Помоги проекту - поделись книгой:
Лицу стало еще холоднее, и Николай на ходу натянул на голову резиновую маску противогаза, приоткрыл кислородный вентиль и только мельком взглянул на часы: термометр показывал уже -8 градусов. Идти становилось все тяжелее, казалось, с каждым шагом вес на плечах все увеличивался. Сейчас Николай был бы совсем не против, если как во сне смог преодолеть оставшееся расстояние до цели по воздуху.
И тут это произошло. Тело наполнилось непривычной легкостью. Ногами он уже не касался земли, но движение вперед продолжалось, скорость даже заметно увеличилась. Если бы Николай не был охвачен одним единственным желанием — как можно скорее пробраться в корабль, то он был бы сейчас изумлен до крайности, но в мозгу сработал какой-то своеобразный предохранительный клапан, снизивший уровень удивления от очевидной необычности происходящего. Клубящееся марево «телепорта» уже стремительно приближалось, и Николай с ходу, не успев, ни как следует удивиться, ни тем более испугаться, нырнул в него. Всего миг зрительного затмения и снова, как во сне, он стоит в уже знакомом по тому же сну, коридоре. Здесь стояла тишина, мертвая тишина, после наружного все усиливающего ветра, еще более оглушающая. Создавалось впечатление, будто уши заложены ватой и только в самой голове был слышен пульсирующий ток крови, который обычно не различишь за постоянными внешними шумами. Здесь также не чувствовалось какого-либо движения воздуха. Стены испускали достаточное даже для невооруженного глаза освещение. За ненадобностью, Николай переместил окуляры «кошачьего глаза» на лоб. Изолирующий противогаз исправно подавал в его легкие чуть горячий воздух, вырабатываемый регенеративным патроном, отсекая Николая от чужой атмосферы. У него получилось! Николай оказался внутри!
14
Чтобы дойти до цели, надо прежде всего идти.
Пока БРДМ резво набирал скорость по одной из центральных городских магистралей, Владимир искоса поглядывал на Марину, удобно расположившуюся за пультом управления огнем. В отбрасываемом монитором свете, лицо ее казалось строгим и сосредоточенным. Владимир уже в который раз с восхищением удивлялся ее выдержке и стойкости. Вспомнил ее голос, читающий их совместное воззвание к населению города. Легкая хрипотца в нем почти не замечалась, скрадываемая из-за накладывающегося на нее естественного шума помех в радиосети. Само воззвание, в основном написанное Николаем, получилось очень проникновенным, что в комплексе с некоторой трагичностью голоса Марины читающей этот текст, способно было поднять даже мертвого из могилы, для того чтобы он встал и исполнил свой долг по защите Отечества от коварных пришельцев.
Но волонтеров оказалось не так уж и много. «Быть может многие просто не ус-пели добраться к точке сбора до назначенного времени? Не у всех же имеется лич-ный транспорт. Если прибудут позже, капитан-лейтенант найдет им работу». — Думал Владимир. В то, что под черным куполом почти не осталось жителей он не верил. Страх, животный страх, да и кто не испугается от таких новостей, удержал многих в тех «норах», в которые они забились. Наверное, меньший страх вызвало бы даже начало всеобщей войны. Многие же просто не смогли услышать призыв по техническим причинам, не во всех же подвалах имеется радио, да и кто его особенно слушал это радио, когда оно до этого почти сутки молчало.
«Будь доволен, Вова, что стольких-то удалось собрать! И похоже, самых лучших! — Сказал он самому себе, переключая мысли на свою миссию. Только теперь Владимир понял, что выбрал для подъезда к центральной площади не совсем оптимальный маршрут. Самая близкая переправа через реку Сокол находилась довольно далеко, и несмотря на возможность БРДМа передвигаться с весьма приличной скоростью, у Владимира были опасения, что он может опоздать к месту встречи. У Николая в этом отношении маршрут был намного короче. Да и знал Николай тот район не в пример лучше Владимира. Да и мосточек, по которому Николай собирался пересечь речку Ястребовку, впадающую совсем недалеко от него в реку Сокол, был слишком узким и хлипким для БРДМа. Оттого и пришлось Владимиру выбрать более длинный маршрут.
Подумав об этом, Владимир недовольно хмыкнул, утапливая педаль газа, стремясь увеличить скорость. Заметив его недовольство, Марина как бы, между прочим, спросила:
— Вы чем-то расстроены, товарищ лейтенант?
— Конечно, расстроен! Пилить до переправы еще о-го-го сколько, да потом до площади еще больше! И не называй ты меня на «вы»! Договорились же!
— Хорошо! Ты что забыл, что наш броневичок может плавать, и с неплохой скоростью, можем втрое, если не более, сократить путь! — Хмыкнула Марина.
— Маринка, боевая ты подруга, да ты просто гений! Найти бы только место, где можно съехать в воду, ибо, насколько я знаю берега реки в этом направлении весьма крутые! И с этим районом города я почти не знаком! — Владимир сначала воодушевился, потом степень его радости несколько понизилась.
— Через квартал слева будет переулок. Сворачивай в него и вперед! Он как раз выходит к реке. В том месте во время дождей вода потоком стекает в реку, образуя естественный сток, поэтому съезд в реку должен быть приемлемым! — Слегка усмехнувшись, промолвила Марина.
— Я еще раз утверждаю, ты гений! — Вновь воскликнул Владимир.
Из башенки донесся сдержанный смешок, Так его экипаж среагировал на эмоциональное заявление Владимира. Ребятам, Олегу и Александру, самим нравилась Марина, и они были довольны, что оказались с нею в одном экипаже. И на внимание Владимира к Марине они реагировали с легкой ревностью, но без насмешливости.
Верхний люк был открыт, что способствовало приличной вентиляции, ис-правно уносящий табачный дым из кабины. Это же обстоятельство позволило услышать взрывы и другие звуки разгоревшейся сзади битвы. Капитан-лейтенант Дымогарев вступил в бой с инопланетянами. Владимир мысленно пожелал ему удачи, никто из них вслух ничего по этому поводу не высказал, но про себя каждый подумал так же.
— Левый поворот! — Подсказала Марина, и Владимир послушно повернул руль. Броневик перескочил через невысокий бордюр, ибо к переулку вел неширокий извилистый проезд, петляющий между деревьями и Владимир, полагаясь на повышенную проходимость боевой машины, направился напрямую, срезая путь, так сказать, по пересеченной местности.
Когда броневик достиг самого переулка, Владимир уже не стал укорять себя за то, что ему это место знакомо не было. Казалось, что время здесь остановилось, причем не в 1941 году, а еще где-то в конце одна тысяча девятьсот восемнадцатого. Неприглядное грунтовое покрытие улочки, по левую сторону которой тянулся давно не ремонтированный и даже не окрашенный бетонный забор — признак цивилизации, а по правую ветхие покосившиеся одноэтажные домишки, которые, как подумал Владимир, были необитаемы и предназначены на снос, как бы разделяло эти два мира, принадлежащих разным столетиям. Но как раз в отношении необитаемости Владимир глубоко ошибался. И хотя оконные ставни домиков были плотно затворены, по неуловимым на первый взгляд признакам, ощущалось, что в домиках этих живут вполне активные люди. Еще одним признаком цивилизации являлись глубокие колеи, оставшиеся, по-видимому, не меньше чем от тяжело нагруженного трактора типа «Кировец», уродовавшего и так почти непроезжую «транспортную магистраль». По этой изрытой улочке, по которой, казалось, даже не каждый трактор проберется, Владимир вел свой бронированный вездеход вдвое большее количество времени, чем на которое он мог рассчитывать. Застрять он не опасался, а вот потерянное время…. Но и другого, более близкого пути к намеченной цели, тоже не было. И хотя в силу своего деятельного характера, эта задержка раздражала его все сильнее, Владимир при вождении ни разу не ошибся и, наконец, БРДМ выскочил на берег реки Сокол.
Спуск в воду был, конечно, не идеален, но для вездехода годился. Владимир, которому пришлось изрядно попотеть на предыдущем участке пути, почти облегченно вздохнул, когда БРДМ плюхнулся в воду и погрузился почти на две трети корпуса, так что, казалось, над водой оставалась, лишь одна башенка. А когда заработали водометы и их «амфибия», словно торпедный катер устремилась вдоль реки к центру города, он почувствовал себя почти счастливым.
Пользуясь водоплавающими способностями своего боевого транспортного средства, Владимир планировал достигнуть такого места на противоположном берегу, где можно было без особенных затруднений выбраться на сушу. Таким идеальным местом казался внутригородской песчаный пляж, расположенный почти в непосредственной близости от центральной площади, являвшейся целью всей миссии. Единственным осложнением на этом водном отрезке пути мог оказаться автомобильный мост, в районе которого как раз сейчас капитан-лейтенант Дымогарев вел бой с мобильной группой противника. В то же время ему хотелось, воспользовавшись этим обстоятельством, незаметно проскользнуть под мостом, как только можно незаметнее.
15
Жизнь любит иногда подшутить и посмеяться даже над смертью.
Борис резко рванул с места так, что завизжала резина на колесах, уже спустя пару секунд перешел на третью передачу, стремительно наращивая скорость. Его подгонял слышимый сзади, чуть приглушенный рокотом двигателя «УАЗика», раз-бойничий посвист «черепахи». Сергей, высунувшись в свой «боевой люк» в брезентовой крыше машины, попытался на ходу прицелиться в преследующую их «черепаху». Но при движении автомобиля ему это никак не удавалось, а для остановки времени не оставалось вовсе. Тогда Сергей, полагаясь больше на удачу, чем на правильный прицел, нажал на спусковую скобу. РПГ-18 коротко рявкнул и дымный, чуть светящийся в темноте след обозначил путь выстрела. На этот раз Сергей видел, что удар пришелся левее «черепахи», лишь чуть чиркнув по ее обтекателю, не причинив ей никакого вреда, и вонзился в асфальтовое покрытие дороги, сильной вспышкой возвестив о промахе. Выругавшись, Сергей отбросил в сторону использованный корпус гранатомета, потянул снизу второй РПГ.
— Держись! Поворот! — Крикнул Борис, закладывая крутой вираж направо, да так, что УАЗик чуть не начало переворачивать. Борису даже показалось, что на какой-то миг, у машины потеряв сцепление с дорогой, приподнялись оба правых колеса. В этот момент Борис пожалел, что они едут не на «Волге», имеющей более низкую посадку и практически идентичный двигатель, способной развивать боль-шую, чем у УАЗа скорость. Да, на «Волге» они бы гарантированно ушли от «черепа-хи», хотя… соперничать с парящим над поверхностью земли агрегатом пришельцев, даже она, наверное, не смогла бы.
Борис думал что, закрывшись от преследователя высоким углом заводского корпуса, под прикрытие которого он завернул, они выиграют хотя бы несколько секунд. Так оно и получилось, но выигрыш этот ничего им не дал. Преследующая боевых товарищей «черепаха» вдруг взвизгнула, неимоверно повысив тон звука, да так, что у обоих одновременно заложило уши. Взвизг превысил звуковой барьер воспринимаемый человеческим ухом, и перейдя в ультразвук на какое-то время оставил их без слуха. И уже в следующий миг сзади на месте заводского здания вспух гигантский белый шар, в одно мгновение, испарив его, хотя и не полностью. В здании появилось огромная, размерами в трехэтажный дом ниша, в точности повторяющая форму шара. Но не только в этом выразилась разрушительная сила нового оружия пришельцев. Краем своей сферы, скорее, отголоском высвободившейся энергии у «уазика» снесло верх. Даже не снесло, а испарило, как и здание. Если бы в этот момент Сергей, как и прежде, стоял коленями на заднем сиденье, от него бы теперь ничего не осталось, за исключением, возможно, части нижних конечностей. На его счастье во время совершения Борисом поворота он нырнул на пол, и теперь отделался можно сказать, не совсем легким испугом.
Да, прихватило их крепко, Борис сам не мог понять, какой инстинкт в момент вспышки, заставила его бросить руль и завалиться вправо на свободное сиденье. Теперь понятно было, что от следующего «выброса» «черепахи» их уже ничего не спасет.
— Покинуть машину! — Выкрикнул Борис, пытаясь притормозить как можно плавно. Слава богу, слух у них уже восстановился. Они почти на ходу вывалились из УАЗа, по инерции продолжавшего двигаться вперед со скоростью где-то километров десять в час, тела привычно сгруппировались, оберегаясь от травм и переломов. Как утопающий хватается за соломинку, так и они в падении прихватили с собой по гранатомету и уже лежа на асфальте дороги, с дистанции меньше, чем в пятьдесят метров, один за другим разрядили их в «черепаху», почти в упор. Только это ее и остановило. Громкий хлопок, последовавший за взрывами зарядов, возвестил о кончине очередной инопланетной машины. Боевым товарищам тоже досталось крепко — уж слишком близко они находились во время выстрелов. Непроизведи, они свои выстрелы из положения «лежа», от них бы сейчас гарантированно ничего не осталось бы, за исключением обгорелого мясного фарша. А так им несказанно повезло, и они были лишь нещадно посечены мелкими осколками. Тела их обильно кровоточили из многочисленных мелких ран, но они были еще живы. Но теперь и Борис, и Сергей остались безоружными. Улица, вернее проезд между голыми бетонными заборами промышленных предприятий, как назло не имел хотя бы одного здания все равно жилого или административного, в котором они могли хотя бы временно укрыться. С другой стороны, судя по последней демонстрации своей мощи, «черепахе» не понадобится очень много времени, чтобы испарить такое здание, вместе с укрывшимися в нем боевыми товарищами.
И не из такого уж дальнего-далека, доносилось посвистывание еще одной приближающейся «черепахи». И придумал же им Николай название — «черепаха». По своей скорости в животном мире с ними мог соперничать, возможно, только австралийский страус, да и то вопрос спорный. Борис сейчас чувствовал беззащитность перед этой приближающейся свистящей смертью. Борис испытывал тот ужас, накатывающий на человека, оказавшегося перед танком, с беспощадной мощью неумолимо ползущего на него и пытающегося раздавить без единого выстрела. Чувство незащищенности от неумолимости смерти, сбежать от которой не позволяет гордость, а спрятаться нет никакой возможности. И если танк, имеется хоть маленькая возможность обмануть, нырнуть между гусениц, если его клиренс позволит, и затеряться от смотровых щелей экипажа танка, то от «черепахи», вроде даже менее интеллектуальной машины смерти, не увильнешь. Сейчас Борис немного понимал солдат Великой Отечественной войны, которые, использовали последнюю гранату, как отчаянный шанс погибнуть с радостью, забирая врагов с собой в преисподнюю. Но, увы, такой возможности, ни у Бориса, ни у Сергея, не оставалось. Последней гранаты у них не было. А «белого огня» у «черепахи» имелось в избытке.
Казалось, вот и все, пришел последний миг, достаточно интересно прожитой жизни.
— Ну, похоже, Боря, мы оттоптались! — Послышался сипловатый голос Сергея, лежащего в четырех метрах от Бориса. Борис повернул голову в его сторону, чтобы что-нибудь ответить и в поле зрения его, передающего всего одним окуляром прибора ночного видения — второй был разбит осколками, попалась крышка канализационного люка. Всего в полуметре от его левой руки.
Показалось, что инстинкт самосохранения за Бориса все сделал сам. С криком: «Серый! Сюда! Здесь колодец!» — И не смотря на то, что иссеченное осколками тело слушалось с трудом, Борис перекатился прямо по ребристой поверхности чугунного люка, вынимая при этом движении штык-нож из висящих на поясе ножен. Судорожно орудуя крепким лезвием, он попытался приподнять тяжелую крышку люка. Это ему удалось не сразу, да и то при помощи подоспевшего Сергея, подкатившегося вплотную к нему. Полностью снимать люк не стали, а лишь сдвинули его в сторону — Сергей сразу сообразил, что надо будет поставить его на место. «Будем, как в танке!» — Рявкнул он сипло. Быть может, его задело осколками полегче, или по своей природе Сергей был несколько пошустрее более обстоятельного, но в то же время и несколько медлительного Бориса, но он, видя плачевное состояние последнего, в целях экономии времени попросту столкнул его в колодец — не до сантиментов, секунды сейчас решали все. Уже после этого опираясь на вмурованные в кирпичную цилиндрическую стену скобы, Сергей в одиночку потянул за собой тяжелую чугунную крышку люка.
Борис постанывал на дне, не очень-то и глубокого колодца и пытался подняться из не совсем удобного положения, в котором оказался после падения. Сергей, вытянув вверх руки, прикрывал крышку, стараясь вставить ее на место. Именно в это время «черепаха» выплюнула струю белого пламени в оставшийся без пассажиров, постепенно замедляющий свое движение «уазик». Поток «пламени» прокатился вдоль проезжей части и накрыл автомашину, по пути прихватив неплотно прикрытый люк и правую руку Сергея, левой он успел ухватиться за скобу, а голову нагнуть вниз, чтобы осмотреться — прибор ночного видения работал и здесь. Причем это получилось у него неосознанно, он не мог видеть наступавшую волну «пламени». Уничтожив автомобиль, «черепаха», видимо, посчитав свою миссию выполненной, с привычным посвистом устремилась дальше по улице. Но боевые товарищи этого видеть не могли, находясь под землей, в канализационном колодце с прикрытым люком. Обоим воителям просто несказанно повезло, пламя, направленное на автомобиль задело люк совсем чуть-чуть. Крышку люка словно покрыли слоем хрома, и Сергей успел увидеть его поверхность, блестевшую в «ноктовизоре» зеленоватым оттенком.
В следующий миг ему стало не до наблюдений. Дикая пронзительная боль ох-ватила кисть его правой руки, попавшей под «белый огонь». Словно миллионы игл вонзились в нее. Подобные ощущения, по представлению Сергея, могли быть сход-ными с теми, как если бы руку опустить в жидкий азот. От нестерпимой боли Сергей потерял равновесие и мешком свалился вниз, чудом не оседлав потихоньку приходящего в себя Бориса. Он стиснув зубы, чувствовал, как боль, вроде прекратившаяся в самой кисти, кольцеобразно, не очень быстро, но и не очень медленно, поднимается вверх по руке. При помощи «ноктовизора» он смог увидеть, как кисть его руки размягчилась и беспомощно «выглядывала» из рукава, превращаясь в противную слизь. На дно колодца капала мутная слизистая влага.
Едва сдерживаясь, чтобы не закричать от боли и ужаса, Сергей хриплым голосом почти прокричал, левой рукой тряся Бориса за плечо, стараясь поскорее привести его в сознание: «Боря! Скорее режь мне руку! Видишь, еще немного и от меня ничего не останется! Боря!..»
Борис с трудом приоткрыл глаза. В свой единственный уцелевший окуляр «кошачьего глаза» он не сразу заметил, выглядевшую натуральным кошмаром, руку Сергея, а когда все же рассмотрел, то очнулся уже моментально. Он сразу сообразил, что именно хочет от него Сергей, в его памяти еще стояли картины пустынных улиц с бесформенными пятнами одежды на тротуарах, пятнами в которые превратились живые люди. Борис понял, что медлить действительно нельзя, руку резать надо, и как можно быстрее, возможно тогда «зараза» поразившая ее, дальше не пойдет. Лучше жить без руки, чем не жить совсем.
Свой штык-нож Борис обронил в процессе падения в колодец, и тот, по всей видимости, остался снаружи. Но Сергей лихорадочно потягивал ему свой, намного острее заточенный нож нестандартного вида, которым еще совсем недавно по времени, но очень давно по ощущениям, на глазах Бориса, в доли секунды располосовал брезентовый тент автомобиля. Необходимость выполнения срочного безотлагательного дела заставила волю Бориса собрать в себе все остатки сил. Быстрым движением он выдернул ремень из брюк, и перетянул им руку Сергея, чуть выше локтя, стараясь не касаться медленно, но верно ползущей вверх по руке, отвратительной слизи. Затем, чувствуя себя скорее мясником, чем хирургом, Борис почти на ощупь — прибор ночного видения был мало приспособлен для проведения хирургических операций, собравшись с духом, решительным секущим ударом вонзил нож в область локтевого сустава. Он стремился как можно скорее отделить кость, с мягкими тканями с помощью такого острого ножа можно справиться быстрее.
Сергей взревел смертельно-раненым зверем, кровь, не смотря на ременный жгут обильно брызнула на Бориса. Хорошо, что перед самым рейдом они, так ска-зать для храбрости, немного «вмазали» грамм по семьдесят водочки, и теперь это давало Борису надежду, что Сергей не «загнется» от болевого шока. Отбросив в сторону отрезанную до локтя руку Сергея, Борис лихорадочно сбросил с себя куртку и стянув рубашку, быстро оторвал от нее рукава и, как можно скорее, умело начал бинтовать обрубок. Слава богу, грамотно делать перевязку они были научены не только в классах, а большая практика в свое время, сейчас сыграла положительную роль. Туго замотав культю, Борис наконец добился остановки кровотечения и постарался привязать ее к груди, потерявшего сознание, Сергея, расположив как только можно горизонтально. Лицо, руки и одежда были перепачканы смешавшейся кровью обоих.
— Теперь мы с тобой в буквальном смысле братья по крови, Серега! — Пробормотал Борис, усаживая Сергея, прислонив его к кирпичной стенке цилиндрического колодца. Обильный пот на его лице смешался с кровью — не каждый день приходится резать руки живым людям.
— Раздобыть бы сейчас хотя бы промедолу! — Вновь пробормотал Борис, думая об антисанитарных условиях, в которых пришлось делать «операцию». — И выбираться отсюда надо, если только нас здесь не «запаяли»! — Подумал он посмотрев на тускло поблескивающую крышку люка. — Хотя вряд ли! — Он вспомнил рассказ Николая о мотоцикле, рассыпавшемся в прах от мелкого камешка. — Надеюсь, и с люком этим будет тоже! — Борис, набросив куртку на голое тело, присел рядом с Сергеем, стараясь не дотронуться до превратившегося уже полностью в сгусток слизи того, что совсем недавно было рукой Сергея. Он тяжело вздохнул и сам на время отключился.
16
Хоть и немногие из людей Цезари, каждый все же стоит один раз в жизни у своего Рубикона.
Кроме шума водометов, внешние звуки в кабину БРДМа не проникали, но чтобы иметь хотя бы слабое представление об окружающей обстановке, наверх был послан Александр, который, высунув голову из башенного люка, по мере своих способностей приглядывался к расстилающейся вокруг местности и прислушивался к доносящимся до них звукам боя. Он как раз и сообщил, что перестрелка вроде бы как прекратилась. Какими оказались результаты сражения, они знать не могли, но из радиостанции, включенной на прием, хотя и неразборчиво, но был слышен почти спокойный голос Дымогарева, отдававшего какие-то распоряжения. Это могло говорить о том, что от первого натиска ребята отбились.
Мост находился еще далековато, но Марина на своем мониторе отслеживая радиолокационную обстановку вдруг доложила:
— Вижу множественные цели! Движение по мосту в направлении группировки капитан-лейтенанта! Как раз чертова дюжина! Из них две последние несколько крупнее. Боюсь, со всеми сразу капитану не справиться! — Высказала она свое мнение.
— Вот ведь, твою дивизию! — Выразился Владимир своим самым грубым руга-тельством. — Если сейчас Дымогарева сомнут, мы без приключений вовремя до «тарелки» не доберемся. «Братья по разуму», разделавшись с Дымогаревым, могут успеть вернуться к своему «кораблику».
— Что будем делать? — Спросила Марина.
— Пока плывем! Плывем дальше! А ты на всякий случай запрограммируй две ракеты на эти, как их, более крупные цели. Наверное, это «вездеходы» с «зелеными человечками». А там дальше посмотрим по обстановке!
— Тогда на «тарелку» у нас останется всего две ракеты!
— Если доберемся, то и двух хватит, а если — нет, то и десяток окажутся без надобности. — Буркнул Владимир. — Во всяком случае, остается еще вариант «божественный ветер»!
— Романтичное название! — Хмыкнула Марина. Пальцы ее с неимоверной быстротой бегали по клавиатуре баллистического модуля управления ПТУРами. — Задание выполнено, первая и четвертая ракеты нацелены на «вездеходы».
— Хорошо, прапорщик! Приготовьтесь произвести запуск! — Владимир внима-тельно всматривался в стационарный экран прибора ночного видения, на котором высвечивалось русло реки и проплывающие мимо крутые берега. — Саша, что там наверху слышно? — Спросил он башенного стрелка.
— Одиночные выстрелы из «Пламени». Удаляются! Похоже, наш моряк отступает! — Ответил сверху Александр. — а вот и РПГэшки врезали! Бой опять разгорелся! Ого! Белым так и сверкает! Прямо зарево.
— Еще бы! — Пробормотал Владимир с досадой. — На них же сейчас сразу больше десятка единиц боевой техники насело! Боюсь не отобьются! Эх, ребят жалко!
— Мы у моста! Через две минуты намеченные цели уйдут из зоны поражения! — Доложила Марина. — Если и производить запуск ракет, то прямо сейчас!
— Огонь! — Решительно выдохнул Владимир.
Ракеты были из серии «выстрелил — забыл». Цель назначена, ракеты ее найдут, отследят и поразят. С характерным воем ракеты вырвались из направляющих и оставляя за собой инверсионный след унеслись к целям. В момент запуска БРДМ слегка качнуло, за кормой от выхлопа вскипела и громко плеснула о борта вода, выделившись из уже ставшего привычным мерного журчания водометов.
— Есть попадание! Степень поражения целей определить возможности не имеется! — Доложила Марина.
— Продолжаем движение! Будем надеяться, что наши ракеты ребятам, хоть в чем-то помогли. Проверять нет времени! — Вздохнул Владимир.
Пофыркивая водометами БРДМ в режиме «амфибии» стремительно проскочив под мостом, продолжил свой путь. По реке плыть было одно удовольствие, не то, что по улице, где приходилось постоянно уворачиваться от попадающихся на пути брошенных автомобилей. На реке же в этом не было никакой необходимости, так как брошенных моторных и прочих лодок здесь просто не было.
Справа по фарватеру показалась песчаная отмель пляжа, на которой смутно виднелись несколько деревянных, предназначенных для защиты от солнца, грибков.
— Право руля! — Сам себе скомандовал Владимир. Нос броневика слегка поднялся над водой, колеса уже вошли в зацепление с донным грунтом и уже начали движение по пологому песчаному подъему. Несколько минут и боевое транспортное средство, опять превратившись в свою наземную разновидность, оказалось на берегу. До центральной площади оставалось не более полукилометра, но, учитывая все повороты извилистой дороги, чем-то напоминающей горный серпантин, это расстояние увеличивалось где-то вдвое. Но это уже были пустяки. БРДМ, взрыкивая хриплым дизелем, под управлением Владимира, словно застоявшийся конь вознесся по асфальтовому покрытию серпантина, разбрасывая вокруг себя брызги воды, стряхивая остатки речной влаги вкупе с мелкой тиной из водорослей, обильно налипшей на корпусе. Скорость подъема показалась весьма высокой из-за свиста ветра за бортом, который экипажем сначала как бы и не воспринимался, приписываемый быстроте движения.
Лишь когда бронеавтомобиль выскочил наверх, стали видны вихри пыли, причем пыль эта неслась не навстречу автомобилю, а, наоборот — от него, словно при своем движении БРДМ гнал перед собой мощную волну плотного воздуха.
— Похоже, начался какой-то природный катаклизм под отдельно взятым купо-лом! — Пошутил Владимир. — Или может «тарелочка» решила нас покинуть и ее взлет сопровождается данным явлением! — Закончил он свою мысль в лучшем протокольном стиле милицейских рапортов.
— Нет, думаю это что-то другое! — высказалась Марина. — «ОНИ» владеют секретом антигравитации, при взлете не потревожили бы и травинки. А атмосферные возмущения такой силы?.. Нет, это не взлет!..
— Возможно, ты и права! Но гадать не будем! Чем бы это ни было, у нас все равно нет времени на распутывание головоломок. Задача остается прежней — произвести атаку «тарелочки»! — Задумчиво проговорил Владимир. Несмотря на неясность ситуации в нем поднималась волна какой-то боевой лихорадки, являющейся, по-видимому следствием нарастающего в крови адреналина. — Ракет вот только маловато!
— А кто тебе мешал погрузить ящичек про запас? В нем как раз запасной ком-плект! — Мрачно хмыкнув, проговорила Марина.
— В то время я, честно говоря, даже не предполагал, что нам и эти-то понадо-бятся. Не особенно надеялся, что удастся их применить. Да и не Геракл я в одиночку такие ящики ворочать!.. Все не предусмотришь, я ведь только человек, а не бог! А человекам свойственно и ошибаться, и не до конца учитывать все нюансы! — Ернически проговорил Владимир.
— Не принимай близко к сердцу, мне самой кажется, что наши ракетные снаряды для инопланетного транспортного средства: как камень из пращи по бронтозавру!
За разговором они выкатили на площадь со стороны, противоположной той, с которой Николай в свое время наблюдал за пришельцами. Ураган усилился и «тарелка» находилась в его эпицентре. Казалось, воздух со всех сторон, стелясь над поверхностью дорожного покрытия, устремлялся к центру площади неся в себе пыль и мусор, затем осуществив сложную конфигурацию движений вздымался ввысь под черный купол и уже затем стремительно стекал по внутренним поверхностям этой гигантской колбы, сопровождаемый крупными хлопьями снега, вихрями оседающего на землю. В воздухе творилось несусветная круговерть, и если бы они не были защищены броней своего автомобиля неизвестно, могли бы они устоять на ногах. Телевизионное изображение на экране не могло в полной мере передать всю грандиозность открывшейся панорамы. Даже в вихрях снежного бурана инопланетный корабль и в таком виде поражал всяческое воображение.
— И с такой махиной мы собираемся воевать какими-то карандашиками ПТУ-Ров? — Убито проговорила Марина.
— Не забывай, что мы будем пулять эти «карандашики» не по внешней броне, а в полуоткрытую «дверь». Нацеливай их на «телепорт»! — Буркнул Владимир.
— На какой из них? Там два этих хитрых «веретена»! — Спросила Марина. И добавила по вечной привычке всех женщин оставлять последнее слово за собой: «Мне кажется, что и внутри наши ракетки ничего повредить не смогут!»
Владимир, сделав вид, что пропустил последнее замечание мимо ушей вслух начал рассуждать: «Если с той стороны для Николая входом было правое «веретено», и это принять за истину, то с нашей стороны, соответственно входом будет «веретено» левое! На него и давай целеуказание! — И уже почти про себя добавил: «А Николкиного уазика что-то не видать! Неужто ему не удалось сюда прорваться?
— Может он просто запаздывает? — С надеждой в голосе проговорила Марина.
— Даже если и запаздывает, ждать мы его не можем! Нас, даже если еще и не засекли за этим ураганом, могут обнаружить в любую секунду. Так что, как когда-то в Великую Октябрьскую Социалистическую Революцию, вперед на «винные склады»! — Владимир прибавил газу направляя БРДМ под висящую над площадью громаду космического корабля пришельцев. — Ребята, задраить люки, все оружие к бою! Стрелять только по моей команде! Марина, прицел есть?
— Есть прицел!
— Ракетный залп!
С шипением, слышным даже сквозь броню и свист урагана, ракеты ушли и бесшумно впились в левый веретенообразный сгусток энергии, который Николай определил как нуль-транспортный переход. Ракеты без видимого эффекта поглотились чуть дрожащей субстанцией, но «веретено» даже не поморщилось. Броневик подкатил к нему почти вплотную, когда Владимир нажал на тормоза.
— Все, видимого успеха я не наблюдаю! Я пошел! Марина, давайте-ка с ребятами тикайте отсюда куда-нибудь подальше! — Владимир отстегнул страховочные ремни и начал выбираться из кресла. Еще перед рейсом он надел на себя жилет с множеством карманов, в которые до того напихал взрывчатки и потому теперь практически был готов к варианту «камикадзе».
— И на каком-таком основании ты нас гонишь? — Возмутилась Марина, которая приготовила для тех же целей увесистый вещмешок. — Я иду тоже!
— Не женское это дело! — Рявкнул Владимир.
— То в министры обороны меня прочил, а теперь говоришь «не женское дело»? — Передразнила она Владимира, и, схватив в руки изолирующий противогаз, сноровисто опередила Владимира и выбралась из люка. Ругающийся непередаваемыми гибридами слов и выражений, которыми так богата ненормативная лексика советского народа, Владимир выбрался следом и застал Марину уже в противогазе, с вещмешком на плече и с автоматом наизготовку. Он понял, что остановить ее можно только пристрелив на месте, и потому только рявкнул, надевая на себя изолирующий противогаз: «Держись за моей спиной и прикрывай сзади!»
В ответ Марина только кивнула, ибо маски этих противогазов разговорам не способствовали. Хотя ей хотелось сострить, что этот приказ будет точно по Корану, в котором женщина всегда должна идти вслед за мужчиной. На удивление, под самым дном «тарелки» вьюга не ощущалась, зато холод стоял неимоверный, но на это обращать внимание, Владимиру уже было некогда. Он махнул рукой, и они кинулись к мерцающему «веретену» телепорта, приступив тем самым к решающей фазе атаки под поэтическим названием, придуманным когда-то японцами, «божественный ветер».
17
Жизнь движет нас бессменно вверх и вниз,
А смелый — тот, кто не утратил веры.
Средь самых тяжких бедствий только трус
Теряет бодрость, выхода не видя…
«Похоже, пришел наш последний час!» — Подумал капитан-лейтенант. — Заводи двигатель! — Сказал он парню, лет двадцати, который оставался с ним в «тойоте» за водителя. — Едем ближе к мосту! Если появятся эти «обезьяны» на своих «катафалках», постараемся отвлечь их на себя и увести за собой в лабиринт улиц! Тогда ребятам будет чуть легче!.. Едем!
Двигатель старенькой «тойоты» негромко заурчал. Парнишка резко развернул автомашину и на приличной скорости за какие-то минуты подкатил почти до самого моста и не доезжая до него метров пятьдесят вновь развернул автомашину превращенную в импровизированную «тачанку» с АГС-17, установленным стволом в сторону багажника. Теперь при желании можно было, уезжая, на ходу вести огонь по преследующим автомобиль целям.
На самом мосту в сиянии своих голубых огней и туманных сполохов под полупрозрачным корпусом, показалось множество «черепах». Именно множество, потому что вот так прямо, навскидку, Дымогарев не смог сосчитать их.
— Так! Стоим! — Спокойным голосом, в котором явственно слышались льдистые нотки стали, проговорил капитан-лейтенант. Как всегда, в боевой обстановке, им овладевала холодная расчетливая ярость, всегда помогавшая ему в секунды находить максимально правильные решения. — По моей команде, сразу, как только я произведу два выстрела, вперед, в отрыв! Затем за перекрестком опять приостановишься, сцепление выжато, передача включена, нога на газе. По команде снова вперед! Задача ясна?
— Так точно, командир! — Почти по-военному ответил водитель.
Строй «черепах» тем временем приближался, их зловещий посвист из разного-лосицы постепенно изменялся, превращаясь в слитный вой тоном чуть выше обычного. На выезде с моста, первая линия «черепах» из пяти экземпляров развернулась полумесяцем выгнутой стороной к «тачанке» Дымогарева. Держась за рукоятки АГС-17, капитан сквозь стиснутые зубы почти неслышно пропел про себя: «строчит пулеметчик…», быстро произвел два выстрела и крикнул: «Пошел!»
Завизжав шинами «тойота» резко рванула с места и устремилась вдоль улицы. Выстрелы из гранатомета «Пламя» какого либо вреда «черепахам», не принесли. За «черепахами» чуть сзади, рядом друг с другом почти вплотную, двигались два «вездехода». Экипаж «вездеходов» на этот «слабый укус» вроде как, и не среагировал. Тем не менее, взвизгнув на тон выше три «черепахи» из переднего «полумесяца» ускорили ход, пытаясь настигнуть «наглого аборигена». Вслед за первой тройкой, заняв не такую уж широкую полосу дорожного полотна, устремились все остальные «черепахи», беспорядочно плюясь белым пламенем в след наглой «тачанке», в попытках ее поразить. Но, по-видимому, дистанция, которую сохранял автомобиль Дымогарева, была предельной для зоны поражения инопланетного энергетического оружия. «Белый огонь», хотя и был нацелен на единственно видимую цель, тем не менее, из-за большого радиуса рассеивания, кое-где затронуло скопление автомобилей, где в засаде сидело несколько гранатометчиков старшего лейтенанта Александра. Его отряд, еще не вступив в бой, уже начал нести потери.
Со злости кто-то пальнул из гранатомета, но не результативно, и в ту же, минуту был за это наказан — белое искрящееся пламя, слитно выпущенное сразу двумя «черепахами», накрыло место, из которого прозвучал этот выстрел. Несмотря на то, что «черепахи», за счет своих антигравитационных двигателей обладая преимуществом в движении, по какой-то своей причине не могли подняться над автомобильным кладбищем на обочинах, в противном случае они сейчас оказались бы в весьма удобной позиции.
«Тойота» Дымогарева тем временем на предельной скорости, допустимой в данных условиях, миновала весь квартал и, проскочив перекресток, затормозила. И здесь капитан-лейтенант выпустил в воздух ярко-красную сигнальную ракету. И хотя заранее сигнал этот на инструктаже не оговаривался, бойцы поняли его однозначно. Из засад, в брошенных автомобилях, с двух сторон, рискуя, в случае промахов, угодить друг в друга, ударил почти одновременный двойной залп, чем-то напомнивший Дымогареву залпы корабельных кулеврин из эпизодов морских сражений XVII–XVIII веков.
Такого «черепахи», а может и их хозяева в «вездеходах» почему-то не ожидали и, четыре из них тут же вспыхнули уже не белым, а оранжевым пламенем, сопровождавшемся громкими хлопками. Две другие словно запнулись на месте. Одна из них вдруг резко клюнула и врезалась в дорогу своей нижней острой кромкой. От этого ее несколько раз перевернуло, и она нашла успокоение, застряв между двумя автомобилями на тротуаре, почти у самого перекрестка. Свечение «черепахи» вместе с огнями по ее нижнему ободу погасло. Другая «черепаха» перевернувшись, словно юла заскользила на своем погасшем куполе, ее вынесло почти на самый центр уличного перекрестка, где она несколько раз провернувшись вокруг своей вертикальной оси, замерла, не подавая признаков деятельности.
В это время, пока никак не проявлявшие себя «вездеходы», оттянулись назад метров на десять и застыли. Оставшиеся целыми «черепахи» выстроились перед ними в одну линию. Басовитый гул «вездеходов», до того теряющийся и неслышный в истеричном посвисте «черепах», понизился еще до нескольких октав, да так, что почти перестал быть слышным совсем уже сам по себе. И это почему-то вселяло какую-то неясную пока тревогу. А вот свист «черепах» напротив, возрос до ультразвука, да так, что Дымогарев, да и остальные бойцы вдруг почувствовали, что лишились слуха.
Капитан-лейтенант подумал, что впервые инопланетяне решились применить в своей тактике что-то новенькое, когда его вдруг скрутила мощнейшая волна ужаса, показавшаяся иррациональной, непонятно откуда взявшейся, но в то же время действенной. До этого в горячке боя он подобного страха даже и не испытывал. А этот, вновь появившийся страх вдруг сковал все тело.
В глубине сознания Дымогарев понимал, что, то же самое сейчас происходит и со всеми остальными. Мобилизуя всю свою волю, он также понимал, что страх этот неестественен, он не видел причин для него. Капитан-лейтенант пытался сейчас хотя бы отчасти восстановить двигательные функции своего организма. Попутно он увидел, как от «вездеходов» к уцелевшим «черепахам» протянулись светящиеся искрящимся изумрудным цветом, напоминающие энергетические волновые дуги, толстые шнуры. Возможно вследствие этого, над «черепахами» начали формироваться шарообразные сгустки знакомого белого пламени, переливающиеся на гладкой, чуть дрожащей от напряжения поверхности серебристо-голубыми отблесками с пробегающими по ним неуловимо быстрыми молниями всех цветов радуги, интенсивно увеличивающиеся в размерах.
Дымогарев никак не мог заставить свое тело хотя бы пошевелится, что подняло зародившееся в нем и все нарастающее чувство боевого бешенства, словно у скандинавских берсерков древности, бешенства от невозможности управлять своим телом. Он мог наблюдать за всей окружающей его обстановкой, но пошевелиться был не в состоянии. Видел, как из-под зависших над дорогой «вездеходов» выпало несколько небольших по сравнению с «черепахами» блестящих зеркальной поверхностью мягких шаров, напоминающих большие ртутные капли, которые раскатившись в стороны, начали вдруг раскладываться-выворачиваться, формируясь во что-то уж совсем непонятное….
В этот миг энергетические шары достигли где-то четырех-пяти метров в диа-метре и вдруг одновременно, словно гигантские мячи, плавно сорвавшись со своих привычных мест над «черепахами», не касаясь дорожного полотна и, в то же время в каких-то долях сантиметров над ним, покатились вперед, «подминая» под себя все скопление автомобилей на дороге и по ее обочинам. После продвижения позади них не оставалось буквально ничего, кроме практически чистой асфальтовой поверхности уличного покрытия. Почти буквально по выражению: «словно корова языком слизнула».
Поделиться книгой: