* * *Только забелели поутру окошки,Мне метнулись в очи пакостные хари.На конце тесемки профиль дикой кошки,Тупоносой, хищной и щекатой твари.Хвост, копытца, рожки мреют на комоде,Смутен зыбкий очерк молодого черта.Нарядился бедный по последней моде,И цветок алеет в сюртуке у борта.Выхожу из спальни, – три коробки спичекПрямо в нос мне тычет генерал сердитый,И за ним мордашки розовых певичек.Скоком вверх помчался генерал со свитой.В сад иду поспешно, – машет мне дубинкойЗа колючей елкой старичок лохматый.Карлик, строя рожи, пробежал тропинкой,Рыжий, красноносый, весь пропахший мятой.Все, чего не надо, что с дремучей ночиМне метнулось в очи, я гоню аминем.Завизжали твари хором, что есть мочи:«Так и быть, до ночи мы тебя покинем!»* * *Сатанята в моей комнате живут.Я тихонько призову их, – прибегут.Хорошо, что у меня работ не просят,А живут со мной всегда, меня не бросят.Вкруг меня обсядут, ждут, чтоб рассказал,Что я в жизни видел, что переживал.Говорю им были дней, давно минувших,Повесть долгую мечтаний обманувших;А потом они начнут и свой рассказ,Не стесняются ничуть своих проказ.В людях столько зла, что часто сатаненокВдруг заплачет, как обиженный ребенок.Не милы им люди так же, как и мне.Им со мной побыть приятно в тишине.Уж привыкли, знают – я их не обижу,Улыбнусь, когда их рожицы увижу.Почитаю им порой мои стихиИ услышу ахи, охи и хи-хи.Скажут мне: «Таких стихов не надо людям,А вот мы тебя охотно слушать будем».Да и проза им занятна и мила:Как на свете Лиза-барышня жила,Как у нас очаровательны печали,Как невесты мудрые Христа встречали,Как пути нашли в Эммаус и в Дамаск,Расточая море слез и море ласк.А. Блок
Болотный попик
На весенней проталинкеЗа вечерней молитвою – маленькийПопик болотный виднеется.Ветхая ряска над кочкойЧернеетсяЧуть заметною точкой.И в безбурности зорь красноватыхНе видать чертенят бесноватых,Но вечерняя прелестьУвила вкруг него свои тонкие руки.Предзакатные звуки…Легкий шелест.Тихонько он молится,Улыбается, клонится,Приподняв свою шляпу.И лягушке хромой, ковыляющей,Травой исцеляющейПеревяжет болящую лапу.Перекрестит и пустит гулять:– Вот, ступай в родимую гать.– Душа моя рада– Всякому гаду– И всякому зверю– И о всякой вере.И тихонько молится,Приподняв свою шляпу,За стебель, что клонится,За больную звериную лапу,И за римского папу. —Не бойся пучины тряской,Спасет тебя черная ряска.* * *На весеннем пути в теремокПерелетный вспорхнул ветерок,Прозвенел золотой голосок.Постояла она у крыльца,Поискала дверного кольца,И поднять не посмела лица.И ушла в синеватую даль,Где дымилась весенняя таль,Где кружилась над лесом печаль.Там – в березовом дальнем кругу —Старикашка сгибал из березы дугуИ приметил ее на лугу.Закричал и запрыгал на пне:– Ты, красавица, верно, ко мне!– Стосковалась в своей тишине!За корявые пальцы взялась,С бородою зеленой сплеласьИ с туманом лесным поднялась.Так тоскуют они об одном,Так летают они вечерком,Так венчалась весна с колдуном.* * *Она веселой невестой была.Но смерть пришла. Она умерла.И старая мать погребла ее тут.Но церковь упала в зацветший пруд.Над зыбью самых глубоких местПлывет один неподвижный крест.Миновали сотни и сотни лет,А в старом доме юности нет.И в доме, уставшем юности ждать,Одна осталась старая мать.Старуха вдевает нити в иглу.Тени нитей дрожат на светлом полу.Тихо как будет. Светло как было.И счет годин старуха забыла.Как мир, стара, как лунь, седа.Никогда не умрет, никогда, никогда.А вдоль комодов, вдоль старых креселМушиный танец все так же весел,И красные нити лежат на полу,И мышь щекочет обои в углу.В зеркальной глуби – еще покойС такой же старухой, как лунь седой.И те же книги, и те же мышиИ тот же образ смотрит из ниши —В окладе темном – темней пруда,Со взором скромным – всегда, всегда…Давно потухший взгляд безучастный,Клубок из нитей веселый, красный…И глубже, и глубже покоев ряд,И в окна смотрит все тот же сад,Зеленый, как мир; высокий, как ночь;Нежный, как отошедшая дочь.– Вернись, вернись. Нить не хочет тлеть.– Дай мне спокойно умереть.Старушка и чертенята
Григорию Е.
Побывала Старушка у ТроицыИ все дальше идет на Восток.Вот сидит возле белой околицы,Обвевает ее вечерок.Собирались чертенята и карлики,Только диву даются в кустахНа костыль, на мешок, на сухарики,На усталые ноги в лаптях.«Эта странница, верно, не рада нам —Приложилась к мощам – и свята;Надышалась божественным ладаном,Чтобы видеть Святые Места».И мохнатые, малые каются,Умиленно глядят на костыль,Униженно в траве кувыркаются,Поднимают копытцами пыль:«Ты прости нас, старушка ты Божия,Не бери нас в Святые Места!Мы и здесь лобызаем подножияСвоего, полевого Христа.Занимаются села пожарами,Грозовая над нами весна,Но за майскими тонкими чарамиЗатлевает и нам Купина»…Смертерадостный покойник и всякие кладбищенские твари
К. Случевский
Из Гейне
В ночь родительской субботы,Трое суток пропостившись,Приходил я на кладбище,Причесавшись и побрившись.Знаю я, кому придетсяВ этот год спуститься в землю,Кто из смертных, из живущих,Кувырнется, захлебнется.Кто-то лысый – полосатый,В красных брюках, в пестрых перьях,Важно шел петушьим шагом,Тонконогий и пузатый.Кто-то длинный, очень длинный,В черном фраке, в черной шляпе,Шел, размашисто шагая,Многозвездный, многочинный.Кто-то, радостями съеден,В туго стянутом корсете,Раздушен и разрумянен,Проносился вял и бледен.Шли какие-то мундиры,Камергеры, гоф-фурьеры,Экс-жандармы, виц-министры,Пехотинцы, кирасиры.Шли замаранные люди,Кто в белилах, кто в чернилах,Шли забрызганные грязью,Кто по шею, кто по груди.Шли – и в землю опускались…Громко каркали вороны,На болоте выла вьюгаИ лягушки откликались.На кладбище
Я лежу себе на гробовой плите,Я смотрю, как ходят тучи в высоте,Как под ними быстро ласточки летятИ на солнце ярко крыльями блестят.Я смотрю, как в ясном небе надо мнойОбнимается зеленый клен с сосной,Как рисуется по дымке облаковПодвижной узор причудливых листов.Я смотрю, как тени длинные растут,Как по небу тихо сумерки плывут,Как летают, лбами стукаясь, жуки,Расставляют в листьях сети пауки…Слышу я, как под могильною плитойКто-то ежится, ворочает землей,Слышу я, как камень точат и скребутИ меня чуть слышным голосом зовут:«Слушай, милый, я давно устал лежать!Дай мне воздухом весенним подышать,Дай мне, милый мой, на белый свет взглянуть,Дай расправить мне придавленную грудь.В царстве мертвых только тишь да темнота,Корни цепкие, да гниль, да мокрота,Очи впавшие засыпаны песком,Череп голый мой источен червяком,Надоела мне безмолвная родня.Ты не ляжешь ли, голубчик, за меня?»Я молчал и только слушал: под плитойДолго стукал костяною головой,Долго корни грыз и землю скреб мертвец,Копошился и притихнул наконец.Я лежал себе на гробовой плите,Я смотрел, как мчались тучи в высоте,Как румяный день на небе догорал,Как на небо бледный месяц выплывал,Как летали, лбами стукаясь, жуки,Как на травы выползали светляки…Соборный сторож
Спят они в храме под плитами,Эти безмолвные грешники!Гробы их прочно поделаны:Все-то дубы да орешники…Сам Мефистофель там сторожемХодит под древними стягами…Чистит он, день-деньской возитсяС урнами и саркофагами.Ночью, как храм обезлюдеет,С тряпкой и щеткой обходит!Пламя змеится и брызжетТам, где рукой он проводит!Жжет это пламя покойников…Но есть такие могилы,Где Мефистофелю-сторожуВызвать огонь не под силу!В них идиоты опущены,Нищие духом отчитаны:Точно водой, глупой кротостьюЭти могилы пропитаны.Гаснет в воде этой пламя!Не откачать и не вылить…И Мефистофель не можетНищенства духом осилить!Свадьба
Умерла дочка старосты, Катя.Ей отец в женихи Павла прочил,А любила – она Александра…Ворон горе недаром пророчил.Отнесли парни Катю в часовню;А часовня на горке стояла;Вкруг сосновая роща шумелаИ колючие иглы роняла.Выезжал Александр поздно ночью;Тройка, фыркая, пряла ушами;Подходила сосновая роща,Обнимала своими ветвями.Заскрипели тяжелые петли,Пошатнулся порог под ногою;Поднял парень из гроба невестуИ понес, обхвативши рукою.Свистнул кнут, завертелись колеса,Застонали, оживши, каменья,Потянулись назад полосамиПашни, рощи, столбы и селенья.Расходились настеганы кони,Заклубились их длинные гривы;Медяные бубенчики плачут,Бьются, сыплются их переливы!Как живая посажена Катя:Поглядеть – так глядит на дорогу;И стоит Александр над невестой,На сиденье поставивши ногу.Набекрень поворочена шапка,Ветер плотно лежит на рубахе;Не мигают раскрытые очи,Руки – струны, и кнут – на отмахе.Понесли кони в гору телегу,На вершине, осажены, сели…Поднялась под дугой коренная,Пристяжные, присев, захрапели…Там, согнувшись красивой дугою,У дороги песок подмывая,Глубока и глубоко под неюПроходила река голубая…Занимается ясное утро,Ветер с кручи песок отвевает,Тройка, сбившись в вожжах и постромках,Морды низко к земле наклоняет.Над обрывом валяется шапка…Смяты, вянут цветы полевые…Блещет золотом розовый венчик,А на венчике – лики святые…* * *Чуть мерцает на гроб мой сияние дня;Чтец мне слышится от аналоя…Не любите меня, не жалейте меня,Потому что хочу вам покоя!Не любите меня, потому что, узнав,Как мне душу мою истерзалиПыткой жгучею смерти, – ее увидав,Вы бы сами безмерно страдали!Не желайте меня возвращать, потому,Что я снова пойду на мученья,В истязаньях совсем непонятных уму!Не хочу, не хочу повторенья!От останков моих отойти я бы мог…Только жаль их! Я с ними сроднился…На груди моей старый лежит образок,На него я от детства молился!Вот и близкие мне! Не жалейте меня…Не читайте Псалтыри: пугает!В ней и скрежет зубовный, и муки огня,И так страшно Господь проклинает!Вот и бабушка плачет при гробе моем!Ты не плачь! Я свободнее птички;Образумься! Взгляни! Ты помятым чепцомЧуть прикрыла седые косички…А я знаю, ты любишь опрятность чепца!..Полдень! много цветов притащили;Я цветы так любил! Их кладут вкруг лица —Руки, плечи – всего обложили…Некрасив!! Вон жена, на коленях стоитПод свечей! Воск свечи оплывает;Видишь – каплет, он флер на тебе запятнит.К панихиде народ прибывает…Говор, толки, злословье! Нет, лучше отбыть…Ложь, притворство, позор, наважденье!Мерно служба идет; начинают кадить…Заволокся я дымом кажденья!* * *И я предстал сюда, весь полн непониманья…Дитя беспомощное… чуть глаза открыв,Я долго трепетал в неясности сознаньяТого, что я живу, что я иначе жив.Меня от детских лет так лживо вразумлялиО смерти, о душе, что будет с ней потом;При мне так искренно на кладбищах рыдали,В могилы унося почивших вечным сном;Все пенья всех церквей полны такой печали,Так ярко занесен в сердца людей скелет, —Что с самых ранних дней сомненья возникали:Что, если плачут так, – загробной жизни нет?!Нет! надо иначе учить от колыбели…Долой весь темный груз туманов с головы…Нет, надобно, чтоб мы совсем светло гляделиИ шествовали в смерть, как за звездой волхвы!Тогда бы верили мы все и безгранично,Что смерть – желанная! что алые устаНас зацеловывают каждого, всех, лично, —И тайна вечности спокойна и проста!Ф. Сологуб
* * *
Вижу зыбку над могилой,Знаю, – мать погребена,И ребенка грудью хилойНе докормит уж она.Нет младенца в колыбели,Крепко спит в могиле мать,Только зимние метелиСтанут зыбку подымать.Эта зыбка и могила, —В ней мой образ вижу я:Умерла былая сила,Опустела жизнь моя, —Кто-то вынул сон прекрасныйИз души моей больной,И томит меня безгласной,Бездыханной тишиной.* * *В поле не видно ни зги.Кто-то зовет: «Помоги!»Что я могу?Сам я и беден и мал,Сам я смертельно устал,Как помогу?Кто-то зовет в тишине:«Брат мой, приблизься ко мне!Легче вдвоем.Если не сможем идти,Вместе умрем на пути,Вместе умрем!»* * *Елисавета, Елисавета,Приди ко мне!Я умираю, Елисавета,Я весь в огне.Но нет ответа, мне нет ответаНа страстный зов.В стране далекой Елисавета,В стране отцов.Ее могила, ее могилаВ краю ином.Она скончалась. Ее могила —Ревнивый дом.Победа смерти не победилаЛюбви моей.Сильна могила, ее могила. —Любовь сильней.Елисавета, Елисавета,Приди ко мне!Я умираю, Елисавета,Я весь в огнеСлова завета, слова заветаНе нам забыть.С тобою вместе, Елисавета,Нам надо быть.Расторгнуть бремя, расторгнуть бремяПора пришла.Земное злое растает бремя,Как сон, как мгла.Земное бремя, – пространство, время,Мгновенный дым.Земное, злое расторгнем бремя,И победим!Елисавета, Елисавета,Приди ко мне.Я умираю, Елисавета,Я весь в огне.Тебя я встречу в блистаньи света,Любовь моя.Мы будем вместе, Елисавета,И ты, и я.* * *О владычица смерть, я роптал на тебя,Что ты, злая, царишь, все земное губя.И пришла ты ко мне, и в сиянии дняНа людские пути повела ты меня.Увидал я людей в озареньи твоем,Омраченных тоской, и бессильем, и злом.И я понял, что зло под дыханьем твоимВместе с жизнью людей исчезает, как дым.* * *Полночь, а не спится.Девочка боится,Плачет и томитсяСмертною тоской, —Рядом, за стеною,Гроб с ее родною,С мамою родной.Что ж, что воскресенье!Завтра погребенье,Свечи, ладан, пеньеНад ее родной,И опустят в яму,И засыплют мамуЧерною землей.– Мама, неужелиТы и в самом делеВ гробе, как в постели,Будешь долго спать?– Девочка шептала.Вдруг над нею сталаС тихой речью мать.– Не тужи, родная,Дочка дорогая, —Тихо умерла я,Мне отрадно спать.Поживи, – устанешь,И со мною станешьВместе почивать.* * *Ничто не изменитВ том мире, где водят волов,Один из бурливых валов,Когда мою лодку, разбивши, опенит.Склюют мне лицоВороны, резвяся и грая,И дети, песками играя,Сломают мне палец, и стащат кольцо.Мне кости почище,Соленая влага, долой.Мой дух возвратится домой,Истлевшему телу не нужно кладбище.* * *Дни за днями…Боже мой!Для чего жеЯ живой?Дни за днями…Меркнет свет.Отчего ж яНе отпет?Дни за днями…Что за стыд!Отчего ж яНе зарыт?Поп с кадилом,Ты-то что жНад могилойНе поешь?Что же душуНе влачатЗлые чертиВ черный ад?* * *Вести об отчизнеВерьте иль не верьте, —Есть весна у жизни,Есть весна у смерти.Если розы красны,То купавы бледны.Небеса бесстрастны,Мы же, люди, бедны.Истина предстанетПоздно или рано.Здешнее обманет, —В смерти нет обмана.* * *Пришла ночная сваха,Невесту привела.На ней одна рубаха,Лицом она бела…Да так, что слишком даже,В щеках кровинки нет.«Что про невесту скажешь?Смотри и дай ответ».«Да что же думать много!Пришла, так хороша,Не стой же у порога,Садись, моя душа».В глазах угроза блещет,Рождающая страх,И острая трепещетКоса в ее руках.Сон похорон
Злом и тоской истомленный,Видел я сон,Кем, я не знаю, внушенный,Сон похорон.Мертвый лежал я в пустыне,Мертвой, как я.Небо томительно сине,В небе горела Змея.Тлело недвижное тело,Тление – жгучая боль,И подо мною хрустела,В тело впиваяся, соль.И над безмолвной пустынейЗлая ЗмеяСмрадной, раздутой и синейПадалью тлела, как я.К позолоченной могилеЛаданно-мертвой землиВ облаке пламенной пылиМглистые кони влеклиОгненный груз колесницы,И надо мнойС тела гниющей царицыПадал расплавленный зной.Злом и тоской истомленный,Видел я сон,Дьяволом, Богом внушенный?Сон похорон.* * *Улыбкой плачу отвечая,Свершая дивный произвол,Она была в гробу живая,А я за гробом мертвый шел.Тяжелые лежали камни,Лиловая влеклася пыль.Жизнь омертвелая была мне —Как недосказанная быль.И только в крае запредельномЖизнь беззакатная цвела,Вся в упоеньи дивно-хмельном,И безмятежна, и светла.* * *В день воскресения ХристоваИду на кладбище, – и тамРаскрыты склепы, чтобы сноваСияло солнце мертвецам.Но никнут гробы, в тьме всесильнойСвоих покойников храня,И воздымают смрад могильныйВ святыню праздничного дня.Глазеют маленькие дети,Держась за край решетки злой,На то, как тихи гробы этиПод их тяжелой пеленой.Томительно молчит могила.Раскрыт напрасно смрадный склеп, —И мертвый лик ЭммануилаОпять ужасен и нелеп.* * *Живы дети, только дети, —Мы мертвы, давно мертвы.Смерть шатается на светеИ махает, словно плетью,Уплетенной туго сетьюВозле каждой головы.Хоть и даст она отсрочку —Год, неделю или ночь,Но поставит все же точку,И укатит в черной тачке,Сотрясая в дикой скачке,Из земного мира прочь.Торопись дышать сильнее,Жди, – придет и твой черед.Задыхайся, цепенея,Леденея перед нею.Срок пройдет, – подставишь шею,Ночь, неделя или год.* * *Забыты вино и веселье,Оставлены латы и меч, —Один он идет в подземелье,Лампады не хочет зажечь.И дверь заскрипела протяжно,В нее не входили давно.За дверью и темно и влажно,Высоко и узко окно.Глаза привыкают во мраке, —И вот выступают сквозь мглуКакие-то странные знакиНа сводах, стенах и полу.Он долго глядит на сплетеньеНепонятых знаков, и ждет,Что взорам его просветленьеВсезрящая смерть принесет.* * *В село из леса она пришла, —Она стучала, она звала.Ее страшила ночная тьма,Но не пускали ее в дома.И долго, долго брела она,И темной ночью была одна,И не пускали ее в дома,И угрожала ночная тьма.Когда ж, ликуя, заря взошла,Она упала, – и умерла.* * *О, смерть! я твой. Повсюду вижуОдну тебя, – и ненавижуОчарования земли.Людские чужды мне восторги,Сраженья, праздники и торги,Весь этот шум в земной пыли.Твоей сестры несправедливой,Ничтожной жизни, робкой, лживой,Отринул я издавна власть.Не мне, обвеянному тайнойТвоей красы необычайной,Не мне к ногам ее упасть.Не мне идти на пир блестящий,Огнем надменным тяготящийМои дремотные глаза,Когда на них уже упала,Прозрачней чистого кристалла,Твоя холодная слеза.* * *Ускользающей целиОбольщающий свет.И ревнивой метелиУгрожающий бред…Или время крылато?Или сил нет во мне?Всё, чем жил я когда-то,Словно было во сне.Замыкаются двери, —И темнеет кругом, —И утраты, потери,И бессильно умрем.Истечение чуюХолодеющих сил,И тоску вековуюБеспощадных могил.* * *Пришла, и розы рассыпаешь,Свирельно клича мертвеца,И взоры страстные склоняешьНа бледность моего лица.Но как ни сладки поцелуи,Темны мои немые сны.Уже меня колышут струиНепостижимой глубины.Багровые затмили тучиЛобзаний яркие лучи,И что мне в том, что ласки жгучи,Что поцелуи горячи!Лежу, качаясь в дивном челне,И темный голос надо мной:– Пора пришла, – обет исполни,Возникла я над глубиной. —* * *Мы устали преследовать цели,На работу затрачивать силы, —Мы созрелиДля могилы.Отдадимся могиле без спора,Как малютки своей колыбели, —Мы истлеем в ней скоро,И без цели.* * *Я ждал, что вспыхнет впередиЗаря, и жизнь свой лик покажетИ нежно скажет:«Иди!»Без жизни отжил я, и жду,Что смерть свой бледный лик покажетИ грозно скажет:«Иду!»* * *На гулких улицах столицыТрепещут крылья робких птиц,И развернулись вереницыУгрюмых и печальных лиц.Под яркой маской злого светаБлестит торжественно глазет.Идет, вся в черное одета,Жена за тем, кого уж нет.Мальчишки с песнею печальнойБредут в томительную дальПред колесницей погребальной,Но им покойника не жаль.Выбор
На перепутьи бытия,Томясь таинственной тревогой,Стоял, и долго думал я,Какою мне идти дорогой.И появились предо мнойДва духа: светлый дух мечтаний,Сиявший горней белизной,И строгий дух земных исканий.Надежды радостной фиалОт духа нежного я взял,И на фиале надпись: слава.Не отрываясь, грезы пью, —И вот, холодная отраваСгущает быстро кровь мою.Я вижу, выбор был ошибкой, —И кубок падает, звеня,А гений жизни от меняЛетит с презрительной улыбкой.* * *Мне сегодня нездоровится;Злая немочь ли готовитсяОдолеть меня?С торопливой лихорадкоюПоцелуюсь ли украдкоюНа закате дня?Но не страшно мне томление, —Это легкое кружениеЯ уж испытал.Забывается досадное,Вспоминается отрадное,Кроток я и мал.Что велят мне, то и сделаю:То сиделка ль с банкой целоюГорького питья,Или смерть у изголовия, —Всем готов без прекословияПокоряться я.* * *Благословляю сладкий ядВ моей росе благоуханной.Чаруя утомленный взглядМечтой о родине желанной,Цветок, струящий сладкий яд,Обвеян дремою туманной.И если яд разлит в росе,В его слезе благоуханной,И утешение в красеБезумной и внезапно странной,Благословен в его росеПо воле сладостно избранный.В его отравленной росеБлагословляю жребий вольный.К его таинственной красе,Безумно злой и безглагольной,Я устремляю думы всеВ моей задумчивости дольной.И тихо наклоняюсь я,Грустя в задумчивости дольной,К последним склонам бытия,К пределам жизни своевольной.Вот, жизнь безумная моя,Сладчайший яд для смерти вольной.* * *Не плачь, утешься, верь,Не повторяй, что умер сын твой милый, —Не вовсе он оставил мир постылый.Он тихо стукнет в дверь,С приветными словамиВойдет к тебе, и станет целоватьТебя, свою утешенную мать,Безгрешными устами.Лишь только позови,Он будет приходить к тебе, послушный,Всегда, как прежде, детски-простодушный,Дитя твоей любви.А. Блок
* * *
Мне снилось, что ты умерла.
ГейнеМне снилась смерть любимого созданья:Высоко, весь в цветах, угрюмый гроб стоял,Толпа теснилась вкруг, и речи состраданьяМне каждый так участливо шептал.А я смотрел кругом без думы, без участья,Встречая свысока желавших мне помочь;Я чувствовал вверху незыблемое счастье,Вокруг себя безжалостную ночь.Я всех благодарил за слово утешеньяИ руки жал, и пела мысль в крови:– Блаженный, вечный дух унес твое мученье!– Блажен утративший создание любви!* * *С. М. Соловьеву
У забытых могил пробивалась трава,Мы забыли вчера… И забыли слова…И настала кругом тишина…Этой смертью отшедших, сгоревших дотла,Разве Ты не жива? Разве Ты не светла?Разве сердце Твое – не весна?Только здесь и дышать, у подножья могил,Где когда-то я нежные песни сложилО свиданьи, быть может, с Тобой…Где впервые в мои восковые чертыОтдаленною жизнью повеяла Ты,Пробиваясь могильной травой…Из газет
Встала в сияньи. Крестила детей.И дети увидели радостный сон.Положила, до полу клонясь головой,Последний земной поклон.Коля проснулся. Радостно вздохнул,Голубому сну еще рад наяву.Прокатился и замер стеклянный гул:Звенящая дверь хлопнула внизу.Прошли часы. Приходил человекС оловянной бляхой на теплой шапке.Стучал и дожидался у двери человек.Никто не открыл. Играли в прятки.Были веселые морозные Святки.Прятали мамин красный платок.В платке уходила она по утрам:Сегодня оставила дома платок:Дети прятали его по углам.Подкрались сумерки. Детские тениЗапрыгали на стене при свете фонарей.Кто-то шел по лестнице, считая ступени.Сосчитал. И заплакал. И постучал у дверей.Дети прислушались. Отворили двери.Толстая соседка принесла им щей.Сказала: – Кушайте. Встала на колениИ, кланяясь, как мама, крестила детей.Мамочке не больно, розовые детки.Мамочка сама на рельсы легла.Доброму человеку, толстой соседке,Спасибо, спасибо. Мама не могла…Мамочке хорошо. Мама умерла.* * *Вот он – ряд гробовых ступеней.И меж нас – никого. Мы вдвоем.Спи ты, нежная спутница дней,Залитых небывалым лучом.Ты покоишься в белом гробу.Ты с улыбкой зовешь: не буди.Золотистые пряди на лбу.Золотой образок на груди.Я отпраздновал светлую смерть,Прикоснувшись к руке восковой.Остальное – бездонная твердьСхоронила во мгле голубой.Спи – твой отдых никто не прервет.Мы – окрай неизвестных дорог.Всю ненастную ночь напролетЗдесь горит осиянный чертог.* * *Ночь как ночь, и улица пустынна.Так всегда!Для кого же ты была невиннаИ горда?Лишь сырая каплет мгла с карнизов.Я и самСобираюсь бросить злобный вызовНебесам.Все на свете, все на свете знают:Счастья нет.И который раз в руках сжимаютПистолет!И который раз, смеясь и плача,Вновь живут!День как день; ведь решена задача:Все умрут.Данс макабр
К. Случевский
Камаринская
Из домов умалишенных, из больницВыходили души опочивших лиц;Были веселы, покончивши страдать,Шли, как будто бы готовились плясать.«Ручку в ручку дай, а плечико к плечу…Не вернуться ли нам жить?» – «Ой, не хочу!Из покойничков в живые нам не лезть, —Знаем, видим – лучше смерть как ни на есть!»Ах! Одно же сердце у людей, одно!Истомилося, измаялось оно;Столько горя, нужды, столько лжи кругом,Что гуляет зло по свету ходенем.Дай копеечку, кто может, беднякам,Дай копеечку и нищим духом нам!Торопитесь! Будет поздно торопить.Сами станете копеечки просить…Из домов умалишенных, из больницВыходили души опочивших лиц;Были веселы, покончивши страдать,Шли, как будто бы готовились плясать…Из цикла «Мефистофель» на прогулке
Мефистофель шел, гуляя,По кладбищу, вдоль могил…Теплый, яркий полдень маяЛик усталый золотил.Мусор, хворост, тьма опенок,Гниль какого-то ручья…Видит: брошенный ребенокВ свертке грязного тряпья.Жив! он взял ребенка в руки,Под терновником приселИ, подделавшись под звукиДетской песенки, запел:«Ты расти и добр, и честен:Мать отыщешь – уважай;Будь терпением известен,Не воруй, не убивай!Бога, самого большого,Одного в душе имей;Не желай жены другого;День субботний чти, говей…Ты евангельское словоТак, как должно, исполняй,Как себя люби другого;Бьют – так щеку подставляй!Пусть блистает добродетельНесгорающим огнем…Amen[2]! Amen! Бог свидетель,Люб ты будешь мне по нем!Нынче время наступило,Новой мудрости пора…Что ж бы впрямь со мною было,Если б не было добра?!Для меня добро бесценно!Нет добра, так нет борьбы!Нужны мне, и несомненно,Добродетелей горбы…Будь же добр!» Покончив с пеньем,Он ребенка положилИ своим благословеньемВ свертке тряпок осенил!
