною шумит.1832
Баллада
Куда так проворно, жидовка младая? Час утра, ты знаешь, далек…Потише – распалась цепочка златая, И скоро спадет башмачок.Вот мост! вот чугунные влево перилы Блестят от огня фонарей;Держись за них крепче, – устала, нет силы!.. Вот дом – и звонок у дверей.Безмолвно жидовка у двери стояла, Как мраморный идол бледна;Потом, за снурок потянув, постучала… И кто-то взглянул из окна!..И страхом и тайной надеждой пылая, Еврейка глаза подняла,Конечно, ужасней минута такая Столетий печали была.Она говорила: «Мой ангел прекрасный! Взгляни еще раз на меня…Избавь свою Сару от пытки напрасной, Избавь от ножа и огня…Отец мой сказал, что закон Моисея Любить запрещает тебя.Мой друг, я внимала отцу не бледнея, Затем, что внимала любя…И мне обещал он страданья, мученья, И нож наточил роковой,И вышел… Мой друг, берегись его мщенья, — Он будет как тень за тобой.Отцовского мщенья ужасны удары, Беги же отсюда скорей!Тебе не изменят уста твоей Сары Под хладной рукой палачей.Беги!..» Но на лик, из окна наклоненный, Блеснул неожиданный свет,И что-то сверкнуло в руке обнаженной, И мрачен глухой был ответ.И тяжкое что-то на камни упало, И стон раздался под стеной, —В нем все улетающей жизнью дышало, И больше, чем жизнью одной!Поутру, толпяся, народ изумленный Кричал и шептал об одном:Там в доме был русский, кинжалом пронзенный, И женщины труп под окном.1832
«Он был рожден для счастья, для надежд…»
Он был рожден для счастья, для надеждИ вдохновений мирных! – но безумныйИз детских рано вырвался одеждИ сердце бросил в море жизни шумной;И мир не пощадил – и Бог не спас!Так сочный плод, до времени созрелый,Между цветов висит осиротелый,Ни вкуса он не радует, ни глаз;И час их красоты – его паденья час!И жадный червь его грызет, грызет,И между тем как нежные подругиКолеблются на ветках – ранний плодЛишь тяготит свою… до первой вьюги!Ужасно стариком быть без седин;Он равных не находит; за толпоюИдет, хоть с ней не делится душою;Он меж людьми ни раб, ни властелин,И все, что чувствует, он чувствует один!1832
Парус
Белеет парус одинокойВ тумане моря голубом!..Что ищет он в стране далекой?Что кинул он в краю родном?..Играют волны – ветер свищет,И мачта гнется и скрыпит…Увы, – он счастия не ищетИ не от счастия бежит!Под ним струя светлей лазури,Над ним луч солнца золотой…А он, мятежный, просит бури,Как будто в бурях есть покой!1832
«Я жить хочу! хочу печали…»
Я жить хочу! хочу печалиЛюбви и счастию назло;Они мой ум избаловалиИ слишком сгладили чело.Пора, пора насмешкам светаПрогнать спокойствия туман;Что без страданий жизнь поэта?И что без бури океан?Он хочет жить ценою муки,Ценой томительных забот.Он покупает неба звуки,Он даром славы не берет.1832
Русалка
1Русалка плыла по реке голубой, Озаряема полной луной;И старалась она доплеснуть до луны Серебристую пену волны.2И шумя и крутясь, колебала река Отраженные в ней облака;И пела русалка – и звук ее слов Долетал до крутых берегов.3
