Помоги проекту - поделись книгой:
Началась жестокая война. Саксы то покорялись силе, то восставали вновь, то отступали, то атаковали. Во главе восстания встал вождь по имени Видукинд, ему помогали даны-викинги во главе с «Зигфридом», в котором одни видят Сигурда Кольцо, другие – Сиварда, и славяне – велеты во главе с князем Драговитом[44] и сорбы. Закипала Фризия, не успевшая за столетие христианской власти забыть старых Богов. Четыре с половиной тысячи саксов были только казнены – а павшим в боях мало кто вел учет, разве что девы Вотана, относившие души павших за Богов и Предков в Его покой. Естественно, вместе с жителями земли, давшей им приют, бились славяне Липян и Белой Земли.
К сожалению, поднялись не все. Ободриты не пошли против врага их старых соперников – велетов, данов и саксов. Правда, нет сведений, чтобы они в ту войну били в спину защитникам старой веры, но и на помощь не пришли.
После тринадцати лет войны вожди саксов, Аббион и Видукинд, не выдержав разорения родного края, сдались Карлу. Как ни удивительно, он пощадил их, хотя и принудил креститься.
Через три года Карл двинул свои войска на велетов.
И что самое малоприятное – на сей раз ободриты-рерики были с ним.
Вот что пишет об этом Эйнгард:
«Есть некое племя (нация) славян в Германии (Natio quaedam Sclavenorum est in Germania...), живущее на берегу Океана, которое на собственном языке зовется велатабами j (Welatabi), на франкском же вильцами (Wilzi). Оно всегда враждебно франкам и своих соседей, которые были франкам или подвластными, или союзниками (vel subiecti vel foederati; или субъектами или федератами), обычно ненавистью преследовало и войной донимало и тревожило. Решив, что ему не следует дольше сносить его дерзость, король (Карл Великий) постановил идти на него войной и, снарядив огромное войско, переправился через Рейн к Кельну. Затем, когда пройдя через Саксонию, он пришел к Эльбе, то, разбив лагерь на берегу, перебросил через реку два моста, один из которых с обеих сторон обнес валом и укрепил, поставив стражу.
Сам же, перейдя реку, где наметил, повел войско и, вторгшись в страну вильцев, приказал все опустошить огнем и мечом. Но народ тот, хотя и воинственный и рассчитывающий на свою многочисленность, не смог долго выдерживать натиск королевского войска, и потому, когда сначала подошли к городу Драговита (civitatem Dragawiti) – ведь он далеко превосходил всех царьков (regulis) вильцев и знатностью рода, и авторитетом старости, – он тотчас со всеми своими вышел из города к королю, дал заложников, каких потребовали, [и] клятвенно обещал хранить верность королю и франкам. Последовав за ним, другие славянские знатные лица и царьки (Sclavorum primores ас reguli) подчинились власти короля (se regis dicioni sub-diderunt). Тогда он, покорив тот народ и взяв заложников, которых приказал дать, тем же путем, каким прибыл, вернулся к Эльбе...»
Согласно Мецким анналам, Драговит с сыном Любом упирали на какие-то старые договоры с «Карлом непобедимым», то есть, вероятно, Карлом Мартеллом, дедом завоевателя, но, поскольку ни в каких иных источниках ничего про это не говорится, то трудно что-то сказать. Вроде бы Драговит указывал, что «получил царство» от Мартелла – то есть был признан им «царем» (rex), независимым государем, равным по статусу самому Мартеллу, а формально даже выше – ведь при жизни победитель сарацин числился всего-навсего майордомом. То есть дипломатические сношения с франками начались уже тогда.
Добившись признания покорности от правителя велетов, владыка франков повернул домой.
Однако уже в 792 году все началось сначала. Опять вспыхнула многострадальная земля саксов. Мятежники выжигали взгромоздившиеся на месте святилищ церкви, резали гарнизоны. Вместе с саксами шли фризы и местные славяне. В 794 году Карл, вместе со своим сыном Карлом Юным отправился гасить мятеж. Навстречу ему выступили союзники-ободриты во главе с князем Витцаном (или Витцином, или даже Видсидом[45]; в ободритских родословных его называют Витславом). Но саксы (из племени нордальбингов) то ли предусмотрели это, то ли кто-то из окружения князя их предупредил, только на реке Лабе Витцан (будем пока называть его так) попал в засаду и погиб.
В 798 году вместе с Карлом в землю нордальбингов вторгся Дражко, сын убитого Витцана. Вместе с ним шел франкский легат Эбурис (трудно сказать, имя это или прозвище, по-древнегермански – вепрь, кабан). «Явился со всем своим войском им навстречу на поле, что зовется Свентана [совр. Швентанафельд около Борнхефеда в Гольштейне (ФРГ)], и... учинил им большую резню» – флегматично живописует действия ободритского князя в земле нордальбингов франкский летописец. Только на поле боя насчитали четыре тысячи саксонских трупов, сколько было зарублено или застрелено во время панического бегства, не знал никто.
Занятная деталь: в самых ранних хрониках имя Дражко стоит впереди Эбуриза. В несколько более поздних легат христианского государя уже стоит впереди язычника. Ну а в самых поздних Дражко исчезает, и получается, что нордальбингов Эбуриз разбил сам.
В 799 году рядом с Дражко уже шел сам Карл с сыновьями. Саксонию и в особенности Нордальбингию словно подмели метлой. Непокорные гибли, покорившихся угоняли толпами в землю франков – подальше от могил предков, от капищ, от знакомых лесов, в которых так удобно устраивать засады на франкских кольчужников. Но если в остальных саксонских землях освободившиеся земли заселяли франками, то всю землю нордальбингов Карл широким жестом подарил Дражко.
Щедрость будущего императора объяснялась просто. Славяне должны были стать живой, надежной преградой между мятежными землями саксов и их союзниками, датчанами.
В 808 году, уже будучи императором, Карл издал законы, ограничивающие торговлю франков со славянами. Два пункта назначены были близ устья Лабы (в северо-восточном углу нынешнего Ганновера), на весьма близком один от другого расстоянии, именно в Бардовике и Шезле, и только один на всем протяжении средней Лабы, в Магдебурге, где немцы могли торговать со Стодорской землей. Я уже упоминал о запрете на продажу вендам оружия, то же касалось и брони. Уж не знаю, кого больше опасался император франков – воинов-ободритов, которых он мог видеть в действии – или ободритских оружейников. У того, кто вез за Лабу броню или оружие, по этому закону отбирали весь товар (все, что бы он ни вез), причем только половина шла в казну, а остальное делилось между сыщиком, обнаружившим контрабанду, и таможенником.
Сыщики, надо думать, усердствовали.
А мечи все равно проникали. Клинки с выбитыми на плоскости именами знаменитых франкских мастеров, Ульфбертха, Ингелреда и иных, проникали далеко за Лабу. При этом из ста шестидесяти пяти известных западноевропейских клинков с клеймами лишь один обнаружен в Швеции, тогда как на варяжском Поморье их найдено
Однако и самим союзом ободритов с франками и его плодами – в виде полученных Дражко земель – были недовольны слишком многие[46]. Причем и внутри ободритского союза, и за его пределами. Причины могли быть самыми разными – от кощунственности для язычника союза с не просто христианином, а разорителем святилищ, оскорбителем Богов, и до соображений совершенно мирских.
Возглавил недовольных Годфрид, сын Зигфрида (а сам Зигфрид, интересно, куда делся? Неужто так и остался на алой траве Свентаны?). Примкнули к ним велеты и даже двое вождей ободритов пошли против своего государя – вождь линян и вождь смельдингов.
Датчане ударили на ободритское побережье с моря. Велеты ворвались с суши. А линяне со смельдингами перекрыли выходы к Лабе, препятствуя позвать на помощь могучего союзника.
Дражко бежал. Его брат Годлейб (Годослав? Годолюб?) был схвачен в плен и повешен. Тут-то население торгово-ремесленного посада и выселили в Хедебю, который после этой пересадки расцвел и стал богатым торговым городом вместо никому не известной деревушки.
Если Витцан беззаветно кинулся на помощь союзнику и погиб, то император франков повел себя много рассудительней. Когда он наконец узнал о разорении ободритской земли, он отправил туда сына, того самого Карла юного, наказав не лезть очертя голову за Лабу, а, остановившись на левом берегу, подождать, пока все не разъяснится, и следить, не попытаются ли даны переправиться через Лабу. Тогда и только тогда – вступать с ними в сражение.
Впрочем, никто не стал особо ждать, пока Карл Юный разберется в обстановке. Велеты и даны с добычей разбрелись по домам. Крайними оказались смельдинги с линянами. Карл Юный, вопреки наставлениям батюшки, все же решил их наказать за предательство союзника франков (я в этом узле, честно говоря, перестал уже понимать, кто предатель, а кто нет… да, смельдинги и линяне изменили князю, переметнулись к его врагам – но ведь этот князь сам, своими руками рыл могилу всему варяжскому Поморью, сотрудничая с христианами-франками). Франкское войско навело через Лабу мост и двинулось на восток. Впрочем, кто там кого наказал – еще вопрос. Юный принц совершенно зря не послушался батюшки. Народу в карательной экспедиции он потерял много и вернулся в Германию.
Карл, видя разорение союзника, и опасаясь, что Годфрид теперь сможет беспрепятственно пожаловать к нему в гости по суше, тем временем начал спешно обустраивать оборону им же отданной ободритам земли нордальбингов. На левом берегу Лабы, напротив земель линян и смельдингов, была расположена Альтмарка, с крепостью Хохбоки, как раз напротив крепости смельдингов, Ленцина. На правом берегу Лабы встала крепость над славянским Гамом, с христианской церковью и собрался назначить туда епископом некоего Геридага (пожаловав ему укрепленный монастырь в соседней Фландрии на случай стратегического отступления от вендов или датчан). Геридаг, однако, умер в дороге, а престарелый император, погрязнув в срочных делах, так и не собрался отправить в крепость нового епископа.
Тем временем объявился Дражко, не в лучшем настроении. Спешно заключил мир с Годфридом и даже отдал ему в заложники своего сына Чедрага (или Сидрага). Столь же скоропостижно помирился и с саксами. А потом объединенными силами ударил на… велетов.
Велетскую землю прошел огнем и мечом, вернулся с добычей, разделил ее между воинами и кинул новый клич в саксонскую марку. Доборовольцев прибыло изрядно, и уже с ними он пошел воевать смельдингов и делать из них урок всем, кто не понимает, что такое князь и зачем он нужен ободритам. Урок получился изрядный, главный город смельдингов, Конев, спалили до тла.
Впрочем, на этом дела Дражко и кончились. В том же 809 году он был убит где-то в Волыне, как утверждают, наемниками датского короля. Впрочем, так ли? Во-первых, уж больно все вышло цивилизовано, без набегов, пожаров, шума… доросли ли до такого датчане? Во-вторых, через год сам Годфрид был убит слугою, а его сын Хемминг поспешил замириться с императором франков.
Наводит на размышления. Или великий завоеватель под старость понял, что на этом свете есть методы похитрее прямого и тяжелого франкского меча, или в его окружении завелся кто-то, уже это понявший. Где империи, там всегда интриги.
Последние годы жизни и правления императора Карла и первые – его преемника Людовика не представляют собою ничего приятного славянскому взору. Они все еще смотрят на императора, как на Старшего Брата, и даже выбранного на вече князем Славимира предъявляют ему на «утверждение». Или это римский имперский символизм столь завораживающе влиял на умы потомков федератов?
Велеты, очухавшись после учиненного им Дражко погрома, тем временем перешли Лабу и спалили выстроенную против линянской земли крепость.
Реакция Карла была мгновенной. Для начала туго пришлось смельдингам, бетеничам и линянам. Затем целых три войска пошли на велетов, и тем пришлось просить мира и давать заложников.
Через некоторе время император франков скончался. Надо сказать, что Карл вел себя со славянскими противниками все же ощутимо иначе, чем с германскими, возможно, тем и завоевал их уважение. В славянских землях он не крушил кумиров, не казнил сотнями и тысячами пленных, не угонял огромные полоны. Он же переломил хребет многовековому врагу и разорителю славян Средней Европы – аварскому каганату. Не суть важно, что делал он это не по доброте душевной, и не от большой любви к славянству – он так делал, и это тогда было для славян главным. Видимо, в знак уважения к нему немалая часть славянства стала называть высших своих правителей «королями». Забавно, что в германских языках – «карл» – это мужик, смерд, словцо с явным оттенком пренебрежения. Майордомы-Каролинги сохранили это имя в своем роду с тех пор, когда не были допущены во дворцы.
Характерно, что глава посольства Олега в Царьграде звался Карл. Имя германское – но только чуждый германским традициям и германскому языку человек мог поставить человека с таким именем во главе дипломатической миссии в чужую страну. Для сравнения: в уже крещеной Норвегии приближенный конунга Олава святого решил наречь родившегося в отсутствие отца сына конунга в честь Карла Магнуса, Карла Великого. И при этом предпочел дать ребенку непонятное имя Магнус – нежели слишком понятное Карл.
И замечу еще одну деталь. Именно Карл сыграл решающую роль в продвижении христианства за пределы Римской империи. Но не насильственным крещением соседей, нет. Именно он показал множеству языческих вождей, что можно быть христианином и великим, жестоким, сильным и умным полководцем.
Первые годы после смерти Карла все выглядело довольно тускло и царствовало какое-то сутяжничество. Людовику Благочестивому приходилось разбирать споры о наследстве то у ободритов, где выбранный на вече Славомир тягался с вернувшимся из датского плена Чедрагом Дражковичем, то у велетов, где судились внуки Драговита, дети погибшего в войне с ободритами Люба, Милогость с Целодрагом, то между ободритами и велетами.
Славимир, получив приказ приехать на суд, оскорбился, даром, что князь был выборный, а не природный, и вместо этого заключил союз с датчанами на предмет нападения на франков, что и было приведено в исполнение. Славимира немедленно схватили верные люди франкского короля (а скорее, прежнего княжьего рода) и выдали франкам. Чедраг торжественно воссел на отцовский престол. А через короткое время Людовик узнал, что теперь с датчанами сговаривается уже Чедраг. В ужасе он выпустил Славимира из темницы, чтоб усадить его на трон вместо вероломного Чедрага, но тот умер по пути домой.
В случае с велетами сын великого императора явил глубокую дипломатию. У погибшего не позднее 825 года князя Люба было два сына, вече сперва выдвинуло Милогостя, а потом, поглядев на такого князя, решило вопрос переголосовать, князя с дедова престола согнать, а на его место посадить младшего брата. Благочестивый не раньше высказал свое суждение, чем убедился, что глас велетского народа действительно за младшего. Но и старшего отпустил с богатыми подарками, чтобы не обижался.
Кстати, во всей этой суете мало кто вспоминал, что у Дражко, отца Чедрага, был брат, и что у него были дети, точнее, три сына – Рюрик, Сивар и Трувар. Да-да-да. Те самые.
«Племенем оботритов управлял король по имени Годлав, отец трех юношей, одинаково сильных, смелых и жаждущих славы. Первый звался Рюриком, второй Сиваром, третий Труваром. Три брата не имели подходящего случая испытать свою храбрость в мирном королевстве отца, решили отправиться на поиски сражений и приключений в другие земли... Они направились на восток и прославились в тех странах, через которые проходили. Всюду, где братья встречали угнетенного. Они приходили ему на помощь, всюду, где вспыхивала война между двумя правителями, братья пытались понять, какой из них прав, и принимали его сторону. После долгих благих деяний и страшных боев братья, которыми восхищались и благославляли. Пришли в Руссию. Народ этой страны страдал под бременем долгой тирании, против которой не осмеливался восстать. Три брата, тронутые его несчастием, разбудили в нем усыпленное мужество, собрали войско, возглавили его и свергли власть угнетателей. Восстановив мир и порядок в стране братья решили вернуться к своему старому отцу, но благодарный народ упросил их не уходить и занять место прежних королей. Тогда Рюрик получил Новгород, Сивар – Плесков, Трувар – Бело-озеро». Ксавье Мармье, Письма с севера (Les letteres sur le nord), «Воетерс», Брюссель, 1841).
Впрочем, не станем забегать вперед. До этого события еще нескоро, а пока… пока у нас в разгаре эпоха викингов. В том числе и славянских.
В 837 году стряслось доселе неслыханное. Велеты и рерики-ободриты объединились и вместе поднялись против Восточно-франкского, немецкого, если угодно, королевства. Людовик выслал войска против язычников. Результат был неожиданным – прибыло посольство от… короля Дании с требованием оставить славян в покое и признать их зоной интересов Дании. Да, и Фрисландию, пожалуйста, тоже, там все равно наши уже все разграбили, зачем она вам теперь? Пораженный наглостью северных язычников король посольству, естественно, отказал. Королевские полководцы явились с пленниками, которых именовали заложниками, и заверениями, что мятеж язычников погашен. Что чувствовали эти добрые люди, когда на следующий год те же самые венды, велеты и ободриты и присоединившиеся к общему веселью датские викинги начали гулять по Лабе, выжигая немецкие деревни – история умалчивает. Как не стали летописцы записывать и то, что говорил по этому поводу своим воякам король Людовик.
Людовик послал теперь встречать незваных гостей целую армию из тюрингов, саксов и австразийцев, но его придворные хронисты почему-то не хотят рассказывать, чем закончилось это мероприятие.
К сожалению, венды упустили блестящую возможность, не поддержав в 840 году восстание Стеллингов, «Людей Старого Закона», едва ли не последнее заметное выступление саксонских язычников. Очень жаль. Зато Гамбург в 841 году был захвачен некими морскими разбойниками, которых западные франкские летописцы в своей обычной манере именуют норманнскими. Нападавшие перебили множество горожан, грабили два дня, а на третий зажгли город и ушли. Священники и епископ едва успели уволочь святые мощи из городского собора, епископ даже позабыл плащ.
Местное же предание гласит, что вождя «норманнов» звали… Борутой. И войско его было из живущих невдалеке от границы славян.
В 844 году, когда стеллинги были задавлены, Людовик напал на ободритов. Погиб их старший князь с поразительно знакомым именем Гостомысл.
В 845 году во время очередного ответного визита Людовика за Лабу упоминается «король их» (т.е. вендов) Рерик. Тенденция, однако. Тогда же венды вновь грабят Гамбург.
В 858 году король сам ведет войско на битву с велетами и ободритами.
После 862 года «королем» ободритов именуется Табомысл. А где же Рерик? А Рерик занят, и очень далеко, на другом краю Варяжского моря.
«В 880 году норманны, – пишет А.Ф. Гильфердинг, – устремились на Германию с особенной яростью и ударили на нее в двух местах: на Шельде и на Эльбе. На Шельде, в Нидерландах, они были отбиты; но в земле саксов (вероятно, в Нордалбингии) удальцы севера одержали одну из самых славных своих побед (2 февраля). Поражение саксов было полное; несколько столетий жило о нем воспоминание. Оружие норманнов и неожиданно выступившая из своих берегов река (без сомнения, Эльба) уничтожили все войско саксов: тут погиб герцог саксонский Брун, дядя знаменитого впоследствии короля Генриха Птицелова; с ним погибли 11 графов Саксонской земли со своими полками и 18 служилых королевских людей вместе с их дружинами; наконец, погибли два епископа, Тиотрих Минденский и Маркварт Гильдесгеймский, которые, по возникавшему в эту эпоху на западе обычаю, сражались в рядах войска. В этой великой победе участвовали и славяне – без сомнения ближайшие к саксам и датчанам бодричи и лютичи. О епископе Маркварте летописец говорит, что он убит был славянами; но главную роль в битве играли норманны: славяне составляли, как видно, только вспомогательную рать, которую норманны вызвали идти на немцев. Оттого большая часть летописцев даже не упомянула об их участии в этой войне».
В 902 году балтийские славяне опустошают Саксонию.
В 916 году ободриты разоряют Норальбингию.
Голос германских летописей едва звучит в это время. Христианская цивилизация испытывает тяжелейший кризис. С юго-востока несутся венгры, их боевые кони доносят всадников до самой Атлантики, навылет прошивая германские княжества и баронства. С севера по рекам поднимаются норманны и иногда – славяне. Наконец, собственно славяне атакуют с востока. В 880 году король жаловался, что даже саксы опять начали обращаться к старым Богам.
В это время испытывает второй подъем цивилизация славянской Атлантиды.
Но это уже «бабье лето». Впереди только осень.
В 919 году в земле восточных франков приходит к власти Генрих Птицелов – и вот это действительно начало конца. Именно он сделает страну восточных франков Германией, а его сын – Священной Римской империей германской нации. И именно это государство поглощает, как океан, славянскую Атлантиду.
Гильфердинг упрекает варяжских славян: почему в предоставленный им историей период они ничего не сделали, чтоб помешать воплощению планов Карла Великого?
Упрек несправедливый. Эти планы, как их рисует Александр Фомич, существовали только в его голове, из действий Карла их нельзя было вывести.
Карл не старался уничтожать славянские капища. Карл не сажал в славянские земли маркграфов, укрепляя лишь границы. Он объединял германцев и возрождал для них римскую империю – вот его сверхзадачи. Очень мало он помышлял о продвижении на восток, о покорении иных племен или навязывании им «истинной» веры (хотя, как всякий христианин, крещение язычников, разумеется, приветствовал). О каком «продвижении» и «насаждении» можно было говорить, если в самой его империи то и дело вспыхивали бунты до самой его смерти? По сравнению с Франкской державой первых Каролингов Русь времен Игоря или Олега Вещего – образец стабильности. Там большинство племенных «княжений» восставало против Киева не больше раза при жизни одного Великого князя. А сколько раз тому же Карлу приходилось воевать саксов? Три? Столько же раз он воевал с Аквитанией. И в других краях королевства было по большей части не лучше.
Трудно заметить такие злодейские планы и в отношении Людовика – к концу жизни его позиция вообще становится сугубо оборонительной.
Молодая и энергичная Саксонская династия – совсем иное дело. Ко всему прочему, если для Карла славянская граница была лишь одной из множества граней его исполинской империи, то для Саксонской династии, начатой Генрихом Птицеловом, это, пожалуй, главный участок приложения сил.
Кроме новой династии и нового государства – Священной Римской Империи Германской Нации, в варяжских краях обозначились еще две силы, а именно – Римская церковь, которая за век с лишним, прошедший со времен Пипина и Карла, со времени «обнаружения» подложного «Константинова дара», значительно прибавила в аппетитах. Во-вторых… эх, скользкая эта тема. Ну да ладно, из песни слова не выкинешь. Я говорю об еврейских работорговцах-рахдонитах[47], появляющихся у восточных границ тогдашней Германии как раз в Х веке – хотя некоторые успели чуть-чуть раньше. Сохранились имена тех, кто получал еще в IX в. от короля Людовика монополию на торговлю людьми: рабби Донат и Самуель, лионцы Давид и Иосиф, сарагосец Авраам.
Священной Римской империи германской нации нужны были земли варяжской Руси.
Церковь рвалась уничтожить «престолы идолопоклонства» (ну и от земель тоже не отказывалась).
А работорговцам война с язычниками сулила неслыханное обогащение.
Именно Генрих I Птицелов, взяв город славян-гломачей Гане, перебил всех взрослых, а детей и подростков угнал в рабство. У него, у его вассалов, у его и их потомков такое обращение с «погаными язычниками» стало нормой.
В 927 – 929 годах все народы между Лабой и Одрой были покорены и принуждены платить дань.
В год смерти Генриха Птицелова попытались взбунтоваться ратари-велеты.
Но вернемся, однако, к нашему невеселому рассказу. Оттон, сын Генриха, не пошел сам войной на ратарей, а направил к ним Германна Биллунга. За расправу над повстанцами Германна наградили званием маркграфа на нижней Лабе, в области ратарей, ободритов и датчан. На следующий день Геро получил назначение на среднюю Лабу для противодействия велетам.
Да… и кстати, о велетах. Именно в этот исторический момент происходит что-то странное. Резко изменяются название и форма правления. Бывшие велеты (вильтины, вильцы, велетабы и пр.) становятся лютичами. До Х века этого названия никто не знал. После Х-го очень быстро исчезает прежнее.
И одновременно столь же резко изменяется форма правления.
Мы с Вами помним, читатель, что у велетов были князья. Легендарный Вильтин и его потомки и вполне реальные Драговит, Люб, Милогость, Целодраг. А вот у лютичей князей нет. От слова совсем. Они все решают на сходке, даже во время войны.
Очень странные перемены! Неужели в племени произошла революция?
И примерно в это же время – может быть, чуть раньше – из междуречья Днепра и Днестра исчезает целый союз племен. Последний раз он упоминается в 940-е годы, в княжение Игоря Старого. Я говорю про уличей – или, как их называют в некоторых летописях «лутичей». Кстати, в начале отечественной исторической эпохи именно такое чтение считалось каноническим – загляните хотя бы в Карамзина. И кстати – этот племенной союз не входит в число тех, у кого есть «княженье свое».
Случайное ли это совпадение? Кто же знает – разве что археологи подскажут.
Но вернемся к марграфу Геро. В 938 году, когда возникла опасность восстания, пригласил к себе лучших и знатнейших людей племени, опоил вином со снотворным – и хладнокровно уничтожил. Такое вероломство заставило взяться за оружие чуть ли не всю варяжскую Русь. В 939 году восстание дошло до области ободритов. Восставшие перебили саксонское войско графа Хойко, не уцелел и сам граф. Пришлось кайзеру Оттону лично встать во главе войска.
Но немцы действовали отнюдь не только мечом – это уже не были жестокие, но простодушные саксы Видукинда. Произошла, например, такая история – выросшему в неволе княжичу-гаволянину Тугомиру немцы помогли «бежать» от них. Родной город, Браниборь, встретил юного героя с распростертыми объятиями. Вскоре Тугомир убил племянника, сына брата, последнего князя племени, и отворил ворота завоевателям.
Наряду с предательством инструментом покорения восточных язычников становилась новая вера, принесенная на копьях пришельцев. В славянских областях стали возводить церкви, а в 948 году для координации миссионерской деятельности были учреждены Хафельбергское и Бранденбургское епископства, подчинявшиеся Майнцскому архиепископству. В середине Х века Геро и Биллунг предпринимали настоящие крестовые походы, силой принуждая балтийских славян принимать новую веру.
954 год: Геро покорил укров. «В тот год Геро одержал славную победу над славянами… Добыча была взята огромная, и в Саксонии поднялось великое ликование», – пишет Видукинд Корвейский.
В 955 году поднялись ободритские князья, Након и Стойгнев вместе с саксонцем-язычником Вихманом предприняли грандиозный поход на Запад. Маркграф Германн Биллунг попытался остановить их, но был отброшен и бежал. Ободриты захватили городок со странным названием Кокаресцемий, перебив гарнизон и уведя в неволю жен и детей.
Поделиться книгой: