Помоги проекту - поделись книгой:
Ивлев стряхнул с себя воспоминания и нырнул. Вынырнул он уже прежним энергичным и хватким человеком, а не рассиропившимся от воспоминаний стариком.
— А ты, Володя, недурно плаваешь кролем!
Они поплавали наперегонки, потом Ивлев показал Николаеву технику брасса. Поныряли. Потом наспех оделись и, так и не просушив волосы, торопливо направились по коридорам и переходам в столовую.
— Ты знаешь, Володя, — на ходу рассказывал Ивлев, — бассейн «Москва» был самым большим бассейном Советского Союза. Он работал под открытым небом, и летом и зимой. Ты знаешь, я сегодня вспомнил, как в первый раз пришёл в этот бассейн с другом. Мы вышли из метро «Кропоткинская». Зашли в раздевалку, переоделись. Побежали к бассейну, но чтобы попасть в радиальный водоем, надо было поднырнуть под бетонный бортик — он был сделан для того, чтобы зимой холодный воздух с улицы не проникал в раздевалки. А про бассейн ходили разные слухи, — Ивлев улыбнулся. — Говорили, что там есть ныряльщики, которые хватают человека за пятку и удерживают под водой — так, мол, религиозные фанатики мстят за снос в 1931 году храма Христа Спасителя. Так вот, я как представил, что мне не хватает воздуха и я бьюсь головой о бетонный бортик в попытках выбраться, а снизу меня хватают за пятку… Но друг уже поднырнул и пропал. Я собрался с духом и последовал за ним. Больше, чем утонуть, боялся прослыть трусом. Плыть оказалось недалеко, и вот уже я вынырнул по другую сторону бортика прямо в густой пар. Туман плыл белесыми ошмётками, и все в нём выглядели странно. Сам пар был прохладным, а вода тёплой, и хотелось погрузиться в неё с головой. Мы вначале плескались, брызгались и вопили, потом плавали, потом лежали на спине и смотрели в такое же, как сегодня, серое московское небо. Мы были на седьмом небе от счастья…
— А что стало потом?
— А потом бассейн демонтировали. Это произошло в 1994 году. Демонтировали только для того, чтобы заслужить одобрение и поддержку Церкви и построить никому в общем-то не нужный храм. Пресса одно время пестрела сообщениями о том, что все плиты с бассейна Москва снимали очень аккуратно, чтобы сделать его копию под Кремлём, что специально делались панорамные фотографии местности, а потом приглашались знаменитые художники для создания объемной панорамы. Я всегда думал, что это очередная утка журналистов, а сегодня увидел, что нет, это не было уткой. Я будто бы побывал в своей юности, в той Москве, которую хорошо знал, в которой была стабильность и определённость…
За разговорами они незаметно дошли до ресторана. Большая часть присутствовавших на совещании уже пообедали и собирались небольшими группками в гостиной, поэтому Ивлев с Николаевым расположились на самом краю стола, сразу сообщив официанту, что есть будут грибной суп и, если есть, овощи.
— Нам Воронов рассказывал, что на месте, где был устроен бассейн «Москва», должен был быть построен Дворец Советов, — Володька хотел узнать побольше.
— Да, как раз на его фундаменте и был возведен бассейн. А потом на этом фундаменте построили храм Христа Спасителя. Вообще, это место очень странное, — Ивлев задумался. — Знаешь, на этом месте когда-то было языческое капище, на котором приносились человеческие жертвы. Потом там были пытошные избы Ивана Четвертого Грозного. Много крови пролилось в овраг, образованный когда-то ручьём. И место-то называлось Чертолетье, или Чертов ручей. Потом в XVII веке на этом месте был учрежден Алексеевский женский монастырь. Монахини в течение трёх веков отмаливали это место. По распоряжению императора Николая Второго монастырь был снесён для строительства храма в честь победы в войне 1812 года. При сносе монахини якобы прокляли это место и предсказали, что храм не простоит и пятидесяти лет. Правда это или нет, не могу сказать, но храм простоял сорок девять лет, а потом его тоже снесли для строительства Дворца Советов. Но дворец построить не успели, возвели только фундамент, а потом началась Великая Отечественная, и строительство заморозили из-за нехватки бетона и металлических конструкций. Окончательно отказались от возведения Дворца Советов после смерти Сталина. На фундаменте соорудили бассейн, который радовал москвичей больше тридцати лет и после начала перестройки был уничтожен для постройки храма. Вот так и получилось, что вначале был храм, потом хлам, а сейчас срам… Давай-ка, пошли на совещание, вон нам уже Данаифар угрожающе машет руками.
Они вернулись в зал совещаний.
— Итак, господа, — кремлёвский генерал обвёл всех взглядом, — кто желает высказаться?
Поднялся старший Фархатов.
— Господа, от имени нашего анклава хочу засвидетельствовать, что мы готовы заняться поисками самолёта и топлива. Естественно, при компенсации наших затрат и выделении нам необходимых ресурсов.
— Кремлёвский анклав также готов взять эту высокую миссию на себя! — подскочил самый молодой кремлёвский генерал.
Собравшиеся опять зашумели. Когда шум стих, поднялся Данаифар.
— Господа, прежде чем решать вопрос с поисками исправного самолёта и топлива, прошу сообщить, есть ли хотя бы в одном из анклавов лётчик? Найдём самолёт, и кто его поведёт? У кого есть человек, который был в прошлом пилотом или обладает летными навыками?
— А ваш генерал Николаев?
— Наш генерал Николаев летал только на вертолёте, да и то не имея при этом никакого образования или навыков. Он вполне способен поднять в воздух вертолёт, долететь до Готланда, посадить его, но я не уверен, что он сможет проделать то же самое на самолёте. Поэтому я предлагаю обсудить другие возможности передвижения.
Наступила тишина. Из-за стола поднялся худой, тонкий в кости человек с большой головой. Его карие глаза пронзительно смотрели из-под седых, сросшихся на переносице бровей.
— Господа, я каперанг, — неожиданно для окружающих он заговорил густым сильным басом.
«Да, видно, когда все шумели, каперанг не открывал рта. Он без усилий мог бы заткнуть тут всех. Вот кого бы в председатели собрания!» — Ивлев наблюдал, как каперанг пригладил копну непослушных седых волос, которые упорно падали ему на лоб.
— Кому не понятно, расшифрую: капитан первого ранга. В прошлой жизни служил на Северном военном флоте.
— На подводной лодке?
— Да, на атомной подлодке проекта «Кондор». Хочу выразить мнение делегации Капотни: мы поддерживаем Крылатский анклав. Экспедицию необходимо отправлять. Нас становится всё меньше и меньше, и, когда наше поколение умрёт, человечество постепенно деградирует, так как постепенно забывается всё то, что было достигнуто. Проблему передвижения мог бы решить корабль. Точнее, подводная лодка. Она герметична и недоступна для мутантов. Хоть вода и является их средой, но сил для того, чтобы проломить металл, у них не достанет. Я мог бы обучить команду за достаточно короткий срок.
— Где же мы возьмем в Москве подводную лодку?
— Как из Москвы попасть в море? По суше, что ли?
Со всех сторон вновь раздались выкрики, но мощный бас каперанга легко их перекрыл:
— Наш «Кондор» на момент катастрофы стоял в доках Санкт-Петербурга на модернизации. Все механические части были проверены и отремонтированы, ядерные реакторы в порядке, заменены ядерное топливо и вся электроника. Были установлены новые гидроакустические станции, боевые информационно-управляющие системы, радары с радиотехнической станцией разведки, навигационная система на базе ГЛОНАСС/GPS. Были изменены системы вооружения. Лодка получила возможность запускать крылатые ракеты от комплекса «Калибр-ПЛ». Я должен был вылететь в Санкт-Петербург и принять подлодку, когда произошла эта трагедия, и вместо Города на Неве я оказался в бункере. Я полагаю, что подлодка задраена и так и стоит в доке…
— То есть если мы сможем добраться до Санкт-Петербурга, — сделал стойку кремлёвский генерал, — то в нашем распоряжении окажется подлодка?
— Полагаю, что да.
— А как вы предполагаете добираться до Питера? Все прогулочные катера на Москве-реке либо подорваны, либо заняты мутами. Они там вольготно располагаются. Выкурить их оттуда не удастся.
Каперанг пожал плечами.
— Если бы только был корабль… хоть какой-нибудь. А там можно было бы поставить его на колёса и под парусом и паровым двигателем двигаться к Санкт-Петербургу.
Фархатов оглушительно захохотал.
— Ну, вы и фантазёр, ничего смешнее никогда не слышал!
Генералы поморщились.
— Но танки-то наши из трамваев, автомобилей и троллейбусов — ездят, — прервал смех Фархатова Ивлев.
— Да вы просто не знаете истории России, — поддержал его Николаев. — В 907 году Вещий Олег поставил ладьи на колёса, под парусом пришёл под стены Царьграда и совершенно неожиданно для греков стал угрожать им. «И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда подул попутный ветер, подняли они в поле паруса и пошли к городу. Греки же, увидев это, испугались и сказали, послав к Олегу: «Не губи города, дадим тебе дань, какую захочешь», — рассказывает древнейший источник «Повесть временных лет». Так что не первый каперанг этот путь предлагает, изобретён он был в начале XII века, — закончил Николаев.
— Наш анклав готов возглавить поиски корабля, — тут же сориентировался дядя Зураб.
— У нашего анклава есть другое предложение, — Данаифар опять поднялся и стал расхаживать по кабинету. — Мы предлагаем построить дирижабль. Наш анклав может произвести все расчеты и предложить площадку для строительства. Путешествие по воздуху решит проблему мутантов и воды. Напрямую между Москвой и Готландом расстояние чуть более тысячи километров, а при скорости сто километров в час это десять — двенадцать часов полёта. И подготовленные лётчики у нашего анклава есть.
— Соколиная Гора тоже имеет площади для такого строительства! — тут же взвился Фархатов.
— Вы и так отражаете атаки мутов по пять раз на день из-за близости реки, так ещё хотите установить для них дополнительный раздражитель! И потребуете от нас охраны? — грозно приподнялся кремлёвский генерал.
— Дело даже не в этом, — спокойный голос Данаифара заставил всех замолчать, — для строительства дирижабля необходим эллинг. Наш анклав только потому и предлагает площадку для строительства, что у нас он уже есть. Впрочем, если желаете вначале строить эллинг, а потом воздушное судно, мы возражать не будем…
Ивлев заметил, что это заявление Данаифара вызвало смятение. Никто не ожидал, что он согласится так легко. Кремлёвские генералы стали что-то тихо обсуждать.
— Кремлёвский анклав согласен с вашим предложением, — вдруг сказал генерал.
«Что-то я тут не словил, старею, наверное! Почему вдруг Кремль повернулся в нашу сторону? — Ивлев перевел взгляд на Фархатова. — Уж он-то точно понял генерала без слов!»
Фархатов что-то шептал Усупашвили. Ивлев напряг слух: «… Закрытый… ничего не знаем… посмотрим…»
«Ага, всё понятненько, шпиончиков заслать хотят! — сообразил Ивлев. — Всем интересно, как мы живём! Неужели Клён лоханулся? Не мог же он не просчитать, что придут чужие и начнут совать свой нос куда не надо! Нет, наш Имамчик не так прост! Нужно попытаться выяснить, что он задумал…»
— Наш анклав тоже поддерживает это предложение, хоть мне лично хотелось бы заполучить «Кондора», — басом пророкотал каперанг. Ивлев вздрогнул: это имя вызывало в нём дрожь; в своё время, искупая наказание, он немало повоевал с бесшабашным Кондором, безбашенным вертолетчиком красновцев и максимцев.
— Итак, господа, — кремлёвский генерал на этот раз решил не упускать бразды правления из своих рук, — какие ещё будут предложения?.. Вижу, что предложений не имеется. Давайте голосовать.
Результаты голосования неожиданностей не принесли: все проголосовали единогласно.
— А теперь, господа, я хотел бы пригласить вас на неофициальную часть нашей встречи: через два часа состоится банкет. Жду вас всех в ресторане!
Ивлев вышел из кабинета одним из последних и направился было в отведенную ему комнату, но потом передумал, резко повернулся и пошёл в бассейн, туда, где всё напоминало ему юность.
В бассейне наперегонки плавали Николаев и каперанг. Несмотря на преклонный возраст, каперанг не уступал Володьке, профессионально и привычно делая рывки и набирая скорость. Ивлев подождал, пока гонка не закончилась, — всё же победила молодость, несмотря на слабую технику, — и нырнул в воду. Вынырнул на середине бассейна. Лег на спину.
— Извините, не представился: Фрида Лев Валерьевич, — мощный бас раскатился над водой. — Можно Валерьяныч, не обижусь, — хохот каперанга зарокотал, как мощный прибой.
— Подполковник Ивлев Евгений Иванович, — Ивлев перевернулся и протянул каперангу руку.
— Спасибо вам за поддержку моей безумной идеи… — начал Валерьяныч, но договорить не успел.
— Привет всем!
На бортике бассейна появилась красотка Джамиля в откровенном купальнике красного цвета, лиф и тонкие полоски плавок которого вспыхивали при свете ламп, сверкали и переливались каплями, напоминавшими самый твердый минерал. Джамиля, поигрывая бедрами и давая рассмотреть себя со всех сторон, подошла к лесенке и бочком, кокетничая, стала спускаться в воду. Оказавшись в воде, она принялась бестолково загребать руками и ногами.
В этот момент на бортике появился толстяк Зураб. Он с шумом и плеском прыгнул в воду, подняв волну, которая дошла до Ивлева и каперанга, а Джамилю просто захлестнула и перевернула.
Ивлев еще ничего не успел сообразить, а каперанг уже нырнул и устремился в сторону тонущей красотки Джамили. Ивлев бросился туда же и поспел, как раз когда каперанг вынырнул и за лямку купальника вытянул на поверхность Джамилю. Ивлев аккуратно подхватил её сзади под мышки и поддерживал на поверхности, пока она откашливалась и отплёвывалась.
— Мужлан, вы чуть не порвали мой купальник!
— Извините, миледи, а зачем вы хватали меня за руки и шею? Впрочем, можете не отвечать, вопрос риторический: все утопающие пытаются утопить своих спасителей. Давайте-ка мы вам поможем выйти из воды…
Они вдвоём с каперангом вытолкнули Джамилю из воды, которую тут же подхватил за руки Николаев, вытягивая на бортик. Ноги девушки вновь подогнулись, и она повисла у него на шее. Владимир, обняв её за талию, повёл к дивану, где уже с большим полотенцем в руках суетился дядя Зураб. Джамилю усадили на диван и завернули в полотенце. Николаев откланялся и ушел.
— Йех! — тонкое мальчишеское тело столбиком вошло в воду. — Евгений Иванович, папа приглашает вас на ужин! Здесь, в буфетной бассейна! — закричал из бассейна младший Фархатов.
Утро встретило Ивлева нерадостно. Он открыл глаза, приподнял голову и тут же со стоном опустил её на подушку. Голова болела, по телу будто проехал каток. «Господи, что случилось? Что со мной? — подполковник не мог даже приподнять голову. — Где я?!» Он помахал рукой и внезапно нащупал кнопку выключателя. Комната, в которой он находился, мало напоминала спальню в его квартире в бункере. «Где я?!» — вновь спросил себя Ивлев. Память отказывалась подсказывать ему, где он находится и что было вчера.
В дверь постучали.
— Да, войдите, — с трудом разлепил губы Ивлев. Голос был чужим.
— Доброе утро, дорогой! — в дверь вкатился бодрый дядя Зураб. — О, я вижу, совсем плохо!
Он заговорщически подмигнул. Достав из кармана фляжку, открутил крышку и подал Ивлеву. В нос подполковнику шибанул такой сивушный дух, что его передернуло, и сразу в памяти всплыл вчерашний вечер. Они пили, плавали в бассейне, опять пили, потом сидели в парной, опять пили… Но чем закончился вечер и как он оказался в отведённой ему комнате, Ивлев не помнил.
В дверь опять постучали. Не дожидаясь приглашения, вошёл Данаифар:
— Евгений Иванович, будьте любезны быть готовым через три часа. Мы вылетаем. — Он повернулся и пошёл к двери. На пороге задержался, порылся в карманах: — Лучше выпейте вот это, а не то, что предлагает вам господин Усупашвили.
На тумбочку легла маленькая коробочка. Ивлев открыл её, внутри были две таблетки. Он с трудом дотянулся до бутылки с водой, глотнул, потом выпил две таблетки и откинулся на подушки.
— Извините, Зураб. Мне что-то нехорошо…
Расчёты и перспективы
Ахмад с энтузиазмом потёр ладони: «Наконец-то настоящая задача для моего «Ломоносова»!» — Он оттолкнулся от пола, и кресло, шурша по покрытию, покатило между чёрных шкафов из металла, в которых хранилось всё его богатство. Это богатство он добыл тридцать три года назад, собственноручно смонтировал, а потом много раз отстаивал от покушавшихся на него — бункеру постоянно требовался металл, поэтому многие облизывались как на эти шкафы, так и на их содержимое. Но никто не мог ослушаться Клёна, который запретил на пушечный выстрел приближаться к компьютерной.
— Тихо! Слышишь, как шуршат электроны?! — услышал он за стеллажами таинственный шёпот.
— Слышу-у!!! А ты, Лизка, их когда-нибудь видела? — внук тоже пытался шептать, но у него не очень получалось.
Ахмад покачал головой: вот наконец-то он и дождался своих учеников. Из пятерых детей, четырёх девчонок и сына — никто не пошёл по его пути, никого не интересовали его компьютеры…
— Деда, — из-за поворота показалось лицо внучки Лизоньки, — можно я останусь тут и посмотрю, как «Ломоносов» будет справляться с задачей?
— Деда, я тоже хочу, хочу! — вынырнул сбоку Михайло.
— Ты ещё мал! — тряхнула светлыми кудрями двенадцатилетняя Лиза.
— А ты — дылда! — не остался в долгу семилетний внук.
— Не спорьте! — Ахмад ласково посмотрел на внуков. — Можете остаться оба. Сегодня посмотрим, как «Ломоносов» справится с задачей. Я вам покажу, как и в каком порядке вводить данные. Когда-то этот компьютер выполнял задачи производительностью в петафлоп, за ним шел суперкомпьютер «Чебышев». Но «Ломоносов» был уникальным универсальным инструментом, который помогал ученым практически всех специальностей получать результаты мирового уровня. А теперь ты остался один, — обратился он к шкафам, — правда, мне не удалось восстановить тебя на петафлоп, но статерафлопные задачи ты решать можешь.
— Дед, ты чего, опять с ним разговариваешь? — удивился Михайло.
— Да, внучек, ты не смотри, что он железо, он всё понимает, с ним надо лаской, — Ахмад погладил шкаф. Он вспомнил, как двое суток не возвращался в бункер и подгонял бойцов, демонтируя во втором Гуманитарном корпусе МГУ «Ломоносова», следил за погрузкой и отправкой. Правда, вначале пришлось выдержать бой с Клёном по поводу очередности доставки груза в бункер. Имам распорядился в первую очередь транспортировать источники бесперебойного питания и систему охлаждения, а потом и вовсе перебросил людей к корпусам Института ядерной физики для погрузки конструкций и документации на солнечные батареи. Потом что-то вывозили из лабораторий факультета биоинженерии, потом физического и химических факультетов… Но хоть Ахмад и убеждал Клёна, что суперкомпьютер необходимо перевезти первым, но на самом деле эта отсрочка помогла ему самому вникнуть во все особенности «Ломоносова», что потом принесло свои позитивные плоды при его сборке в бункере.
Ахмад подъехал к столу, уставленному мониторами разных размеров. Лет пять назад он был вынужден сесть в инвалидную коляску, которую нашел для него один из следопытов. Ахмад её конструктивно доработал: ему теперь не обязательно было подъезжать к мониторам, он мог получить любую информацию с компьютера, но многолетняя привычка работать за столом всегда побеждала.
— Вот, мои милые, — обратился он то ли к внукам, то ли к мониторам, — сегодня у нас не просто вычислительная задачка, дадим работу и графическим процессорам. Нам необходимо рассчитать и построить чертежи летательного аппарата…
— Воздушного шара? — уточнил внук. Он привалился боком к коляске и завороженно следил, как дед быстро стучит по клавиатуре.
— Ты что?! Воздушный шар уже давно летает! — Лизонька гневно повернулась к брату.
— Сегодня перед нами задача иная. Мы будем работать над дирижаблем, — прекратил спор Ахмад. — Вначале рассчитаем и сделаем чертежи для теплового дирижабля, потом для гелиевого, а потом для вакуумного. Потом всё это сравним.
— Деда, а что такое дили-жабль? — внук снизу заглядывал в глаза Ахмада.
— А я вам сейчас покажу. — Ахмад пощелкал по клавишам. «Ломоносов» хранил огромное количество информации. На одном из мониторов тут же появился цеппелин, летящий на фоне неба.
— Вот это да! — внук, не отрывая глаз, следил за ним и разочарованно вздохнул, когда картинка исчезла. Ахмад усмехнулся и нажал повтор. Потом поставил на воспроизводство фильм о дирижаблях советского времени. Рядом, на другом мониторе появились колонки цифр, а на следующем чертежи.
— Ну вот, расчеты готовы. — Ахмад подался вперёд и стал внимательно вчитываться в текст. — Молодец, «Ломоносов», быстро справился. Надеюсь, Игорь будет доволен…
Под потолком мигнула красная лампочка. Взглянув на угловой монитор, Ахмад нажал на кнопку открывания двери.
— А, вот вы где, пострелята! — В лабораторию вошла его жена Алиса, и в пятьдесят пять сохранившая фигуру и стать. — Мать ваша с ног сбились, ищет вас, а ну, марш! — она потрепала по волосам Михайло и приобняла Лизавету, подтолкнув их слегка к двери. — Бегите!
— Деда, мы только узнаем, что надо, и обратно, — внук с неохотой оторвался от монитора.
Поделиться книгой: