Помоги проекту - поделись книгой:
Стоя в глубине грузового причала владивостокского порта, Такер Уэйн ощущал на плечах тяжесть возложенной на него задачи. Пронизывающий ветер и мокрый снег оставались где-то на задворках сознания, и все его внимание было сосредоточено на портовых кранах, хаотически составленных контейнерах и неясных очертаниях громадных кораблей, выстроившихся вдоль причала. Вдалеке раздался рев сирены. Скрипели и стонали швартовы[3].
Служба в американском спецназе приучила Такера всегда быть наготове, однако сегодня утром это требование было особенно острым. Оно позволяло ему сосредоточиться на двух основных мыслях.
Во-первых, порт Владивосток на Тихоокеанском побережье России был существенным шагом вперед по сравнению с каменистыми пустынями раздираемого войной Афганистана, — хотя Такер не стал бы добавлять этот холодный город в список тех мест, где ему хотелось бы провести старость.
Во-вторых, оценка степени угрозы — то есть, кто сегодня попытается совершить покушение на его босса, где эти люди могут прятаться, что они сделают.
До того как Такер три недели назад взялся за эту работу, на жизнь крупного русского предпринимателя уже были совершены два покушения, и нутро подсказывало ему, что третья попытка произойдет в самое ближайшее время.
Ему нужно быть наготове — им
Такер протянул руку, подбадривая легким прикосновением своего напарника и товарища. Под заснеженной шерстью он ощутил напряженные мышцы своей бельгийской овчарки. Кейн состоял на военной службе, и Такер несколько лет работал в паре с ним в Афганистане. Уволившись из армии, Уэйн забрал собаку с собой. Их связывало нечто гораздо более крепкое, чем поводок; оба прекрасно понимали друг друга и могли обходиться без сказанных вслух слов и жестов рукой.
Кейн уютно устроился рядом с хозяином, навострив уши, внимательно наблюдая за всем происходящим своими черными глазами, казалось, не обращающий внимания на снег, легший толстым слоем на открытые участки его черной с рыжим шерсти. Остальное его поджарое тело было защищено специальной попоной К-9 «Шторм», раскрашенной под его окрас, влагонепроницаемой и усиленной кевларом. В ошейнике Кейна были спрятаны радиопередатчик размером с ноготь и телекамера ночного видения, что позволяло хозяину и собаке постоянно поддерживать между собой зрительную и слуховую связь.
Такер снова полностью переключил внимание на то, что происходило вокруг.
Во Владивостоке было раннее утро, еще не рассвело, поэтому в порту царила полная тишина. Лишь изредка в полумраке торопливо проходил какой-нибудь докер, спешащий на работу. И все же Такер делал все возможное, чтобы не привлекать к себе внимание, стараясь слиться с окружающим фоном: обыкновенный портовый рабочий.
«По крайней мере, хочется надеяться, что со стороны я произвожу такое впечатление».
Такеру было под тридцать, рост выше среднего, на голове растрепанные светлые волосы. Свои накачанные мышцы он скрыл под толстой телогрейкой, спрятав проницательные жесткие глаза под надвинутой на лоб шапкой-ушанкой.
Уэйн провел большим пальцем Кейну по голове, и собака в ответ повиляла хвостом.
«Далековато нас забросило от дома, да, Кейн?»
Впрочем, если убрать океан, Владивосток мало чем отличался от того места, где Такер провел семнадцать первых лет жизни, — от маленького городка Ролла, штат Северная Дакота, у самой границы с Канадой. Если в Соединенных Штатах и есть местечко, которое может поспорить с Сибирью, то это именно Ролла.
В детстве Такер летом плавал на каноэ по озеру Уиллоу и ходил в походы по горам Норт-Вудс. Зимой он бегал на лыжах, ходил на снегоступах и занимался подледной рыбалкой. Однако его жизнь была далеко не такой безоблачной, как можно было бы предположить по слащавым картинкам с рождественских открыток. Родители Такера, оба школьные учителя, погибли в автомобильной катастрофе, произошедшей по вине пьяного водителя, когда мальчику было всего три года, оставив его на попечение деда по отцовской линии, которого сразил инфаркт, когда он расчищал снег в одну особенно суровую зиму. После чего Такера, не имевшего других близких родственников, в возрасте тринадцати лет отдали в детский дом, где он оставался до тех пор, пока в семнадцать лет не подал прошение о досрочном выходе из-под опеки и не пошел в армию.
Такер задвинул эти мрачные годы как можно дальше, на задворки памяти.
«Неудивительно, что собак я люблю больше, чем людей».
Он снова сосредоточился на насущных задачах.
На главной проблеме: покушении.
Такер внимательно осмотрел причал.
«Откуда может прийти опасность? И в каком виде?»
Богдан Федосеев, русский предприниматель-миллиардер, вопреки совету Такера договорился об этом раннем визите в порт. Вот уже несколько недель ходили слухи о том, что докеры стремятся объединиться в профсоюз, и Федосеев согласился встретиться с вожаками в надежде усмирить своих рабочих. И как будто одной напряженности было недостаточно — Такер подозревал, что среди докеров немало приморских сепаратистов, развязавших кампанию политического террора против видных дальневосточных предпринимателей, а это делало Богдана Федосеева в их глазах желанной целью.
Такеру не было никакого дела до политики, но он прекрасно понимал, что в его ремесле необходимо разбираться во всех мелочах политического ландшафта — точно так же, как и ландшафта
Он посмотрел на часы. Федосеев должен приехать через три часа. К этому времени ему нужно будет изучить все укромные щели и закоулки владивостокского порта.
Уэйн опустил взгляд на Кейна.
— Ну, что скажешь, приятель? Готов приниматься за работу?
В ответ собака встала и встряхнулась всем телом, ветер унес прочь слетевший с шерсти снег.
Такер двинулся вперед, и Кейн затрусил следом за ним.
К этому часу Такер установил местонахождение шестерых из тех восьми рабочих, которых он заподозрил в связях с сепаратистами. Остальные двое сегодня не пришли на работу, сказавшись больными, чего прежде не случалось.
Стоя у ворот склада, Такер изучал причалы. Порт бурлил полной жизнью. Взад и вперед сновали погрузчики, краны переносили контейнеры на стоящие под погрузкой суда, и все это в сопровождении какофонии грохота, скрежета и выкрикиваемых команд.
Достав телефон, Такер пролистал каталог и нашел личные дела двух рабочих, не пришедших на работу. Оба в прошлом служили на флоте, мичманами в морской пехоте. Что хуже, оба были опытными снайперами.
В данном случае два плюс два равнялось серьезной опасности.
Такер всмотрелся в фотографии, запечатлевая лица рабочих в памяти.
Первым его побуждением было позвонить Юрию, главе службы охраны Федосеева, однако он пришел к выводу, что это все равно будет бесполезно. «Я не обращусь в бегство», — громко и часто повторял Федосеев. Но, что гораздо хуже, американец Такер был здесь чужаком, на которого косо смотрели остальные сотрудники службы безопасности.
Такер мысленно представил себе маршрут Федосеева по причалам. Он осмотрел окна, откуда открывалась линия прицеливания, оценивая возможные позиции снайперов. Всего таких мест было с полдюжины.
Такер поднял взгляд на небо. Солнце уже взошло мутным белым диском над самым горизонтом. Ветер затих, и снег повалил большими жирными хлопьями.
Ничего хорошего. Теперь сделать выстрел с дальнего расстояния будет проще.
Такер посмотрел на Кейна, понимая, что ждать в бездействии нельзя.
— Что ж, пойдем искать плохих ребят.
Шесть потенциальных позиций снайперов были разбросаны по всему порту: двадцать с лишним акров складов, мостков, узких проходов и портовых кранов. Такер и Кейн обошли территорию как только могли быстро, по возможности срезая путь, не задерживаясь долго на одном месте, не всматриваясь слишком откровенно в одну и ту же точку.
Когда они проходили мимо одного из складов, Кейн тихо зарычал. Такер полуобернулся, чувствуя напряжение. Застыв на месте, собака всматривалась в проход между двумя контейнерами.
Такер лишь мельком увидел фигуру, скрывшуюся из вида. Он ничего не успел толком рассмотреть, однако хорошо знал свою собаку. Что-то в движениях незнакомца или в его запахе возбудило любопытство Кейна: напряжение, поза, скрытность. Несколько полных опасностей лет в Афганистане отточили инстинкты овчарки до небывалой остроты.
Прокрутив в голове план порта, Такер задумался на мгновение, затем перевел закрепленную на ошейнике Кейна видеокамеру в рабочее положение.
— РАЗВЕДАТЬ! — отдал он краткий приказ.
Лексикон Кейна насчитывал добрую тысячу слов, к тому же собака понимала около сотни жестов, что делало ее продолжением тела Такера.
Указав вперед, Уэйн знаком предложил Кейну обойти вокруг скопления контейнеров. Без колебаний его напарник побежал вперед.
Проводив взглядом, как овчарка исчезла в полумраке, Такер развернулся и вбежал в хитросплетение проходов между контейнерами, где скрылась цель. Добежав до первого пересечения, он остановился и заглянул за угол контейнера.
Еще один проход.
Пустой.
Свернув в него, Такер добежал до следующего пересечения. На этот раз проходы отходили вправо и влево. Черт возьми, это был самый настоящий лабиринт.
«Здесь легко затеряться, — подумал Уэйн, — и еще проще потерять цель».
Он представил себе Кейна, который затаился где-то с противоположной стороны и следит за контейнерами. Сейчас, когда он ведет охоту в этом запутанном лабиринте, ему необходимы глаза его напарника.
Такер переключил свой модифицированный спутниковый телефон на прямую связь с видеокамерой на ошейнике Кейна. На крошечном экране появилось цифровое изображение, поступающее в реальном времени.
Внезапно из-за контейнеров выбежала фигура, устремившаяся на восток.
«Очень хорошо».
Такер побежал в том же направлении. Успев бросить взгляд на экран, он понял, что Кейн делает то же самое — следит за неизвестным, по-прежнему ведет разведку, как и было ему приказано.
Теперь оба охотились — чем и занимается армейский спецназ. За редким исключением, рейнджеры не занимаются патрулированием и доставкой гуманитарной помощи. Они нацелены на одну-единственную задачу: найти и уничтожить врага.
И эта предельная простота бесконечно нравилась Такеру.
Разумеется, подход жестокий, но в определенном смысле кристально чистый.
Выбравшись из лабиринта контейнеров, Такер поравнялся с Кейном. Он знаком подозвал овчарку к себе. Подбежав, Кейн сел рядом, ожидая следующей команды. Собака часто дышала, высунув язык, ее глаза горели.
Сейчас они находились у восточной границы грузового порта. Прямо впереди, за пустырем, вымощенным щебнем, тянулись железнодорожные рельсы, на которых стояли брошенные ржавые товарные вагоны. Добыча скрылась за ними.
А за рельсами уже проходила высокая ограда из колючей проволоки — а дальше густая сосновая роща.
Если не считать приглушенных звуков порта вдалеке, здесь царила полная тишина.
Внезапно Кейн резко дернул головой влево. Такер успел заметить, как целая секция ограждения из колючей проволоки качнулась, затем снова застыла. Он мысленно представил себе, как вторая цель, воспользовавшись прикрытием рощи, проникает на территорию порта с этой стороны через дыру в ограждении.
«Зачем?»
Переведя взгляд еще дальше влево, Такер увидел возвышающийся башенный кран, который когда-то использовался для погрузки и разгрузки железнодорожных вагонов. Высокая башня была одной из шести потенциальных позиций снайпера, мысленно отмеченных Такером.
Такер взглянул на часы. Федосеев приедет через шесть минут. Быстро достав из кармана телогрейки маленький бинокль, Уэйн навел его на верх крана. Сначала он не увидел в снежной пелене ничего, кроме ажурной стальной конструкции. Затем показалась тень, медленно поднимающаяся по скобам лестницы к кабине наверху.
«Это тип, который только что пролез через ограждение, — но где же тот, за которым я следил?»
Такер подумал было о том, чтобы позвонить Юрию. Но даже если привратник и передаст сообщение своему боссу, беспечная бравада Федосеева возьмет верх. Русский предприниматель не отступит перед опасностью. Только если вокруг будут свистеть пули, он подумает об отходе.
У русских так принято.
Растянувшись на земле, Такер посмотрел под вагонами. Он заметил ноги, которые двигались вправо, исчезая за стальными колесами и появляясь снова. Такер не мог сказать, тот ли это, кто ему нужен, однако это было весьма вероятно.
Засунув руку под телогрейку, он достал пистолет «ПММ» из кобуры на ремне. Приличное оружие, но если бы был выбор…
«Впрочем, со своим уставом в чужой монастырь…»
Такер перевел взгляд на Кейна, лежащего на земле рядом с ним. Напарник уже заметил цель, которая теперь бежала вдоль железнодорожных путей, направляясь в противоположную сторону от человека, взбирающегося на башенный кран.
Такер произнес односложную команду, зная, что этого будет достаточно, и указал на человека, который находился на земле.
— СЛЕДИТЬ!
Рванув с места, Кейн бесшумно устремился направо, следом за тем, кто бежал вдоль рельсов.
Сам Такер повернул влево, к башенному крану.
Пригнувшись, он перебежал через пустырь, добежал до железнодорожных путей, прополз под товарным вагоном и соскользнул в неглубокую дренажную канаву. Из этого не ахти какого укрытия была хорошо видна дыра в ограждении из колючей проволоки: разрезы были недавние, свежие.
Слева в сотне ярдов возвышался башенный кран. Перекатившись на бок, Такер навел резкость бинокля и увидел цель. Убийца был уже в нескольких футах от застекленной кабины крана. Рука в перчатке взялась за ручку люка.
Такер подумал было о том, чтобы выстрелить в него, но тотчас же отказался от этой мысли. Из винтовки еще куда ни шло, но только не из «макарова». Большое расстояние делало попадание невозможным. К тому же снег усилился, ухудшив видимость.
Такер взглянул на часы.
Проблемы решаются по очереди. Займись своим делом.
И пусть Кейн занимается своим.
«
Поделиться книгой: