Эхо вторжения

— Вовик, похоже, у нас совсем не осталось времени! «Зеленые человечки» вышли на охоту! Причем самолично! И, похоже, что я опередил их на какие-то минуты. И все только оттого, что они в поиске, а я точно знал, где вас искать.

— Где эти обезьяны? — Из-за грузовика появился светловолосый мужчина в штормовке и аккуратной шкиперской бородкой на лице, держа в руках по паре разовых гранатометов. — Простите, забыл представиться, капитан-лейтенант Дымогарев, командир сводного отряда морской пехоты в отставке! Я им сейчас устрою отражение танковой атаки при боевых действиях в городских условиях!

— Да мы уже почти готовы! — Подтвердил Владимир. — Народ проинструктиро-ван. Прибыло тридцать два человека. Причем все отказались надевать противогазы и прочую амуницию! Только ноктовизоры пользуются повышенным спросом, что и понятно. Командование над ними я возложил на капитан-лейтенанта. Он в воинских вопросах поопытнее нас будет!

— Тогда не будем тянуть время! — Николай развернул карту города на капоте «уазика» и, подсвечивая фонариком, показал, в каких направлениях от центра разъехались вражеские «патрули». — Если сопоставить наши и их силы — у них явное преимущество — в общей сложности у «зеленых человечков» получается, по одному механизму на одного нашего бойца, и неизвестно еще, будет ли наше оружие эффективным против инопланетной техники.

— Но, как я понял, наша задача не то, что бы уничтожать, а оттянуть на себя их силы от площади с летающей тарелкой! Взглянуть бы на нее хоть одним глазом!.. — Сказал капитан-лейтенант. — Но уж если получится и грохнуть «братьев по разуму» в нескольких экземплярах, то плакать мы не будем!

— От центральной площади в различных направлениях разъехалось пять патрулей. — Продолжил Николай. — В каждом патруле один «вездеход» с тремя гуманоидами в сопровождении пятерых вспомогательных «черепах». Стрелкового оружия на них я не заметил, а вот энергетического, причем основанного на неизвестных нам физических законах, может быть, хоть отбавляй. И мы, еще не знаем, сможем ли мы что-нибудь сделать против них с нашими гранатометами и автоматами?!..

— Ничего! Бог не выдаст, свинья не съест! — Сказал Дымогарев. От него слегка попахивало спиртным, но был он серьезен и казался человеком, внушающим доверие. Не совсем было понятно, почему он в его годы — около тридцати лет — не выслужив положенных двадцати пяти лет, оказался на «гражданке», но его вопросы в ходе обсуждения предстоящей «операции», были взвешенными, дельными и логически обоснованными. И не смотря на свой боевой опыт, он даже и не пытался занять доминирующее положение в командовании, понимая, что Владимир с Николаем обладают большим объемом информации в данной ситуации, а нехватка времени не давала возможности обсудить все вопросы во всей их полноте. И уже совсем не оставалось никакой возможности на пересмотр намеченных планов. — Наша задача отвлечь их патрули, удержать в напряжении хотя бы на часок, причем останемся ли мы в живых — вопрос уже второй! И я это понимаю! Но вы уж постарайтесь в свою очередь, чтобы наши смерти не оказались напрасными!..

— Альтернативы все одно нет! Если у нас ничего не получится, все мы окажемся на том свете просто чуть позже, уже вместе со всем населением, или чуть раньше, кто знает! — С печальным вздохом закончил Николай.

— Понято, командир! — Сказал капитан-лейтенант. — Вам, я думаю, уже пора отправляться, а мы попытаемся напороться на один патрулей, один из них, кстати, если судить по диспозиции, сам скоро появится именно здесь! — Непонятно, почему он назвал Николая командиром. И хотя это не совсем соответствовало действительности, тот осознал, что на него, по сути, в глазах капитан-лейтенанта ложится вся ответственность в проведении всей военной компании против пришельцев. И Николай понял, что как бы там ни было, он не имеет права не оправдать этого доверия. И еще он подумал, что если такие офицеры, как капитан-лейтенант Дымогарев, не нужны армии, то тогда кто там вообще должен служить?.. Ибо более отважных, за исключением Марины, тоже всего прапорщика, военных, он не встречал за все годы своего общения с армией. И вообще, Мордовцева очень удивило, что на призыв Марины принять участие в боях с инопланетным агрессором, откликнулось так мало отставных офицеров. Вместе с Дымогаревым, их оказалось всего трое и все они, за исключением самого капитан-лейтенанта, были молоды — один, лейтенант, находившийся в отпуске после окончания военного училища, и второй, старший лейтенант ВДВ, совсем недавно вышедший в отставку после серьезного ранения. Николаю показалось удивительным, что старших по званию и возрасту офицеров, не оказалось почти в полумиллионном городе, если учесть, что до их инициативы о сборе резервистов, никакой мобилизации не проводилось.

Подбираться к цели они решили с разных сторон. В «уазик» к Николаю посадили двоих гранатометчиков с запасом в два десятка РПГ-18. ГАЗ-66 с оставшимся боезапасом остался в распоряжении многочисленной команды капитан-лейтенанта Дымогарева, а БРДМ дополнился еще двумя бойцами, один из которых сразу же разместился в башенке — поближе к пулемету. Время, как они считали, их уже поджимало и, включив радиостанции на прием, они разъехались. Только Дымогарев остался на месте встречи, отдавая последние распоряжения, расставляя бойцов на позиции, в ожидании появления первого патруля пришельцев.

11

Самый мудрый человек тот, кого больше всего раздражает потеря времени.

А. Данте

Опасаясь ранней встречи с «зелеными человечками», Николай повел «уазик» не по центральной магистрали, а нырнул в лабиринт параллельных ей улочек, стремясь подобраться к площади незамеченным. Благополучно миновав основной мост, через реку Сокол, они свернули направо к неприметному пешеходному мостику через Ястребовку, ширина которого, однако, вполне позволяла проехать по нему легковому автомобилю.

Уже когда они малым ходом катили по мосту, стараясь вписаться между металлическими перилами, с той стороны, где они совсем недавно беседовали над картой города с капитан-лейтенантом, донесся первый выстрел из гранатомета, с последовавшим за ним взрывом. Потом послышался сразу сдвоенный залп, а уже дальше невозможно было различить последовательности в какофонии боя. Команда Дымогарева вступила в сражение — он начал выполнять свою задачу. Теперь счет пошел на минуты, ибо неясно было, какое время ему для этого потребуется, смогут ли они долго противостоять «непрошенным гостям».

Оставив мост за собой, они свернули налево и покатили вдоль Ястребовки, по неширокой улочке, с которой впоследствии можно было переулками незаметно по-добраться к площади. Вряд ли «черепахи» могли оказаться в мелких улочках. Уровень дороги здесь под въездом в тоннели акведука старого моста, довольно чувствительно понижался, обочины были облицованы парапетом из старых гранитных блоков, сама проезжая часть сужалась, оставляя возможность проезда лишь для одной автомашины. «Уазик» въехал в тоннель, и в нем гулко слышался отзвук работающего двигателя. В совокупности со звуками канонады, в которой стали различаться частые выстрелы станкового гранатомета АГС-17 «Пламя», который капитан-лейтенант Дымогарев установил на крыше своей старенькой «тойоты», с потолочным люком (неужели «гуманоиды» покинули свои вездеходы?), они не сразу услышали знакомый Николаю свист приближающейся «черепахи». Поэтому они чуть не прозевали ее появления, выныривая из тоннеля. Спиралевидные всполохи голубого огня, в прозрачном корпусе «черепахи», слепили ребятам глаза через прибор ночного видения, и она уже была на расстоянии метров пятидесяти впереди — плыла над покрытием дороги им навстречу.

Николай резко ударил по тормозам, хорошо, что скорость у них была неболь-шая. И все равно с визгом колес «уазик» слегка занесло налево, но в то же мгно-вение он застыл, как вкопанный. В этот момент Николая весьма порадовала реакция его команды. У обоих сказался опыт боев в Афганистане — когда от быстроты реакции зачастую зависела жизнь. Мордовцев еще не успел до конца осознать, и сообразить, что делать дальше, а сержант-пограничник Сергей, до этого флегматично сидевший на заднем сиденье автомобиля, стремительно острым ножом располосовал в тенте у себя над головой крестообразное отверстие и, став ногами на сиденье, высунулся по пояс в разошедшиеся лепестки ткани наружу, прихватив с собой сразу три гранатомета РПГ-18. И уже в следующее мгновение он уже разрядил один из своих одноразовых гранатометов в приближающуюся «черепаху». Сидевший рядом с Николаем бывший старшина-десантник Борис лишь на мгновение отстал от Сергея и, распахнув правую дверцу ловко пристроившись с колена, разрядил свой гранатомет тоже. Его выстрел почти слился со вторым выстрелом Сергея, который кричал: «Бей по ос-нованию!.. По фарам, по фарам!..», — хватая при этом в руки третий гранатомет. Николай даже не успел опомниться, как свист «черепахи» перешел в судорожный стремительно затухающий вой. Второй выстрел Сергея, по-видимому, уже оказался лишним, но в таких ситуациях, как говорится, «каши маслом не испортишь». Путь впереди заволокло вспышками взрывов и едким дымом, видным неясным туманом даже в приборах ночного видения. Но вот дым рассеялся, и стало возможным полюбоваться на результаты общего залпа. Хотя Николай лично в этой перестрелке даже не успел принять участия. Взрывы перевернули «черепаху» и она слегка покачивалась на своем прочном прозрачном обтекателе, свечение под которым исчезло. Других видимых повреждений с такого расстояния они рассмотреть не могли, но если судить по отсутствию зловещего свиста, вполне можно было предположить, что с ней покончено.

Мордовцев медленно двинул машину вперед. На этом участке после тоннеля улица немного расширялась. Но все равно, такой возможности, чтобы миновать подбитую «черепаху, и не приблизиться к ней, не было. Да и неистребимое любопытство всей команды, хотя самого Николая и в меньшей степени, рассмотреть с близкого расстояния творение чужого разума, давало о себе знать. И в этом вопросе Николай очень хорошо понимал своих новых соратников. Они отважились воевать с неведомым врагом, в любую минуту могли погибнуть, даже не представляя себе, как следует — кто или что, им противостоит. Да и с прагматической точки зрения было необходимо узнать, достаточно ли эффективными оказались противотанковые гранатометы против инопланетной техники.

— На осмотр пораженной цели три минуты и отправляемся дальше! Мне на площади надо быть не позднее, чем через полчаса. И хотя езды туда минут десять, на пути могут и еще встретиться «подружки» этой… — Николай кивнул на повер-женную «черепаху» головой.

— Ничего! «Волков бояться — в лес не ходить!» — Улыбнулся вставными металлическими зубами Сергей.

И только сейчас они обратили внимание, что канонада вдали прекратилась. Что это могло означать: то ли Дымогарев «вкрутую разобрался» с нападавшими, то ли его самого… «круто разобрали» на составляющие!.. В последнем случае у них совсем не оставалось времени для выполнения намеченной задачи.

Они уже почти вплотную приблизились к повергнутому инопланетному изде-лию, когда сверху по улице послышался уже знакомый им свист, на этот раз сдвоенный — как видно приближались сразу две «черепахи». Так что, посмотреть на результат своей гранатной атаки вблизи, им, как видно, было не суждено. Теперь они заранее выскочили из «уазика», прихватив с собой по два-три РПГ-18. Сергей занял позицию за перевернутой «черепахой», Борис перебежал на противоположную сторону проезжей части и залег за огромным пеньком, когда-то произраставшего здесь вяза. Николай же укрылся за капотом, брошенного кем-то, а может и не брошенного, а оставленного из-за гибели водителя, по тем же причинам, что и в других районах города, старенького «москвича». Воспользоваться для этой цели своим «уазиком» он не рискнул — двигатель его был теплым, и перед глазами еще живо стояла картина милицейского мотоцикла после воздействия на него «белого пламени».

В месте выбранной ими засады улица делала причудливый поворот и в сово-купности с пологим подъемом, подныривала под массивные цилиндрические опоры еще одного автомобильного моста, за которым начинался уже прямой, но весьма крутой подъем.

Сейчас сверху, наряду с уже знакомым зловещим посвистом, появилось вначале неяркое, потом все более интенсивное мигающее сияние. В другой обстановке оно отдаленно напоминало бы сигнализацию в виде проблескового маячка спецмашин скорой помощи и милиции, только более яркого и в тоже время мягкого окраса. Мордовцеву подумалось, что, возможно, это сияние играет для пришельцев отнюдь не роль освещения. Другой вопрос: какова его истинная суть на самом деле? На разгадывание этой очередной загадки не оставалось уже ни желания, ни времени.

Свечение приблизилось, и где-то на расстоянии ста двадцати — ста пятидесяти метров, появилась возможность увидеть четкие очертания двух «черепах», спускающихся по улице в парном строю, занимая обе дорожные полосы. Частота интенсивности спиралевидных сполохов под их колпаками резко увеличилась. «Не иначе, почуяли «жареное»!.. — невольно подумалось Николаю. И в этот момент сдвоенным залпом, словно договорившись, ударили гранатометы Сергея и Бориса. Мордовцев же, стрелок совсем не важный из этого вида оружия, во времена службы в армии ему из него не пришлось стрелять ни разу, и на этот раз воздержался. Не палить же, в самом деле, «в белый свет, как в копеечку». Боезапас мог еще пригодиться, и применять его должны были те, кто умел это делать. Другой вопрос, если не останется уже совсем никакого выбора, вот тогда….

Оба выстрела нашли свои цели — кумулятивные заряды впились в нижний обрез обтекателей и высокотемпературная газовая струя, способная прожечь почти любую танковую броню, совершила свою работу. Как это действует на «черепах», ребята так еще и не успели выяснить, так как единственную подбитую так и не успели осмотреть. Но на сей раз, они даже не и не ожидали того, что произошло. Они ожидали увидеть что угодно, но только не то, что увидели на самом деле. После глухих взрывов, сопровождавшимися яркими вспышками, вдруг один за другим послышались два оглушительных хлопка, и все невольно распластались на асфальте, прикрывая головы руками. Над ними с умопомрачительной скоростью засвистали сверкающие осколки колпаков: «черепахи» взорвались, словно кинескопы телевизоров. «Значит, вы не так уж и не неуязвимы! — Подумал Николай. — Или не успели окутаться силовым полем нужной напряженности? И, похоже, что внутри них, как и в кинескопах — вакуум!? Или, напротив повышенное давление по сравнению с внешней средой?»

И все же одна из «черепах» успела совершить свое поганое дело. За доли секунд до взрыва, от нее в сторону пня, за которым укрылся Борис, протянулась длинная струя «белого пламени». И на их глазах, громадный пень… растаял как снег, потек отвратительной на вид слизью. Но Бориса и на этот раз спасла тренированная реакция и опыт боевых действий. Он стремительно откатился почти на середину проезжей части, и успел выйти из зоны поражения смертельного луча. Едва прекратился свист осколков, он неторопливо поднялся. А Сергей, прыжком выскакивая из-за первой подбитой «черепахи», отбросил в сторону отработанную трубу гранатомета и восторженно заорал: «Что получили, ублюдки!? Нас без масла не слопаешь!». Борис же, более старший по возрасту и более сдержанный, на это эмоциональное восклицание, только криво усмехнулся и буркнул: «Главное, мы теперь знаем, что мы можем их бить! А сейчас поехали, пока сюда еще куча «тазиков» не пожаловала!»

— А посмотреть на остатки не хочется? — спросил Сергей, все еще радостно улыбаясь.

— Посмотрим по дороге! Надо поторапливаться! — включился Николай. — Если у нас все получится, успеем еще насмотреться не только на обломки!.. — Он направился к автомобилю, и только сейчас поймал себя на мысли, что в течение обоих, так сказать, огневых контактов с «черепахами», он не испытал чувства страха, а тем более того ужаса, который охватывал его еще сутки назад. Страх, конечно, присутствовал, но не тот парализующий тело и волю, страх перед неведомым, а обычный, присущий каждому нормальному человеку. «Да, человек, наверное, такое животное, психика которого, весьма гибкая, и оттого привыкает почти ко всему!» — Вспомнилось где-то прочитанное, а для себя еще додумал, что русский человек выдерживал испытания несказанно большие, чем так ему думалось, любой другой народ планеты.

Мордовцев, усаживаясь за руль «уазика», переключил мысли на другое, и попытался уяснить для себя: «Почему нам удалось с такой сравнительной легкостью поразить такой вид инопланетных наступательных средств, как «черепаха»? При первом же «знакомстве» с нею, она показалась такой неуязвимой, хотя и полупрозрачной, но окутанная дымкой силового поля. Николай никак не мог понять, почему это силовое поле не смогло защитить «черепаху» от их гранатометов. Но чуть позже на ум пришла догадка, слабо, но логично объясняющая это. Силовое поле — продукт магнитоэлектрической природы и является в первую очередь защитой от лучевого, или энергетического оружия. Возможно там, в заоблачных высях, воюют всевозможными лучеметами, бластерами, плазменными пушками и прочим высокотехнологичным оружием, о котором приходилось читать в фантастических произведениях, являющихся, по сути, экстраполяцией реально существующей и развивающейся технической мысли. И уж если он сам, стал участником поистине фантастической ситуации, в реальность которой в обычное время никто из «серьезных» людей был поверить не в состоянии, то имел полное право сделать для себя такое допущение. А если уж принять догадку за основу, то получается, что их примитивное для инопланетян оружие, основанное на высокой скорости истечения газов — в первую очередь гранатометы, не говоря уже об артиллерии, которой у них в наличии не было, и даже автоматы могут оказаться более эффективными, чем только можно было предположить. Представлялась мультипликационная картинка. Франт-аристократ с тоненькой, инкрустированной драгоценностями, изготовленной из лучших сортов стали, шпажонкой помахивает ею, пританцовывая при этом и, вдруг попадает под удар неандертальца с сучковатой дубиной. В такой ситуации было даже что-то комичное. Но благополучное завершение всей истории вторжения оставалось пока весьма проблематичным и, отогнав игривые мысли, со сдержанным вздохом Николай примостился за рулем «уазика».

12

Не тратьте попусту жизнь на сомнения и страхи.

Р.Эмерсон

После того как, Николай со своей командой из двух добровольцев уехал на «уазике» в одну сторону. А Владимир с Мариной и двумя другими бойцами, укатили в противоположном направлении, для того чтобы, объехав район наиболее вероятной встречи с противником, подобраться к центральной площади с двух сторон, капитан-лейтенант Дымогарев, проводив их задумчивым взглядом, разбил свое немногочисленное войско на три примерно равных отряда. Один возглавил молоденький лейтенант Виктор Нелидов, и ему Дымогарев поручил охрану ГАЗ-66 с вооружением, который они предусмотрительно отогнали во двор за кинотеатром с символическим названием «Отчизна». Командование вторым, чуть более многочисленным, состоящим из отборных гранатометчиков, принял на себя отставной старший лейтенант, назвавшийся Александром Струевым. Третий, по количеству бойцов самым малый, капитан-лейтенант оставил в своем распоряжении.

Инструктируя команды, капитан-лейтенант настойчиво повторял:

— Ребята, постарайтесь не подставляться! Выстрел из гранатомета и тут же смена позиции! Даже не пробуйте рассмотреть результат своего удара. Противник будет представлен, как мне сообщили, только достаточно крупногабаритными целями, размерами где-то с обычный автомобиль. Так, что каждому для начала по три-четыре «Мухи» на руки, будет достаточно. Сомневаюсь, что будет возможность произвести более трех выстрелов каждому из вас! Удастся — прекрасно! Тогда можно будет воспользоваться и остальным запасом. В ГАЗ-66 их еще сотни полторы осталось. В то же время, не забывайте, что главная наша задача — занять делом патрули, взять их на себя, чтобы ребята смогли без излишних «помех» «разобраться» с их «штабом».

Команды быстро рассредоточились между зданиями, находя для себя удобные позиции. Дымогарев приятно удивился, увидев, что казалось собранные с бору по сосенке вояки, действовали довольно слажено. Чувствовались, что какую-никакую боевую подготовку, ребята имели. Капитан-лейтенант подумал, что особенно этому можно и не удивляться — собрались здесь, можно смело считать, лучшие. Лучшие из того огромного числа населения, которым не безразлично, что будет с их городом, что будет со страной, что будет с планетой Земля. Именно такие простые слесари, токари, плотники, в обычное для них время, в этой экстремальной ситуации собрались сюда, чтобы если понадобится пожертвовать собой ради других, ради всего человечества. Большинство из них побывало в локальных войнах в Афганистане, на Ближнем востоке, других странах арабского мира, с которыми у СССР были дружба и «взаимопомощь». «Мы на зависть всем буржуям, мировой пожар раздуем!» — Вспомнилось Дымогареву из произведения Александра Блока «Двенадцать». Ребята готовы были сложить головы там, а теперь от их успеха здесь, зависела судьба и, возможно, сохранение всей человеческой расы в целом.

Возможно, подобные десанты пришельцев высадились во всех городах Земли. И хорошо, если везде, нашлись такие вот парни, отважившиеся противостоять вторжению. Вот тогда можно было бы надеяться на выживание человека, «HOMO SAPIENS — человек разумный, по латыни!» — Вспомнилось Дымогареву.

Послышавшееся со стороны моста легкое посвистывание приближающихся «черепах», смешанное с басовитым гулом «вездехода», оторвали Дымогарева от его размышлений. Вслед за шумами появился и сам «вездеход» в окружении «черепах», двигающихся строем, похожим на звезду, с «вездеходом» в центре. Слова Николая подтверждались. В дело вступал патруль пришельцев. Если бы те заранее не устроили городу смертельную катавасию, капитан-лейтенанту было бы сейчас очень интересно посмотреть и на «черепахи», и на «вездеход», и на гуманоидов, сидящих в нем. Но в данный момент перед ним был враг, и Дымогарев приглядывался сейчас к конструкциям инопланетной техники не с познавательным интересом, а с позиций поиска наиболее уязвимых мест ее эффективного поражения.

Когда последняя пара «черепах» миновала мост через реку Сокол, по этим последним «целям», словно договорившись с обеих сторон улицы, рявкнул сдвоенный выстрел гранатометов. С громким хлопающим звуком, на месте точных попаданий вспухли вспышки пламени, почти совпавшие с гулким эхом и звоном лопающегося оконного стекла, в пятиэтажках, образующих ущелье улицы.

Дымогарев даже не надеялся на такую удачу. Замыкавшие строй «черепахи» оказались уничтожены в первые же секунды боя, и противник по сути, лишился трети своих сил. Но в следующий миг остальные «черепахи» окутались беловато-холодным, но тем не менее нестерпимо ярким для глаз, пламенем. На мгновение Дымогарев попросту ослеп, и пытаясь бороться с этим ослеплением, сдвинул очки-ноктовизор на лоб. К несчастью в таком положении оказался весь отряд, видимо бойцы в должной мере не смогли принять к сведению изложенные им на инст-руктаже знания и воспользоваться ими. Да что бойцы, для самого капитан-лейтенанта, предполагавшего нечто подобное, это действо «черепах» оказались достаточно неожиданными.

В следующую секунду от «черепах», расположенных по бокам строя, пользуясь некоторым замешательством отряда, ударили бесшумные тонкие струи мер-цающего в воздухе, бело-голубого искрящегося пламени. Эти струи нашли свои жертвы: первых стрелков-победителей, не успевших адаптироваться после ослепления. И хотя те, в последний момент, практически рефлекторно разрядили по второму комплекту гранатометов, теперь уже вразнобой, выстрелы их ушли мимо целей. Только один заряд, по касательной задел центральный «вездеход», прежде чем вонзиться в стену дома, прожигая в его цокольной части дыру и расплескавшись по ней ярким оранжевым пламенем. Но остальные ребята опомнившись, дружно вдарили по оставшемуся в строю контингенту патруля. Зарядов не жалели от злости за погибших товарищей, которые были потеряны в первые минуты боя.

Еще три громких хлопка, привычный оранжево-желтый огонь, казавшийся родным в этом мире тьмы, залил все пространство проезжей части от тротуара до тротуара. Занялись веселыми огоньками и несколько автомашин у обочин — и это уже грозило пожаром. Дымогарев понял, что половины выстрелов можно было и не делать, в каждую «черепаху» вонзилось по три-четыре заряда. «Вездеходу» доста-лось два попадания, а один выстрел прошел мимо. Это объяснялось просто — от «черепах» опасались белых струй, и потому большинство бойцов целило в них, в то время как «вездеход» еще никак себя не проявил и если даже обладал более страшным вооружением, бойцы инстинктивно опасались его меньше, словно штабную машину в сравнении с танком.

Но работу нужно было заканчивать и еще три попадания остановили «везде-ход». И даже после этого он казался целеньким и невредимым, когда колпак обтекателя его взвился как подброшенный катапультой и, достигнув в падении дорожного полотна, покатился по нему почти беззвучно. Из «вездехода» как тараканы выскочили три фигуры гуманоидов, поливая все вокруг бледными «шнурками» белесых лучей из своих коротких палочек-дубинок, совсем не похожих на оружие. Но видимо дальность этих излучателей была рассчитана на ближний бой и, ни до одного из людей-стрелков они не доставали.

Вот теперь капитан-лейтенант понял, что наступил его черед вступить в бой. Поймав в прицел мечущихся, словно заводные игрушки, гуманоидов, Дымогарев угостил их серией гранат из своего АГС. Осколочные гранаты рванули под ногами у двоих, а третьему одна из гранат попала куда-то в область груди и гуманоид, словно взорвался с нею вместе. Его буквально разнесло на куски. По зловещей иронии боя в тот же момент полыхнул «вездеход», уже самостоятельно, без дополнительных выстрелов, видно, наконец, подошло время кончины от ранее попавших зарядов. Шарообразный, наполненный ярким оранжевым светом, взрыв «вездехода» окутал своим плотоядным пламенем останки корчившихся до этого рядом с ним остальных двух гуманоидов. В это же время взорвалась и одна из занявшихся до того огнем, автомашин. От такой какофонии во всех близстоящих зданиях, по-видимому, уже не осталось в окнах ни одного стекла. Стало так светло, что на некоторое время надобность в приборах ночного видения отпала.

После этого наступила тишина, слышно было только негромкое потрески-вание пламени на горящих автомобилях. Все произошло очень быстро, так что в горячке боя ребята сразу и не поняли, что остались без противника. И тогда ликующий рык из двух с половиной десятков глоток взлетел над улицей: «Ура-а-а!»

Капитан-лейтенант Дымогарев, в целях пресечения несвоевременной эйфории, гаркнул тоже совсем не тихо: «Не расслабляться! Пока выдалась пауза, пополнить боекомплект и по местам! «Ура» будем кричать позже, когда все закончится!»

Несколько темных человеческих силуэтов мелькнули в сторону ГАЗ-66 и вот они уже возвращаются нагруженные трубками гранатометов. Еще мгновение и они растворились между зданиями. По обочинам в беспорядке стояли автомашины различных марок и грузоподъемности. Две из них сейчас мирно догорали, чадя темным дымом, при царящей черноте казавшимся даже светлым. Кое-где среди этого скопления техники несколько гранатометчиков оборудовали для себя места для засады.

Улица на некоторое время опустела. Виднелись только потрескивая тлели ос-татки автомашин и инопланетной техники пришельцев на закопченном дорожном полотне. Зловеще зияли проемы окон без стекол, в зданиях, из которых никто из жителей не высовывался. Наверное, бывает так, что страх оказывается сильнее любопытства.

Пауза оказалась недолгой. С противоположной стороны реки послышался уже ставший знакомым посвист «черепах». По нестройной разноголосице Дымогарев прислушавшись, пришел к предположению, что «черепах» этих там что-то уж больно много. Вспомнив состав первого патруля и сопоставив с услышанными звуками, капитан-лейтенант пришел к выводу, что на этот раз на них надвигалось не менее десятка этих проклятых инопланетных механизмов и, что справиться с ними будет совсем не просто, а быть может, и невозможно.

13

Отвага — меч и щит, и разум храбреца.

В. Альфьери

Взяв крутой подъем автомобиль, наконец, вкатился в сравнительно обитаемый квартал города. По пути Николай думал, что им, по сути, посчастливилось уполовинить один из патрулей пришельцев. Если отрядам Дымогарева удалось повоевать хотя бы на таком же уровне, то по городу сейчас должно было болтаться где-то всего двенадцать-пятнадцать «черепах» и «вездеходов», и это радовало. Появились реальные шансы на то, что общие задумки сработают так, как надо.

Пока что им пришлось принимать бой в местах, где жилых домов поблизости не было — только строения инфраструктуры промышленного и коммунального назначения, в настоящий момент пустующими. Теперь же команда достигла мест, где между небольшими промышленными предприятиями, хотя и полукустарного типа, по вполне понятным причинам простаивающим, и сейчас не производящими малейшего шума, оазисами стояли островки жилых массивов, состоящих из двух-трех зданий окруженных едиными заборами — когда фигурно-решетчатыми, когда просто дощатыми. Постройки все были сороковых-пятидесятых годов и отличались низкой этажностью — по три-четыре, редко пятиэтажные. Именно в этом местечке стоял двухэтажный дом с огороженным двором, в котором когда-то прошло детство Николая. Уже почти совсем забывалось, что детство его прошло не здесь, а в другом мире, хотя и весьма похожем на этот. И когда он временами вспоминал об этом, сердце сдавливало кратким приступом тоски. Тоски по Татьяне, дому, по привычному окружению. Но всегда, в такие моменты, Николаю удавалось тут же, взять себя в руки. Он понимал: если ему не удастся выжить в этом мире — то и надежды добраться до своего, у него, уже тем более не останется никакой. И тут же появлялась предательская мысль: «А имеются ли эти шансы вообще? Даже если у нас все получится: отобьемся мы от пришельцев, не придется ли мне доживать свой век в этой реальности? Реальности, в которой пока не обнаружилось даже признаков моей жены, где наиболее близко я, так сказать, наново сошелся только с одним из своих друзей — Владимиром. И в то же время на семейных фотографиях, наряду с другими знакомыми, были люди, которые мне, оказавшемуся здесь, были совсем незнакомы! Как быть с этими «друзьями»? Знакомиться заново? Не буду же я рассказывать всем, как поведал Владимиру, кто я такой на самом деле, откуда я появился или, как мне думалось, обменялся разумом со своим двойником!»

«Одно было ясно — прежней жизни уже не вернешь, придется вживаться в свою новую реальность! Или в роль? А играть кого? Самого себя? Придется досконально выяснять свою здешнюю биографию, или хотя бы, какие в ней были отличия от истинно моей! Задача совсем не из простого ряда! Но все это будет в будущем, если будет?.. А сейчас будем решать проблемы настоящего!»

Николай поискал глазами свой «бывший» дом. Когда-то своим парадным он выходил на улицу, по которой они сейчас поднимались, и хотя двери эти всегда были забиты изнутри и вдобавок заложены всяческим хламом, который в свою очередь жалко было выбрасывать окончательно, эти парадные двери снаружи придавали зданию довольно респектабельный вид. В те времена первый этаж здания занимала военная строительная организация, в которой работали родители Николая, а несколько ведомственных квартир, в том числе и их, находились на втором этаже. Но когда Николаю исполнилось лет пятнадцать, организация расширилась, квартиры перестроили в кабинеты, парадный вход ликвидировали, пристроили еще один корпус, а всех жильцов переселили в другой район города. Теперь этот дом перестал быть жилым, да и располагались в нем уже другие организации, хотя отдаленно и имеющие отношение к вооруженным силам. За прошедшие годы здесь очень многое изменилось, но, тем не менее, этот квартал Николай знал весьма прилично. Не то, чтобы он мог передвигаться по нему с закрытыми глазами, но уж с прибором ночного видения, особых трудностей для него это не составило бы.

Именно здесь он собирался покинуть автомашину и продолжить свой путь пешком, отправив Сергея с Борисом в «автономное плавание». Самое интересное, что по незаметным улочкам, отсюда совсем недалеко, так сказать, «подать рукой», оставалось до самой площади — цели всего рейда.

Николай прижался к бордюру и заглушил двигатель, собираясь уступить место водителя Борису. Как только двигатель умолк, до них донеслись звуки возобновившейся канонады, причем чуть переместившейся от предыдущего места вправо — ребята Дымогарева снова вели бой — было, похоже, что они отвлекли на себя почти все патрули инопланетян. Из динамика радиостанции доносились эмоциональные выкрики с носимых радиостанций самого капитан-лейтенанта и обоих его офицеров-помощников, отнюдь не всегда благозвучные. Соблюдение радиомолчания для них уже совсем потеряло смысл, и опасаться пеленгации им тоже не приходилось, а вот группе Николая, да и Владимира, поступала хотя бы косвенная информация о ходе битвы. Специального комментатора никто, конечно, не предусмотрел, да и отвлекаться на ведение монологов им было совсем не с руки. Если судить по этим звукам, бой протекал с переменным успехом — но свою жизнь ребята продавали дорого.

Николай выбрался из автомобиля наружу, повесил на плечо «чудо-автомат»- продукт дизайна Владимира и, пожелав ребятам удачи, стараясь держаться близ заборов, двинулся в сторону площади. Двигатель «уазика» взревел, и чуть вывернув влево, машина лихо тронулась по прямой, продолжая движение по той же улице, по которой они катили и раньше. Она быстро удалялась — Борис, в отличие от Мордовцева, был куда более опытным водителем.

Николай находился возле ворот своего бывшего дома, когда слуха достиг уже изрядно надоевший свист «черепах». Один из них доносился с той стороны, откуда они только что приехали, а еще два, причем один из них более басовитый, слева, с боковой улочки, по пути движения автомобиля. Николай предположил, что это ос-татки того патруля, с которым им уже пришлось иметь дело. Тогда в его составе осталось две «черепахи» и один «вездеход» с гуманоидами.

— Обложили, сволочи! — Выругался он и мысленно пожелал ребятам удачи. Им теперь было важно оторваться от пришельцев, как можно дальше. Даже не вступая в бой, они отвлекали агрессоров от нужного района города. Они сейчас отвлекали их даже от Николая, уводя в другую сторону.

Николай уже не мог видеть уехавшего автомобиля, а свист «черепахи» усилился, и, сияя всеми своими огнями, она на довольно большой скорости пронеслась через перекресток и устремилась вослед за его бывшим «уазиком». В этот момент, свистящий звук резко оборвался, но по тому, как у Николая сразу заложило уши — перепонки ощутили легкое давление, он понял, что звук скачком перерос в ультразвук. Это говорило о многом: или скорость «черепахи» возросла или…, и в следующий миг Николай понял, что означает это «или» — яркая и мощная вспышка белым заревом полыхнула в том направлении, куда она умчалась. Каково действие этого пламени, видеть Мордовцев не мог, но можно было предположить, что действие его было поистине непостижимым. Времени на догадки не оставалось — с улочки перпендикулярной основной, на перекресток выплыла еще одна «черепаха, и, совершив одновременно крутой, и в то же время плавный левый поворот, устремилась вслед за первой.

И вот с басовитым полусвистом-полугулом, на перекрестке появился «вездеход» с «зелеными человечками». Но он не спешил следовать за своими двумя «помощницами» а замер, зависнув как раз над центром перекрестка. Его боевых возможностей Николай не знал совсем, все оставшиеся неиспользованными гранатометы остались в «уазике». Да и если бы у него был хотя бы один гранатомет, все равно обращаться с ними Николай практически не умел. Опасливо оглядываясь, он скользнул в подворотню, но любопытство заставило еще раз посмотреть на «вездеход». Освещения под прозрачным обтекателем не было, и даже в прибор ночного видения он не смог рассмотреть самих гуманоидов. Николай питал слабую надежду на то, что и они не могут видеть его на таком расстоянии. Но чем больше он об этом думал, тем эта надежда казалась ему все более иллюзорной. Если принять во внимание, что стоящая вокруг чернота была наведена именно пришельцами, то она им по крайне мере, не должна была мешать, а возможно как-то и помогала.

Поэтому Мордовцеву показалось самым разумным, как только можно тихонько, скрыться подальше от «братьев по разуму». А если он уже сейчас у них как «на ладони»? Тогда оставалось только как в том анекдоте: «Чего думать? Трясти надо!» То, есть, другими словами «делать ноги», благо в лабиринте этого микрорайончика, Николай ориентировался не в пример лучше «заоблачных пришельцев».

Бегом он пересек двор, нашел в заборе пролом — две доски были вынуты, и сколько бы забор не ремонтировался — брешь эта появлялась вновь и во все времена. Так было в годы его детства, так было и сейчас. Эта дыра в заборе была чем-то вечным и неизменным, можно сказать символом постоянства уже нескольких поколений жильцов этого двора. Миновав этот «символ», Николай оказался в небольшом фруктовом садике, сейчас диком и заросшем бурьяном. Когда-то здесь располагалась территория детского сада, который со временем то ли куда-то перевели подальше от близрасположенного завода, то ли совсем ликвидировали, а до освободившейся территории у городских властей не «доходили руки».

Путаясь ногами в высокой траве, Николай наискосок пронизал этот заповед-ник, огибая фруктовые деревья, благо с ноктовизором видимость была приличная. С ходу перескочил невысокий облупленный кирпичный забор — в детстве казавшийся высокой крепостной стеной старинного замка. За этим забором находился литературный музей области. В небольшом дворике был разбит миниатюрный парк, с цветочными клумбами под сенью старинных вязов. Клумбы были ухоженными и у Николая даже не «поднялась нога» топтать результат кропотливого труда неизвестного садовода, и, перепрыгивая через эти клумбы, чтобы сократить путь среди извилистых аллей, он постарался пересечь этот двор поскорее.

Входная калитка к его счастью оказалась без замка, только через замковые ушки была замотана, хотя и толстой, но мягкой проволокой, с которой все же, при-шлось какое-то время повозиться. Но другого выхода не было: забор здесь был на-много выше. Выскочив наружу и петляя по известным ему закоулкам, Николай надеялся как можно дальше уйти незамеченным от «вездехода» пришельцев. Но когда он пересек неширокую улицу и перебирался через забор из фигурно витых металлических прутьев, для того, чтобы нырнуть в очередной неприметный двор, то услышал басовитый посвист «вездехода», доносившегося с того перекрестка, где Николай находился совсем недавно. И если судить по силе гула, она неумолимо приближалась именно в его направлении. Было ли это случайностью? На всякий, так сказать «пожарный случай», Николай решил воспользоваться уже испытанным способом: вбежал в подъезд жилого четырехэтажного дома, во дворе которого оказался. Помнится, в прошлый раз это помогло, но тогда они с Владимиром скрывались от «черепахи», являющейся, как теперь убедились, киберавтоматическим устройством. Теперь же Николая преследовала, хорошо, если он ошибался, мобильная команда гуманоидов.

Первый этаж здания занимал продуктовый магазин. Магазин этот Мордовцеву помнился с детства. В шестидесятых годах он с друзьями, бегал сюда за вновь появившемся деликатесом — воздушной кукурузой. Она вдруг обильно появилась во всех магазинах, но на следующий год, впрочем, она так же стремительно исчезла из продажи.

Тяжело дыша, Николай взлетел сразу на площадку второго этажа, и остановился перевести дыхание. Хорошо, что он по примеру Бориса с Сергеем не стал надевать противогаз, необходимости в котором, как теперь можно было убедиться, больше не было. Иначе, Николай, как ему думалось, уже задохнулся бы. Далекие армейские забеги в противогазах остались в прошлом, сноровка была уже не та. Стараясь усмирить прыгающее в груди сердце, он напряг слух, пытаясь уловить гул «вездехода». И, конечно же, дослушался. Свистящий басовитый звук приближался и приближался. Прижавшись к стене между дверями квартир, Николай замер в оцепенении, пытаясь на слух определить местонахождение «адской машины» пришельцев. Гул, достигший наивысшей точки звучания, внезапно оборвался. Наступила тишина. Для себя Николай сделал вывод, что «вездеход» остановился. И, похоже, остановился почти у самых дверей подъезда.

«Как же они смогли меня засечь? — В смятении думал Николай. — И если смогли, то, каким образом? Если только, по тепловому излучению тела?! В постепенно охлаждающейся без воздействия солнечных лучей атмосфере, под «черным куполом города», не нужно было иметь какой-либо совсем уж хитрой аппаратуры, для фиксирования инфракрасного излучения. Вопрос стоит несколько иначе — насколько такие приборы «зеленых человечков» превосходят земные аналоги. Смогут ли они «рассмотреть» мою фигуру сквозь стены жилого дома?»

От раздумий Николая отвлекли шаги. Вернее, именно как шаги он идентифицировал для себя услышанные звуки. Этот «стуко-шорох» никак не напоминал человеческую поступь, в привычном для людей смысле. И в тот же момент, вопреки совсем недавним размышлениям о своей отваге, животный первобытный страх охватил Николая с такой силой, что тело его на какой-то миг оцепенело. Возникло ощущение, что имей он шерсть на коже, то эта шерсть в данную минуту встала бы дыбом, как у ощетинившееся собаки или кошки. Мордовцев ничего не мог с собой поделать и ничего не соображал. Ужас думал за него. Ужас сорвал Николая с места и заставил бежать вверх по лестнице, причем ноги инстинктивно ступали, почти не производя лишнего шума.

Между тем странные звуки, похожие на стук множества металлических лапок, раздавались уже на ступеньках подъезда. На короткий миг страх отпустил Николая, уступив место жгучему любопытству. Он остановился и сквозь перила лестницы взглянул вниз на входную дверь. Расположение лестничной клетки в этом старом доме было таким, что в центре оставался своеобразный ствол-шахта между пролетами, позволявший даже с верхнего этажа видеть, что происходит на входной площадке первого этажа. С визгливым пискосвистом, входная дверь вспыхнула призрачным кратковременным пламенем и, в следующий миг ее не стало. Она словно моментально растаяла. В пустой проем заскочило что-то серебристо поблескивающее, очертаниями напоминающее не то гигантского паука, не то морского краба, размерами с крупного пса ньюфаундленда.

Вопреки ожиданиям, что его уже больше ничего испугать не может, после только что отпустившего ступора ужаса, Николай вновь испытал сильнейший шок. Леденящий душу шок, основанный на невероятной чужеродности увиденного. Если «краб» — это механизм, то чуждость технологии, отличие от всего, что Николаю известно на Земле, вызвала сильнейшую ксенофобию. Даже «черепахи» с «вездеходом» гуманоидов по сравнению с «крабом» казались почти родными.

Механизм? Или все же существо? «Краб», быстро перебирая суставчатыми конечностями, количество которых было трудно определить в движении, стреми-тельно вскарабкалось на площадку второго этажа и на мгновение замерло почти на том же месте, где Николай недавно находился. Потом раздался взвизг, и ближайшая квартирная дверь растаяла. Процесс сопровождался вспышкой того же туманного синего света, что Николай наблюдал с дверью подъезда. И следующий миг серебристая бестия, перебирая множеством металлизированных лапок, метнулась в образовавшийся проход и скрылась в недрах квартиры. Послышались истошные крики ее обитателей, резко оборвавшиеся после пискливого взвизга, и отблески белого, уже видимого Николаем раньше при «знакомстве» с «черепахой», пламени, отразились на противоположной стене, высветив дверной проем. Получалось, что для уничтожения живой и неживой материи использовались разные виды излучений?..

Хотя, не видя результатов, судить об этом было преждевременно.

«Краб» выскочил из уничтоженной квартиры и устремился к следующей двери. И все повторилось. Похоже «краб» каким-то образом определял, что там находятся люди. Если пришельцы каким-то образом следили за Николаем, то «краб» по-видимому, искал его, и, не имея способности различить индивидуальности, уничтожал теперь все живое, попадавшее в поле его «зрения». Когда Мордовцев это осознал, то почувствовал себя убийцей. По сути, он «навел» инопланетных монстров на жилой дом, на ничего не знающих, ни сном, ни духом, не подозревающих об опасности и совсем не заслуживающих такой жуткой смерти, людей.

«Краб», «обработав» уже две квартиры, устремился к третьей, когда Николай справился, наконец, со своим оцепенением. Рванув с пояса гранату Ф-1, ощущая сквозь перчатку ее ребристую поверхность, он не думая, поможет ли это, сдернул с нее предохранительную чеку и швырнул ее вниз, целя в «краба», чуть приостано-вившегося перед дверью третьей квартиры. Падая ничком на лестничный марш последнего этажа, Николай подумал, что взрыв гранаты даже в непосредственной близости от квартиры все равно причинит меньше вреда, чем деятельность инопланетного механизма. В следующее мгновение сильный взрыв раздался внизу и потряс весь объем лестничного пространства. Замкнутый характер взрыва вызвал потрясающий оглушающий эффект. Уши заложило словно ватой, несмотря на то, что, падая, Николай постарался зажать их руками. Засвистали и защелками по стенам осколки, чувствительно тряхнуло взрывной волной, а лестничный марш под ним, качнуло, как при землетрясении в два-три балла по шкале Рихтера.

Странно, но взрыв «родной» гранаты окончательно вымыл из сознания ощущение страха, и Николай, как только прекратился шорох осколков, быстро вскочил на ноги и с напряжением посмотрел вниз, стремясь разглядеть результаты этого взрыва. Одна из квартирных дверей была сильно иссечена осколками, а оказавшаяся ближе к эпицентру, вернее ее развороченные остатки еще как-то держались на искореженных петлях. И среди обломков дверей и кусков штукатурки, присыпанный густой пылью, Николай увидел опрокинутый корпус «краба», уже без сияния, судорожно подрагивающего конечностями. Теперь с трудом можно было вообразить, что это создание совсем недавно могло внушать ужас. «Внушать в прямом смысле! — Мелькнула мысль в голове Николая. — Если «краб» наряду со своим «визгом» мог генерировать какие-либо волны инфразвукового диапазона, то страх, который я испытывал какие-то минуты назад, был наведенным и становился вполне объяснимым».

Хотя Мордовцев и сомневался в действенности простой гранаты, но взрыв ее оказался, тем не менее, достаточно эффективным. «Еще покувыркаемся! — Подумал Николай. — Вот так, запросто, вам нас не уничтожить! — Мысленно обращаясь к пришельцам. — И всякая светящаяся и визжащая нечисть вам не поможет!»

Теперь оставаться в подъезде ему уже смысла не оставалось, да и находиться здесь как в мышеловке, тоже не хотелось. Но выход блокировал вражеский «везде-ход», и выбираться из этой ловушки можно было только через верх, то есть через чердак. Хорошо, что здание было старым — в новомодных постройках, Николай не смог бы ни гранату швырнуть, ни увидеть что-либо тоже. Да и выбраться на крышу, да еще спуститься с нее вниз, было бы проблематично. Здесь же имелся объемистый чердак, а по торцу здания ему помнилась пожарная лестница.

Когда Николай при помощи штык-ножа пытался справиться с небольшим, но оказавшимся довольно крепким замком чердачного люка, в подъезд заскочили уже два «краба» и с тупой методичностью, что подтверждало их механическую сущность, принялись за оставшиеся квартиры, снова начав со второго этажа. Но теперь Николай уже ничем не мог помочь жильцам, граната у него оставалась только одна, а путь к площади мог оказаться весьма тернистым. Под взвизги «крабов» дужка замка, наконец, отломилась и, приподняв дощатый люк, Николай вскарабкался в чердачное помещение. Понимая, что люк является такой защитой от эффективного оружия «крабов», которую даже символической назвать было нельзя, он все же прикрыл его за собой и стал осматриваться в поисках чердачного окна выходящего на крышу. К его удивлению, с «кошачьим глазом» видимость здесь была даже лучше, чем на улице. В который раз Николай подумал, что без прибора ночного видения он сейчас был бы как слепой котенок, да и скорее всего в этих условиях не добрался бы даже сюда.

Слуховое окно обнаружилось на противоположном торце крыши, к везению Мордовцева, прямо напротив верхнего окончания закругленных поручней пожар-ной лестницы. Высоты, особенно большой, Николай боялся всегда, и не стыдился в этом признаться, в свое время из-за этого ему не удалось попасть на службу в воздушно-десантные войска в отличие от своего друга Владимира. И будь сейчас белый день, не известно, каких бы трудов ему стоило бы спуститься по этой пожарной лестнице. Но сейчас стояла ночь, которую Николай мог с полным основанием осмелиться назвать абсолютной, и хотя прибор ночного видения делал эту ночь прозрачной, но все же, он как-то чуть затушевывал расстояние. Благодаря этому обстоятельству Николай почти не испытывал страха, и спустя какие-то несколько минут оказался на твердой земле. Сначала он ощущал прямо-таки непреодолимое желание бежать. Бежать как можно дальше и от этого дома, и от «вездехода», стоявшего перед ним.

И все же интуиция заставляла стоять на месте, не позволяя оставлять в тылу вражеский патруль. Наоборот, приняв все меры, чтобы оказаться незамеченным, Николай выглянул из-за угла. «Вездеход» стоял на земле, неподалеку от зияющего без двери второго от него, подъезда. К удивлению Мордовцева, прозрачный колпак обтекателя был откинут. Один из гуманоидов находился внутри механизма и «колдовал» над аппаратурой. Из подъезда доносились взвизги «крабов», добравшихся, наверное, уже до четвертого этажа. Остальные двое в своих массивных скафандрах, стояли рядом с «вездеходом», негромко переговариваясь, как он подумал, по внешней связи, голосами низкого тембра. Николай, будучи когда-то участником художественной самодеятельности, определил бы эти голоса чем-то средним между басом и баритоном. Хотя это и могло быть причудами динамиков на их скафандрах. В руках, именно в руках, ибо клешнями их передние конечности назвать было явно нельзя, они держали что-то напоминающее короткие жезлы древнеримских центурионов. «Ручное оружие?» — Подумал Николай, а у самого, если можно так выразиться, «зачесались руки». Вспомнилась почти аналогичная ситуация, когда он наблюдал за выездом патрулей пришельцев с площади. Вспомнилось и тогдашнее жгучее желание уго-стить незваных гостей из подствольного гранатомета. Но тогда вокруг было скопление чужой техники, и совсем рядом висел космический корабль пришельцев, обладающий неизвестными человечеству боевыми мощнейшими свойствами, а теперь Николай с ними был почти «на равных». И он дал волю своему желанию. Тщательно прицелившись во внутренности «вездехода», стараясь найти место, где граната могла наделать как можно больше вреда, да и оператора не пощадить, Николай, мысленно сплюнув трижды через левое плечо, плавно нажал на спуск. И сразу закрыл глаза, отпрянув за угол, чтобы не ослепнуть от вспышки взрыва и уберечься от осколков.

А рука уже сжимала ребристую поверхность ручной гранаты: перезаряжать подствольник времени уже не оставалось. Чуть приоткрыв глаза, чтобы зафиксировать цель, Николай метнул Ф-1 в том же направлении, вновь укрывшись за спасительным углом здания. Едва дождавшись окончания града осколков, он выскочил из-за угла и, перепрыгивая через невысокий штакетник палисадника, за которым произрастал аккуратно подстриженный декоративный кустарник можжевельника, сейчас безжалостно посеченный осколками, он занял положение «с колена». После чего открыл огонь из автомата, целясь в клубы еще не развеявшегося дыма, отцвеченного в приборе ночного видения в зеленоватый оттенок. Наугад выискивая в этом дыме силуэты лежащих на земле тел пришельцев, он, стреляя по ним короткими очередями, опустошил один магазин из связки и, перевернув ее, вставил второй.

Передернув затвор автомата и, изготовившись к стрельбе, Николай короткими прыжками, петляя вправо-влево, как когда-то учили в армии, начал сближение с «противником». Его лихорадило, не терпелось увидеть результаты своего первого в жизни настоящего боя, боя в котором он принимал непосредственное активное участие и стрелял в реального врага. Возможно, он поступил безрассудно, но это был не только его первый бой, но и первый бой с самими «зелеными человечками», где Николай не был сторонним наблюдателем. Оттого, что, наконец, добрался до пришельцев, причем не до механизмов, а непосредственно до них самих, он испытывал удовольствие, сходное с той эйфорией, что охватывает после первого поцелуя с первой и любимой девушкой.

Дым медленно рассеивался и, стало видно, что «вездеход» внешне почти не пострадал, чего нельзя было сказать о его «внутренностях». Пару кресел снесло с креплений, и изломанное тело пришельца лежало среди крошева приборов. Весь двор был усеян осколками стекол, взрывной волной выбитых из окон здания. Ос-тальные двое гуманоидов лежали чуть поодаль от аппарата. Один из них внешне выглядел целым и лежал навзничь. Целым казался и прозрачный шлем на нем. Второму повезло меньше. Его оторванная рука, все еще сжимавшая «жезл», лежала шагах в трех от изуродованного взрывом гранаты тела, с разбитым шлемом, все еще как-то держащимся на шейных креплениях скафандра. Все вокруг было залито и забрызгано липкой жидкостью, такая же жидкость еще сочилась из остатков тела — кровь, как понимал Николай. Вот только цвет ее в существующем освещении, вернее отсутствии освещения, ибо прибор ночного видения не мог передавать цветовую гамму, рассмотреть возможности не было. На области запястья оторванную руку охватывал светящийся изумрудным светом, очень ярким в приборе ночного видения, массивный браслет причудливых очертаний. Возможно, он был совсем другого цвета, но узнать это сейчас, Николаю было не дано.

Сознание отметило, что не слышно истерических посвистов «крабов» внутри здания. Видимо они управлялись из «вездехода» и теперь, после уничтожения аппаратуры в нем, они оказались без источников сигналов дистанционного управления, прекратив свою деятельность, что еще не говорило о том, что они перестали представлять опасность. «Крабы» теперь, по всей видимости, стояли где-то в недрах жилого дома без движения. Проверять это предположения было сейчас просто некогда. Перед Николаем лежало тело еще одного гуманоида, выглядевшего практически не поврежденным. Осторожно, держа его на прицеле автомата, Мордовцев приблизился к этому телу. Очень хотелось поближе взглянуть на существо — продукт инопланетной эволюции. Человеком его Николаем по-прежнему называть не хотелось. Инопланетный индивидуум обтягивал скафандр-комбинезон, из чуть поблескивающей, как зеркало, или выразиться почти научным слогом, с высоким коэффициентом отражения, ткани. Полупрозрачный шлем все также закрывал его голову. «Жезл» он выронил, и тот находился метрах в полутора от хозяина. Оба запястья его также охватывали браслеты. Николай не сразу смог заставить себя взглянуть на голову пришельца, его лицо. Если судить по тому, что они проделали с городом, то по теории Ломброзо, они должны были бы выглядеть по истине чудовищными монстрами, пострашнее «крабов».

Но к его, не сказать, чтобы такому уж сильному удивлению, ибо издали Нико-лай уже видел их ранее, физиономия «монстра» оказалась вполне, на его взгляд, обыкновенной, причем своими чертами чем-то неуловимо напоминающей сканди-навский или прибалтийский, типы расы. По характерному, крупному подбородку, Николай определил бы его пол, как мужской, но было ли так на самом деле? Кто его знает!? Голова со светлыми, с металлическим оттенком, коротко остриженными или не совсем отросшими жесткими волосами, словно частым ежиком, покрывающими череп.

Более подробно рассматривать пришельца времени уже не оставалось, и Николай уже хотел повернуться и покинуть место сражения, когда краем глаза уловил медленное движение его левой руки, по направлению к правой. Рука тянулась к правому браслету. Не зная, что может за этим последовать, тем более пришелец, как оказалось, еще дышал, и не зная, что за мыслительные процессы происходят в его неземной голове, и какую очередную гадость она может выдумать, Мордовцев почти на уровне инстинкта, короткой очередью из автомата, продырявил ему лоб, чем прекратил всякие поползновения к шевелению конечностей. Короткая очередь из двух патронов проделала в прозрачном шлеме два маленьких отверстия, от которых стекловидная поверхность шлема моментально покрылась паутинами трещин, скрыв «лицо». Но отверстия в его голове, образовавшиеся от попадания пуль Николай заметить успел. Это убедило, что теперь-то уж его противник наконец-то мертв.

Но своими предсмертными потугами, он вызвал у Николая дополнительный интерес к браслетам. Ведь для чего-то они должны были служить? И если судить, что пришелец тянулся к браслетам на последнем издыхании, то они должны выполнять наверняка какую-то важную функцию. Какую функцию, почему и как можно было разобраться и после, но для этого Николай решил захватить браслеты с собой. Никогда не имел мародерских наклонностей, но цели были, можно сказать, научные. Вот только перед ним образовалась проблема, как эти браслеты снять, ибо никаких замков или защелок на них видно не было.

Рукой в перчатке Мордовцев потрогал браслет. На ощупь он был твердым и казался цельнометаллическим и неотделимым от ткани скафандра. И тут Николай снова поступил как в анекдоте про ограниченного в умственном развитии советского офицера: «Чего думать, трясти надо!» Николай потянул на себя браслет, пытаясь стянуть его с руки. К его удивлению эти действия принесли свои плоды — браслет довольно легко снялся, будто был резиновым, не помешала даже кисть руки. Причем при этом он не изменил своей формы. Только сейчас Николай заметил, на что раньше в горячке боя не обратил внимания, что кисть гуманоида ничем от человеческой руки почти не отличалась — те же пять пальцев, с отставленным одним из них, как у людей, большим. Только длина их была немного большей, а суставы под перчатками скафандра не различались. Сходными были пути эволюции? И называя пришельцев «обезьянами», Дымогарев, возможно, оказался совсем недалек от истины.

С левой руки «братика по разуму» браслет снялся с той же легкостью, и вот теперь Николай, уже наедине с другой трудностью — куда положить эти браслеты, чтобы их не перепутать — на вид они казались идентичными, а карманов на костюме Л-1 не предусмотрено. Единственным местом, куда можно было положить что-либо, была сумка противогаза, но там они неизбежно перепутаются. Может быть, они и взаимозаменяемы но, не зная фактически никаких свойств этих браслетов, не хотелось уже в самом начале знакомства с ними, начинать с неизвестных проблем. Выход для себя он нашел почти на «автопилоте»: правый браслет положил в противогазную сумку, а левый, расстегнув портупею, продел через него ремень, тем самым, повесив браслет почти у самого пояса. Теперь он находился на Николае, и находился вне контакта со своим собратом. Найдя, таким образом, выход из положения, Мордовцев больше не стал задерживаться на месте побоища — не хватало еще, что бы его прихватил другой патруль гуманоидов, с которым он уже точно не был в состоянии справиться. За то, что он еще жив, и вокруг пока больше не шныряют «черепахи» врага, Николай без сомнения должен был быть благодарен команде Дымогарева, оттянувшим на себя большую часть сил противника. И теперь Николай в таком быстром, с каким только мог, темпе, продолжил свое движение.

Для того, чтобы достигнуть площади, оставалось осилить еще два квартала, а чтобы добраться до тайника, пересечь еще одну улицу. Стараясь ни на что не отвлекаться, Мордовцев при своем продвижении только сейчас начал обращать внимание на то, что начинает почему-то испытывать холод. На ходу он поежился и постарался ускорить движение. Вообще-то после того, как город оказался под черным куполом, этого можно было ожидать, только, ему казалось, не так быстро. Солнечные лучи уже не прогревали землю. Уже вторые сутки тепло могло сохраняться только в зданиях, но и земля не могла так уж быстро остыть. На какое-то время должен был создаться и парниковый эффект. Даже без доступа солнечных лучей, тепло, накопленное почвой и зданиями, отдавая его в окружающее пространство, по его мнению, должно было бы сначала, наоборот, повысить температуру воздуха. Только после это должно было наступить похолодание. Если только Николай пропустил этот момент, занятый в то время другими проблемами?

Стараясь сосредоточиться на выполнении своей основной задачи, он до поры, до времени, отодвинул эти размышления на второй план, и настороженно оглядываясь по сторонам, продолжал двигаться к цели. При этом Николай держался поближе к стенам зданий. Они пока еще излучали хоть какое-то тепло, что по его предположению могло помочь остаться незамеченным для тепловых сенсоров пришельцев. Думалось, что именно по теплу тела они, совсем недавно смогли выследить Николая.

Прошло совсем немного времени и, добравшись до заветного кустика, Николай склонился над десятикилограммовым запасом пластита. Вещмешок со смертоносным грузом и запалами в карманчиках рюкзака, он примерил на спину. Затягивая крепежный ремешок на груди, он обратил внимание, что дует пока легкий ветерок, что его несказанно удивило. Ветру под «куполом» просто неоткуда было взяться. По пропотевшему под комбинезоном телу пробежала ощутимая волна холода. Ветерок же, к удивлению Николая, все усиливался, и вместе с ним все сильнее возрастало чувство холода — он даже начал ощущать покалывание в мочках ушей, как от мороза, а в носу, как обычно бывало при холодной погоде, начала скапливаться жидкость.

Николай взглянул на часы — великолепный командирский экземпляр — такими часами они с Владимиром отоварились на военном складе, в них, наряду с цифровым дисплеем показания времени, был вмонтирован крохотный электронный термометр. К удивлению Мордовцева, термометр показывал всего +5 градусов по Цельсию, а цифры, указывающие сотые доли градуса медленно, но неуклонно менялись в сторону уменьшения. За какие-то полминуты температура окружающего воздуха снизилась на ноль целых и три десятых градуса. Прикинув в уме несложную арифметику, Николай определил, что если похолодание будет продолжаться и дальше такими темпами, то уже через час температура упадет до -31 градуса, а через два — до -67 градусов Цельсия…, а может быть и ниже. При таком морозе погибнут все растения, да и люди даже в домах долго не продержаться. Это что, искусственно наведенная «ядерная зима» в отдельно взятом городе? В том, что к такому быстрому понижению температуры окружающей среды причастен инопланетный агрегат над площадью, Николай уже не сомневался. Об этом свидетельствовал все усиливающийся ветер. Словно какой-то гигантский компрессор гонял воздух через охлаждающую камеру, стараясь превратить все пространство под куполом в огромный своеобразный рефрижератор. «Хорошо еще, что пришельцы не додумались высосать воздух совсем…, тогда уже через час-другой, нам стало бы нечем дышать!..» — подумал Николай. — «Хорошо, что посоветовал Веронике одеться в теплые вещи. Прямо как предвидел холода….»

Эта мысль заставила его обратить внимание на изолирующий противогаз, без которого Николай до этого надеялся обойтись. А ведь при планировании проникновения в «тарелку», собирался надеть его, помня о возможности наличия в ней чуждой атмосферы. С той же целью он пока не расстался с костюмом Л-1, хотя влага уже чуть не хлюпала даже в ногах. Сказалась «дурная» привычка последние пару часов обходиться совсем без противогаза. А это уже говорило об усталости, и не столько физической, сколько моральной.

Вновь снимая с себя рюкзачок, чтобы вначале приспособить на себе изолирующий противогаз с ранцем для выработки кислорода, довольно громоздкий и тяжелый, рукой Николай зацепился за браслет, висящий на портупее. Мелькнула мысль, что со стороны могу показаться дикарем, обвешанным амулетами из трофеев. Браслет этот Николай тоже отстегнул и положил на землю. Вытряхнул из противогазной сумки свой, ставший привычным противогаз ШМС-2. Нужно, как только можно облегчить свою поклажу и с этим противогазом приходилось расстаться. Выпал и второй браслет. Посмотрев на все лежащее перед ним хозяйство, Николай только сейчас понял, что заранее не предусмотрел, как все это на себе разместить, и не уподобиться мулу, неспособному к быстрому передвижению. Выучка Николая совсем не дотягивала до тренированного простого римского легионера, способного переносить на себе более тридцати килограммов груза на значительные расстояния, да еще с при-личной скоростью.

«Так, первым делом кислородный противогаз. Маску пока надевать не будем. Так, вроде приладил за плечами, маска с правого бока. Теперь пластид — в освобо-дившуюся противогазовую сумку несколько брикетов — где-то половину всего запаса. Сумку на левое бедро — лямку через правое плечо. Вторую половину взрывчатки, в немного облегчившемся рюкзаке на распущенных лямках за спину, чуть пониже ранца — садиться все равно не придется. Еще потяжелело, но двигаться могу, только не очень быстро. Остался автомат — по привычке на правое плечо. Теперь браслеты, сиротливо лежавшие на траве. Самое естественное решение — надеть на руки, хотя этого очень и не хотелось. — Но, мгновение поколебавшись, Николай надел на руку сначала левый браслет, потом правый. Никаких новых ощущений. Показалось только, что изумрудное свечение стало более насыщенным. На левой руке это свечение даже никак не повлияло на встроенный в часы термометр, и за те восемь минут, потребовавшихся на его экипировку, температура упала еще на 4,8 градуса и приблизилась к нулевому показателю. — Еще десяток минут, и она опустится до отрицательного значения». Это в какой-то мере подстегнуло решимость Николая. Раньше он думал дождаться появления БРДМа с Владимиром и Мариной. Теперь же на ходу приходилось менять планы. В космокорабль пришельцев надо проникнуть до наступления сильного мороза. Николай не был уверен до конца, пропустит ли «телепорт» его внутрь, как это произошло во сне, но ничего другого уже делать не оставалось.

В голове вновь, только теперь от самовнушения, словно заработал метроном, и Николай сначала медленно, потом все быстрее и быстрее зашагал к площади, благо идти оставалось совсем недалеко.

Появившийся ветер несколько снизил слышимость и теперь Николай не мог различить звуков перестрелки с той отчетливостью, как раньше, но ему показалось, что месторасположение возобновившегося боя переместилось левее и, в то же время, стало как-то ближе. Но канонада, если так можно было так назвать эти звуки, походила теперь на одиночную снайперскую дуэль, и это снижение интенсивности перестрелки подсказывало, что запасов времени у Николая совсем не осталось

Идти было трудно. Не каждый день приходится таскать на себе пару пудов веса. Теперь он старался не обращать внимания ни на что, сосредоточившись только на цели — правом «телепорте». Даже если бы сейчас вокруг «тарелки» появились бы «черепахи», или еще какая инопланетная техника, он все равно бы с упрямством осла продолжил бы свой путь. Но Дымогарев славно выполнял свою задачу: ни «черепах», ни «вездеходов» на площади не было. Огромный монстр — достижение инопланетной технической мысли, в одиночестве висел над пустынной площадью, все также, сияя своими призрачными огнями.